Предисловие научного редактора icon

Предисловие научного редактора



НазваниеПредисловие научного редактора
Дата конвертации05.09.2012
Размер227.85 Kb.
ТипДокументы
1. /M_SALVIA_DOC/Preambula.doc
2. /M_SALVIA_DOC/Predislovie.doc
3. /M_SALVIA_DOC/Prot_1_st_1.doc
4. /M_SALVIA_DOC/Prot_4_st_2_4.doc
5. /M_SALVIA_DOC/Prot_7.doc
6. /M_SALVIA_DOC/Soderjanie.doc
7. /M_SALVIA_DOC/Start.doc
8. /M_SALVIA_DOC/Statya 1.doc
9. /M_SALVIA_DOC/Statya 10.doc
10. /M_SALVIA_DOC/Statya 11.doc
11. /M_SALVIA_DOC/Statya 12.doc
12. /M_SALVIA_DOC/Statya 13.doc
13. /M_SALVIA_DOC/Statya 14.doc
14. /M_SALVIA_DOC/Statya 15.doc
15. /M_SALVIA_DOC/Statya 17.doc
16. /M_SALVIA_DOC/Statya 19.doc
17. /M_SALVIA_DOC/Statya 2.doc
18. /M_SALVIA_DOC/Statya 3.doc
19. /M_SALVIA_DOC/Statya 32.doc
20. /M_SALVIA_DOC/Statya 33.doc
21. /M_SALVIA_DOC/Statya 34.doc
22. /M_SALVIA_DOC/Statya 35.doc
23. /M_SALVIA_DOC/Statya 37.doc
24. /M_SALVIA_DOC/Statya 38.doc
25. /M_SALVIA_DOC/Statya 39.doc
26. /M_SALVIA_DOC/Statya 4.doc
27. /M_SALVIA_DOC/Statya 41.doc
28. /M_SALVIA_DOC/Statya 43.doc
29. /M_SALVIA_DOC/Statya 44.doc
30. /M_SALVIA_DOC/Statya 46.doc
31. /M_SALVIA_DOC/Statya 5.doc
32. /M_SALVIA_DOC/Statya 50.doc
33. /M_SALVIA_DOC/Statya 55.doc
34. /M_SALVIA_DOC/Statya 56.doc
35. /M_SALVIA_DOC/Statya 57.doc
36. /M_SALVIA_DOC/Statya 59.doc
37.
/M_SALVIA_DOC/Statya 6.doc
38. /M_SALVIA_DOC/Statya 7.doc
39. /M_SALVIA_DOC/Statya 8.doc
40. /M_SALVIA_DOC/Statya 9.doc
Согласились о нижеследующем
Предисловие научного редактора
«собственности»
Протокол №4
Протокол №7
Содержание предисловие научного редактора
Судебная практика Микеле де Сальвиа
Статья 1 Обязательство соблюдать права человека Высокие Договаривающиеся Стороны обес­печивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе 1 настоящей Конвенции. Введение
Свобода выражения мнения
Статья 11 Свобода собраний и объединений
Статья 12 Право на вступление в брак
Статья 13 Право на эффективное средство правовой защиты
Запрещение дискриминации
Отступление от соблюдения
Статья 17 Запрещение злоупотреблений правами
Статья 191
Статья 2 Право на жизнь
Статья 3 Запрещение пыток
Статья 321
Статья 331
Статья 341
Статья 351
Статья 37 Прекращение производства по делу
Статья 381
Статья 39 Заключение мирового соглашения
Статья 4 Запрещение рабства и принудительного труда
Статья 411
Статья 43 Передача дела в Большую Палату
1. Постановление Большой Палаты являет­ся окончательным. Постановление любой из Палат становит­ся окончательным, если
Статья 46 1
Право на свободу и личную неприкосновенность
Статья 50 Расходы на содержание Суда
Статья 55 1
Статья 56 1
Статья 57 1
Статья 59 1
Статья 6 Право на справедливое судебное разбирательство
Статья 7 Наказание исключительно на основании закона
Статья 8 Право на уважение частной и семейной жизни
Статья 9 Свобода мысли, совести и религии



ПРЕДИСЛОВИЕ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА


Перед Вами, уважаемые читатели, уникальное издание — путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по пра­вам человека. Впервые на русском языке приводятся все основные правовые позиции, отражающие европейские стандарты в области прав человека, выработанные за пятьдесят с лишним лет функцио­нирования страсбургского механизма защиты прав и свобод. В сис­тематизированном виде представлены принципиальные подходы, единые на всем европейском правовом пространстве, к решению сложнейших, но чрезвычайно важных жизненных коллизий: как по­нимать «разумность» сроков судопроизводства, что относится к объектам права частной собственности, подлежащей междуна­родной защите, каковы должны быть условия содержания под стражей и т. п.

5 мая 1998 г. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года вступила в силу в отношении Россий­ской Федерации. Как указано в Федеральном законе о ее ратифика­ции от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ, «Российская Федерация в соответ­ствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специально­го соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Россий­ской Федерацией положений этих договорных актов, когда предпо­лагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации».

Таким образом, Российская Федерация признает компетенцию Европейского Суда по вопросам толкования и применения Конвен­ции и Протоколов к ней, осуществляемые на основе разрешения конкретных споров, исходя из норм прецедентного права Европейского Суда. Из этого следует, что при разрешении споров по жало­бам против Российской Федерации Европейский Суд, в рамках при­меняемого им принципа stare decisis, опирается на выводы и свои правовые позиции, зафиксированные им и существовавшей до нояб­ря 1998 года Европейской Комиссией по правам человека при рас­смотрении дел не только собственно в отношении Российской Феде­рации, но и против других государств — членов Европейской кон­венции. Это приводит российского законодателя и правопримените­ля к необходимости безусловного учета (и, естественно, знания) всей практики Европейского Суда.

Надо сказать, что даже до первой реформы Европейского Су­да — в 1998 году — количество документов — решений и постанов­лений, — имевших прецедентный характер, исчислялось сотнями и было весьма непросто ориентироваться в них даже опытному юри­сту. Когда же в последние годы число таких текстов стало исчис­ляться десятками тысяч, то это превратилось в совершенно неподъ­емную задачу, существенным образом осложнявшуюся тем, что практически отсутствовали качественные переводы страсбургских документов на русский язык. Лишь сравнительно недавно стали вы­ходить переводы прецедентной практики ЕСПЧ, но и те — крошеч­ными тиражами. И здесь на помощь приходит настоящая книга, по­зволяющая как компас сориентироваться в океане прецедентов, а уже затем обращаться к текстам in extenso.

Настоящее издание является результатом большого труда цело­го ряда людей. В первую очередь, необходимо сказать несколько слов об авторе. Микеле де Сальвиа — итальянский юрист, профес­сор права, юрисконсульт Европейского Суда по правам человека, более тридцати лет проработал в Совете Европы (в том числе, не­сколько лет — Секретарем-Канцлером ЕСПЧ) и на сегодняшний день без всякого преувеличения является крупнейшим специалистом в так называемом «страсбургском европейском праве», не только прекрасно ориентируясь в огромном числе сложнейших прецедент­ных текстов, но и досконально зная все тонкости процедуры.

Этой книги не было бы без двух издателей — Н. Энгеля, в свое время проделавшего огромную работу по подготовке французского и английского изданий, а также Р. М. Асланова, сделавшего воз­можным русское издание этого труда.

Нужно отметить судью Европейского Суда по правам человека, избранного от России, — профессора А. И. Ковлера, а также Упол­номоченного Российской Федерации при Европейском Суде по пра­вам человека П. А. Лаптева, которые много сделали для того, чтобы эта книга увидела свет.

Следует сказать несколько слов о проблеме перевода. Все, что связано с переносом в реалии русского юридического языка страсбургского права является весьма сложной задачей. Существующие споры по терминологии, применяемой при переводе самой Европей­ской конвенции о защите прав человека и основных свобод допол­нительно усложняются, когда дело доходит до необходимости адек­ватного отражения правовых реалий 45 стран — членов Совета Ев­ропы. Поэтому мы будем признательны за любые замечания и пред­ложения, которые просим адресовать в издательство и которые бу­дут учтены при возможных переизданиях.

Книга предназначена как практикующим юристам — судьям и адвокатам, прокурорам и работникам МВД, Минюста и других го­сударственных органов, студентам и научным работникам, депута­там всех уровней, так и для граждан, которым она поможет эффек­тивно защищать свои права.


Ю. Берестнев


-------------------


ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

(1998)


Право, разработанное Страсбургским судом на основе положе­ний Европейской конвенции о защите прав человека (ЕКПЧ), все более и более приобретает характер настоящего jus commune (обще­го права) в сфере прав человека в той мере, в какой оно устанавли­вает нормы, имеющие ценность для ряда стран нашего континента.

Известно, что ЕКПЧ, являющаяся своего рода символическим текстом, обязана своим существованием упорству Парламентской Ассамблеи Совета Европы, которая разработала на своей первой сессии «нить» обязательств, принятых на себя Государствами в силу Устава этой Организации, для того, чтобы в праве появился между­народный принудительный инструмент в этой сфере.

ЕКПЧ была задумана не только для достижения цели, преду­смотренной в этом Уставе — создание наиболее тесного союза ев­ропейских стран для защиты и развития прав человека и основных свобод — но особенно для того, чтобы противостоять постоянному искушению со стороны Государства — нарушать права граждан.

Таким образом, новаторский элемент ЕКПЧ заключается в ут­верждении европейского публичного порядка за рамками нацио­нальных систем. Именно это Европейская Комиссия по правам че­ловека хотела подчеркнуть в лаконичной форме в 1960 году, полагая, что

«принимая эту Конвенцию, Договаривающиеся Государства не ставят целью установление взаимных прав и обязанностей, необхо­димых для преследования соответствующих национальных интере­сов, но стремятся реализовать цели и идеалы Совета Европы, про­возглашенные в Уставе, и установить публичный порядок, общий

для свободных демократий Европы, для сохранения общего насле­дия политических, идеологических традиций, свободы и верховен­ства права».

В силу этого, как признает сам Европейский Суд по правам че­ловека, ЕКПЧ стала «учредительным документом европейского публичного порядка».


* * *


Лаконичный и в некотором отношении колоссальный, посколь­ку он содержит немного выражений о существенных принципах, регулирующих права человека и основные свободы, текст ЕКПЧ включает в себя ограниченное число норм. Однако опыт последних сорока лет показывает, что в Европе гуманитарное право является по своей сути правом, сотворенным судебной практикой.

Как точно отметил Рене-Жан Дюпюи (Rene-Jean Dupuy), «неска­занное право находит пристанище в сказанном праве для того, что­бы раскрыться в писаном праве». Это «несказанное» право ясно вы­текает из судебного толкования Судом и Комиссией норм Конвенции; и именно вследствие этого толкования появился corpus juris, касающийся всех отраслей права: конституционного, уголов­ного, гражданского, административного.

Предоставление в распоряжение практика синтетического инст­румента исследования, а также нескольких ключей к прочтению практики, относящейся к ЕКПЧ: такова цель, которую ставит перед собой Компендиум. Пользователь оценит, может ли быть удовле­творительно достигнута эта цель.

Сразу нужно подчеркнуть, что эта работа не была задумана как сборник прецедентной практики в прямом смысле этого слова. Она также не претендует на то, чтобы заменить изучение полных тек­стов.

Компендиум ограничивается изложением, в принятой им форме, принципов судебной практики, regulae juris: руководящих принци­пов судебной практики, выработанной в Страсбурге.

Тот факт, что воспроизведенные тексты ссылаются главным образом на решения, вынесенные Судом до 1 октября 1997 года (дата не была выбрана случайно, так как она совпадает с передачей на хранение (депонированием) последнего документа о ратификации Протокола № 11, что сделало возможным его вступление в силу 1 ноября 1998 года), не означает, что нужно умалчивать о значи­тельной работе, выполненной Комиссией.

Если постановления, вынесенные Судом, представляют собой толкование права, относящегося к ЕКПЧ, решения о приемлемости заявлений, так же как и тысячи заключений по существу, которые приняла Комиссия, составляют важный источник, из которого тол­кователь может черпать ценные указания. На самом деле, решения Суда продолжают в некотором роде размышление, начатое Комис­сией, и часто питаются идеями, содержащимися в заключениях по­следней, а также мнениями, выраженными делегатами комиссии в Суде. Итак, можно сказать, без всякого колебания, что практика, выработанная в Страсбурге, является совместной работой Комиссии и Суда.

Очевидно, что мнения, выраженные в этой работе, связывают только их автора.


Страсбург, апрель 1998

Микеле де Сальвиа

(Michele de Salvia)


-----------------------------


ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 2003 года


50 лет назад никто не мог представить, что Европа сможет обес­печить себя системой судебной защиты прав человека и основных свобод, в которой можно было бы участвовать и которую можно было бы признавать так же, как систему Европейской конвенции о защите прав человека. Общее право, которое из нее вытекает, одно­временно заимствует римскую юридическую традицию и традицию общего права (common law) и включает также многочисленные вклады других европейских юридических систем. Все это многим обязано юристам, которые работали в Страсбурге в судебных орга­нах и оставили свой след в толкуемом праве. Здесь важно подчерк­нуть то, что судебное толкование сумело примирить право и этику, которая должна лежать в его основе и его вдохновлять.

Ожидаемое событие, т. е. вступление в силу Протокола № 11, который частично реформировал систему защиты, а также увеличе­ние судебных споров, которые отныне полностью должны учиты­вать ожидания и проблемы 800 миллионов потенциальных европей­ских споров, подлежащих рассмотрению, обусловливают ежеднев­ную работу европейского суда — действующего Европейского Суда по правам человека — которому было поручено разрешать споры между сторонами, которые не перестают меняться и становиться яснее.

Признанная в качестве основного изменения системы защиты Реформа в то же время породила опасения, относящиеся к сохране­нию новым Судом практического опыта Комиссии и прежнего Суда. Однако внимательное изучение судебной практики нового Суда яс­но свидетельствует о том, что эти опасения не имеют под собой ни­какого основания.

Если преемственность прошлого, но все же богатого, кажется, взяла верх, тем не менее, достаточно областей, в которых дейст­вующий Суд проявил вдохновение, даже проницательность. Сюда добавляются области и ситуации, как фактические, так и правовые, которые привели Суд к пополнению, даже к изменению судебно-практического подхода, основанного на решениях, соответствую­щих развитию общества.

Размышление, которое происходит в настоящее время, стремя­щееся сформулировать предложения для адаптации системы защиты к новым вызовам, имеет своей целью гарантировать, на долгое вре­мя, эффективность системы, которая является залогом постоянства и незыблемости. Своим направлением и выбором практика Суда ши­роко используется при судебном разбирательстве.

В этих условиях мне показалось полезным — ив этом я был поддержан моими издателями Эрикой и Норбертом Полем Энгелем (Erika и Norbert Paul Engel), чьи советы и просьбы представляют большую ценность для юриста, который берет на себя риск внима­тельно исследовать практику Страсбургского суда, чтобы попытать­ся из нее извлечь руководящие существенные принципы - - пере­смотреть содержание первой версии Компендиума, проведя, с одной стороны, необходимое обновление, и, с другой стороны, частичную переработку внутренней структуры многих норм. И это для того, чтобы подчеркнуть одновременно преемственность практики нового Суда по отношению к опыту, завещанному прежним Судом и Ко­миссией, а также его новаторские черты.

Обновление касается как постановлений, вынесенных прежним Судом до 31 октября 1998 года, так и решений, которые действую­щий Суд решил опубликовать в своем официальном Сборнике. Эти последние содержат одновременно постановления, а также решения о приемлемости заявлений. Следует уточнить, что были учтены по­становления и решения, вынесенные Судом (Палатами и Большой Палатой) в основном до 31 декабря 2000 года, а также постановле­ния и решения, вынесенные Большой Палатой до 31 декабря 2002 года.

Чтобы сделать более легким изучение судебной практики, было решено, что настоящая книга составит в некотором роде основопо­лагающее справочное издание, и что она будет подвергаться обнов­лениям в запланированные промежутки времени, при которых будет учитываться лишь судебная практика, появившаяся после той, кото­рая уже была рассмотрена.

Выражаю искреннюю благодарность Аньес Дебрикон (Agnes Debricon), которая строго и умело способствовала обновлению час­ти, относящейся к ключевым словам, которая как никогда проявляет себя как инструмент, необходимый для разгадки секретов европей­ской судебной практики.


Страсбург, март 2003

Микеле де Сальвиа

(Michele de Salvia)

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ


Когда в августе 1949 года парламентарии, собравшиеся в пер­вый раз в Страсбурге на заседание Ассамблеи, вновь созданной в Совете Европы, взялись за проект Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, мало кто из них мог обоснованно предполагать в тот момент, что текст, который появился в результа­те обсуждений и переговоров, спустя пятьдесят лет станет связую­щим звеном между всеми странами и народами нашей Европы?

Сегодня, т. е. на момент, когда Государства - члены Совета Европы занимают почти все европейское пространство (45 на 1 ян­варя 2004 года), мы оцениваем значимость пути, пройденного бла­годаря интеллектуальному труду и упорству отцов-основателей сис­темы судебной защиты основных прав.

Вспомним основные принципы этой системы: в Европе (это также является истиной для других геополитических зон) только уважение морали прав человека может способствовать установле­нию истинно демократических режимов и обеспечению мирных от­ношений между ними.

Однако утверждения одной этой морали недостаточно; нужно также, чтобы она была снабжена системой эффективной защиты, организованной внутри сплоченной политической структуры, такой как Совет Европы, Государствами, входящими в эту структуру, и последние должны принять на себя четкие и солидарные обязатель­ства. Для того, чтобы обязательства были эффективными и прину­дительными, они должны быть приняты посредством международ­ного юридического документа, предусматривающего судебный контроль со стороны независимого органа и предоставляющего лицу реальную возможность подачи наднационального иска: право на ин­дивидуальную жалобу. Иными словами, мораль прав человека обя­зательно должна включать в себя возможность применения коллек­тивной санкции в рамках институтов, во главе которых стоит Европейский Суд по правам человека.

Такое видение проблемы, связывающее благородство и реализм, обнаружило правильность посылок, позволив установить между разнообразными правовыми системами со своими богатыми, но не лишенными устаревшей косности, традициями, отношения, которые проникают в глубину гражданской паутины: совокупность общих норм, которые должны регулировать коллективную жизнь каждого, т. е. его отношения с государственными институтами и отношения с другими гражданами. Хотя Государство в первую очередь несет от­ветственность за любое умышленное действие, направленное на не­правомерное ограничение основных прав — «государственный ин­терес», будь он большим или маленьким, всегда кроется за нарушениями прав, — это Государство также может нести ответст­венность за бездействие, если оно не выполняет позитивные обяза­тельства, а именно, обязательство эффективного обеспечения всем, кто подпадает под его юрисдикцию, пользования основными права­ми и свободами.

На уровне юридических принципов объединяющая функция Ев­ропейской конвенции, очевидно, опирается на деятельность юрисдикционных органов, которые изначально были предусмотрены в целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Го­сударствами (Комиссия и прежний Суд), к которым следует доба­вить Комитет министров Совета Европы благодаря роли, которую он выполняет в сфере исполнения постановлений, вынесенных по существу. Сегодня, в рамках процесса реформирования институтов, впрочем, далекого от завершения, объединяющая функция прихо­дится, главным образом, на долю нового органа: действующего Ев­ропейского Суда по правам человека.

Особенность Европейской конвенции, как инструмента защиты лиц, состоит в том, что она имеет целью установление определенных международных норм, которые должны соблюдаться Государ­ствами в их отношениях с гражданами, находящимися под их юрис­дикцией. Именно правовое сообщество стремится организовать Европейская конвенция вокруг ценностей, включенных в текст кон­венционного документа, и, тем самым, она организует истинный публичный порядок, общий для европейских демократий. Однако многочисленные вызовы, начиная с наиболее тяжелых и опасных, таких как высокий уровень преступности и терроризм, подвергают суровым испытаниям обязательства, принятые на себя европейски­ми Государствами. Именно поэтому судебная практика Страсбурга пришла к тому, что в каждом случае она уточняет объем прав и обя­занностей, которые возлагаются на Государство. Так, была признана присущей системе европейской защиты определенная форма прими­рения между обязательными требованиями защиты демократическо­го общества и требованиями защиты личных прав.

В этом отношении в Конвенции утверждается принцип субси­диарности, который подчеркивает не только то, что Государство должно гарантировать на национальном уровне права и свободы, указанные в Конвенции, и то, что лица обязательно должны предва­рительно обращаться во внутренние суды в целях получения возме­щения за нарушения, которым они подверглись, но также и то, что национальные власти при определенных обстоятельствах и всегда под контролем Страсбургского суда имеют более или менее широ­кую свободу усмотрения в применении Европейской конвенции.

Угрозы, которые постоянно висят над демократическими обще­ствами, каким бы ни был их объем, не должны, тем не менее, оправ­дывать посягательства на личные права, которые представляют со­бой ядро обязательств, принятых на себя Государствами, и которые относятся к защите достоинства человеческой личности. Право на жизнь, запрещение бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения, избежание принудительного или обяза­тельного труда, утверждение незыблемого характера принципов за­конности преступлений и наказаний и отсутствия обратной силы уголовных законов являются такими ограничителями, за которые не должно выходить безнаказанно демократическое Государство.

Через судебное толкование Европейской конвенции общие ев­ропейские нормы о правах и основных свободах человека претворя­ются в жизнь. Небезопасно утверждать, что обретенное европейское единство с легкостью укрепит свои позиции путем осуществления jus commune, которое направлено на гармонизацию основных прав, с соблюдением необходимого разнообразия национальных правовых систем, а также путем политического и экономического устройства Европы. Хотя это устройство законно и с необходимостью стремит­ся к объединению, оно порождает неизбежные разногласия, кото­рые, в конечном счете, сложно принять в плане принципов, по­скольку они касаются обществ, которые отражают с учетом своих особенностей богатство европейской цивилизации.

Через учреждение Европейского Суда по правам человека Евро­пейская конвенция, как это уже подчеркивалось ранее, внесла эле­мент новаторства в международные отношения. Центр постоянного правотворчества, присущий Европейской конвенции и самостоя­тельный по отношению к чисто национальному измерению, прове­ряет условия приемлемости, устанавливает факты, примиряет сто­роны и выносит решения по существу по индивидуальным жалобам (и очень редко по государственным жалобам). Это европейское пра­восудие, которое стоит над национальными судебными органами, но их не заменяет, проявляет значительную гибкость, так как, принимая решения по отдельным делам, ему удается выделить руководящие принципы, предназначенные для регулирования поведения нацио­нальных органов власти и, в особенности, поведения законодателя, юристов и практиков (судей и адвокатов).

Ратификация Российской Федерацией 5 мая 1998 года Европей­ской конвенции о правах человека представляет собой важное со­бытие, как для европейской семьи, так и для правовой системы этой страны и всего российского общества. В частности, российский су­дья отныне оказывается связанным задачей провозглашения права в качестве судьи по правам и свободам и, тем самым, он является пер­вым судьей по правам человека. Следовательно, тяжущийся знает, что он имеет право ссылаться в судах на Европейскую конвенцию в том смысле, в каком она толкуется Страсбургским судом.

Однако юристам, которые столь длительное время были далеки от европейских перспектив, и даже странам, которые создали систе­му защиты, нелегко воспринимать судебную практику, которая ох­ватывает почти пятьдесят лет, и которая покрывает целые отрасли права: конституционное, гражданское, уголовное, административ­ное, налоговое, дисциплинарное и т. д.

Руководящие принципы судебной практики Страсбурга касают­ся одновременно ключей чтения, которыми являются принципы толкования и которые позволяют понять логический ход юридиче­ского рассуждения (среди прочего: автономность понятий, эффек­тивность, соразмерность, свобода усмотрения, позитивные обяза­тельства), а также технических аспектов, которые относятся к специфическим областям процессуального права (справедливое раз­бирательство, спор по поводу лишения свободы) и к классическим сферам прав человека (право на жизнь, запрещение пыток) и основ­ных свобод (частная жизнь, свобода выражения мнения, право соб­ственности).

Статистика Суда точно свидетельствует о том. что российский заявитель знает путь в Страсбург. Около 19 000 жалоб подано, мно­гие из которых были или будут отклонены либо по процессуальным основаниям (неподсудность rations temporis, неисчерпание внутрен­них средств защиты и т. д.). либо по причине явного отсутствия ос­нования. Это неизбежно, поскольку такова обратная сторона медали права на общее обжалование, признанного за гражданином. Это за­мечание относится, впрочем, к большинству Договаривающихся Сторон. Несмотря на то, что мы имеем дело лишь с началом судеб­ного опыта Российской Федерации в наднациональном суде, крат­кий обзор споров, разрешенных по существу (и который касается 7 постановлений к 1 января 2004 года), показывает, что российскому правопорядку знакомо большинство тех же проблем, с которыми сталкиваются другие европейские правовые системы.

Вот короткие замечания относительно уголовных и гражданских вопросов.

Общеизвестно, что проблемы пенитенциарной системы не остав­ляют безразличным европейское общественное мнение. В некото­рых странах условия содержания под стражей являются крайне тя­желыми вследствие бюджетных ограничений, которые затрагивают государственные финансы и, следовательно, государственное управ­ление, и которые лежат в основе постоянной проблемы перегруженности тюрем. К этому иногда добавляются нездоровые условия в камерах и недостаточная реакция пенитенциарных органов на острые проблемы, связанные с санитарными условиями. Речь идет об объективных обстоятельствах, которые влекут ответственность Государства, даже если невозможно обнаружить какой-либо умысел на причинение страданий или унижение достоинства заключенного.

По делу Калашникова (постановление от 15 июля 2002 года) Суд осуществил строгое применение принципов, выработанных су­дебной практикой, и посчитал, что условия содержания под стражей в течение четырех лет и десяти месяцев посягнули на достоинство заявителя. Принципом, который был вновь подтвержден, является принцип, в соответствии с которым условия исполнения наказания в виде лишения свободы не должны подвергать заинтересованное ли­цо страданиям или испытанию на выносливость, которое превыша­ет неизбежный уровень страданий, присущих содержанию под стражей.

По тому же делу Суд посчитал, что предварительное содержа­ние под стражей общей продолжительностью более четырех лет, которому подвергся заявитель, составило нарушение статьи 5 Евро­пейской конвенции, в частности, на том основании, что органы вла­сти не действовали со всей требуемой рачительностью. По этому же основанию Суд пришел к выводу о нарушении статьи 6 Европей­ской конвенции ввиду неразумного срока уголовного процесса (бо­лее пяти лет в одной судебной инстанции).

Суд пришел к аналогичному заключению по делу Смирновых (постановление от 24 июля 2003 года), где продолжительность уго­ловного процесса превысила девять лет. В этом постановлении мы находим интересное замечание, относящиеся к тому факту, что зая­вительницы уклонялись и скрывались от правосудия. Суд подчерк­нул в этом отношении, что указанный факт явился следствием не­добросовестности органов судебной власти. По мнению Суда, при принятии недостаточно мотивированных повторных решений по ходатайствам об освобождении из-под стражи власти провоцирова­ли появление у заявительниц чувства страха и недоверия правосу­дию, которое косвенно вынудило их скрываться (§ 87).

Дело Ракевич (постановление от 28 октября 2003 года) поставило важную задачу, с которой, в то же время, столкнулись другие Государстваа — участники Конвенции: задачу соблюдения законных условий и гарантий при помещении в психиатрическое учреждение. По этому делу Суд пришел к выводу о двойном нарушении статьи 5 Конвенции. посчитав, что, с одной стороны, не были соблюдены условия, предусмотренные национальным законом (суд не принял ре­шения о законности содержания в психиатрическом учреждении в течение срока, установленного законом), и что, с другой стороны, национальное законодательство в данной области не предоставляет лицу, недобровольно содержащемуся в психиатрическом учрежде­нии, права непосредственно самостоятельно обращаться в суд с во­просом о законности заключения в психиатрическую больницу.

По делу Посохова (постановление от 4 марта 2003 года) Суд ос­тановился на выяснении вопроса о том, мог ли компетентный суд, который судил заявителя (и в котором участвовали народные засе­датели), считаться «созданным на основании закона», и в какой ме­ре были соблюдены положения Федерального закона «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации». Вывод Суда о нарушении статьи 6 Конвенции основы­вался на том, что в любом положении дела компетентные органы не представили никаких достаточных доказательств, могущих оправ­дать участие двух народных заседателей в отправлении правосудия в день рассмотрения дела, и, как следствие, были нарушены поло­жения вышеназванного закона в части, касающейся отбора народ­ных заседателей для исполнения своих обязанностей.

Проблема, возможно, особенная для Российской Федерации, возникла с точки зрения уважения частной жизни. В вышеназванном деле Смирновых заявительница сослалась на то, что изъятие ее внутреннего паспорта в рамках относящегося к ней уголовного про­цесса нарушило ее право, закрепленное в статье 8 Европейской кон­венции (уважение частной жизни). Суд пришел к выводу о наруше­нии этой нормы, посчитав, что вменяемая мера (невозвращение документа в момент, когда заявительница было освобождения после предварительного заключения) не имела никакого основания по внутреннему праву. В этом же постановлении Суд посчитал уста­новленным, что для нужд текущей жизни, в частности, для поиска работы или получения медицинской помощи, российские граждане должны неоднократно удостоверять свою личность посредством внутреннего паспорта, и что лишение этого документа представляло для заявительницы длительное вмешательство в ее частную жизнь

Гражданский аспект российских дел также был предметом рас­смотрения в Суде.

Дело Бурдова (постановление от 7 мая 2002 года) относится к проблеме, которая известна другим правовым системам, но которая, возможно, более ощутима в таких новых Государствах-участниках, как Российская Федерация.

После событий в Чернобыле заявителю, который участвовал в операциях по ликвидации последствий аварии и который подвергся радиоактивному излучению, была присуждена компенсация. Не по­лучив ее, заявитель получил от компетентного суда решение, кото­рое не могло быть исполнено, поскольку Управление социальной защиты не располагало необходимыми денежными средствами. В Суде заявитель жаловался на существенные и необоснованные за­держки исполнения судебных решений, которые нарушили его пра­ва, закрепленные в Конвенции, в частности право на доступ к пра­восудию (ст. 6 Конвенции). Суд подтвердил свою неизменную практику, в соответствии с которой отсутствие средств у Государст­ва не должно препятствовать заявителю получить причитающееся ему в результате выигрыша судебного дела, тем более, если речь идет о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате чрезвычайных работ по ликвидации аварии. К тому же, это обстоя­тельство также лежало в основе самостоятельного нарушения права собственности заявителя (ст. 1 Протокола № 1).

К таким же выводам Суд пришел по делу Тимофеева (постанов­ление от 23 октября 2003 года), в котором заявитель, которому было присуждено возмещение за конфискацию недвижимого имущества, произведенную при прежнем режиме, жаловался на неисполнение судебных решений.

Наконец, по делу Рябых (постановление от 24 июля 2003 года) Суд остановился на системе пересмотра другим судом судебных решений, по общему правилу окончательных. Именно соблюдение принципа правовой обеспеченности явилось ядром существа дела; этот принцип уже рассматривался в рамках дел, относящихся к пра­вовым системам, которым знакома процедура пересмотра судебных Решений, близкая к процедуре, предусмотренной в российской пра­вовой системе, действовавшей во время рассмотрения дела Рябых. По этому делу Суд пришел к выводу о том, что право на доступ тяжущегося к правосудию было бы иллюзорным, если бы решение суда, вступившее в законную силу, могло быть изменено выше» стоящим судом по требованию государственного органа (§ 56).

Подводя итоги, мне бы хотелось отметить два момента: первый относится к завершенному спору, второй — к спору, который может возникнуть.

Во-первых, что касается спора, по которому было вынесено по­становление по существу, в первую очередь должно быть подчерк­нуто то, что проблемы, с которыми сталкивается российская право­вая система в отношении ситуаций, которые были переданы на рассмотрение Суда, очень близки к проблемам, которые известны правовым системам других стран: доступ к правосудию, продолжи­тельность судебного разбирательства, законность и правомерность лишения свободы, частная жизнь, право собственности и т. д. Оче­видно, что всегда существует специфика, но это лишь второстепен­но касается решений, принятых Судом. Далее, с точки зрения рассмотрения дел российскими судами, внешнего наблюдателя удивляет то, что очень часто появляются прагматичные решения в целях разрешения проблемы, переданной заявителем в Страсбург, до того как Суд не вынесет решения по существу. В этом смысле, и хотя часто это не может исключать компетенции Суда в той мере, в какой он может считать, что заявитель всегда имеет качество жерт­вы нарушения Европейской конвенции, мы можем лишь приветст­вовать меры, принятые на национальном уровне с момента подачи жалобы. Речь идет о позитивном элементе, который подтверждает серьезность и чувствительность, проявленные теми, кто выполняет трудную задачу защиты интересов российской правовой системы в Страсбургском суде.

Во-вторых, что касается текущего и будущего спора, необходи­мо придерживаться точки зрения о том, что современное демократи­ческое государство, согласно Европейской концепции, является и должно остаться свободным пространством, и что граждане имеют право требовать уважения основных прав. В действительности зада­ча государственных органов не легка, но они могут заимствовать из практики Суда элементы, позволяющие проанализировать рассмат­риваемые интересы, индивидуальные и коллективные, таким обра­зом, чтобы достичь гармонии прав и обязанностей. Так как Суд внимателен к реальности, хотя Он и придает особое значение инди­видуальным интересам, Он знает, что крайняя необходимость защи­ты закона и порядка может привести власти Договаривающегося Государства к ограничению осуществления прав и свобод, но всегда в духе и в пределах, предусмотренных Европейской конвенцией, и под контролем Страсбургского суда.


Страсбург, 23 февраля 2004 года

Микеле де САЛЬВИА


ОБЪЯСНЕНИЕ ТЕХНИКИ ССЫЛОК


Выдержки из постановлений и решений берутся в кавычки. Чтобы обозначить рассматриваемое дело, была выбрана упрощенная форма.


Европейский Суд по правам человека

(ЕСПЧ)


Постановления и решения о приемлемости

Ссылка: ЕСПЧ, Airey, 25 означает § 25 постановления (см., напр., стр. 16-17, п. 28)

ЕСПЧ, Bankovic и т.д., dec., 59 означает § 59 решения о приемлемости (см., напр., стр. 45, п. 31)


Если заявитель пожелал сохранить анонимность в ходе процесса в Ев­ропейском Суде, то в постановлении его фамилия обозначается одной ус­ловной буквой или инициалами.


Европейская Комиссия по правам человека

(CommEDH)


Решения о приемлемости или доклады (доклад в соответствии с преж­ней статьей 31 ЕКПЧ)


Ссылка: CommEDH, D №... означает решение о приемлемости (см., напр., стр. 506, п. 10, дело Nielsen)


CommEDH, Avis ... означает Доклад (в соответствии с прежней стать­ей 31), см., напр., стр. 39 п. 177, дело Diaz Ruano.


Что касается жалоб Государств, таких как Дания, Норвегия, Швеция и Нидерланды против Греции (№ 3321/67, 3322/67, 3323/67 и 3344/67), ссылки на решения о приемлемости (от 24 января 1968 года) следуют общей модели (см., напр., стр. 464 п. 13 и стр. 483 п. 5).

Доклад Комиссии от 5 ноября 1969 года по этому же делу (№ 3321/67..., Дания... против Греции) был опубликован на английском в Ежегоднике, посвященном Европейской конвенции по правам человека в 1969 году. Французский текст доступен только в форме внутреннего доку­мента Совета Европы 1970 года, названного «Греческое дело». На него ссылаются в следующем порядке:

CommEDH, Греческое дело, Том 1, §...(см., напр., стр. 38 п. 174, стр. 82 п. 39 и стр. 520 п. 77).


Пояснение сокращений:


Буква "р." (лат.) означает «страница» (см., напр., стр. 70 п. 74);

Сочетание "spec, p." означает «особенно стр.» (см., напр., стр. 17 п. 32);

При приведении названия дела, напр. Engel et al., "et al." означает «и другие» (см., напр., стр. 24 п. 81);

При приведении названия дела, напр. Autriche с. Italie, буква "с." озна­чает «против», т.е. Австрия против Италии (см., напр., стр. 13 п. 4).


содержание



Похожие:

Предисловие научного редактора iconПредисловие научного редактора к препринту пособия
Сомнительные нюансы общепринятого подхода к отождествлению переменных Эйлера и Лагранжа в динамике деформируемых сред
Предисловие научного редактора iconПредисловие: от Льюиса Кэррола к стоикам
Предисловие переводчика
Предисловие научного редактора iconУстав научного общества учащихся
Эффективность деятельности научного общества учащихся определяется правами и обязанностями его членов. Вот примерный устав членов...
Предисловие научного редактора iconОглавление издательство Предисловие Предисловие к третьему изданию 6
Вопрос об условиях тождественности фарадеевской и максвелловской формулировок закона электромагнитной индукции 58
Предисловие научного редактора iconСодержание предисловие
Предисловие (Йог Раманантата)
Предисловие научного редактора iconСтруктура научного познания
Все формы научного знания могут быть отнесены к двум основным уровням организации знания: эмпирическому и теоретическому
Предисловие научного редактора iconПредисловие к русскому изданию предисловие I. Чувство направления
Беседа Питера Брука с Питером Робертсом во время репетиций “Короля Лира” в Стратфорде-на-Эйвоне в 1962 году
Предисловие научного редактора iconОткрытое занятие элективного курса «Компьютерная графика» в 10М классе по теме «Создание анимации с помощью графического редактора». Учитель – Газизова Л. Р. Тип урока
М классе по теме «Создание анимации с помощью графического редактора». Учитель – Газизова Л. Р
Предисловие научного редактора iconОткрытое занятие элективного курса «Компьютерная графика» в 10М классе по теме «Создание анимации с помощью графического редактора». Учитель – Газизова Л. Р. Тип урока
М классе по теме «Создание анимации с помощью графического редактора». Учитель – Газизова Л. Р
Предисловие научного редактора iconПроблемы научного рецензирования и пути их решения Источник: сайт «Криминалистика и Судебная экспертиза»
Определяются имеющиеся проблемы рецензирования и предлагаются положения научного рецензирования с точки зрения организации, выполнения...
Предисловие научного редактора iconК. Поппер логика и рост научного знания
Избранные работы из книги: Логика и рост научного знания. М.: Прогресс, 1983
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов