Евгений Абрамович Баратынский icon

Евгений Абрамович Баратынский



НазваниеЕвгений Абрамович Баратынский
Дата конвертации31.08.2012
Размер196.27 Kb.
ТипДокументы

Евгений Абрамович Баратынский

(19 февраля 1800, с. Мара Тамбовской губ. –29 июня 1844, Неаполь)

35 стих.


Разуверение [Я4жм]

Не искушай меня без нужды

возвратом нежности твоей:

разочарованному чужды

все обольщенья прежних дней!

Уж я не верю увереньям,

уж я не верую в любовь,

и не могу предаться вновь

раз изменившим сновиденьям!

Слепой тоски моей не множь,

не заводи о прежнем слова,

и, друг заботливый, больного

в его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье;

забудь бывалые мечты:

в душе моей одно волненье,

а не любовь пробудишь ты.

<1821>


Поцелуй [Я5мж АБАБАБАБ]

Сей поцелуй, дарованный тобой,

Преследует моё воображенье:

И в шуме дня, и в тишине ночной

Я чувствую его напечатленье!

Сойдет ли сон, и взор сомкнет ли мой —

Мне снишься ты, мне снится наслажденье!

Обман исчез, нет счастья! и со мной

Одна любовь, одно изнеможенье.

<1822>


Лета [Х4жм]

Душ холодных упованье,

Неприязненный ручей,

Чье докучное журчанье

Усыпляет Элизей!

Так! достоин ты укора:

Для чего в твоих водах

Погибает без разбора

Память горестей и благ?

Прочь с нещадным утешеньем!

Я минувшее люблю

И вовек утех забвеньем

Мук забвенья не куплю.

1823


Признание [Я6мж; Я4, Я5]

Притворной нежности не требуй от меня:

я сердца моего не скрою хлад печальный.

Ты права, в нём уж нет прекрасного огня

моей любви первоначальной.

Напрасно я себе на память приводил

и милый образ твой и прежние мечтанья:

безжизненны мои воспоминанья,

я клятвы дал, но дал их выше сил.

Я не пленён красавицей другою,

мечты ревнивые от сердца удали;

но годы долгие в разлуке протекли,

но в бурях жизненных развлёкся я душою.

Уж ты жила неверной тенью в ней;

уже к тебе взывал я редко, принужденно,

и пламень мой, слабея постепенно,

собою сам погас в душе моей.

Верь, жалок я один.
Душа любви желает,

но я любить не буду вновь;

вновь не забудусь я: вполне упоевает

нас только первая любовь.

Грущу я; но и грусть минует, знаменуя

судьбины полную победу надо мной;

кто знает? мнением сольюся я с толпой;

подругу, без любви – кто знает? – изберу я.

На брак обдуманный я руку ей подам

и в храме стану рядом с нею,

невинной, преданной, быть может, лучшим снам,

и назову её моею;

и весть к тебе придёт, но не завидуй нам:

обмена тайных дум не будет между нами,

душевным прихотям мы воли не дадим:

мы не сердца под брачными венцами,

мы жребии свои соединим.

Прощай! Мы долго шли дорогою одною;

путь новый я избрал, путь новый избери;

печаль бесплодную рассудком усмири

и не вступай, молю, в напрасный суд со мною.

Не властны мы в самих себе

и, в молодые наши леты,

даём поспешные обеты,

смешные, может быть, всевидящей судьбе.

<1823>


Любовь [Я4дм]

Мы пьём в любви отраву сладкую;

но всё отраву пьём мы в ней,

и платим мы за радость краткую

ей безвесельем долгих дней.

Огонь любви, огонь живительный, –

все говорят, – но что мы зрим?

опустошает, разрушительный,

он душу, объятую им!

Кто заглушит воспоминания

о днях блаженства и страдания,

о чудных днях твоих, любовь?

Тогда я ожил бы для радости,

для снов златых цветущей младости

тебе открыл бы душу вновь.

<1824>


К… [Я4мж]

Как много ты в немного дней

прожить, прочувствовать успела!

В мятежном пламени страстей

как страшно ты перегорела!

Раба томительной мечты!

В тоске душевной пустоты,

чего ещё душою хочешь?

Как Магдалина, плачешь ты,

и, как русалка, ты хохочешь!

конец 1824 – начало 1825


Авроре Ш… [Х4жм]


Выдь, дохни нам упоеньем,

Соименница зари;

Всех румяным появленьем

Оживи и озари!

Пылкий юноша не сводит

Взоров с милой и порой

Мыслит с тихою тоской:

«Для кого она выводит

Солнце счастья за собой?»


<1825>

Надпись [Я4м/Я3м]

Взгляни на лик холодный сей,

взгляни: в нём жизни нет;

но как на нём былых страстей

ещё заметен след!

Так ярый ток, оледенев,

над бездною висит,

утратив прежний грозный рев,

храня движенья вид.

<1826>


Она [Я5жм]

Есть что-то в ней, что красоты прекрасней,

что говорит не с чувствами – с душой;

есть что-то в ней над сердцем самовластней

земной любви и прелести земной.

Как сладкое душе воспоминанье,

как милый свет родной звезды твоей,

какое-то влечёт очарованье

к её ногам и под защиту к ней.

Когда ты с ней, мечты твоей неясной

неясною владычицей она:

не мыслишь ты – и только лишь прекрасной

присутствием душа твоя полна.

Бредёшь ли ты дорогою возвратной,

с ней разлучась, в пустынный угол твой –

ты полон весь мечтою необъятной,

ты полон весь таинственной тоской.

<1826>


Стансы [Я4жм]

Судьбой наложенные цепи

упали с рук моих, и вновь

я вижу вас, родные степи,

моя начальная любовь.

Степного неба свод желанный,

степного воздуха струи,

на вас я в неге бездыханной

остановил глаза мои.

Но мне увидеть было слаще

лес на покате двух холмов

и скромный дом в садовой чаще –

приют младенческих годов.

Промчалось ты, златое время!

С тех пор по свету я бродил

и наблюдал людское племя

и, наблюдая, восскорбил.

Ко благу пылкое стремленье

от неба было мне дано;

но обрело ли разделенье,

но принесло ли плод оно?..

Я братьев знал; но сны младые

соединили нас на миг:

далече бедствуют иные,

и в мире нет уже других.

Я твой, родимая дуброва!

Но от насильственных судьбин

молить хранительного крова

к тебе пришёл я не один.

Привёл под сень твою святую

я соучастницу в мольбах –

мою супругу молодую

с младенцем тихим на руках.

Пускай, пускай в глуши смиренной,

с ней, милой, быт мой утая,

других урочищей вселенной

не буду помнить бытия.

Пускай, о свете не тоскуя,

предав забвению людей,

кумиры сердца сберегу я

одни, одни в любви моей.

1827


Песня [Я5ж/Я2м]

Когда взойдёт денница золотая,

горит эфир,

и ото сна встаёт, благоухая,

цветущий мир,

и славит всё существованья сладость,

с душой твоей

что в пору ту? скажи: живая радость,

тоска ли в ней?

Когда на дев цветущих и приветных,

перед тобой

мелькающих в одеждах разноцветных,

глядишь порой,

глядишь и пьёшь их томных взоров сладость,

с душой твоей

что в пору ту? скажи: живая радость,

тоска ли в ней?

Страдаю я! Из-за дубравы дальней

взойдёт заря,

мир озарит, души моей печальной

не озаря.

Будь новый день любимцу счастья в сладость!

Душе моей

противен он! что прежде было в радость,

то в муку ей.

Что красоты, почти всегда лукавой,

мне долгий взор?

Обманчив он! знаком с его отравой

я с давних пор.

Обманчив он! его живая сладость

душе моей

страшна теперь! что прежде было в радость,

то в муку ей.

<1827>


* * * [Я5жм]

Мой дар убог, и голос мой не громок,

но я живу, и на земли мое

кому-нибудь любезно бытие:

его найдёт далёкий мой потомок

в моих стихах; как знать? душа моя

окажется с душой его в сношенье,

и как нашёл я друга в поколенье,

читателя найду в потомстве я.

<1828>


Старик [Я4жм]

Венчали розы, розы Леля,

мой первый век, мой век младой:

я был счастливый пустомеля

и девам нравился порой.

Я помню ласки их живые,

лобзанья, полные огня...

Но пролетели дни младые;

они не смотрят на меня!

Как быть? У яркого камина,

в укромной хижине моей,

накрою стол, поставлю вина

и соберу моих друзей.

Пускай венок, сплетённый Лелем,

не обновится никогда, –

года, увенчанные хмелем,

ещё прекрасные года.

<1828>


Смерть [Я4жм]

Смерть дщерью тьмы не назову я

и, раболепною мечтой

гробовый остов ей даруя,

не ополчу её косой.

О дочь верховного Эфира!

О светозарная краса!

В руке твоей олива мира,

а не губящая коса.

Когда возникнул мир цветущий

из равновесья диких сил,

в твоё храненье всемогущий

его устройство поручил.

И ты летаешь над твореньем,

согласье прям его лия

и в нём прохладным дуновеньем

смиряя буйство бытия.

Ты укрощаешь восстающий

в безумной силе ураган,

ты, на брега свои бегущий,

вспять возвращаешь океан.

Даёшь пределы ты растенью,

чтоб не покрыл гигантский лес

земли губительною тенью,

злак не восстал бы до небес.

А человек! Святая дева!

Перед тобой с его ланит

мгновенно сходят пятна гнева,

жар любострастия бежит.

Дружится праведной тобою

людей недружная судьба:

ласкаешь тою же рукою

ты властелина и раба.

Недоуменье, принужденье,

условье смутных наших дней,

ты всех загадок разрешенье,

ты разрешенье всех цепей.

<1828>


Муза [Я5жм]

Не ослеплён я музою моею:

красавицей её не назовут,

и юноши, узрев её, за нею

влюблённою толпой не побегут.

Приманивать изысканным убором,

игрою глаз, блестящим разговором

ни склонности у ней, ни дара нет;

но поражён бывает мельком свет

её лица необщим выраженьем,

её речей спокойной простотой;

и он, скорей чем едким осужденьем,

её почтит небрежной похвалой.

<1829>


* * * [Х4жм]

Чудный град порой сольётся

Из летучих облаков,

Но лишь ветр его коснётся,

Он исчезнет без следов.

Так мгновенные созданья

Поэтической мечты

Исчезают от дыханья

Посторонней суеты.

<1829>


* * * [Я4жм]

В дни безграничных увлечений,

в дни необузданных страстей

со мною жил превратный гений,

наперсник юности моей.

Он жар восторгов несогласных

во мне питал и раздувал;

но соразмерностей прекрасных

в душе носил я идеал;

когда лишь праздников смятенья

алкал безумец молодой,

поэта мерные творенья

блистали стройной красотой.

Страстей порывы утихают,

страстей мятежные мечты

передо мной не затмевают

законов вечной красоты;

и поэтического мира

огромный очерк я узрел

и жизни даровать, о лира!

твоё согласье захотел.

1831


* * * [Я4жм]

Бывало, отрок, звонким кликом

лесное эхо я будил,

и верный отклик в лесе диком

меня смятенно веселил.

Пора другая наступила,

и рифма юношу пленила,

лесное эхо заменя.

Игра стихов, игра златая!

Как звуки, звукам отвечая,

бывало, нежили меня!

Но всё проходит. Остываю

я и к гармонии стихов –

и как дубров не окликаю,

так не ищу созвучных слов.

1831


* * * [Х4жм]

Наслаждайтесь: всё проходит.

То благой, то строгий к нам

своенравно рок приводит

нас к утехам и бедам.

Чужд он долгого пристрастья;

вы, чья жизнь полна красы,

на лету ловите счастья

ненадёжные часы!

Не ропщите: всё проходит,

и ко счастью иногда

неожиданно приводит

нас суровая беда.

И веселью, и печали

на изменчивой земле

боги праведные дали

одинакие криле.


<1831—1832> или <1834>


На смерть Гете [Аф4м/Аф3ж]

Предстала, и старец великий смежил

орлиные очи в покое;

почил безмятежно, зане совершил

в пределе земном всё земное!

Над дивной могилой не плачь, не жалей,

что гения череп – наследье червей.

Погас! но ничто не оставлено им

под солнцем живых без привета;

на всё отозвался он сердцем своим,

что просит у сердца ответа;

крылатою мыслью он мир облетел,

в одном беспредельном нашёл ей предел.

Всё дух в нём питало: труды мудрецов,

искусств вдохновенных созданья,

преданья, заветы минувших веков,

цветущих времён упованья;

мечтою по воле проникнуть он мог

и в нищую хату, и в царский чертог.

С природой одною он жизнью дышал:

ручья разумел лепетанье,

и говор древесных листов понимал,

и чувствовал трав прозябанье;

была ему звёздная книга ясна,

и с ним говорила морская волна.

Изведан, испытан им весь человек!

И ежели жизнью земною

творец ограничил летучий наш век

и нас за могильной доскою,

за миром явлений, не ждет ничего, –

творца оправдает могила его.

И если загробная жизнь нам дана,

он, здешней вполне отдышавший

и в звучных, глубоких отзывах сполна

всё дольное долу отдавший,

к предвечному легкой душой возлетит,

и в небе земное его не смутит.

1832


* * * [Я5жм]

Болящий дух врачует песнопенье.

Гармонии таинственная власть

тяжёлое искупит заблужденье

и укротит бунтующую страсть.

Душа певца, согласно излитая,

разрешена от всех своих скорбей;

и чистоту поэзия святая

и мир отдаст причастнице своей.

<1834>


Последний поэт [Я5жм; Х4жм]

Век шествует путём своим железным,

в сердцах корысть, и общая мечта

час от часу насущным и полезным

отчётливей, бесстыдней занята.

Исчезнули при свете просвещенья

поэзии ребяческие сны,

и не о ней хлопочут поколенья,

промышленным заботам преданы.

Для ликующей свободы

вновь Эллада ожила,

собрала свои народы

и столицы подняла;

в ней опять цветут науки,

носит понт торговли груз,

но не слышны лиры звуки

в первобытном рае муз!

Блестит зима дряхлеющего мира,

блестит! Суров и бледен человек;

но зелены в отечестве Омира

холмы, леса, брега лазурных рек.

Цветёт Парнас! пред ним, как в оны годы,

Кастальский ключ живой струёю бьёт;

нежданный сын последних сил природы –

возник Поэт, – идёт он и поёт.

Воспевает, простодушный,

он любовь и красоту,

и науки, им ослушной,

пустоту и суету:

мимолётные страданья

легкомыслием целя,

лучше, смертный, в дни незнанья

радость чувствует земля.

Поклонникам Урании холодной

поёт, увы! он благодать страстей;

как пажити Эол бурнопогодный,

плодотворят они сердца людей;

живительным дыханием развита,

фантазия подъемлется от них,

как некогда возникла Афродита

из пенистой пучины вод морских.

И зачем не предадимся

снам улыбчивым своим?

Жарким сердцем покоримся

думам робким, а не им!

Верьте сладким убежденьям

вас ласкающих очес

и отрадным откровеньям

сострадательных небес!

Суровый смех ему ответом; персты

он на струнах своих остановил,

сомкнул уста вещать полуотверсты,

но гордыя главы не преклонил:

стопы свои он в мыслях направляет

в немую глушь, в безлюдный край; но свет

уж праздного вертепа не являет,

и на земле уединенья нет!

Человеку непокорно

море синее одно,

и свободно, и просторно,

и приветливо оно;

и лица не изменило

с дня, в который Аполлон

поднял вечное светило

в первый раз на небосклон.

Оно шумит перед скалой Левкада.

На ней певец, мятежной думы полн,

стоит... в очах блеснула вдруг отрада:

сия скала... тень Сафо!.. голос волн...

Где погребла любовница Фаона

отверженной любви несчастный жар,

там погребёт питомец Аполлона

свои мечты, свой бесполезный дар!

И по-прежнему блистает

хладной роскошию свет,

серебрит и позлащает

свой безжизненный скелет;

но в смущение приводит

человека вал морской,

и от шумных вод отходит

он с тоскующей душой!

<1835>


* * * [Я4мж]

Сначала мысль, воплощена

в поэму сжатую поэта,

как дева юная, темна

для невнимательного света;

потом, осмелившись, она

уже увёртлива, речиста,

со всех сторон своих видна,

как искушённая жена

в свободной прозе романиста;

болтунья старая, затем

она, подъемля крик нахальный,

плодит в полемике журнальной

давно уж ведомое всем.

<1837>


Приметы [Аф4м/Аф3ж]

Пока человек естества не пытал

горнилом, весами и мерой,

но детски вещаньям природы внимал,

ловил её знаменья с верой;

покуда природу любил он, она

любовью ему отвечала,

о нём дружелюбной заботы полна,

язык для него обретала.

Почуя беду над его головой,

вран каркал ему в опасенье,

и замысла, в пору смирясь пред судьбой,

воздерживал он дерзновенье.

На путь ему, выбежав из лесу, волк,

крутясь и подъемля щетину,

победу пророчил, и смело свой полк

бросал он на вражью дружину.

Чета голубиная, вея над ним,

блаженство любви прорицала.

В пустыне безлюдной он не был одним,

нечуждая жизнь в ней дышала.

Но, чувство презрев, он доверил уму;

вдался в суету изысканий...

И сердце природы закрылось ему,

и нет на земле прорицаний.

<1839>


* * * [Я5жм]

Благословен святое возвестивший!

Но в глубине разврата не погиб

какой-нибудь неправедный изгиб

сердец людских пред нами обнаживший.

Две области – сияния и тьмы –

исследовать равно стремимся мы.

Плод яблони со древа упадает:

закон небес постигнул человек!

Так в дикий смысл порока посвящает

нас иногда один его намек.

<1839>


* * * [Х4жж]

Были бури, непогоды,

Да младые были годы!

В день ненастный, час гнетучий

Грудь подымет вздох могучий;

Вольной песнью разольется,

Скорбь-невзгода распоется!

А как век-то, век-то старый

Обручится с лютой карой,

Груз двойной с груди усталой

Уж не сбросит вздох удалый,

Не положишь ты на голос

С черной мыслью белый волос!

1839


* * * [Я5жм]

Всё мысль да мысль! Художник бедный слова!

о жрец её! тебе забвенья нет;

Всё тут, да: тут и человек, и свет,

и смерть, и жизнь, и правда без покрова.

Резец, орган, кисть! счастлив, кто влеком

к ним чувственным, за грань их не ступая!

Есть хмель ему на празднике мирском!

Но пред тобой, как пред нагим мечом,

мысль, острый луч! бледнеет жизнь земная.

<1840>


* * * [Я5ж/Я3м]

На что вы, дни! Юдольный мир явленья

свои не изменит!

Все ведомы, и только повторенья

грядущее сулит.

Недаром ты металась и кипела,

развитием спеша,

свой подвиг ты свершила прежде тела,

безумная душа!

И, тесный круг подлунных впечатлений

сомкнувшая давно,

под веяньем возвратных сновидений

ты дремлешь; а оно

бессмысленно глядит, как утро встанет,

без нужды ночь сменя,

как в мрак ночной бесплодный вечер канет,

венец пустого дня!

<1840>


* * * [Я4жм]

Всегда и в пурпуре и в злате,

в красе негаснущих страстей,

ты не вздыхаешь об утрате

какой-то младости твоей.

И юных граций ты прелестней!

И твой закат пышней, чем день!

Ты сладострастней, ты телесней

живых, блистательная тень!

<1840>


Мудрецу [элегик: >Д6ж/Д3м|Д3м]

Тщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ,

хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой.

Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным,

жизнь для волненья дана: жизнь и волненье – одно.

Тот, кого миновали общие смуты, заботу

сам вымышляет себе: лиру, палитру, резец;

мира невежда, младенец, как будто закон его чуя,

первым стенаньем качать нудит свою колыбель!

<1840>


* * * [Х4жм]

Предрассудок! он обломок

давней правды. Храм упал;

а руин его потомок

языка не разгадал.

Гонит в нём наш век надменный,

не узнав его лица,

нашей правды современной

дряхлолетнего отца.

Воздержи младую силу!

Дней его не возмущай;

но пристойную могилу,

как уснёт он, предку дай.

<1841>


Ахилл [Х4жм]

Влага Стикса закалила

Дикой силы полноту

И кипящего Ахилла

Бою древнему явила

Уязвимым лишь в пяту.

Обречен борьбе верховной

Ты ли, долею своей

Равен с ним, боец духовный,

Сын купели новых дней?

Омовен ее водою,

Знай, страданью над собою

Волю полную ты дал,

И одной пятой своею

Невредим ты, если ею

На живую веру стал!

<1841>


Молитва [Ан2м]

Царь Небес! успокой

дух болезненный мой!

Заблуждений земли

мне забвенье пошли

и на строгий твой рай

силы сердцу подай.


1842—1843


* * * [Я4мж]

Когда твой голос, о поэт,

смерть в высших звуках остановит,

когда тебя во цвете лет

нетерпеливый рок уловит, –

кого закат могучих дней

во глубине сердечной тронет?

Кто в отзыв гибели твоей

стесненной грудию восстонет,

и тихий гроб твой посетит,

и, над умолкшей Аонидой

рыдая, пепел твой почтит

нелицемерной панихидой?

Никто! – но сложится певцу

канон намеднишним Зоилом,

уже кадящим мертвецу,

чтобы живых задеть кадилом.

<1843>

* * * [Я5жм]

Когда, дитя и страсти и сомненья,

поэт взглянул глубоко на тебя, –

решилась ты делить его волненья,

в нём таинство печали полюбя.

Ты, смелая и кроткая, со мною

в мой дикий ад сошла рука с рукою:

рай зрела в нём чудесная любовь.

О, сколько раз к тебе, святой и нежной,

я приникал главой моей мятежной,

с тобой себе и небу веря вновь.

1844


Пироскаф [Д4жжм; Д2ж|Д2м]

Дикою, грозною ласкою полны,

бьют в наш корабль средиземные волны.

Вот над кормою стал капитан.

Визгнул свисток его. Братствуя с паром,

ветру наш парус раздался недаром:

пенясь, глубоко вздохнул океан!

Мчится. Колёса могучей машины

роют волнистое лоно пучины.

Парус надулся. Берег исчез.

Наедине мы с морскими волнами,

только что чайка вьется за нами

белая, рея меж вод и небес.

Только вдали, океана жилица,

чайке подобна, вод его птица,

парус развив, как большое крыло,

с бурной стихией в томительном споре,

лодка рыбачья качается в море, –

с брегом набрежное скрылось, ушло!

Много земель я оставил за мною;

вынес я много смятенной душою

радостей ложных, истинных зол;

много мятежных решил я вопросов,

прежде чем руки марсельских матросов

подняли якорь, надежды символ!

С детства влекла меня сердца тревога

в область свободную влажного бога:

жадные длани я к ней простирал,

тёмную страсть мою днесь награждая,

кротко щадит меня немочь морская:

пеною здравья брызжет мне вал!

Нужды нет, близко ль, далеко ль до брега!

В сердце к нему приготовлена нега.

Вижу Фетиду; мне жребий благой

емлет она из лазоревой урны:

завтра увижу я башни Ливурны,

завтра увижу Элизий земной!

1844




Похожие:

Евгений Абрамович Баратынский iconДокументы
1. /Евгений Федоров_ Ермак01.txt
2. /Евгений...

Евгений Абрамович Баратынский iconДокументы
1. /Евгений Федоров_ Ермак01.txt
2. /Евгений...

Евгений Абрамович Баратынский iconДаниленко георгий Абрамович
Даниленко георгий Абрамович, капитан на судах Северного флота. В 1960 году ходил старпомом на плавбазе «Памяти Кирова», затем капитаном-директором...
Евгений Абрамович Баратынский iconИнтервью с евгением броневицким
Евгений Гаврилов:– Евгений Александрович, как протекает жизнь «Поющих гитар» сегодня?
Евгений Абрамович Баратынский iconШкольный этап Всероссийской олимпиады школьников по литературе в 2009-2010 учебном году Время выполнения работы – 180 минут
Укажите название художественного приема, к которому прибегает Баратынский Е. А. в 5 и 6 стихах
Евгений Абрамович Баратынский iconЛишневский евгений Борисович
Лишневский евгений Борисович, начальник службы эксплуатации Севрыбхолодфлота в 1980-х годах
Евгений Абрамович Баратынский iconЖуравлев евгений Иванович
Журавлев евгений Иванович, капитан на судах объединения "Мурманрыбпром". Участник ВОВ. В 1960-х годах возглавлял экипаж срт-465,...
Евгений Абрамович Баратынский iconМихальский евгений Генрихович
Михальский евгений Генрихович, капитан Мурманского тралового флота. В 1950-е годы, возглавляя экипаж траулера «Миргород», успешно...
Евгений Абрамович Баратынский iconМихайлов евгений Николаевич
Михайлов евгений Николаевич, капитан-директор на судах управления "Севрыбхолодфлот" в 1970-х годах. Умер в 1978 году на 44-м году...
Евгений Абрамович Баратынский iconДокументы
1. /Марк Абрамович - Иисус, еврей из Галилеи.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов