Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но icon

Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но



НазваниеПредисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но
страница1/37
Дата конвертации09.09.2012
Размер7.5 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


ПРЕДИСЛОВИЕ СОСТАВИТЕЛЯ


Ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но

история, в сущности, не наука, там люди выворачивают каждый

фактик, как перчатку, в зависимости от того, какая сторона им

в данный момент нужна. И бывают комичные случаи, когда в одну

и ту же перчатку норовят сунуть две или три руки одновременно.

Иво Штука


Предлагаемая энциклопедия не является оригинальной, а представляет собой компиляцию (потому составитель иногда фигурирует под псевдонимом К°) работ по истории специализирующихся в этой дисциплине учёных (в основном, российских и советских) с привлечением средневековых источников: летописей, хроник, житий и т.д. Так как автор не является профессиональным историком, то эта книга не является научным трудом и не может быть рекомендована в качестве учебного пособия. Написанная любителем, она и обращена к любителям ─ прежде всего к читателям исторических романов и отчасти к их создателям. Дело в том, что в научных трудах и учебных пособиях не так-то легко найти информацию о том или ином человеке, чья судьба нас интересует. К тому же большинство из подобных книг интересны только для специалистов, а для дилетантов попросту скучны.

Все исторические произведения ─ научные и художественные, исследовательские и популярные ─ тенденциозны (перечитай эпиграф), в том числе и данная энциклопедия тоже. Правда, составитель старался сохранять объективность повествования, приводя в случае неоднозначной оценки того или иного факта различные точки зрения, но число таких случаев неимоверно велико. Писать историю «без гнева и пристрастия», как советовал Тацит, просто невозможно. А потому компилятор {К° ─ то есть лично Я} выражает иногда и своё мнение.

Более всего, конечно, в искажении истории замешаны советские учёные, но их ведь тоже можно понять: напечатать идеологически не подработанную монографию {печататься же было необходимо: что за учёный без публикаций?} было в недавнее время неосуществимо. А в несколько более отдалённое время и небезопасно, как пел об этом Александр Галич:

^ А первый зэка, он с Севастополя,

Он там, черт чудной, Херсонес копал,

Он копал, чумак, что ни попадя,

И на полный срок в лагеря попал.

И жену его, и сынка его,

И старуху мать, чтоб молчала, блядь!

Чтобы знали все, что закаяно

Нашу родину с подниза копать!

Вообще-то, большой объём привлечённой к изучению разнообразной информации не оставляет равнодушным и заставляет быстро и незаметно для себя определить собственную позицию.
Но, даже не разделяя взгляды некоторых историков {неважно, искренние или навязанные идеологией}, компилятор в этой энциклопедии отнюдь не игнорирует их. Признаюсь, что с некоторым внутренним сопротивлением я читал, например, историографа Н.М. Карамзина, академика Б. А. Рыбакова или писателя В.А. Чивилихина. Но неподражаемый стиль изложения первого, завораживающие гипотезы второго и эмоциональная изобразительность третьего не могут не привлекать, а потому цитаты из их произведений весьма значительны. Кстати, произведения художественной литературы также входят в круг составляющих компиляцию частей (см., например, статьи Александр Невский и Игорь Святославич с цитатами из романа А.И. Солженицына «В круге первом»). Для ищущих же скандальной популярности фальсификаторов истории места в данном издании не отведено, хотя компилятору приходилось изучать и их теории.


Энциклопедия «Средневековье» охватывает временной диапазон примерно от окончания Великого переселения народов до татаро-монгольского нашествия на Русь (от начала VII в. до 1237 г.). Кроме людей, населявших территорию собственно Руси, биографические данные приводятся и для деятелей соседних племен и государств: Поволжья (в первую очередь Хазарского каганата и Волжской Булгарии), некоторых балтийских и северных племён (эстов, ливов и т.д.), а также кочевников (главным образом, печенегов и половцев). Приведены извлечения из биографий и некоторых иностранцев, чья деятельность неотделима от истории Руси (Бруно-Бонифаций, Эймунд и т.д.).

Персоналии расположены в алфавитном порядке по именам, т.к. фамилий средневековая Русь ещё не знала. В названиях статей энциклопедии в круглых скобках даются другие варианты написания имени, а в квадратных ─ христианские имена после крещения или мирские для канонизированных святых. Иногда вместо неизвестного имени приводится отчество (см., например статью Андреич) или, в крайнем случае, прозвище (см., например, Нерадец). Для великих князей указывается римскими цифрами порядковый номер одноимённого княжения: ВСЕВОЛОД III ЮРЬЕВИЧ БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО [ДИМИТРИЙ].

В цитируемых средневековых источниках квадратные скобки заключают в себе восстановленные исследователями «тёмные» места документов, пострадавших от исторической «моли»; круглые скобки содержат поясняющие вставки тех же исследователей, фигурные повсеместно — суть ремарки компилятора, т.е. мои лично, в косых скобках — краткая ссылка на источник информации (вспомогательная ориентация для К° при поиске ошибок и проверке фактов). Курсивом отмечены ссылки на статьи энциклопедии, прилегающие к рассмотрению затрагиваемых вопросов, упомянутых лиц или событий. Курсивом отмечены также преемники и предшественники правителей или должностных лиц (митрополитов, посадников и т.д.). Курсивом даётся также датировка событий, принятая лично К°, для спорных дат в круглых скобках указаны встречающиеся в литературе другие варианты хронологии.

Следует оговорить, что ряд статей основан на гипотезах, выдвинутых самим К°: ^ Акун, Володислав, Мстиша и некоторые другие. Автор стихов без указания автора ─ тот же К°.


К°.


Список основных источников компиляции (ссылка на них даётся фамилией автора в круглых скобках после цитируемого отрывка).

Заходер Б.Н. ─ Каспийский свод сведений о Восточной Европе. 1962.

^ Егоров К. ─ Киевская Русь.

Зорин А. ─ Липицкая битва.

История русской литературы X-XVII веков. 1980.

Карамзин Н.М. ─ История Государства Российского.

Ключевский В.О. ─ Лекции по истории.

Коковцев П.К. ─ Еврейско-хазарская переписка. 1939.

Костомаров Н.И. ─ История России в жизнеописаниях главнейших её деятелей.

Лебедев Г.С. ─ Эпоха викингов в Северной Европе. 1985.

Митрополит Макарий (Булгаков) ─ История Русской церкви.

Новосельцев А.П. ─ Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. 1990.

Плетнева С.А. ─ Хазары. 1986.

Робинсон А.Н. ─ Литература Древней Руси… 1980.

Рыбаков Б.А. ─ Рождение Руси.

Снисаренко А.Б. ─ Рыцари удачи (Хроники европейских морей).

Соловьёв С.М. ─ История России с древнейших времён.

Татищев В.Н. ─ История Российская.

^ Шкрабо Д. ─ Русско-ливонская война 1240-1242 годов.

Янин В.Л. ─ Новгород - раскрытая книга русского средневековья.


Повсеместно: ПВЛ ─ сокращение названия «Повесть временных лет», «Слово» ─ «Слово о полку Игореве», Патерик ─ Киево-Печерский патерик.


А


ААРОН (IX-X вв.) — сын и преемник Вениамина, 12-й праведный {читай: принявший иудаизм} хазарский правитель {царь, каган-бек, бек-шад}. Время, проведённое им на троне (≈900-≈930), можно кратко назвать «началом конца» Хазарии, хотя сам Аарон, очевидно, здесь и не при чём: мы не можем предъявить лично ему, как правителю, никаких обвинений, кроме одного — в политической слепоте. Но эта черта присуща всем государственным деятелям, под чьим руководством их страны неуклонно шествуют «вверх по лестнице, ведущей вниз». Впрочем, кое о каких чертах личности Аарона мы можем судить по письму его сына Иосифа к Хасдаю Ибн-Шафруту — не думаю, что отец и сын сильно отличались друг от друга. Так что всё, что сказано в статье о личности Иосифа, можно легко и непринуждённо перенести на его отца и учителя. Короче: не хотел бы К° быть хазарином.

Хазарский каганат ─ первое государство на территории Восточной Европы, располагавшееся первоначально на западном побережьи Каспийского моря, включая низовье Волги и современный Дагестан. Примерно в середине VII в. Хазария выделилась из Тюрского каганата. В период наивысшего подъёма хазары владели землями от Каспийского моря до Чёрного, включая Крым. Государство хазар сложилось в результате борьбы с Великой Булгарией (см. статью Батбай), занимавшей в VII в. территорию Приазовья. Хазары победили, а болгары частично попали под власть каганата (см. статью Кубрат), частично откочевали на Запад (см. статью Аспарух). Веровный правитель хазар назывался каганом (хаканом и т.п.), как у многих тюркских племенных объединений. Однако с середины VIII в. всё большее значение стал приобретать шад ─ ближайший сановник {и ближайший родственник} кагана, собирающий подати и командующий армией. В результате в стране установилось двоевластие, при котором верховным владыкой формально считался каган, а всеми делами в каганате заведовал шад, который принял дополнительный титул бек. Некоторые историки считают, что хазары спасли Европу от мусульманского подчинения, так как в VIII в. они были союзниками Византии в борьбе с Арабским халифатом (см. статьи Барджиль и Булан).

Однако, как раз при Аароне фактически произошёл разрыв отношений между Хазарским каганатом и Византийской империей, некогда могущественными союзниками. Истоки неприятия понятны: принятие Хазарией иудаизма в качестве государственной религии. Войны, как таковой, не было, но за плоскими безволосыми лицами печенегов, досаждавших хазарам, легко разглядеть рельефные бородатые лики византийских василевсов {в описываемый период это был лик Романа I Лакапина, дельного и делового императора (919-944)}. За хазарами дело не стало: в каганате «жить хорошо» стало только приверженцам иудаизма, христианам же пришлось особо тяжко; в Византии, понятно, начались гонения на евреев. Отмечен и конфликт хазар с Русью, также имевший религиозную подоплеку {см. Олег Вещий}.

В правление Аарона восстали аланы {930}, всего два десятилетия назад бывшие преданными вассалами каганата {аланы ─ племенной союз кочевников скифского происхождения в степях между Доном и Аральским морем; в позднюю византийскую эпоху часть алан занимала Предкавказье, большинство же ушло с гуннами на Запад}. Причина всё та же: невозможность широкого распространения иудейской религии среди народов, этнически не принадлежащих к евреям. Аланы предпочли чуждой им вере христианство и даже возвращение в родное язычество. Современный историк Константин Егоров так комментирует положение, в котором оказался Аарон: «Но кто же виноват в том, что твои подданые отвергают твою религию и принимают верования тех, кто за горами (Грузия, Армения), или за морями (Византия)? А дальше от злости и бессилия всё, что происходит, можно объяснять в рамках "теории заговора" — и очередное лёгкое обострение иудофобии в Византии, и нападения никем не контролируемых тмутараканских русов». {Тмутараканский инцендент изложен в статье Хельг.}

О войне с аланами говорится в так называемом «Кембриджском документе»: «Также и во дни царя Аарона воевал царь аланский против казар, потому что подстрекнул его греческий царь. Но Аарон нанял против него царя турок, так как тот был [с ним дружен], и низвергся царь аланский перед Аароном, и тот взял его живым в плен. И оказал ему [царь большой] почет и взял дочь его в жены своему сыну, Иосифу. Тогда [обязался] ему аланский царь в верности, и отпустил его царь Аарон [в свою землю]. И с того дня напал страх перед казарами на народы, которые (живут) кругом них». Насчёт сомнительного почёта, оказываемого путём пополнения царского гарема дочерями строптивых вассалов, сомневаться не приходится — это была общераспространённая методика в средние века, а у хазар, доведённая до штампа (см. статьи Алп-Илитвер, Аскал и Блучан).

В «Кембриджском документе» говорится о событиях, имевших место при правлении трёх хазарских царей: Вениамина, Аарона и Иосифа. О. Прицак распределил времена их правление так: первым двум выделил по 20 лет, а Иосифу — 40, так что у него Вениамин правил около 880—900 гг., Аарон — около 900—920 гг., а Иосиф — около 920—960 гг. Даты эти условны и, учитывая, что война с аланами произошла оволо 930 г., конец правления Аарона следует соотнести с этой датой.

Этот отрывок из письма неизвестного хазарского еврея неоправданно и амбициозно оптимистичен {«Кембриджский документ» написан уже в правление Иосифа и датируется ≈960 г.; А.П. Новосельцев даже считает возможным, что он составлен после падения каганата}. С трудом подавив восстание алан, {при помощи нанятых турок-гузов, бывших в качестве друзей хуже врагов: вскоре они примут участии в сокрушении Хазарии} каганат лишь отсрочил свой неизбежный крах. Его былой авторитет среди соседних племён падал вниз «стремительным домкратом». Олег Вещий ещё в конце прошедшего IX в. присоединил к Киевской Руси большинство восточных славян, отказавшихся платить дань кагану {а хазары этого и «не заметили»!}. Волжские булгары, продолжая формально признавать зависимость от Хазарии, отдалились от неё: в 922 г. булгарский хан и его окружение приняли ислам. К этому событию был причастен араб Ибн Фадлан, отразивший его в своей «Записке (Рисале)» (см. статью Алмас).

Некоторые факты, приведённые Ибн Фадланом, отражают трения, возникшие между Волжской Булгарией и Хазарией в правление Аарона. Принятие ислама, по замыслу булгарского хана Алмаса, должно было обепечить ему поддержку в проводимой им политике независимости от Хазарии: не зря он просил у арабов помощи в постройке крепости именно для защиты от иудеев, поработивших его. То, что отношения между Хазарией и зависимой от неё Булгарией в тот период были весьма напряжёнными, подтверждается историей с дочерями Алмаса (см. вышеупомянутую статью Аскал). Известно также, что сын повелителя булгар находился в заложниках у хазар, что говорит о недоверии, которое испытывал правитель каганата к своему булгарскому вассалу.

Внутренние трения в стране также сильно ослабляли каганат в Х в. Национальное войско стало ненадёжным, возросла роль наёмников. Последние не случайно набирались из мусульман: число исповедовавших ислам в последней столице каганата ─ Итиле (Атиле) {общеизвестно, что так называлась в то время Волга, в устье которой и был расположен этот город} ─ превышало число приверженцев иудаизма. Но и с магометанами отношения у царя хазар были далеки от добросердечных, как заметил тот же Ибн Фадлан. Когда в Хазарии мусульмане пытались выразить свою солидарность с принявшей ислам Булгарией, хазарский царь {а это был, по всей видимости, как раз Аарон} в этих условиях проявил необычную стойкость и волю: ссылаясь на разрушение мусульманами синагоги в каком-то Дар ал-Бабунадж, он разрушил минарет в Итиле и казнил муэдзинов.

Правители, желая упрочить своё положение, превратили верховного кагана {некогда действительно владыку государства, затем ─ совластителя и, наконец, формального представителя двоевластия} в некоего «козла отпущения». По описанию Мас'уди {начало 40-х годов Х-го века} каган стал подобием жертвенного животного. В случае какого-либо бедствия (голода, войны и т. п.) знатные люди и народ приходили к царю и требовали выдать им кагана, считавшегося ответственным за эти несчастья. Царь мог выдать кагана, мог казнить его сам, но мог и сохранить кагану жизнь.

Характерен упадок ремёсел, основную роль в экономике стали играть торговые сделки типа «купи-продай» {несомненно под влиянием евреев, нахлынувших в каганат}. Русь тогда не смогла воспользоваться слабостью «неразумных хазар», т.к. в период бездарного правления Игоря Рюриковича «отдыхала» между двумя великими {по названию и по сути} княжениями Олега Вещего и Ольги Святой. Но до разгрома Хазарии войском Святослава в момент написания письма оставалось всего ничего — лет пять.

Ибн Фадлан, очевидно, посетил Хазарию {судя по его подробным рассказам о жизни хазар} около 923 г., возвращаясь из Волжской Булгарии после выполнения дипломатической миссии, и оставил описание тогдашней столицы каганата ─ Итиля.

«У царя хазар (есть) огромный город на реке Атиль. Он состоит из двух частей (сторон, "концов") – в одной из этих двух частей (живут) мусульмане, а в другой части – царь и его приближенные. Над мусульманами (начальствует) муж из (числа) отроков царя, который называется хаз. Он мусульманин, и судебная юрисдикция над мусульманами, живущими в стране Хазар и (временно) приезжающими к ним по торговым делам, предоставлена этому отроку мусульманину, так что никто не рассматривает их дел и не производит суда между ними, кроме него. У мусульман в этом городе (есть) соборная мечеть, в которой они совершают молитву и присутствуют в ней в дни пятниц. При ней (есть) высокий минарет и несколько муеззинов».

Из других событий, произошедших в правление Аарона, известно о поддержке, оказанной хазарским войском правителю Дербента Абд ал-Малику в борьбе с его племянником, претендентом на власть в этом городе. Хазары помогли Абд ал-Малику победить племянника и закрепиться в Дербенте. События эти происходили после 916 г.

^ Дополнения о хазарах см. в статьях (кроме вышеупомянутых): Завулон, Ибузир Гляван и Обадия.

Литература. П.К. Коковцев ─ Еврейско-хазарская переписка. 1932; Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. 1939. [Перевод и комментарии .П.Ковалевского.]; С.А. Плетнева Хазары. 1986; А.П. НовосельцевХазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. 1990; К. Егоров ─ Киевская Русь.

Абдаллах ибн Башту аль-Хазари (921) ─ хазарин мусульманского вероисповедания, посол правителя Волжской Булгарии Алмаса к аббасидскому халифу аль-Муктадиру.

^ Литература. Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. 1939. [Перевод и комментарии .П.Ковалевского.].

АВДЕЙ — «хытрец», искусно резавший по камню. \Рыбаков\.

АВРААМИЙ БОЛГАРСКИЙ — святой мученик {т.е. святой, принявший мучения и смерть за веру в Иисуса Христа} и чудотворец; купец, родом из волжских булгар, принявший в 1229 году мученическую смерть от соплеменников-мусульман за проповедь христианской веры. У Карамзина, в частности, говорится, что булгары «бесчеловечно умертвили одного Христианина, богатого купца, приехавшего для торговли в их так называемый Великий Град и не хотевшего поклониться Магомету. Купцы Российские, быв свидетелями убийства, взяли тело сего мученика, именем Аврамия, и с честью отвезли в Владимир, где Великий Князь, супруга его, дети, Епископ, Духовенство, народ встретили оное со свещами и погребли в монастыре Богоматери». Отметим, что выбор купца в качестве субъекта-объекта религиозной ненависти весьма характерен: у нищего и поживиться-то нечем.

С 1230 года мощи Авраамия находились в неоднократно разорявшемся во времена татарских набегов Успенском соборе Княгинина монастыря во Владимире. День памяти 1 апреля. \Монастыри, 99\.

АВРААМИЙ РОСТОВСКИЙ (конец XI в.) — святой, преподобный {т.е. святой из монашествующих, своими подвигами и святостью жизни стяжавший высшее нравственное достоинство}, основатель Богоявленского Авраамиева монастыря — одного из самых древнейших русских монастырей {«Святцы» XIX в. указывают год основания 990, но современная церковная традиция признаёт указанную выше дату}, находящегося в Ростове, на северо-восточном берегу озера Неро, по дороге на Ярославль. Он был основан в конце XI века Авраамием на том месте, где стоял особенно почитаемый ростовцами-язычниками идол Велеса, которого преподобный сокрушил жезлом, данным ему в видении Иоанном Богословом. Соборная Богоявленская церковь {4-столпный, 5-главый храм}, где почивают мощи Авраамия, построена Иоанном Грозным и освящена в его присутствии 2 октября 1553 г. В ней хранится медный крест, служивший рукояткой того жезла, который дан был Авраамию Иоанном Богословом для сокрушения Велеса. Сам жезл был взят Грозным при походе на Казань. В трапезе Богоявленского храма находится шитый золотом и шелками образ Авраамия работы XVII века.

Мощи святителя покоятся в особом приделе в серебряной раке, устроенной в 1860 г. Под сводами этого древнего храма была прежде усыпальница, в своё время обречённая и обращённая на хозяйственное употребление. Древние плиты с надписями из бывшей когда-то в храме усыпальницы «скоммуниздили» на постройки ещё до коммунистов.

^ В начале XXI в. Авраамиев Богоявленский монастырь прошёл реставрацию и стал действующим — женским.

Нетрудно догадаться, что Авраамий Ростовский, как и его тёзка из предыдущей статьи, был одним из первых миссионеров, заслуживших признательность православной церкви именно за проповедническую деятельность, и вполне мог претендовать на звание «Апостол Меря, Веси и Чуди» или «Патрон Ростовский», как принято было именовать миссионеров-католиков. Напомню, что Ростовское княжество тогда включало всю современную Ярославскую и Московскую области, а также части Тверской, Костромской, Новгородской, Владимирской, Ивановской и Вологодской областей, так что Ирландия, скажем, обращением которой в христианство всемирно прославился Святой Патрик, представляла собой значительно менее скромное поле деятельности…

^ Изучать историю реальной жизни какого-либо святого по его житию — дело бесполезное, но для митрополита Макария (Булгакова) — обычное и привычное.

Поскольку имя митрополита Макария (1816-1882) встречается в данной книге впервые, следует кратко рассказать о главном труде его жизни. «История Русской Церкви» ─ в 13-ти томах! ─ являлась для дореволюционной России аналогом гражданской истории С. М. Соловьёва. Этот многолетний и фундаментальнейший {по полноте охваченного исторического материала} труд до сих пор не утратил своего значения. Особенностью данного произведения является высокая эмоциональность повествования, характерная скорее для проповедника, а не для историка. Однако эта эмоциональность, привлекающая впечатлительного читателя {к каковым я отношу и себя} и показывающая характер самого автора, зачастую вредит объективности изложения. В своей увлечённости митрополит Макарий приписывает древним русичам мысли, им не свойственные. Особенно Владимир Креститель и Ольга Святая обрисованы им субъективно и пристрастно {см. соответствующие статьи, а также статью Анастас Корсунский}. История Авраамия Ростовского в изложении митрополита тоже не свободна от недостатков.

«В житии его, которое встречается в разных списках, ясно говорится, что он действовал в Ростове во дни ростовского князя Бориса, когда в Ростове были еще какие-то низшие князи, как бывало и в других городах при начале Русского государства; действовал при первом Ростовском епископе Феодоре и преемнике его Иларионе и имел сношение с самим равноапостольным князем Владимиром; говорится также, что, когда Авраамий поселился близ Ростова, там еще целый конец Чудский поклонялся каменному идолу Велеса, и что преподобный с помощию явившегося ему Иоанна Богослова сокрушил этого идола, и хотя много потерпел от неверных, но своими молитвами, наставлениями, терпением и благоразумием мало-помалу привлек всех их ко Христу от мала до велика. Правда, в настоящем житии Авраамия встречаются значительные несообразности, которые и расположили некоторых относить время подвигов его то к 1-й, то даже ко 2-й половине XII в.: представляется, например, будто во дни Авраамия Ростов был уже Владимирскою областию, будто Авраамий, оклеветанный пред великим князем Владимиром, имел с ним сношение во Владимире на Клязьме; будто, когда Авраамий оправдался, святой князь устроил монастырь его своим монастырем, сделав его высшим всех обителей ростовских, даровал ему многие имения, и будто Авраамий за труды свои удостоился получить имя архимандрита, которое становится известным в нашей Церкви не прежде XII в. Но нетрудно понять, как могли вкрасться в житие Авраамия все такие несообразности. Оно составлено, судя по содержанию его, отнюдь не прежде, как после прославления преподобного, т. е. после открытия мощей его, которое последовало уже во дни великого князя владимирского Всеволода Юрьевича {Больщое Гнездо}, внука Мономахова (1176 - 1212). Удивительно ли, если чрез два столетия или даже и более составитель жития, не довольно образованный, имея под руками, может быть, самые краткие письменные известия о святом Авраамии и руководствуясь преимущественно устными о нем преданиями, смешал различие времен и вообразил по простоте своей, что город Владимир Кляземский, который в XIII в. был уже действительно столицею великих князей и заключал в своей области Ростов, имел такое же значение и во дни святого Владимира и что Авраамиев монастырь, считавшийся уже в XIII в. высшим всех ростовских обителей и архимандриею, сделался таким монастырем еще при самом Авраамии? Примеры подобного смешения времен у нас очень известны: летописцы, жившие при архиепископах Новгородских, называли архиепископами и самых первых епископов Новгородских. Что касается, в частности, до наименования Авраамия архимандритом, нет ничего невозможного, чтобы он возведен был в этот сан епископом Иларионом {естественно не тем Иларионом, который стал первым митрополитом из русских, а упомянутым выше епископом ростовским}. Пусть будет правда, что в нашей отечественной Церкви до XII в. имя архимандрита не употреблялось, хотя преподобный Нестор в житии преподобного Феодосия Печерского, по некоторым спискам, и называет его этим именем; оно, несомненно, употреблялось в Церкви Греческой, а Иларион был грек. Прибавим общее замечание: если в известном ныне житии преподобного Авраамия Ростовского встречаются двоякого рода показания, из которых по одним, совершенно ясным, он действовал в царствование святого Владимира и сына его Бориса, при первых Ростовских епископах Феодоре и Иларионе, а по другим, только по умозаключению, должен быть относим уже к XII столетию, то почему же отдадим предпочтение не первым показаниям, но последним, когда эти последние легко могли вкрасться в житие по простоте и малообразованности сочинителя? Впрочем, считая только более вероятным, а отнюдь не несомненным, что Авраамий жил при самом начале у нас христианства, мы должны допустить, что или он обратил к святой вере не всех жителей Ростова, или многие из них вскоре снова впали в язычество, потому что, как увидим, во второй половине XI в. третьему Ростовскому епископу Леонтию пришлось еще много бороться здесь с закоренелыми язычниками» (Макарий).

Поскольку архиерейская кафедра в Ростове существовала с конца Х в., то деятельность Авраамия вполне может быть отнесена к этому времени {к княжению в Ростове даже не Бориса, а ещё Ярослава Мудрого, как бы и мне втайне хотелось вслед за увлекающимся и увлекаюшим автором «Истории Русской церкви»}. Но тогда… Тогда он не мог быть основателем монастыря имени себя. Жаль, конечно, но похоже, что деятельность Авраамия следует относить ко временам Владимира Мономаха {сам Мономах в принадлежащем ему с 1076 г. Ростове не княжил, но посылал туда своих сыновей, см. статью Изяслав Владимирович}. Новейший «Православный календарь» устанавливает дату кончины Авраамия 1073-1077 гг., а день памяти 29 октября. Не в пример восторженному митрополиту Макарию, современные историки церкви к житию Авраамия Ростовского, написанному через два столетия после жизни святого «простым и малообразованным сочинителем», относятся более чем сдержаппо. Совсем другое отношение наблюдается к житию, о котором пойдёт речь в следующей статье. \Монастыри\, \Б-Е\.

АВРААМИЙ СМОЛЕНСКИЙ (XII-XIII вв.) — православный святой с типичной для этого типа людей биографией. В отличии от жития Авраамия Ростовского, которое автор составлял много позже деяний преподобного и «понаслышке», житие Авраамия Смоленского составлено в середине XIII в. его учеником Ефремом, знавшим святого непосредственно и близко.

«Авраамий родился в Смоленске от богатых и благочестивых родителей {в житии называется имя его матери – Мария – и сообщается любопытный факт: он был тринадцатым ребёнком в семье, до него рождались только девочки}; был воспитан в страхе Божием и научении книжном. Когда он пришел в возраст, родители предлагали ему вступить в брак, но юноша не согласился, чувствуя в себе влечение к иноческой жизни. По смерти родителей, вскоре последовавшей, он раздал все их имущество церквам, монастырям и нищим, облекся в рубище и ходил, как нищий и юродивый, моля Бога указать ему путь ко спасению. Путь этот был указан: Авраамий поступил в монастырь Пресвятой Богородицы, находившийся в пяти верстах от Смоленска, на месте, которое называлось Селище, и там постригся. Здесь, проходя разные монастырские послушания и украшаясь всеми иноческими добродетелями, Авраамий с любовию предавался чтению отеческих писаний, особенно святого Иоанна Златоустого и Ефрема Сирина, также житий святых: Антония Великого, Евфимия, Саввы, Феодосия Палестинских, Антония и Феодосия Печерских и других. Видя добродетели Авраамия, игумен убедил его принять священнический сан, а зная его мудрость и опытность в духовных писаниях, дозволил ему принимать к себе притекающих и преподавать им наставления. Это было во дни смоленского князя Мстислава (1197-1214) {Романовича, того самого, который, став впоследствии великим князем киевским, погиб на Калке в 1223 г.}. Но вскоре настали для праведника искушения, преимущественно от своей же братии. Некоторые, завидуя его славе и тому, что его высокое учение и красноречие привлекали к нему многих, как иноков, так и мирян из города, начали измышлять на преподобного разные клеветы и причинять ему разные огорчения, которые он переносил с величайшею кротостию в продолжение 5 лет, не переставая трудиться в назидании приходивших к нему силою своего слова. Наконец и сам игумен исполнился завистию к Авраамию, запретил ему учить и даже удалил из монастыря. Тогда праведник перешел в город и поселился в бедном и малолюдном монастыре святого Креста. Здесь еще более начали стекаться к Авраамию; монастырская церковь всегда была полна богомольцев, жаждавших слышать его поучения; многие приносили ему пожертвования, которые он употреблял на украшение монастыря и церкви и разделял братии и нищим. Зависть и здесь не оставила преподобного в покое: на Авраамия восстало почти все городское духовенство, огорчаясь тем, что он привлекал к себе так много духовных чад. Мало-помалу начали распускать слухи, будто он еретик, читает голубиные книги, живет нечисто, прикрываясь внешнею святостию {в житии приведены слова самого Авраамия: «Я терпел испытание пять лет, поносили меня, бесчестили как злодея»}, и наконец произвели такое волнение в народе, что все жители города обратились к своему епископу Игнатию и просили подвергнуть суду Авраамия. Епископ послал за ним своих слуг, и, в то время как слуги с бесчестием влекли праведника по улицам города, один благочестивый инок по имени Лука Прусин, совершавший девятый час молитвы в монастыре святого архангела Михаила, слышал с неба глас, что Авраамий страждет невинно. На суде епископа, совершавшемся в присутствии самого князя действительно оказалось, что все обвинения, какие взводились на Авраамия, были клеветою. Но, чтобы успокоить мятущийся народ, Игнатий повелел Авраамию удалиться в Богородицкий монастырь, где он был пострижен, и запретил ему священнослужение. Чрез несколько дней один смоленский священник по имени Лазарь, бывший впоследствии преемником Игнатия на епископской кафедре, пришел к этому иерарху и сказал, что город будет строго наказан за несправедливое гонение на человека Божия. Страшная засуха, наступившая в стране Смоленской, оправдала это предсказание. Напрасно совершались молебствия о дожде и крестный ход вокруг города: дождя не было. Тогда епископ, призвав к себе Авраамия, разрешил ему священнодействие, испросил у него прощение себе и всем гражданам и просил его помолиться о ниспослании дождя. Угодник Божий, смиренно исповедав свое недостоинство, не отказался, однако ж, исполнить архипастырское повеление. И прежде, нежели он достигнул своей обители, воссылая на пути теплые молитвы к Богу, сильный дождь напоил жаждущую землю. Все увидели в этом силу молитвы праведника, все сознавали его невинность и спешили просить у него прощения {в житии упоминается ещё о том, что некоторых игуменов и попов, участвовавших в гонениях на Авраамия, постигла в то время внезапная смерть}. А епископ Игнатий, построив близ города новый монастырь в честь Положения Ризы Пресвятой Богородицы {позже ─ Спасо-Аврамиев-Богородицкий-Училищный, мужской, 2-го класса монастырь}, поручил настоятельство в нем Авраамию {послав за ним некоего протопопа Григория} и удостоил его своей дружбы. По-прежнему начали стекаться к нему бояре и простолюдины, богатые и убогие, чтобы пользоваться его наставлениями. Много было желавших поступить в его обитель, но преподобный принимал с великою разборчивостию и после предварительных испытаний, так что у него считалось только семнадцать человек братии. Авраамий пережил друга своего и благодетеля епископа Игнатия и после пятидесяти лет иноческой жизни мирно почил о Господе» (Макарий).

Ну что ж, из жития мы можем сделать вывод, что Авраамий был начитан и силён в богословии {автор жития упоминает также о его мастерстве иконописца}, его проповеди и поучения пользовались успехом, но в среде смоленского духовенства он принят не был. Судя по всему, Авраамий был всесторонне одарённым человеком, но жизнь вёл весьма праведную и аскетичную. Можно даже предположить, что, хотя наиболее требовательным он был по отношению к себе, но и к порокам окружающих относился непримиримо {не зря иконы, им писанные, изображали Страшный Суд}. Я думаю, что гонения на Авраамия со стороны смоленского духовенства имеют следующую психологическую подоплеку. Возвышение человека вследствие удачи зависть, конечно, тоже вызывает, но, в некотором роде, снисходительную. Интеллектуальное же и, в особенности, нравственное превосходство часто порождает зависть злобную.

С доверием следует, очевидно, отнестись и к историчности упоминаемых в житии людей. Менее убедительно происхождение святого из состоятельной семьи и отказ его от наследства: слишком традиционно и тенденциозно – однако и это должно признать достоверным. К сожалению, данным минимумом исчепываются все факты из жизни Авраамия, сообщаемые нам учеником проповедника. Однако, образ жизни святого и даже его внешний облик в житии обрисованы.

«И жил блаженный, воздерживаясь от многого питья, особенно же ненавидел пьянство, и любил он скромную одежду, пренебрегая очень дорогой одеждой и будучи всегда смиренным. А на трапезы и на пиры он никогда не ходил из-за многих ссор, которые бывают там между выбирающими себе места, и из-за многих других бед, которые бывают из-за неумеренного пьянства, поэтому он избегал пиры. Лицо же блаженного и тело были сильно изнурены, так что его кости и суставы можно было сосчитать как мощи, и лицо его было бледно из-за великого труда, и воздержания, и бодрствования, и из-за многих проповедей, которыми он изнурял себя, из-за пения и чтения, и молитв, возносимых к богу. И когда он с благочестием и с вниманием приближался к божественному жертвеннику для божественного приношения святых даров, которое завещано господом на вечери апостолам, а апостолами Нового завета передано нам во оставление грехов, тогда он не разрешал разговаривать в церкви, особенно на литургии, наставляя и поучая, повелевая тогда ум вместе с душой неколебимо, как подобает, с прилежанием целиком обращать к богу. Когда он облачался в одежды священника, был он образ и подобие Василия Великого: имел такую же черную бороду, только что голова у него была плешива. Но не осудите, братья, мою грубость, ведь не лгу я, не хитрю, не мудрствую, но говорю это для тех многих, что не видели и не слышали его».

^ Об особенностях данного жития в частности, а также об особенностях житийного жанра вообще см. статью Ефрем.

В соборе монастыря во имя Положения риз Пресвятой Богородицы, основанного в XII столетии епископом Игнатием, почивают мощи первого настоятеля монастыря, Авраамия, память которого 21 августа.

^ Приведём «объективности для» точку зрения академика Рыбакова:

«К началу XIII века относится интереснейшее событие в Смоленске, приоткрывающее частично завесу над внутренней социально-идеологической жизнью русских средневековых городов: игумены и попы устроили всенародный суд над неким попом Авраамием. Одни хотели его заточить, другие -- "к стене ту пригвоздить и зажещи", а третьи -- утопить. Игумены и попы, "яко волы рыкающие", хотели, "аще бо мощно, жива его пожрети".

Чем же так разъярил Авраамий смоленских церковников? Оказывается, находясь в одном из окраинных монастырей Смоленска, Авраамий читал населению книги и "протолковывал" их всем -- "малым и великим, рабам же и свободным и рукодельным". В Смоленске везде говорили, что "он уже весь град к собе обратил есть". Его обвиняли в чтении "глубинных книг", из которых одна упомянута в его житии. Это так называемая "Златая цепь", сборник изречений и слов, направленных иногда против "плохих пастухов" -- попов и монахов. В таких сборниках появлялись антиклерикальные идеи, близкие учению западноевропейских вальденсов, преследовавшихся католической церковью. В сходных условиях на Руси возникли сходные идеи.

Открытая проповедь таких опасных для церкви идей, проповедь, обращенная к рабам и рукодельным, вызвала ненависть духовенства. Князь спас Авраамия от казни, но еретику-проповеднику церковь придавала такое значение, что по всем дорогам, ведущим в Смоленск, были поставлены воины (очевидно, владычные, епископские), преграждавшие путь сторонникам Авраамия; они действовали так решительно, что некоторые люди, шедшие к Авраамию, "разграблены быша"».

Невооружённым глазом видно, что Б. А. Рыбаков выпятил категорию подневольных по своему общественному положению слушателей Авраамия, что и позволило ему провести аналогию с учением западноевропейских вальденсов. Между тем, проповеди Авраамия были, вероятно, обращены против конкретных пороков и конкретных лиц, равно неизвестны нам его призывы к осуждению официальной церкви {а это составляет суть ереси вальденсов}. Что же касается «Златой цепи», то сборник этот, известный в разнообразных редакциях, менявшихся на протяжении многих лет, не осуждался цековью, да и не мог осуждаться: содержание его, в основном, составляли отрывки из сочинений «отцов церкви».

^ Литература. Житие Авраамия Смоленского.

АВРААМИЙ (XII-XIII вв.) – преподобный, печерский. Память 21 августа.

Агапит ЦЕЛИТЕЛЬ († 1095) — преподобный, инок Киево-Печерского монастыря, «безмездный лечец и исцелитель» XI в. Приобрёл большую известность излечением больных, признанных неизлечимыми. Методика Агапита состояла в том, что курс лечения помимо традиционной молитвы за здравие больного включал приём зелья, которое исцелитель не только давал больному, но и принимал сам. Посредством этого совместного употребления «вареного былия» {травяного отвара} устанавливалась, очевидно, крепкая связь между больным, жаждущим исцеления, и лекарем, принявшим от Бога дар этого исцеления. Суть лечения «по Агапиту» иллюстрирует случай заочного излечения им Владимира Мономаха {бывшего тогда ещё черниговским князем}, которого постигла тяжёлая болезнь. Когда князь послал за Агапитом, тот не согласился выйти из монастыря, из которого никогда не выходил со дня своего пострижения, но послал князю часть вареного зелья, которое давал всякому больному, и князь выздоровел. Врачуя больных как между братиею, так и приходивших из города, Агапит ни от кого ничего не брал за труды, не принял и присланного злата от Владимира Мономаха. Потому и прослыл врачом «безмездным».

Преподобный Агапит был родом киевлянин, постригся при великом Антонии Печерском и, как говорит черноризец Поликарп, "последствоваше житию его ангельскому, самовидец быв исправлением его", следовательно, по всей вероятности, подвизался сначала в пещере близ Антония. Но затем Агапит постоянно находился среди братии. Когда кто-либо заболевал, Агапит оставлял свою келью, шёл к больному и прислуживал ему. Естественно, что весть об Агапите распространилась по всему городу, и многие больные из города приходили к нему и исцелялись. Имевший большую практику и враждовавший с Агапитом врач-армянин строил против него козни, но безуспешно.

«Был же, во времена этого блаженного, человек некий, армянин родом и верою, столь искусный во врачевании, как еще никто не бывал прежде него: только увидит он больного, сразу узнает и объявит ему смерть, назначив день и час, и не было случая, чтобы не исполнилось слово его,— и такого уже он не лечил. Один из таких больных, первый у князя Всеволода, принесен был в Печерский монастырь: армянин привел его в отчаяние, предсказав ему через восемь дней смерть. Блаженный же Агапит дал ему еды, которой сам питался, и тот выздоровел. И промчалась о нем слава по всей земле той.

Армянин же, уязвленный стрелой зависти, стал укорять блаженного и некоего осужденного на смерть послал в монастырь, повелев дать ему смертного зелья, чтобы тот, принявши яд перед Агапитом, пал мертвым. Блаженный же, видя, как тот умирает, дал ему монастырской пищи, и он стал здоров молитвою его, и так избавил от смерти осужденного на смерть. После этого ополчился на него иноверный тот армянин и наустил на святого Агапита единоверцев своих, чтобы они дали ему выпить смертного зелья, хотя его тем зельем уморить. Блаженный же испил без вреда и никакого зла не претерпел, ибо ведает господь, как благочестивых от смерти избавлять…» (Патерик).

Армянин не мог распознать даваемые Агапитом зелья, но, видевши многие исцеления, уверовал и после смерти Агапита {заболевшему Агапиту армянин, кстати, предсказал смерть через три дня, но тот прожил три месяца} принял христианство и даже постриг в Печерском монастыре. Последний факт несколько странен: ведь Армения приняла хриистианство значительно ранее Руси. Возможно, имеется в виду, что врач «кавказской национальности» всё же был христианином, но монофизитом, а перешёл в православие. Но наиболее вероятно ─ судя по высказанному Агапитом возмущению ─ армянин был мусульманином {напомню, что ещё в VII в. Армения была завоёвана арабами}.

^ Житие Агапита, написанное упомянутым Поликарпом, помещено в Патерике (под 1 июня, слово 27).

Агата (Агафья, англ. Agatha) Киевская (XI в.) — супруга Эдуарда Изгнанника, наследника английского престола, и мать Эдгара Этелинга, Маргариты Святой (см. энц. «Крест»), королевы Шотландии, и Кристины. Происхождение Агаты — одна из неразрешённых загадок истории средних веков (медиевистики) и генеалогии.

Ничего не известно о молодых годах Агаты. Она появляется в средневековых хрониках как жена Эдуарда Изгнанника, сына Эдмунда Железнобокого, последнего англосаксонского короля перед датским завоеванием Англии начала XI века. Эдуард проживал в изгнании при дворе короля Венгрии. Известно, что где-то в 1038-1043 гг. Эдуард, находясь в Киеве, женился на Агате. В 1057 г. Эдуард вместе со своей семьёй вернулся в Англию, однако скончался спустя несколько недель после прибытия. В 1066 г., после битвы при Гатсингсе, сын Агаты Эдгар Этелинг был провозглашён королём Англии. Однако утвердиться на престоле ему не удалось: Англия была захвачена нормандцами и королём стал Вильгельм Завоеватель. После нормандского завоевания, в 1067 г., Агата вместе с детьми бежала в Шотландию, где нашла убежище при дворе короля Малькольма III. Вскоре старшая дочь Агаты Маргарита вышла замуж за шотландского короля. О судьбе самой Агаты после этого ничего не известно. Нет также сведений о годе её смерти.

Сохранившиеся средневековые источники крайне противоречивы в отношении происхождения жены Эдуарда Изгнанника. Англосаксонская хроника, а также Флоренс Вустерский в своих работах «Chronicon ex chronicis» и «Regalis prosapia Anglorum», Симеон Даремский и Элред Ривоский сообщают, что Агата была родственницей «императора Генриха». Рьеволкс, а за ним и шотландская Мелроузская хроника называет её дочерью императора Генриха. Матвей Парижский, однако, считал Агату сестрой императора. Жеффрей Гаймар в своей «Истории англов» заявляет, что она была дочерью короля и королевы Венгрии, хотя и датирует этот брак временем, когда Эдуард ещё находился в Киеве. Ордерик Виталий в «Истории церкви» более конкретен, называя отцом Агаты короля Шаламона, который, в реальности, жил несколько позднее. Вильям Мальмсберийский в «De Gestis Regis Anglorum» утверждает, что жена Эдуарда была сестрой королевы Венгрии. Об этом сообщает также Альберик де Труа-Фонтен. Наконец, Роджер Ховеденский и автор «Законов Эдуарда Исповедника» сообщают, что когда Эдуард проживал при дворе киевского «короля Малесклода», он женился на знатной женщине. Более того, автор «Законов Эдуарда Исповедника» добавляет, что мать Святой Маргариты происходила из русского королевского рода.

Положение осложняется тем, что национальные германские и венгерские хроники не подтверждат упомянутых утверждений англосаксонских авторов. Как, впрочем, и русские летописи.

Известный специалист по генеалогии, Сабольч де Важай в 1962 г., основываясь на более точном переводе латыни Флоренса Вустерского и предположении, что император, упоминаемый в Англосаксонской хронике, является Генрихом III, высказал и широко обнародовал предположение, что Агата была дочерью Людольфа, маркграфа Западной Фризии, старшего брата по матери {Гизеле Швабской} императора Генриха III. Эта теория господствовала в исторической науке на протяжении тридцати лет, пока в 1989 г. Рене Жетте не предложил другую гипотезу происхождения Агаты.

Киевская теория

Рене Жетте указал, что Вильям Мальмсберийский и ряд более поздних хронистов уверенно сообщают, что сестра Агаты была королевой Венгрии. Из биографии Эдуарда Изгнанника известно, что он поддерживал венгерского короля Андрея I Арпада, и сопровождал его в его поездке из Киева в Венгрию в 1046 г., после чего долгое время пребывал при дворе Андрея I. Женой венгерского короля была Анастасия, дочь киевского князя Ярослава Мудрого и шведской принцессы Ингигерды. Таким образом, по логике Жетте, Агата оказывается дочерью Ярослава. Это предположение хорошо согласуется с утверждениями Жеффрея Гаймара и Роджера Ховеденского о том, что Эдуард, проживая в Киеве, взял в жёны девушку из местного знатного рода, а также о том, что тестем Эдуарда был «русский король».

Гипотеза Жетте подтверждается ономастическими аргументами. Греческое имя Агата впервые появилось у представителей Македонской династии императоров Византии. Позднее оно нашло достаточно широкое распространение среди княгинь династии Рюриковичей в написании Агафья {см. нижеследующие статьи}. Более того, когда отец Ярослава Мудрого, Владимир I, женился на византийской принцессе Анне, он взял себе христианское имя правящего императора Василия II, а некоторые из членов его семьи получили имена других представителей византийского императорского дома. Агата, возможно, была одной из них. Критики этого предположения, однако, указывают, что имя Агата могло проникнуть в Германию ранее, благодаря византийским бракам императоров Людовика Слепого и Оттона II.

Согласно другой теории, Агата могла быть не дочерью, а сестрой Ярослава Мудрого. Последняя жена Владимира I, отца Ярослава, была, вероятно, немецкой принцессой, что согласуется со свидетельствами хронистов о германских корнях жены Эдуарда Изгнанника. Более того, примерно в то же время, когда Эдуард женился на Агате, зафиксирован брак польского князя Казимира I и другой дочери Владимира I, Добронеги. Согласно данной теории, связь Агаты с венгерским королевским домом также наличествует, поскольку другая дочь Владимира была женой венгерского принца Ласло Смелого, дяди короля Андрея I.

Имена детей и внуков Агаты — Маргарита, Кристина, Давид и Александр — неизвестные современной ей Британии, также могут свидетельствовать о византийско-русском происхождении жены Эдуарда Изгнанника. Так, Давид было именем, данным при крещении первому русскому святому и младшему брату Ярослава Мудрого Глебу. Это имя также употребляется в известной речи епископа Илариона Киевского, сравнившего Владимира I с библейским Давидом, а Ярослава с Соломоном Мудрым. Детей венгерского короля Андрея I также звали Давид и Шаламон. Александр, безусловно, восходит к имени Александра Македонского, деяния и биография которого были очень популярны в Киеве XI века. Наконец, имена Маргарита и Кристина имеют, вероятно, шведское происхождение, а жена Ярослава Мудрого была именно шведской принцессой.

Слабой стороной киевской теории происхождения Агаты является тот факт, что в этом случае Эдгар Этелинг и Маргарита Святая являлись бы по материнской линии двоюродными братом и сестрой французского короля Филиппа I. Такие близкие родственные связи не могли быть не замечены современниками, однако ни в одном из средневековых источников не содержится никакого упоминания об этом. Молчание хронистов о родстве французского короля и шотландской королевы свидетельствует против предположения о великокняжеском происхождении Агаты.

^ Другие версии о происхождении Агаты связаны с именами болгарского царя Гавриила Радомира, епископа Бруно Аугсбургского и венгерского короля Стефана I.

АГАФЬЯ ВЛАДИМИРОВНА — дочь Владимира Мономаха, которая в 1116 г. вышла замуж за ^ Всеволода (Всеволодка) Давыдовича. Результатом этого брака явилось то, что Всеволодко в дальнейшем поддерживал сына Мономахова Мстислава Великого, своего шурина {вспомним, что сам Мономах и отец Всеволодка, знаменитый смутьян Давыд Игоревич, враждовали}. Другие результаты этого брака: Борис, Глеб, Мстислав.

АГАФЬЯ ВСЕВОЛОДОВНА (около 1195— 7 февраля 1238) — супруга князя Владимирского Юрия Всеволодовича, погибшего в битве с татарами на Сити. Дочь Всеволода Святославича Чермного, князя черниговского (одно время великого князя киевского), от брака с Марией, дочерью Казимира II, короля польского. Вышла за князя Юрия ещё при жизни его отца 10 апреля 1211 года; имела с ним трёх (по другим сказаниям — четырёх) сыновей и двух дочерей; погибла с младшею из дочерей Феодорой при взятии татарами Владимира-на-Клязьме 8 февраля 1238 года, по разным версиям — заживо сгорели в Успенском соборе или замучены в ставке Батыя (последняя версия описана в романе Василия Яна «Батый»). Память в Православной церкви 4 (17) февраля.

«Февраля 6 Владимирцы увидели, что неприятель готовит для приступа орудия стенобитные и лестницы; а в следующую ночь огородили всю крепость тыном. Князья и Бояре ожидали гибели: еще могли бы просить мира; но зная, что Батый милует только рабов или данников и любя честь более жизни, решились умереть великодушно. Открылось зрелище достопамятное, незабвенное: Всеволод, супруга его, Вельможи и многие чиновники собрались в храме Богоматери и требовали, чтобы Епископ Митрофан облек их в Схиму, или в великий Образ Ангельский. Священный обряд совершился в тишине торжественной: знаменитые Россияне простились с миром, с жизнью, но, стоя на праге смерти, еще молили Небо о спасении России, да не погибнет навеки ее любезное имя и слава! Февраля 7, в Воскресенье Мясопустное, скоро по Заутрене, начался приступ: Татары вломились в Новый Город у Златых врат, Медных и Святыя Ирины, от речки Лыбеди; также от Клязьмы у врат Волжских. Всеволод и Мстислав с дружиною бежали в Старый, или так называемый Печерный город; а супруга Георгиева, Агафия, дочь его, снохи, внучата, множество Бояр и народа затворились в Соборной церкви. Неприятель зажег оную: тогда Епископ, сказав громогласно: "Господи! Простри невидимую руку Свою и приими в мире души рабов Твоих", благословил всех людей на смерть неизбежную. Одни задыхались от дыма; иные погибали в пламени или от мечей неприятеля: ибо Татары отбили наконец двери и ворвались в святый храм, слышав о великих его сокровищах» (Карамзин).

^ Известный писатель Василий Ян так описывает сцену гибели Агафии Владимирской:

"Монголы разметали костер и бросились внутрь собора. Они вытаскивали полубесчувственных женщин, волокли их на площадь, вырывали из их рук детей и швыряли в пылающие кругом дома. Они срывали с женщин одежды, набрасывались на них; насытившись, отрезали им груди, вспарывали животы и спешили к своим коням. Нагрузив их узлами с добычей, монголы отъезжали в поисках новой поживы. Бату-хан сохранял надменное спокойствие, ожидая на площади своей доли - священной добычи. На разостланных женских шубах росли груды разноцветных ожерелий, се- ребряных и золотых крестов, запястий, колец и других дорогих украшений. Сюда же бросали парчовые поповские ризы, боярские шубы, серебро с икон, золотые священные чаши. Поверх всего красовалась золотая митра епископа Митрофана. Согласно строгим законам - Ясы, каждый нукер и просто воин после битвы должен был подъехать к джихангиру и, опустившись на правое колено, сложить перед - ослепительным - самую ценную пятую часть всего захваченного. Кроме того, особая часть откладывалась для отправки в Монголию великому кагану. Сюда же монголы приволокли потерявшую сознание великую княгиню Агафью и положили ее у копыт вороного коня. Бату-хан равнодушно смотрел, как воины сорвали с нее шелковую одежду, головные жемчужные подвески, красные чеботы с серебряными подковками, складывая все в общую груду. - Дзе-дзе! Кто хочет урусутскую красавицу? - спросил Бату-хан. - Уступаю! - Конечно, темник Бурундай! - закричали, смеясь, монголы. - Бурундай любит больших женщин!.. Бурундай подъехал к обнаженному беспомощному, телу, долго рассматривал его. Чалый конь, опустив голову, фыркал и пятился. Бурундай кряхтя слез с коня. Несколько тысячников, сдерживая нетерпение, почтительно теснились полукругом, желая после Бурундая попробовать почетную добычу. Княгиня Агафья очнулась... Она не плакала, не кричала. Стараясь прикрыть руками свое обнаженное тело, она вся съежилась от стыда и ужаса и остановившимися глазами смотрела на приближавшуюся к ней сухую костлявую фигуру".

События февраля 1238 года представляют собой одну из неразрешённых загадок истории. Семья Юрия II остаётся одними из немногих святых, от которых не сохранилось ни иконописных изображений, не акафестов. Ряд историков (например, Игорь Николаевич Данилевский) полагают, что позднее подлинные летописные страницы о события 1238 года были изъяты и заменены «штампами» батальных сцен. В этой связи художественные образы (например, на картинах Ильи Глазунова) вряд ли соответствуют исторической реальности {см. статью Феодора Юрьевна}.

АГАФЬЯ МСТИСЛАВНА — дочь Мстислава Романовича, жена Константина Всеволодовича: на момент венчания (1196) жениху было 10 лет. Агафьей она названа в романе Э. Зорина «Большое Гнездо».

АГАФЬЯ РОСТИСЛАВНА — дочь князя ^ Ростислава Мстиславича (сына Мстислава Владимировича, внука Владимира Мономаха), князя смоленского и киевского, вторая жена новгород-северского {с 1164} князя Олега Святославича, старшего брата князя Игоря. Таким образом Агафья — невестка Игоря, она родная сестра князей Рюрика и Давыда Ростиславичей, упоминаемых в «Слове», мать Святослава Ольговича Рыльского, принимавшего участие в походе Игоря. В Ипат. лет. Агафья упоминается дважды: под 1165 сообщается о том, что 29 июня состоялась ее свадьба с Олегом Святославичем, а под 1168 рассказывается о приёме Олегом и его женой отца Агафьи — князя Ростислава Мстиславича в г. Чечерске на р. Сожь в Черниговской земле. Этим ограничиваются все летописные сведения об Агафье.

В 1979 И. Державец высказал догадку, что Агафья могла быть автором «Слова» Он исходит из аксиоматичного для него положения, согласно которому автором «Слова» должно быть лицо только княжеского происхождения. Просмотрев родословные таблицы всех князей той эпохи и исключив из них тех, которые, по его мнению, не могли быть авторами (умершие или еще не родившиеся к 1185, упоминаемые в тексте «Слова», те, кому ко времени похода Игоря не было 20 лет или было больше 60, очевидные враги Святослава Киевского и т. д.), Державец пришел к заключению, что автором «Слова» не мог быть ни один из известных тогдашних князей. На основании этого он ставит вопрос: а не могла ли быть автором женщина? Текст памятника, по мнению Державца, не противоречит такому предположению и во фразе «Рекъ Боянъ и Ходына...» будто бы скрыто указание на авторство Агафьи Ростиславны. Сначала Державец, прочитав указанную фразу как «Реку бо, Яна-ходына Святославля Ольгова коганя хоти...», переводит ее так «Скажу же, — (я), — госпожа Яна, — Святославича-Олега — кагана — жена» и видит здесь обращение жены кагана Олега Святославича к читателям и слушателям. В виду имеется, как считает Державец, Олег Святославич — старший брат Игоря. По его мнению, этот князь мог именоваться черниговским каганом, «а его вдова — как нельзя лучше подходит в авторы „Слова о полку Игореве“». (Державец не затрудняет себя объяснением, почему мог Олег называться черниговским каганом, не будучи князем черниговским: он был только князем Новгорода-Северского). Родственные связи вдовы Олега Святославича, по мнению Державца, являются сильным аргументом в пользу того, что она могла быть автором «Слова». Но как согласовать имя Яна с действительным именем вдовы Олега — Агафья? Вновь обращаясь к анализируемой фразе, Державец уже иначе прочитывает ее — как «бояны-ходына» и так толкует смысл этого словообразования: «Яны-ходына! „Новая госпожа“! Два тюркских слова рядом, стоящих столь закономерно! Ведь Агафья Ростиславна и была второй женой Олега Святославича, новой госпожой Северской земли». Державец ничего не говорит о том, почему Агафья через шесть лет после смерти своего мужа называет сама себя новой госпожой Северской земли. Очевидно, что система и логика доказательств Державцем своей догадки об авторстве Агафьи носит ненаучый характер. {В статье об Агафье Ростиславне изложено мнение Л.А. Дмитриева, с которым К° согласен на все сто, равно как и с тем, что княгиня Мария Михайловна Ростовская также не является автором «Слова».}

Литература: Державец И. Агафья Ростиславна — автор «Слова о полку Игореве»? // Памир (Душанбе). 1979. № 8.


Мономашичи, упоминаемые в «Слове о полку Игореве»




^ ВЛАДИМИР РОСТИСЛАВ *

МОНОМАХ - - - - - - - - - - Всеволодович

1053-1125 Утонул в р. Стугне (1093)







‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾

 

--------------------------------- -------------------------------

I Мстислав Великий I I Юрий Долгорукий I

I 1075-1132 I I 1090-1157 I

--------------------------------- -------------------------------

 

------------------------------------------------------------------- --------------------

    

Изяслав II Ростислав Владимир Глеб ВСЕВОЛОД

1154 †1168 1132-74 †1171 БОЛЬШОЕ

    ГНЕЗДО

    1154-1212

---------------- --------------------------  ----------------------

       

^ Мстислав II Ярослав РЮРИК ДАВЫД АГАФЬЯ МСТИСЛАВ** ВЛАДИМИР Ольга

1170 Луцкий †1215 1140-97 Дорогобужский 1157-1187 Глебовна***

 

 

 

--------------------------------------- **** ---------------------------------------

     

^ РОМАН СВЯТОСЛАВ ВСЕВОЛОД ИНГВАРЬ ВСЕВОЛОД МСТИСЛАВ**

1155-1205

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37




Похожие:

Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconАлександр Щедрецов записные книжки
«н м.»); 3) услышанное от людей, значимых для меня (в тексте ― фамилии или инициалы); 4) вычитанное из книг (библиографическая справка,...
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconСтепанов А. И. «Число и культура: Рациональное бессознательное в языке, литературе, науке, современной политике, философии, истории»
Степанов А. И. «Число и культура: Рациональное бессознательное в языке, литературе, науке, современной политике, философии, истории»....
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconПрограмма элективного курса «Ключи к тайнам Клио»
Цель курса: повысить интерес учащихся к истории как науке, добиться более углубленного ее изучения
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconПредисловие: от Льюиса Кэррола к стоикам
Предисловие переводчика
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconОглавление издательство Предисловие Предисловие к третьему изданию 6
Вопрос об условиях тождественности фарадеевской и максвелловской формулировок закона электромагнитной индукции 58
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconОглавление Оглавление Предисловие I. Чувственное и трансцендентное в истории искусства
Б. М. Бернштейн От магии культа к магии эстетического взгляда. Аура утраченная и обретенная
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconСодержание предисловие
Предисловие (Йог Раманантата)
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconДокументы
1. /Ты вечен.doc
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconВместо предисловия
Наша работа посвящена истории формирования основных составляющих понятия “умственная отсталость” в отечественной науке в историческом...
Предисловие составителя ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но iconКолесо истории
В основе его физики лежат рассуждения и умозаключения. Физика этого мыслителя отбрасывала идеи гелиоцентризма и атомизма. Его учение...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов