Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину icon

Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину



НазваниеМалая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину
страница1/7
Попов Д.Н
Дата конвертации27.09.2012
Размер1.16 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7

МАЛАЯ РЕРИХОВСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Н.К.Рерих

БЕРЕГИТЕ СТАРИНУ




Международный Центр Рерихов

Москва, 1993

Автор предисловия и составитель Попов Д.Н.

Редактор Дементьева Е.Б.

Рерих Н.К.

БЕРЕГИТЕ СТАРИНУ

Москва, Международный Центр Рерихов, 1993. ― стр.72

Величие и красота Древней Руси были главной темой художественного и публицистического творчества Н.Рериха в дооктябрьский период. В сборник "Берегите старину" вошли статьи и очерки Н.Рериха, печатавшиеся в "Биржевых ведомостях", "Зодчем", "Слове" и других изданиях; ряд материалов публикуется впервые.

На обложке: Н.К.Рерих. Обитель св. Сергия

ISBN 5-86988-008-4

© Международный Центр Рерихов, 1993


ХРАНИТЕЛЬ


"Во всех условиях нужно хранить то,

чем жив дух человеческий".


Н.К.Рерих "Летопись искусства"


"Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего" – этот автограф, данный Н.К.Рерихом для открытки-портрета, выпущенной Общиной святой Евге­нии (Красного Креста) в начале 1920-го года, несомненно является главным деви­зом всей жизни и творчества великого мастера и основным его заветом молодежи. Идея единства и неразрывной преемственности культуры как основного двигате­ля и главного показателя эволюции человечества красной нитью проходит через всю неутомимую деятельность художника.

Несмотря на внутреннее сущностное единство культа Света – так Рерих ис­толковывал само понятие культуры - мировое древо культуры имеет множество ветвей национальных культур, каждая из которых отличается неповторимым сво­еобразием, вносящим свои чудесные достижения в духовную сокровищницу пла­неты. Каждый человек уже в силу своего рождения становится причастным к той или иной национальной культуре. Он впитывает ее с молоком матери, едва родив­шись на свет, с колыбельными песнями в младенчестве, со сказками и предания­ми в детстве и со всем обрядовым, этическим и эстетическим укладом жизни. Пос­тепенно он сам становится носителем, а затем и со-творцом культуры своего на­рода. "Что бы ни происходило в мире, какие бы ни наступали потрясения, но ле­топись Культуры должна протекать неприкосновенно", – говорил Н.К.Рерих. И одну из принципиально важных ролей в этом процессе играет мир архитектуры, образующий непосредственную жизненную среду человека и несущий в себе в об­разно-эстетическом выражении основные устои мироощущения народа.

Русский по рождению Н.К.Рерих рос в мире русской национальной культу­ры. Восприимчивый и наблюдательный мальчик с развитым и эстетическим чув­ством и воображением активно впитывал красоту окружающей жизни. Национа­льная культура рано осознается им в качестве фундаментальной основы бытия.
Уже в раннегимназических сочинениях он записывает оригинальные наблюдения над архитектурой русских городов, где Москва, например, ставится в пример Пе­тербургу за сохраненное ею "чисто русское" лицо. Летние тетради Рериха-гим­назиста заполняются записями сказок, песен, преданий. Его первые литературные опыты создаются в фольклорном ключе. Архитектура в качестве зримого образа национальной культуры все больше занимает воображение юного художника. Так, в письме одному из друзей по Академии художеств Льву Антокольскому он пишет: "Ты, наверное, едешь в Москву... Как будешь в Кремле и поглядишь на Замоскво­речье, то вспомни меня и поклонись от меня этому широкому русскому простору".

К сожалению, сегодня этот один из самых величественных во всей России ви­дов на сказку русской архитектуры безвозвратно ушел в небытие, как и многие другие большие и малые памятники нашей культуры.

Уже с первых лет вступления в самостоятельную жизнь Николай Рерих ак­тивно включается в борьбу за охрану памятников истории и культуры. Сам он счи­тал это семейной традицией и не раз вспоминал в своих записях о прадеде-офице­ре, который отказался во время сражения уничтожить церковь, использовавшую­ся неприятелем, и об отце, построившем новую церковь для крестьян одного из сел близ своего имения под Петербургом. После окончания учебы в Академии и Университете Н.К.Рерих командируется Русским археологическим обществом в Псковскую, Тверскую и Новгородскую губернии для изучения вопроса о состоя­нии памятников старины. И в том же 1899 году молодой художник предпринима-



3

ет поездку по "великому водному пути" и пишет первую большую статью о памят­никах русской старины "По пути из варяг в греки". В одной из таких поездок он зна­комится с будущей спутницей всей своей жизни Еленой Ивановной Шапошнико­вой. Уже вместе с нею в 1903-1904 годах он совершает большое путешествие по древнерусским городам, которое впоследствии назовет паломничеством. Путь пролег через Ярославль, Кострому, Казань, Нижний Новгород, Владимир, Суздаль, Юрьев Польской, Ростов Великий, Смоленск, Изборск, Псков, Углич и мно­гие другие города, составившие славу русского зодчества. Позднее Рерих часто бывал на Смоленщине и Новгородчине, на Валдае и в других исторических облас­тях России. В этих поездках была создана знаменитая архитектурная серия кар­тин и этюдов, запечатлевшая целый пантеон образов древнерусской архитектуры. Выставка этих работ стала подлинным событием в культурной жизни страны. Вместе со статьями Рериха в столичной прессе она громко заявила о необходи­мости изменения чисто "археологического" отношения к памятникам высокого искусства русских зодчих. Одним из первых в его время Рерих поднял вопрос об огромной художественной ценности древнерусской иконописи и стенописи и не­обходимости ограждения их от варварского уничтожения и искажения невежес­твенными "поновлениями".

В 1910 г. Н.Рерих с горечью писал:

"Последовательно прошли передо мною Московщина, Смоленщина, вечевые города, Литва, Курляндия и Ливония и везде любовь к старине встречалась малы­ми, неожиданными островками и много, где памятники стоят мертвыми... Мало мы еще ценим старинную живопись... Даже самые слепые, даже самые тупые ско­ро поймут великое значение наших примитивов, значение русской иконописи. Поймут и завопят и заахают".

В борьбу за охрану памятников Рерих включается с присущими ему неисся­каемой энергией и энтузиазмом. Он является одним из главных организаторов и входит в Совет Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины. Вместе с Васнецовым, Щусевым и другими создает и деятельно руково­дит работой Общества возрождения художественной Руси; становится инициато­ром создания Фонда древней Руси для изучения и поддержания памятников ста­рины путем Всероссийской подписки, лотерей, церковного сбора.

В очерке "Всенародное" Рерих убедительно писал: "Признано, что в деле об­щекультурных устоев страны уже пора обращаться не только к правительствен­ным учреждениям, но прежде всего к народу. Уже надлежит народу знать свою ис­торию, знать свои сокровища, беречь свои богатства... Из ста тридцати миллионов людей если одна двадцатая часть задумается о значении древности, и то составит­ся крупная сумма. По рублям полмиллиона соберется".

Рерих принимает участие и в работе комиссии по изучению и описанию ста­рого Петербурга, создает и возглавляет в городе комиссию по учреждению Музея допетровского искусства и быта. Он принимает непосредственное участие в рес­таврации многих исторических памятников, таких, например, как храм Василия Блаженного в Москве. В годы первой мировой войны художник создает и руково­дит мастерскими по обучению ремеслам увечных воинов при лазаретах Северно­го района Красного Креста в Петербурге. А в 1915 году он избирается председа­телем Комиссии художественных мастерских для увечных и раненых воинов.

Эта самоотверженная кипучая деятельность Рериха ждет сегодня своего подробного исследования и освещения; статьи, материалы и разработки Рериха-археолога необходимо переиздавать. В наше время они не утратили своей акту­альности и значимости.

"Учась у камней упорству, несмотря на всякие недоброжелательства, – гово­рил Н.К.Рерих – я твержу о красоте народного достижения. Твержу в самых раз­личных изданиях, перед самой разнообразной публикой".




4

Величие и красота Древней Руси стали главной темой художественного и публицистического творчества Рериха в дооктябрьский период.

Рерих принимает деятельное участие в работе издательств и различных по­пулярных и специальных периодических изданий, поднимающих вопросы охраны памятников; в газетах "Биржевые ведомости" и "Новое время", в журналах "Ста­рые годы" и "Золотое руно", в изданиях Археологического общества и Общества архитекторов-художников... Одна за другой выходят его статьи и очерки о древ­нерусском зодчестве и деле охраны памятников, заметки об отдельных памятни­ках, корреспонденции и протесты против сносов, искажений и недобросовестных реставраций... Рериховские работы несут на себе печать его яркой индивидуаль­ности. Они полны глубоких и вечно живых мыслей о познании красоты, о мире и культуре, о преодолении трудностей и о любви к Родине.

По приглашению И.Э.Грабаря Н.К.Рерих включается в подготовку много­томной "Истории русского искусства" и пишет для этого издания ряд разделов по древнерусскому и народному искусству. К сожалению, первая мировая война по­мешала полному выходу в свет всех томов, и авторские материалы Рериха оста­лись неопубликованными.

Борьба за охрану памятников архитектуры являлась для Рериха не самоце­лью, а средством сохранения и развития в должном направлении той рукотворной среды, что создана творческим гением поколений. В его понимании архитектур­ная среда – это большой дом народа, олицетворяющий и питающий своими обра­зами духовный мир человека. Охрана памятников древности для Рериха была не­отделима от проблем современного градостроительства, призванного достойно и гармонично продолжать вековое созидание красоты. Как член правления Общес­тва архитекторов-художников Рерих постоянно участвует в работе Съездов зод­чих, создает и возглавляет первые в России женские архитектурные курсы (отк­рыты в 1905 году в Петербурге), помогает организации художественных кружков в архитектурных и инженерных учебных заведениях. Став с 1906 года директором Художественной школы Общества поощрения художеств, он предпринимает ее коренную реорганизацию. Рерих открывает целый ряд новых классов, мастерс­ких и курсов, в программу которых вводит и изучение древнего зодчества с вклю­чением экскурсий и экспедиций по древнерусским городам.

Особого внимания заслуживает работа Н.К.Рериха как художника и архитек­тора в создании новых храмов и гражданских построек. Деятельность в области монументального искусства стала для художника воплощением заветной мечты "об искусстве как светлом посланце" и о времени, когда искусство войдет в жизнь, а стены зданий украсит работа лучших мастеров. Он продолжает лучшие тради­ции древнерусского монументального искусства. В духе древнерусской фрески написаны им "Богатырский фриз" для столовой дома промышленника Ф.Г.Бажанова в Петербурге, монументальные панно для Казанского вокзала в Москве, эскизы росписей для храма в Пархомовке на Киевщине и многие другие работы. Рерих создает мозаики для Почаевской лавры и храмов в Пархомовке, Шлиссель­бурге и Талашкине, иконостас для васнецовской церкви в Перми, фрески в талашкинском храме и часовне святой Анастасии во Пскове. Многие из этих работ соз­даны в союзе с Щусевым, одним из ближайших друзей Рериха в эти годы.

Работа Н.К.Рериха-архитектора почти неизвестна сегодня. Однако необы­чайно примечателен уже тот факт, что именно он победил во Всероссийском кон­курсе на проект храма в императорском имении в Скерневице (Польша). Этот храм был спроектирован и построен Рерихом в стиле зодчих древнего Новгоро­да. К сожалению, мы не располагаем сведениями о сохранности главного архи­тектурного произведения великого художника. Впоследствии по эскизам Рериха была создана часовня Сергия Радонежского в Чураевке (США). Также им был раз-




5


работан ряд проектов деревянных и каменных церквей и колоколен для русских поселений в Китае и Монголии.

Мысли о необходимости международной охраны памятников возникают у Рериха в ходе русско-японской войны (1904-1905 гг.). И уже позднее, в годы пер­вой мировой войны, он резко обрушивается в своих статьях на вандализм немец­кой армии, разрушающей памятники культуры, и выдвигает проект организован­ной международной охраны просветительских учреждений и памятников исто­рии и культуры в военное время. Он обращается к верховному главнокомандова­нию русской армии и правительствам Франции и США. К сожалению, все эти уси­лия так и не привели тогда к реальному результату.

Вспоминая те дни, Рерих писал в статье "Опять война": "А пушки гремели. Думалось, что их рев хочет напомнить человечеству о том, что так жить нельзя. Что нельзя безнаказанно разрушать достояние народов, нельзя попирать создания человеческого гения".

Деятельность Рериха на поприще изучения и охраны памятников истории и культуры со временем получила широкое международное признание. Он избира­ется на почетные должности многих зарубежных организаций, таких, как Общес­тво собирателей древности (Париж), Историческое общество Франции, Между­народный институт науки и литературы (Болонья), Королевская академия наук и искусств (Загреб), Общество охраны исторических памятников (Нью-Йорк) и дру­гие.

Разрушительная стихия Октябрьской революции приносит новую угрозу. Ре­рих, несмотря на серьезно пошатнувшееся здоровье, деятельно включается в по­пытки творческой интеллигенции оградить культурное достояние страны от не­поправимых бед. В марте 1917 года на квартире М.Горького собирается инициа­тивная группа, образовавшая Комиссию по вопросам искусства. Председателем Комиссии избран М.Горький, заместителями - Н.Рерих и А.Бенуа. Заявления Ко­миссии с предложением о сотрудничестве направляются в Совет Министров Вре­менного правительства и в Совет рабочих и солдатских депутатов. "Известия Со­вета рабочих и солдатских депутатов" (1917, N 9,8 марта) публикуют "Воззвания" Комиссии к гражданам республики с призывом к охранению памятников архитек­туры и искусства. Вскоре Рерих в силу обстоятельств оказывается за рубежом. В двадцатых и тридцатых годах художник с болью протестует против свершивших­ся фактов разрушения величайших памятников русского зодчества и готовящихся новых злобных и невежественных актов вандализма, энергично способствует соз­данию эмигрантских комитетов защиты памятников.

В 1929 году Н.К.Рерих вновь поднимает вопрос об охране культурного нас­ледия народов, на этот раз уже в более широких международных масштабах, чем в 1914 году. Он предвидел возможность нового вооруженного конфликта и страс­тно хотел защитить культурное достояние народов от гибели. Эта благородная де­ятельность художника свидетельствует о его глубокой прозорливости, о его ду­ховной эволюции, направленной на служение людям. Ибо спасти памятники ку­льтуры – это значит спасти человеческие души, не дать убить человека в челове­ке... Сохранить памятники культуры для будущих поколений – это значит зало­жить фундамент нравственности для их духовной жизни. Опираясь на принципы Красного Креста, Рерих разрабатывает проект специального Пакта по охране ку­льтурных ценностей, получившего известность как Пакт Рериха. Это начинание было горячо поддержано в самых широких кругах мировой общественности. В те­чение нескольких лет было проведено множество мероприятий и акций по прод­вижению идей Пакта. В результате Пакт Рериха был подписан в 1935 году госу­дарствами обех Америк и лег в основу Гаагской конвенции 3954 года о защите ку­льтурных ценностей в случае вооруженного конфликта.



6

В своем обращении в связи с Пактом Н.Рерих, в частности, писал: "Мы опла­кивали библиотеку Лувена и незаменимые красоты соборов Реймса и Ипра. Мы помним множество сокровищ частных собраний, погибших во время мировых смя­тений, но мы не хотим вписывать слова враждебности. Скажем просто: "Разруше­но человеческим заблуждением и восстановлено человеческой надеждою". Но все же пагубные заблуждения в той или иной форме могут быть повторены, и но­вые множества памятников человеческих подвигов могут опять быть разрушены.

Против этих заблуждений невежества мы должны принять немедленные ме­ры. Даже в начале своем эти меры охранения дадут многие полезные следствия... С этой целью проект Международного мирового договора, охраняющего все сок­ровища искусства и науки под международно признанным флагом, представлен нашим музеем иностранным правительствам. По этому проекту... должно быть воспрепятствовано повторение зверств последней войны, когда было разрушено множество соборов, музеев, книгохранилищ и прочих сокровищниц творений че­ловеческого гения. Этот план предусматривает особый флаг, который будет почи­таем как международная нейтральная территория".

Весь Пакт пронизан идеей мира. Не случайно сам Рерих называет предло­женный им флаг "Знаменем мира".

Рерих считал, что его пакт будет действовать не только во время войны, а пос­тоянно, поскольку он должен предотвратить совершение всех варварских актов против памятников культуры.


В настоящем сборнике в хронологическом порядке собраны статьи, эссе, за­метки, тексты выступлений в различных собраниях, отражающие деятельность Н.К.Рериха по пропаганде и защите архитектурных памятников Руси, охране ис­торического пейзажа, борьбе за сохранение и правильное развитие историческо­го и художественного облика русских городов. В подборку не вошли такие круп­ные статьи, как "По старине", "По пути из варяг в греки" и некоторые другие ра­боты, достаточно известные сегодня по публикациям в различных сборниках. Большая часть приводимых нами работ публиковалась лишь однажды при жизни автора в периодических изданиях и впервые включается в сборник. Некоторые статьи вообще не были опубликованы ранее.

Сегодняшняя ситуация с охраной и реставрацией памятников в нашей стра­не свидетельствует о том, что поднимавшиеся Рерихом проблемы ныне столь же актуальны, как и прежде. И потому наследие замечательного художника, стояв­шего у истоков дела охраны памятников русской старины, представляет для нас особую ценность. Недаром выдающийся деятель и подвижник русской реставра­ции П.Д.Барановский, по свидетельству его дочери Ольги Петровны, боготворил Рериха и вел в своем тщательно отобранном архиве большой отдельный фонд рериховских материалов.

Пусть же вновь прозвучит в России завет ее великого мастера:

"Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего".


Д.Н.Попов




7

ПАМЯТНИКИ


Россия с особенной легкостью отказывается всегда от прежних заветов культуры. Весь Петербург полон ужасающими примерами. Далеко ходить не нужно. Для старины мы переживаем сейчас очень важное время. Об этом придется писать еще много раз.

Где бы ни подойти к делу старины, сейчас же найдете сведения о трещинах, о провале сводов, о ненадежных фундаментах. Кроме того, еще и теперь внимательное ухо может в изобилии услыхать рассказы о вандализмах перестроек, о фресках под штукатуркой, о вывозе кирпичей с памятника на постройку, о разрушении городища. О таких грубых проявлениях уже не стоит говорить; хочется смотреть на них, как на пережиток. Такое явное исказительство должно вымереть само: грубое насилие встретит и сильный отпор. После знаний уже пора нам любить старину и время теперь уже говорить о художественном отношении к памятникам.

Пусть они стоят не величавыми покойниками, точно иссхошие останки, когда-то грозные, а теперь никому не страшные, ненужные по углам соборных подземелий; пусть памятники не пугают нас, но живут и веют на нас чем-то далеким, может быть и лучшим.

Что же мы видим около старины? Грозные башни и стены заросли, закрылись мирными березками и кустарником; величавые, полные романтического блеска соборы задавлены кольцом отвратительных хибарок; седые иконостасы обезображены нехудожественными доброхотными приношениями. Все потеряло свою жизненность; заботливо обставленный дедовский кабинет обратился в пыльную кладовую хлама. И стоят памятники, окруженные врагами снаружи и внутри. Кому не дает спать на диво обожженный кирпич, из которого можно сложить громаду фабричных сараев; кому мешает стена проложить конку; кого беспокоят безобидные изразцы и до боли хочется сбить их и унести, чтобы они погибли в куче домашнего мусора.

Так редко можно увидать человека, который искал бы жизненное лицо памятника, приходил бы по душе побеседовать со стариной. Фарисейства, конечно, как везде, и тут не оберешься.

Мы почитаем память близких покойных. Мы заботимся о достойном поддержании их памятников и всего им дорогого. Грех — если родные, близкие всем нам памятники древности будут стоять заброшенными. Не нужно, чтобы памятники стояли мертвыми, как музейные предметы. Нехорошо, если перед стариной в ее жизненном виде является то же чувство, как в музее, где, как в темнице, закрыты в общую камеру разнороднейшие предметы; где фриз, рассчитанный на многоаршинную высоту, стоит на уровне головы, где исключающие друг друга священные, обиходные и военные предметы насильственно связаны по роду техники воедино. Трудно здесь говорить об общей целесообразной картине, о древней жизни, о ее характерности. И не будет этого лишь при одном непременном условии.

Дайте памятнику живой вид, возвратите ему то общее, тот ансамбль, в котором он красовался в былое время, — хоть до некоторой степени воз-



8

вратите! Не застраивайте памятников доходными домами; не заслоняйте их казармами и сараями; не допускайте в них современные нам предметы — многие с несравненно большей охотой будут рваться к памятнику, нежели в музей. Дайте тогда молодежи возможность смотреть памятники и она, наверное, будет стремиться из тисков современности к древнему, так много видевшему делу. После этого совсем другими покажутся сокровища музеев и заговорят с посетителями совсем иным языком. Музейные вещи не будут страшной необходимостью, которую требуют знать, купно, со всеми ужасами сухих соображений и сведений во имя холодной древности, а наоборот отдельные предметы будут частями живого целого, завлекательного и чудесного, близкого всей нашей жизни. Не опасаясь педантичной сути, пойдет молодежь к живому памятнику, заглянет в чело его и мало в ком не шевельнется что-то старое, давно забытое, знакомое в детстве, а потом заваленное чем-то, будто бы нужным. Само собой захочется знать все относящееся до такой красоты; учить этому уже не нужно, как завлекательную сказку схватит всякий объяснения к старине.

Как это все старо и как все это еще ново. Как совестно говорить об этом и как все эти вопросы еще нуждаются в обсуждениях! В лихорадочной работе куется новый стиль, в поспешности мечемся за поисками нового. И родит эта гора — мышь. Я говорю это, конечно, не об отдельных личностях, исключениях, работы которых займут почетное место в истории искусства, а о массовом у нас движении. Не успели мы двинуться к обновлению, как уже сумели выжать из оригинальных вещей пошлый шаблон, едва ли не горший, нежели прежнее безразличие. В городах растут дома, художественностью заимствованные из сокровищницы модных магазинов и с претензией на новый пошиб; в обиход проникают вещи странных форм, часто весьма мало пригодные для употребления. А памятники, наряду с природой живые вдохновители и руководители стиля, заброшены и пути к ним засорены сушью и педантизмом. Кто отважится пойти этой дорогой, разрывая и отряхивая весь лишний мусор?

Верю: скоро к нашей старине придут многие настоящие люди. Кроме археологических учреждений будут задуманы общества друзей старины. Не скажем больше: “Все спокойно”. Еще раз изгнать культуру мы, наконец, убоимся!


1903




9

^ ИЗ ПРОШЛОЙ И НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНИ

РУССКОГО ИСКУССТВА


Доклад в С.-Петербургском Обществе Архитекторов


В прошлом году я уже имел случай в этом же собрании указывать на печальное положение многих наших памятников художественной старины; единственным следствием всех этих взываний и писаний что же было? – только получение писем из разных городов России с выражением сочувствия и с многими указаниями на новые разрушения и новую гибель памятников. Больше никаких последствий не было. Наши охранители старины в разговорах о самых ужасных разрушениях только пожимают плечами и, в лучшем случае, выражают сочувствие. И в этом чувствуется, как навсегда порывается связь наша с древностью; и отходим мы вперед или в сторону – затрудняюсь сказать.

В синодик прошлого сообщения можно прибавить еще несколько имен.

Нынешнем летом мне пришлось видеть еще несколько обломков прошлого; я был на тихом верхнем плесе Волги в Калязине, Угличе и некоторых монастырях. Светлым впечатлением было пребывание в Калязине; там смывают новейшую плохую стенопись и бережно восстанавливают старинные фрески; фрески очень хорошие, в подбор лучшим образцам Ярославля. Я думал, что реставраторы и остановятся на смывке и бережно сохранят все вновь открытое, но меня испугали: мастера говорили, что нужно исправить некоторые пятнышки. Это страшно – уже многие вещи этими пятнышками запятнаны навсегда. Нашим мастерам не под силу проникнуть в сущность старого украшения.

В Угличе дело росписи обстоит худо: в церквах и монастырях остались небольшие уголки нетронутые. Поистине, замечателен там Воскресенский монастырь. Белой великой грудою развалился он среди зеленой площади; пережил и ограду, и кладбище. Ржавеет, расползается в трещинах. А мы ждем какого-то чуда самопоновления! Не шучу.

Мне приходилось говорить со сторожем. Он говорил: “У нас Владычица поновляется”. – Кто же поновляет? – “А как кто? Она сама поновляется”. – Как? – “А как временами краска пропадает, через год она сама начинает выступать”. – В этих нехитрых словах было что-то бесконечно злое. Правда, лишь чудом можно спасти многие красоты нашей старины, нашего художества... Может быть вся чудная стенопись выступит со временем сама? Не знаю, а что и знаю, то почти в полной мере направлено против искусства. И что значат вздохи наши против бодрой деятельности исказителей? Воскресенский монастырь давно уже лишен прихода и отписан к духовному училищу; восстановить его трудно, так как на это потребуются громадные суммы. В теплой церкви за трапезной еще сохранились отличные царские врата, но около них все древнее уже истреблено и лишь малыми отрывками приходится выхватывать первоначальную красоту. Не хватает средств поддержать красивое, но испортить что-нибудь – на это средства всегда найдутся. И здесь, в проходе между теплой цер-




10

ковью и трапезной, сколком Белой Палаты Ростова сложили изразцовую печь. Сложили эту печку на проходе из церкви в трапезную и одною этою вставкою сразу погубили весь смысл конструкции превосходных храмин. С каким чувством работали наши предки, а теперь искажают именно все лучшие места их труда, и трудно уже приблизиться к картинам даже недалекого прошлого, даже XVII века.

Насколько трудно судить о былой картине древностей наших, можно представить по характерному происшествию с Саввин-Сторожевским монастырем под Звенигородом. Через Святые ворота, где проходил на богомолье Тишайший Царь, вы входите на большой монастырский двор: посреди его стоит древний храм Саввы. Царь и свита входили в громадную арку и потом выходили во двор в маленькие двери чуть не в 1,5 человеческого роста? Показалось мне это странным. Оказывается, что во времена Николая Павловича, когда монастырь пришел в запустение, вместо того, чтобы реставрировать нижний этаж, просто засыпали его землей. Пострадал этим эффектный двор монастырский, и первоначальный замысел создателя изменился.

Другой интересный памятник, который мне пришлось видеть, – Иверский монастырь на Валдае. Замечательное, красивое место на Валдайских озерах. И верится, почему Никон возлюбил это место, так близкое природе Севера. Легко можно представить, что строителем руководило непосредственное чувство любви к природе. Ничто не могло напоминать так Никону скит на северном озере, где выросла, окрепла и научилась мечтать и мыслить эта сильная душа. Свой монастырь он строил для себя, как заботливый хозяин. План выработан по образцу Иверо-Афонского монастыря, и сделано все хозяйственно и щедро. Опять приходится вырывать незначительные кусочки, где бы не очень бросалось в глаза позднейшее. Великолепен Никоновский корпус, выстроенный патриархом для своих остановок. Я хотел войти в него и меня поразили странные крики и шум; доброжелательный монах остановил меня: “Не ходите туда; там у нас Кавказ. Мы там прячем самых буйных и пьяных”. Опять горестное совпадение! Именно в самом любимом уголке монастыря, где Никон проникался глубочайшими думами, именно этому дому придано теперь омерзительное назначение. Многое можно сказать о монастырях, но скучно перечислять все ужасы. Слишком мало можно указать отрадного. Можно, конечно, говорить и об ужасах, если бы это к чему-нибудь вело, если бы кто-нибудь в силу таких соображений возревновал о памятниках, и не казенным постановлением, а могучим призывом к общественному мнению, которое одно только и может охранить наши святыни. Но ничего подобного не слышно. По-прежнему стыдно подумать и о Западе, и о Востоке. Старина в Германии и в других странах; в чем сравнится она с нашим сплошным несчастьем! В наших специальных кругах, я знаю, некоторые готовы помочь, но дальше маленького специального круга везде равнодушие, и нет такого ругательства, нет такой мольбы, чтобы двинуть льды эти. Чем же это объяснить?

И вдруг предо мной вырос страшный призрак: да ведь нами вовсе утрачивается значение искусства. К искусству мы стали относиться, как к чему-

то другому, как к науке, может быть, или чему другому, но не как к



11

искусству относились в древности, когда оно действительно входило в самую глубину жизни, чувства, верований, т. е. всего, что утрачено нами. И из этого следуют наши беды искусства, и в таком положении мы долго оставаться не можем. Вместе с этим мелькало оправдание; может быть мы в медленном шаге не дошли до такого развития, может быть, мы идем правильно и это все впереди? История и примеры других народов только быть может зовут нас вперед и оглянуться нам некуда. В этой надежде захотелось оглянуться назад, и вспомнил я скромные строки Стоглава, Соборные постановления и указы Тишайшего Царя, и почувствовал, что и здесь нет нам оправдания.

Наши цветы искусства растут не от этих красивых корней. Не буду пересказывать старинные строки. Не нарушу прелести старинного письма. В степенном слоге нельзя выкинуть ни строчки, ни буквы, так они характерны, так образны. Каким же хочет видеть Стоглав художника? “Подобает быть живописцу смиренну, кротку, благоговейну, не празднослову, не смехотворцу, не сварливу, не пьяницы, не грабежнику, не убийцы, но ипачеж хранить чистоту душевную и телесную со всяким опасением; не могущим же до конца тако пребыти по закону женитесь и браком сочетатися и приходите ко отцем духовным и во всем извещатись и по их наказанию и учению жита в посте и молитвах и воздержании со смиренномудрием, кроме всякого задора и безчинства...” Какие строгие, суровые рамки, и что же взамен этого. “Аще которые нынешние мастера живописцы тако обещавшися учнут жити и всякия заповеди творити и тщание о деле Божий имети и царю таких живописцев жаловати, а святителям их бречи и почитати паче простых человек”. Это утверждение красной линией проходит по всему Стоглаву. Каждый живописец, чтобы сделаться таким, должен пройти известную санкцию. “И аще кому открывает Бог такое рукоделие, и приводит того мастер ко святителю”. Уже в то переходное время, когда мы оторвались от Византийского искусства, во время перехода к Северу, мы получаем известие о высоком положении художника и чувствуется желание повысить это положение. “Высшим духовным властям, архиепископам и епископам поручается везде испытывать мастеров иконных и избравшие кийждо их во всем пределе живописцев нарочитых мастеров да им приказывати надо всеми иконописцы смотрити, чтобы в них худых и безчинных не было. А сами епископы смотрят над теми живописцы, которым приказано и брегут таковаго дела накрепко... А вельможам и простым человекам тех живописцев во всем почитати”.

Из того, что говорит Стоглав, можно подумать, что это все относится к иконописцам, но следует понимать, что так говорилось вообще о художниках. И понятие иконописца ни в чем не разнится от понятия художника.

Посмотрите, какое к ним было отношение при Алексее Михайловиче, когда созданием иконного терема при дворце получилось как бы образование Академии, строго обставленной разными указами. Кроме разделения на жалованных и кормовых и на три статьи, иконописцы иконного терема разделялись по роду занятий на знаменщиков (рисовальщиков), лицевщиков (писавших лица), долицевщиков (писавших ризы и палаты), травщиков (пейзаж), златописцев, левкасщиков, терщиков. В круг занятий




12

иконописцев Оружейной палаты кроме иконописи входило составление планов городов, рисунков для гравирования, работа для денежного двора, “а на кормовом дворе доски прянишныя писали и кадки яичные травами писали и столы травами писались, решетки и шесты, а также прорезные доски (для царевича), болванцы, трубы, печи” и т. д.; составление смет, сколько надо было материалу и сколько человек и во сколько времени могли окончить работу; прием красок, надсмотр за работами (хотя главный надсмотр поручался иногда стольнику и дьяку) и разбор новых иконников на статьи, и производство им испытания. Насколько ценились отзывы царских изографов, можно видеть из того, что при расписании Грановитой палаты Симон Ушаков с товарищами сказали, что “Грановитыя палаты вновь писать самым добрым письмом прежняго лутче и против прежняго в толикое время малое некогда; к октябрю месяцу никоими мерами не поспеть для того: приходит время студеное и стенное письмо будет не крепко и не вечно”. И работы начались на следующий год. Нет, это не подначальные серые иконописцы, а художники в широком смысле. Вот как в золотое время старого искусства заботились об уровне искусства и преследовали неискусных мастеров. Столичные иконописцы, имея пред собою образцы и учителей, могли не выходить из рамок, начертанных для живописцев еще Стоглавом и свято поддерживавшихся и впоследствии, но в захолустье весьма понятно, что художники не могли так строго соблюдать традиции, и подобные отступления доходили до сведения царя, вызывая его указы. “В 1668 г. стало ведомо Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу..., что на Москве и его городах и слободах, и в селах, и в деревнях объявились многие (неискусные) живописцы и от неискусства воображение святых икон пишут не против древних преводов и тому их неискусному учению многие последуют и у них учатца, не разсуждая о воображении святых икон. А которые иконописцы начертанию и иконнаго воображения искусны и прежних мастеров иконнаго воображения преводы у себя имеют и от тех учение не приемлют и ходят по своим волям, якож обычай безумным и во разуме неискусным. К тому же в некоторой веси Суздальскаго уезда, иже именуется село Холуй и того села Холую поселяне неразумеющие почитания книг божественнаго писания дерзают и пишут святые иконы безо всякаго разсуждения и страха, их же честь святых икон по божестенному писанию не первообразное восходит. А те поселяне от своего неразумия то воображение святых икон пишут с небрежением. И В. Государь, ревнуя поревновах о чести святых икон, указал отписать в патриарший разряд, чтобы Великий Господин Святейший Иосаф, Патриарх Московский и всея Руси, благословил и указал на Москве и во градех воображение святых икон писати самым искусным иконописцам, которые имеют у себя древние преводы и то со свидетельством выборных иконописцев, чтобы неискусен иконного воображения не писал, а для свидетельства на Москве и во градех выбрать искусных иконописцев, которым то дело гораздо в обычай, а которые неикусны иконнаго художества и тем воображение святых икон не писать. А которые иконописцы живут в Суздальском уезде в селе Холуй и тем иконописцам впредь воображения святых икон не писать же и о том и о всем послать грамоты из Патриарша разряду”.



13

Не подумайте, что иконописное дело застывало в мертвенном каноне и не было споров, как писать – нет, споры были. “Где указано лики святых писать смутно и темно? Кто посягнется юродству, будто темноту и мрак паче света почитать следует?...” Или: “Многие от (мастеров) пишут таковых же святых угодников, как и они сами: толстобрюхих, толсторожих, и руки и ноги, яко стульцы у кажнаго”.

Какое должно было быть проникновение и подъем при иконописной работе. Можно представить, какой был экстаз художника! Худо ли работали люди в таком экстазе, можно проверить только по нереставрированной живописи храма: впечатление остается высоким до сказочности. Насколько равномерно возрастали требования к искусству, интересно сопоставить предписание о письме икон Стоглавого Собора и Собора 1667 г.; из этого сравнения видно, насколько развилась жизнь и расширились задачи искусства. В постановлениях Стоглава читаем: “и с превеликим тщанием писать образ Господа Нашего Иисуса Христа и Пречистыя Его Богоматери и Святых пророков... по образу и по подобию и по существу, смотря на образ добрых иконописцев. И знаменовати с добрых образцов”. Собор Алексея Михайловича требует: “... да (иконы) лепо, честно, с достойным украшением, искусным разсмотром художества пишемы будут, воеже бы всякаго возраста верным, благоговейная очеса си на тя возводящим к сокрушению сердца, ко слезам покаяния, к любви Божий и Святых его угодников, к подражанию житию их благоугодну возбуждатися и предстояще им мнети бы на небеси стояти себе пред лицы самых первообразных”... Когда я стоял в храме Иоанна Предтечи, Ярославля, вспомнились слова этого соборного постановления. Высокая атмосфера окружала это красное дело.

Можно много привести красивых примеров.

Можно указать на щедрое жалованье, которое получали живописцы, даже по дворянским спискам верстаемые. Как дорожили мастерами добрыми местные власти, как защищали мастеров цари и патриархи. Но как апофеоз высокого отношения к художникам прочитаем окружную грамоту 1667 года:

“Яко при благочестивейшем и равноапостольном царе Константине и по нем бывших царех правоверных церковницы, велею честью почитаеми бяху, со сигклитом царским и прочиими благородными равенство почитания повсюду приимаху, тако в нашей царстей православной державе икон святых писателие тщаливии и честнии, яко истинные церковнаго благолепия художницы, да почтутся всем прочим председание художником да восприимут и тростию или пером писателем, да предравенстуют; достойно бо есть от всех почитаемыя хитрости художником почитаемым быти. Почтежеся образо творения дело от Самого Бога, егда во Ветхом завете повеле ангельская лица в храм си и под киотом завета вообразити. Приять честь в новой благодати от Самого Христа Господа, егда изволих лице свое на обрус Авгарю царю без писания начертати; почтеся от Святых Апостолов, ибо Святый Евангелист Лука святыя иконы писата. Почтеся от всея православныя кафолическая церкве, егда на седьмым Вселенском соборе иконам святым должное утвердися поклонение, почтеся и от ангел святых, ибо многожды сами святыя иконы Божием написаху по-



14


велением, яко во святой великой лавре Киево-Печерской, вместо иконописца Алимпия Святаго и иногда многащи. Непреобидимо и пренебрегаемо сие православное рукоделие и от начальствующих в мире во вся предтекшие веки бяше: не точию бо благородных чада, гонзающе праздножительства и бездельнаго щапства, многошарною любезно труждахуся кистью: но и сам ем златый скипетр держателем изряднейшая бываше утеха, кистию и шары различноцветыми художеств хитроделием Богу истеству подражати. Кто бе в древнем Риме преславный он Павел Емилий, его же похвалами вся книги историческия исполнишася: сей взыска в Афинах Митродора иконописца, крупно и философа, во еже бы научите юныя си кромешному преславных побед своих начертанию. Коль славный род Фабиев Римских сих праотец Фабий неменьшую похвалу стяжа иконною кистью, яко прочие мечем и копием острым. А гречестие премудрие законопологателие толь честно сие судиша быти художество яко же завет им положити, да никто от раб или пленник иконнаго писания вдан будет изучению, но точию благородных чада и советничии сынове тому преславному навыкнуть художеству. Толико убо от Бога от церкве и от всех чинов и веков мира почтеннаго дела художницы в ресноту почитаеми да будут; первое же чести им пристойныя место да имать знаменатель искуснейший та же иконописателие искуснейшие, потом прочию по своему чину. Сим тако быти хотящим в нашей православного царствия державе не изменно выну узаконяем и повелеваем подражающе узаконению благовернаго Государя Царя и В. Кн. Иоанна Васильевича, всея России Самодержца, в Стоглав воспоминаемому в главе 43, да о честных и святых иконех и конописателех вся вышереченная в сей грамоте нашей царстей ен преступно хранима и блюдома будут выну...”

Но Царские непреступные грамоты мы преступили и наше церковное искусство утопает в непросветных буднях: теперь большинство наших церквей наполняется случайными разнородными работами, которые, в лучшем случае, наполняют нас рассеянностью вместо проникновения, – это очень важное дело: теперь на очереди стоят серьезные религиозные вопросы, и отношение к религиозной живописи, которое теперь существует у нас, не может оставаться; требуется дать нечто более красивое, более ценное. Выход нужен. Посмотрите в древних храмах. Где вы найдете иконы древние, написанные в случайных тонах? Их писали разные лица, но как они умели объединиться в одной идее! Как они согласно расположили декоративные пятна! А у нас что же выходит? Иконная живопись самая распространенная, но ею занимаются от несчастья те, которые не имеют других заказов... С каждым днем растет число несчастных в искусстве; мы слышим о всевозможных резких проявлениях: кто-то застрелился, кто-то повесился... Это, конечно, отдельные факты, без которых искусство не может прожить, но в настоящее время эти случаи увеличиваются через меру. Художественная промышленность? Казалось бы, при таком несчастном положении искусства не в нее ли уйти? Но и ее положение остается невыясненным; многие занимающиеся ею не понимают значения художественности: мы даже стремимся создать особое сословие художественных промышленников и создаем какую-то обидную недосказанность в этом сословии..., но прерываю. Хотя я и предуп-



15


реждал нашего почтенного председателя, что, показывая этюды, буду говорить об очень старом во всех отношениях и хотел бы видеть все сказанное давно уже использованным большою публикою, но боюсь, как бы в этих сетованиях не перейти опять к бесцельным жалобам.

Если меня спросят, что в данную минуту следует сделать в нашей жизни искусства? Я не знаю; верней – не смею надеяться на обновление нашей художественной жизни. С чего видимого начать? Может быть следует прежде приняться за наши периодические выставки, которые, кроме немногих жизненных – Союза и молодых товариществ, пришли к полному безразличию. Может быть нужно хотя бы отчасти вернуться к тому времени, когда спокойно, любовно творили, как примитивы, сознавая проникновение искусством, его интимность.

Нужна художникам возможность развернуться и в широких декоративных задачах.

Как ни странно, современный Запад ближе к старой Руси, чем мы в настоящем нашем положении: там чувствуется потребность искусства государством, а у нас нет и намека на это. Если бы у нас захотели украсить какие-нибудь общественные здания, университет, думу, суд и т. п., если бы художники предложили это сделать даже даром, то и тут, вероятно, поставят такие условия, что художники будут готовы лучше приплатить, лишь бы отказаться от своей непростительной затеи. Но перемена предстоит: так равнодушно, так мертво нельзя относиться к искусству, как относится к нему теперь наше общественное мнение. Мне говорят, что теперь не время об этом говорить, что минута неудобна, когда общие интересы так далеки от искусства. Но ведь война и смута пройдут, и с особой яркостью выступят мирные интересы и интерес к искусству будет самый большой. И к этому времени нужно близким искусству выяснить всю боль дела и подготовить общественный голос. Нечего говорить, как велика при этом могла бы быть задача общества зодчих. При ясном сознании такой задачи, при хотя бы некоторой преданности искусству, зодчие, входя в будни обстановки, могли бы дать толчок общественному мнению. Но, ужасно сказать, далеко назад отступает общественное мнение и разрушением зданий Московского Университета, и созданием дома Елисеева на Невском Петербурга, и тысячами примеров, о которых должно быть не только “Слово”, но “и Дело”. Об этих вопросах, как бы они ни были, к стыду, общеизвестны, необходимо говорить и писать. А если кто-нибудь найдет возможным убедить меня, что дело нашего искусства вовсе не так плохо, скажу искреннее спасибо. Мне, художнику, много приятнее говорить о торжестве искусства, нежели о его несчастье. И старая Русь не должна быть нам таким сплошным укором.


1905




16

  1   2   3   4   5   6   7




Похожие:

Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих душа народов
«Каждая страна, у сердца своего, бережет имена, ведшие к Свету», — писал Н. К. Рерих
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих россия
Россия: [Сб ст.]. – 3-е издание, исправленное. –– М: Международный Центр Рерихов, 2004.– 92 с
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих художники жизни
Статьи Н. Рериха, включенные в этот сборник, посвящены деятелям русской культуры, литературы и искусства: Куинджи, Серову, Врубелю,...
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих молодому другу
О вечных истинах и истинах, волнующих прежде всего молодежь, говорится в ней. Книга актуальна; она затрагивает проблемы, представляющие...
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих восток-запад
Взаимодействие культур Востока и Запада, их общие истоки и элементы будущего синтеза в процессе космической эволюции человечества...
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих культура и цивилизация
Сопоставление «механической цивилизации» и грядущей Культуры духа — тема очерков Николая Константиновича Рериха, вошедших в этот...
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconМалая рериховская библиотека ю. Н. Рерих: материалы юбилейной конференции
Рериха, составили этот сборник. Проведенная Международным Центром Рерихов совместно с Сибирским Рериховским обществом, музеем им....
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину icon«Берегите землю, берегите!»
День Земли — это день напоминания о страшных экологических катастрофах и предотвращения необратимых последствий деятельности человека,...
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconДети нового сознания материалы международной научно-общественной конференции. 2006
Дети Нового СознаниЯ: Материалы Междунар научно-общест конф. 2006. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2007. — 400 с. (Рериховская...
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих берегите старину iconЖивотные Москвы Класс
Обыкновенный еж, европейский еж, европейский крот, обыкновенная бурозубка, малая бурозубка, кутора, малая белозубка
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов