“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар icon

“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар



Название“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар
страница1/3
Дата конвертации15.09.2012
Размер417.98 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар

Елена Хабенская



Опубликовано в журнале
Ab Imperio


Сейчас мало у кого возникают сомнения относительно того, что этничность и территория (“земля”, “почва”) связаны друг с другом неразрывными узами. Слишком часто территориальные претензии представителей различных этнокультурных сообществ друг к другу становились причиной кровавых межэтнических конфликтов. Слишком активно муссируются такого рода претензии в самых различных версиях националистических доктрин. Слишком мифологизированы территориальные границы проживания этнических групп. Слишком явно обнаруживает себя противоречие между принципом этнического самоопределения и принципом территориальной целостности государств.
Территориальный аспект этничности по-разному отрефлектирован в различных интеллектуальных традициях. Для позитивистов “территория” – неизменный и обязательный атрибут этнической общности. Этническая территория неизменно присутствует во всех известных определениях этноса (нации), предложенных советскими учеными вслед за И. В. Сталиным.[1] Чаще всего территория именуется “характеристикой” онтологизированного этноса (напомним ставшее классическим для этой школы определение Ю. В. Бромлея).[2] Конструируя статистическую модель этноса, В. В. Пименов даже выделяет особую “территориальную компоненту” в структурной модели интересующего нас социального феномена.[3] Представление членов этнической общности о “земле своего народа” выступает в этом случае как один из системообразующих элементов этнического самосознания. (“Несомненно, что национальное самосознание является ценностным отношением к своему этническому происхождению… к тому, что принято называть ‘родная земля’”[4]).
В постмодернистской парадигме представление о территории “своей” культурной общности есть один из каналов этнической самоидентификации, которая “осуществляется (в числе прочих параметров этничности – Е.Х.) и посредством отнесения себя к определенному локусу, к людям, проживающим на “своей земле” или по какой-то причине ее утратившим, но сохранившим “историческую память о земле предков”.[5]
Так или иначе, неизменно фигурируя среди прочих компонентов этноса и (или) этнического самосознания (этнокультурной идентичности), специальным предметом для исследования территориальный аспект этничности становился не так уж часто.[6]
Согласно определению, данному П. И. Кушнером, “этническая территория” – это “пространство, в пределах которого живут группы людей, принадлежащих к тому или иному этносу и воспроизводящих в его пределах свою культурно-языковую и другую специфику”.
[7] По мнению В.И. Козлова, территория (компактное расселение) “служит базой для постепенного развития и упрочения языково-культурных, хозяйственных, социально-политических и других связей внутри формирующихся новых этнических общностей, а ее природные условия влияют на направление хозяйственной деятельности, определяют особенности материальной и отчасти духовной культуры, отражаются в представлениях о ‘родной земле’”.[8]
На наш взгляд, приведенные определения “этнической территории” и ее роли в этнических процессах в большей степени соответствуют периоду этногенеза и ранним этапам этнической истории. Ясно, что в современных условиях, когда в результате массовых миграций лавинообразно нарастает процесс этнической миксации, когда население большинства государств становится все более полиэтничным, а территориальные границы приобретают в мире все более условный и призрачный характер, говорить о “компактном проживании” на четко очерченной постоянной территории какого бы то ни было (одного!) этноса практически невозможно. Тем не менее, несмотря на глобальную “трансформацию” мирового “этнокультурного пространства”, значение “земли”, “территории” как этнической ценности не утрачено. Оно лишь видоизменилось, лишившись, в некотором смысле, “материальности” и приобретя характер “этнического символа”. Представление о “земле своего народа”, связанное с наиболее древними пластами этнического самосознания (“земля-кормилица”, “земля пращуров”, “могилы предков“), с “первичной” архаической обрядностью (рождение, питание, погребение), в значительной степени сохранило роль этноинтегрирующего и этнодифференцирующего фактора, особенно ярко манифестируя свою силу в межэтнических конфликтах и противостояниях. В новейшее время земля, с одной стороны, становится объектом экономической борьбы за ресурсы, с другой – обретает характер своего рода экзистенциальной мифологизированной “этнической ценности”. Как пишет С. Кокберн, история наиболее острых этнических конфликтов современности (в Северной Ирландии, Боснии/Герцеговине, Израиле/Палестине) немыслима “без требований и встречных претензий относительно обозначения на карте родных земель”.[9] Автор объясняет это тем, что “…земля строит и заполняет наши мысли. Мы испытываем сильные эмоции по поводу ландшафтов, особенно тех, которые мы называем своим ‘домом’”.[10] Именно поэтому “национальные проекты часто пробуждают мистическую связь с землей,[11] они перемещают границы и когда… добиваются государственного контроля над территорией, объявленной ими своей, они называют ее “родиной”.[12]
Разумеется, привязанность, теплое отношение к дому, родине, присущее любому нормальному человеку, совершенно не обязательно имеет этническую окрашенность. Мифологизация “родины” в качестве “этнической территории”, как правило, в меньшей степени свойственна нормальной, “спокойной” этнической идентичности, но является неотъемлемым компонентом ущемленного, а потому гипертрофированного этнического самосознания. Таким образом, в разных типах этнической идентичности роль территориального компонента неодинакова. Как верно отметили К. Н. Хабибуллин и Н. Г. Скворцов, “территория как средство сохранения групповой связи может быть решающим звеном сохранения идентичности, может иметь минимальное значение, может вообще не иметь никакого значения…”[13]

* * *

Эта статья написана по материалам эмпирического исследования, проводившегося Центром цивилизационных и региональных исследований РАН (при активном участии автора) среди представителей татарской интеллигенции – членов татарских этнокультурных организаций и движений Саратова, Москвы и Казани (в 1999 – 2001 гг.). Указанные города были выбраны для проведения сравнительного анализа как три разнотипических региона: областной центр, столичный мегаполис и столица “национальной” республики.
Известно, что большая часть этнологических исследований в постсоветской России предпринималась в рамках этносоциологического подхода, предполагавшего массовые опросы респондентов (представителей того или иного этноса) с помощью стандартизованных интервью и формализованных анкет – то есть инструментария, не вполне позволяющего выявить мотивацию оценок и суждений. В предпринятом нами исследовании мы применили принципиально иной подход. Стоящая перед нами задача – изучение структуры этнической идентичности личности, проникновение в тонкие, порой плохо отрефлектированные самими респондентами особенности их этнического “я”, – делали предпочтительными методы “качественной” социологии (метод неформализованного интервью),[14] позволяющие не только выяснять мнения, суждения наших информаторов по поводу наиболее значимых для них “этнических ценностей”, но и в каждом конкретном случае – мотивацию этих суждений. Основным источником информации стали углубленные неформализованные интервью с татарскими интеллектуалами – “активистами” этнокультурного движения указанных регионов. Подчеркиваем – полученные нами данные описывают эти, и только эти группы представителей татарского этноса. Очевидно, что экстраполяция полученных нами результатов и выводов на “всю татарскую интеллигенцию” будет абсолютно неправомерна. Отбор респондентов осуществлялся по принципу “рейтингового голосования”, при котором из предварительно составленного списка потенциальных информантов сами респонденты выбирали “наиболее авторитетных”. Итоговый список формировался из тридцати наиболее часто называемых респондентов в каждом регионе (итого весь массив – 90 человек). Инструментарий нашего исследования состоял из нескольких смысловых блоков, каждый из которых был нацелен на выяснение роли того или иного элемента этнического самосознания в структуре этнической идентичности опрошенных (татарских интеллектуалов). В данной

статье представлен анализ лишь одного фрагмента полученной эмпирической информации.[15]
Включив в инструментарий исследования вопросы, связанные с этнотерриториальными проблемами, мы пытались понять, насколько эти проблемы “тревожат” респондентов, являются “болезненными” и, соответственно, можно ли считать представление об “этнической” территории частью, структурным элементом этнического самосознания наших собеседников. В связи с этим важно было выяснить, какой смысл они вкладывают в понятия “родина”, “родная земля”, насколько последние носят этнический характер и ассоциируются в восприятии респондентов с “землей моего народа”.


Что такое “Родина“?


Материалы нашего исследования в Саратове показали, что для подавляющего большинства респондентов понятие “родина” связано с местом рождения, ранними детскими впечатлениями и воспоминаниями и практически лишено этнической окраски. (“Родина – это деревня, где я родился. Меня все время туда тянет. Самые добрые, лучшие воспоминания и ощущения связаны с этим местом”;[16] “Это, прежде всего, место, где ты родился, все те тонкие, неосязаемые нити, которые привязывают человека к месту рождения – родственные узы, красота природы и т.д.”[17]). Определения “родины”, данные представителями татарской интеллигенции различных возрастов и профессий, по сути своей были очень похожи и различались только отдельными нюансами. В восприятии одних преобладает привязанность к конкретному месту или местности. (“Родина у меня там, где прошло моё детство”;[18] “Родина – это то место, где я родилась, родное село”[19]). Для других “родина” – это скорее родственные узы, корни (“Родина – это моя земля, это мои корни, это могилы моих стариков”[20]). Для большинства же это понятие включает и то, и другое – и привязанность к определенной географической точке (родному дому, селу, стране), и родственные узы, дружеские связи, то есть всевозможные нити взаимоотношений и воспоминаний. (“Ну, родина, наверное, включает в себя диапазон таких понятий, как “дом, где ты родился”, “дом, где ты живешь”, твоих друзей, коллег по работе, то есть все те нити, которые связывают и держат здесь, в этой стране“[21]; “С одной стороны, место, где ты родился, среда обитания. С другой, – родина – это счастье. Где бы ни был, всегда тянет на родину. Счастье – если тебя ждут дома”;[22] “Родина – там, где я родилась и воспитывалась, где жили мои родители, где выросли мои дети. Мне представляется такой пейзаж: деревня в степи, в центре – пруд, женщины в белых фартуках, рядом с ними бегают дети”;[23] “Родина там, где прошло мое детство. Притягивает то место, где прожил больше времени, там много воспоминаний“[24]). Одна из дефиниций “родины”, данная крупным ученым-энергетиком в Саратове, вполне попадая в контекст приведенных выше высказываний, показалась нам наиболее тонкой, глубокой и содержательной: “Были у меня моменты, когда была возможность уехать за границу. И вот, когда задумывался о такой перспективе, что-то притягивало, не отпускало отсюда. Вроде бы там лучше, туда приглашают – а все ровно, что-то не пускает... Во-первых, уже привык к этому языку (русскому – Е.Х.); удерживает круг связей, друзей, хорошие отношения на работе, удерживает научная школа, которую я здесь создаю, все эти корни не пускают. Вот это я могу назвать родиной”.[25] Наш собеседник очень точно выразил точку зрения и восприятие тех, кто считает, что “родина” – это не столько территория, земля, сколько понятие, обозначающее многомерные, многоуровневые связи, в том числе и культурные. Ностальгия – столь характерное чувство для мигрантов и эмигрантов – основана не на смене территории или ландшафта (хотя последнее может играть определенную роль), но, главным образом, является следствием разрыва прежних связей – с привычным кругом близких, друзей, коллег; с некой “культурной традицией”, которая включает в себя широкий набор элементов – от образа жизни конкретного человека до особенностей бытующих в данном социуме (стране, государстве) ценностных, поведенческих, культурных стереотипов. Резкая смена бытового, культурного, языкового полей создает эффект погружения в “инородную” среду. Типичный результат такого “погружения” – так называемый “культурный шок” и формирование у индивида культурной дистанции с принимающим обществом.[26]
Как мы видим, для большей части опрошенных представителей татарской интеллигенции Саратова характерно устойчивое восприятие родины вне этнического контекста. В ответах некоторых наших собеседников (для которых вопрос о родине не был неожиданным, которые и раньше склонны были задумываться о сути этого понятия) такое восприятие было вербализовано отчетливо. (“Родина там, где я родился; это Волга, рыбалка. Нельзя разделить все это по национальному признаку. Я люблю русский пейзаж”;[27] “Родина – это там, где я родился. Я считаю, это не национальное понятие. Для меня, например, Казань, Татарстан, это так же, как для Вас Саратов или любой чужой город. Для меня Родина – это мой дом, мой город, мои друзья, среди которых 99% – это русские, евреи или другие национальности, не татары”[28]). Тем не менее, это не означает, что многочисленные связи, ассоциированные у большинства наших собеседников с “родиной”, полностью лежат вне сферы этнического. Такое утверждение представляется нам не вполне корректным. (“Родина – место, где человек родился, которое связывает его привычным укладом жизни, языка, отношений с людьми”[29]). Правомернее было бы сказать, что восприятие родины в большинстве случаев слишком локально, чтобы считать его этническим. Этимология слова (от “род“) указывает на взаимосвязь, прежде всего, с родственными узами, семьей, местом рождения. До образования крупных этносов и наций у небольших и несмешанных этнических групп понятия “род” и “народ” в значительной степени накладывались друг на друга, совпадали, а “родина” имела, таким образом, этническую окрашенность. В случае с крупными и неоднородными этническими образованиями, которые преобладают в современном поликультурном мире – такими, как татары – эти понятия оказались уже сильно разведены. В сознании же большинства людей реальные локальные связи (родственные, соседские, дружеские) по-прежнему крепче и важнее эфемерных этнических (“национальных“). И это, в той или иной степени, осознается нашими респондентами. (“Я думаю, что за понятиями ‘родина’, ‘родная земля’ в какой то степени стоит устаревшее представление о родовых поселениях. Ну, для меня родная земля – то, к чему я здесь привык, что я ежедневно вижу. Для меня – человека городского – конечно, нет такого, как, скажем, у казаха, которому обязательно нужна выжженная степь”[30]; “Родина для меня – не то государство, где живет моя нация – не Казань, – а то место, где живу я, моя мать, где могилы моих предков. Мне представляется картина, связанная с плодородием, земледелием, с

национальными татарскими праздниками, например, Сабантуем, с народным гулянием, весельем”[31]).
Всего несколько определений родины, данные нашими собеседниками из числа саратовской татарской интеллигенции, так или иначе, были связаны с “этнической территорией”. Но и среди этих определений не все свидетельствовали об “этнической” модели восприятия “родной земли”. Чаще всего “этническое” проявлялось при двойственном, бинарном восприятии “родины”. В одном случае эта бинарность выражалась в осознании “родины” и как места рождения, и как земли предков, этнической территории. (“Родина там, где ты родился и вырос, корень – род. Но родина и там, где живут твои сородичи, твое племя. Поэтому у человека может быть и две родины”[32].) В другом – “малая” и “большая” родины рассматривались шире – в государственном контексте. (“Мы понимаем под родиной Россию, которая нам помогла выжить. Но существует и ‘малая’ родина – Татария. Они друг без друга немыслимы. Российский народ един, и татары составляют часть этого народа”[33]). Такое видение “родины” больше похоже на патриотическое, гражданское, чем на этническое.
Фактически, в ответах только двоих наших собеседников (из тридцати опрошенных в этом регионе) при толковании понятия “родина” был очевиден этнический контекст. (“Сейчас такого понятия, по-моему, для татар нет. Вот когда-то была Золотая Орда – это была родина для татар. А теперь что? Россия или вот Саратовская область… Родина – это что? Это земля моих предков. Мне не нужен Татарстан, мои предки здесь родились”;[34] “Родина – любовь к своему народу. Мне представляются татарские женщины в белых фартуках, с хлебом, а на лице – спокойствие”[35]). Примечательно, что деятельность одной из этих респондентов напрямую связана с “национальной” сферой (преподаватель татарской гимназии), что, отчасти, могло повлиять на ответ. В любом случае, исходя из характера большинства суждений, можно утверждать, что “этническая” модель восприятия “родины”, “родной земли” не является типичной для опрошенных представителей татарского этнокультурного движения.
Как видно из материалов исследования, восприятие родины не константно, а, напротив, динамично и может меняться с течением времени, с возрастом или просто в зависимости от ситуации. (“Я родилась в Пензенской области, это тропинка детства, меня каждый год туда тянет…Но сейчас уже родина в Саратове, я здесь живу с четырнадцати лет”;[36] “Родина – это любой клочок земли, где ты родился или где будешь жить. Я не совсем понимаю, когда говорят ‘одна родина’. Мне кажется, есть родина детства, родина юности, и т.д.”[37]). Кроме того, в сознании одновременно могут сосуществовать несколько различных образов “родины”. (“У меня нет чувства привязанности к определенному месту. Родина – место, где я живу. Но есть еще земля, где родилась моя мама. Меня туда тянет все время. Она меня лечит”[38]). Чаще всего, это образы “малой” и “большой” родины, не исключающие, а напротив, дополняющие друг друга. (“Малая родина – это мое село, место, где я родился и вырос. Родиной татарского народа я считаю земли Поволжья, Урала, т.е. родину наших предков. А в целом, это Россия. Мы здесь, в общем-то, не разделяем: Поволжье – это родина ряда народов: угро-финских, русского, немцев Поволжья. Это многонациональная родина. Мы, конечно, считаем себя коренным народом здесь, но мы не претендуем быть единственными хозяевами этой земли”[39]). Более широкое, на первый взгляд, понятие “родная земля” чаще всего тоже воспринимается как “малая родина” и редко связывается в сознании респондента с этнической территорией. (“‘Родная земля’ – там, где твои истоки, корни, земля, к которой ты привык, привязан”[40]; “‘Родная земля’ – это земля, которая тебя выкормила, на которой ты вырос, где прошло твое детство”[41]; “Это, наверное, земля родителей”;[42] “Земля, где ты это и есть ‘родная земля’”родился, вырос, где живут твои близкие [43]).
В отличие от саратовских респондентов, в сознании большинства которых отчетливо преобладает локальный образ “родины”, среди опрошенных представителей татарской интеллигенции Москвы было немало сторонников “гражданского” толкования этого понятия, считающих родиной всю Россию. (“Я в каком-то смысле государственник. У меня нет такого понятия – малая родина, большая родина. Для меня вся страна – родина. Конечно, какое-то тепло к Татарстану я чувствую. Даже была мысль сделать паспорт, чтобы беспрепятственно туда ездить, когда все это начиналось с суверенитетами. Но, слава Богу, до введения границ не дошло”;[44] “Я воспитана советской властью, родина для меня – весь СССР. Я родилась в Казахстане, там казахи тоже были “свои”. Жила во многих городах, и это все были “мои” города. Везде чувствовала себя, как дома. И в Москве, конечно, где живу с 1943 года. За границей не была, и меня туда не тянет”;[45] “Где я родился, это и есть моя родина, другой мне не надо. Я люблю Россию”[46]). По всей видимости, опыт проживания в полиэтничном мегаполисе особенно располагает к развитию “территориального космополитизма”.
В числе наших московских респондентов было немного “коренных” москвичей, рожденных в столице. Большинство из них переселилось сюда в разные годы своей жизни (для учебы, работы или в связи с замужеством) из различных регионов России и бывшего СССР – Пензенской, Нижегородской, Астраханской областей, Башкирии, Татарии, Средней Азии и пр. Это способствовало формированию у многих “двухслойной” идентичности (гражданской и этнической) и, соответственно, двойственного восприятия “родины” – с одной стороны, как места рождения (малая родина), с другой – как государства, гражданами которого они себя ощущают (большая родина – Россия). (“В широком смысле слова – это вся Россия. В первую очередь необходимо жить здесь в мире, гордиться ею, оберегать. Особенно это задача интеллигенции. Любой нации приятно жить в сильном государстве, надо беречь это единство. Плох тот, кто будет хулить эту большую родину. Вторая – это малая родина, где ты родился, где твои родители похоронены. Терять с малой родиной связь нельзя. Каждый культурный человек, я считаю, должен знать дорогу к могиле родителей”[47]; “Есть понятие ‘малая родина’ и ‘большая родина’… Я россиянин, родился в России, Россия для меня – это единственная родина. Татары ведь по всей России расселены, даже на Камчатке живут, но они всегда в отпуск возвращаются в свои родные маленькие деревни”[48]). В ответах московских татар часто сквозила острая ностальгия по “малой родине”, в сочетании с выраженным приятием и любовью к “большой”. (“Куда бы я не поехал, мне везде легко. В Казани мне комфортно, я чувствую себя татарином. Но дороже Пензы родной, где я

  1   2   3




Похожие:

“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар icon“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар
Слишком мифологизированы территориальные границы проживания этнических групп. Слишком явно обнаруживает себя противоречие между принципом...
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconРодная земля

“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconРодная земля

“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар icon3. 08. 11. учащиеся 7 «А» и7 «Б» классов совершили увлекательную экскурсию в рамках программы «Кубанский край земля родная» на побережье Азовского моря, п. Голубицкий
«А» и 7 «Б» классов совершили увлекательную экскурсию в рамках программы «Кубанский край – земля родная» на побережье Азовского моря,...
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconСочинение яздыру методикасы татар мәктәпләренең X xi сыйныф­лары өчен татар теле дәреслекләрендә һәм татар мәктәпләренең V xi сыйныфлары өчен татар теле программаларында бирелгән
Имтихан материалы татар теле һәм әдәбиятыннан гомуми белем бирү эчтәлегенең мәҗбүри минимумына туры китереп эшләнде. Укучыларның...
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconТатар балалар матбугате
Бу татар балалар матбугатына да кагыла. Татар балалар журналларындагы әлегә кадәр заман укучысына килеп җитә алмаган әдәби-нәфис...
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconКонкурс "Образы науки-2007" Положение о Всероссийском Конкурсе «образы науки» («символичье науки»)
Участники Конкурса (далее – Участники) учащиеся учебных заведений, находящихся на территории Российской Федерации. Для участия в...
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconХх йөз башы татар әдәбиятыннан йомгаклау тестлары 10 нчы сыйныф
Рәсми рөхсәт белән татар телендә уйналган "Өч хатын белән тормыш" драмасының вакыты
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconГеография-8 Задание по карте карта выполняется на стр. 14 Рабочей тетради
Земля Франца-Иосифа, Врангеля, Северная Земля, Новосибирские, Новая Земля, Колгуев, Курильские, Сахалин
“Родная земля”: Образы территории в этническом самосознании российских татар iconТатар теле кабинеты паспорты
Боларның барысы да татар укучысын җәмгыятьнең төрле өлкәләрендә актив катнашучы шәхес буларак формалаштырырга ярдәм итә, аның акыл,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов