Аполлон Александрович Григорьев icon

Аполлон Александрович Григорьев



НазваниеАполлон Александрович Григорьев
Дата конвертации31.08.2012
Размер105.46 Kb.
ТипДокументы

Аполлон Александрович Григорьев

(16 июля 1822, Москва — 25 сентября 1864, Петербург)

14 стих.


* * * [Я4ж/Я2м]

Нет, никогда печальной тайны

перед тобой

не обнажу я, ни случайно,

ни с мыслью злой...

Наш путь иной... Любить и верить –

судьба твоя;

я не таков, и лицемерить

не создан я.

Оставь меня... Страдал ли много,

иль знал я рай

и верю ль в жизнь, и верю ль в Бога –

не узнавай.

Мы разойдёмся... Путь печальный

передо мной...

Прости, – привет тебе прощальный

на путь иной.

И обо мне забудь иль помни –

мне всё равно:

забвенье полное давно мне

обречено.

июль 1843


Волшебный круг [Я4жж/Я2м]

Тебя таинственная сила

огнём и светом очертила,

дитя моё.

и всё, что грустно иль преступно,

черты боится недоступной,

бежит её.

И всё, что душно так и больно

мне давит грудь и так невольно

перед тобой

порою вырвется невнятно, –

тебе смешно иль непонятно,

как шум глухой...

Когда же огненного круга

коснётся веянье недуга, –

сливаясь с ним

и совершая очищенья,

к тебе несёт оно куренья

и мирры дым.

июль 1843


* * * [Я5мж]

Нет, за тебя молиться я не мог,

держа венец над головой твоею.

Страдал ли я, иль просто изнемог,

тебе теперь сказать я не умею, –

но за тебя молиться я не мог.

И помню я – чела убор венчальный

измять венцом мне было жаль: к тебе

так шли цветы... Усталый и печальный,

я позабыл в то время о мольбе

и всё берег чела убор венчальный.

За что цветов тогда мне было жаль –

Бог ведает: за то ль, что без расцвета

им суждено погибнуть, за тебя ль –

не знаю я... в прошедшем нет ответа...

А мне цветов глубоко было жаль...

1843


Тайна скуки [Я4жжм]

Скучаю я, – но, ради Бога,

не придавайте слишком много

значенья, смысла скуке той.

Скучаю я, как все скучают...

О чём?.. Один, кто это знает, –

и тот давно махнул рукой.

Скучать, бывало, было в моде,

пожалуй, даже о погоде

иль о былом – что всё равно...

А ныне, право, до того ли?

Мы все живем с умом без воли,

нам даже помнить не дано.

И даже... Да, хотите – верьте,

хотите – нет, но к самой смерти

охоты смертной в сердце нет.


Хоть жить уж вовсе не забавно,

но для чего ж не православно,

а самовольно кинуть свет?

Ведь ни добра, ни даже худа

без непосредственного чуда

нам жизнью нашей не нажить

в наш век пристойный... Часом ране

иль позже – дьявол не в изъяне, –

не в барышах ли, может быть?

Оставьте ж мысль – в зевоте скуки

душевных ран, душевной муки

искать неведомых следов...

Что вам до тайны тех страданий,

тех фосфорических сияний

от гнили, тленья и гробов?..

1843


Молитва [Аф2ж]

По мере горенья

да молится каждый

молитвой смиренья

иль ропотом жажды,

зане, выгорая,

горим мы недаром

и, мир покидая

таинственным паром,

как дым фимиама,

всё дальше от взоров

восходим до хоров

громадного храма.

По мере страданья

да молится каждый –

тоскою желанья

иль ропотом жажды!

1843


* * * [Ан2м/Ан4м/Ан3м/Ан6м]

Доброй ночи!.. Пора!

Видишь: утра роса небывалая там

раскидала вдали озера...

И холмы поднялись островами по тем озерам.

Доброй ночи!.. Пора!

Посмотри: зажигается яркой каймой

на востоке рассвета заря...

Как же ты хороша, освещённая утра зарей!

Доброй ночи!.. Пора!

Слышишь утренний звон с колоколен церквей;

тени ночи спешат до утра,

до урочного часа вернуться в жилище теней...

Доброй ночи!.. Засни.

Ночи тайные гости боятся росы заревой,

до луны не вернутся они...

Тихо спи, освещенная розовой утра зарёй.

1843, <1857>


Зимний вечер [Х4жм]

Душный вечер, зимний вечер;

всё окно заволокло,

нагорели тускло свечи –

не темно и не светло...

Брось «Дебаты», ради Бога!

Брось заморское!.. Давно

в «М<осквитянин>е» престрого

о Содоме решено.

Слушай лучше... Тоном выше

тянет песню самовар,

и мороз трещит на крыше –

оба, право, Божий дар, –

в зимний вечер, в душный вечер...

Да и вечер нужен нам,

чтоб без мысли и без речи

верный счёт вести часам.

1844


* * * [Я5жм]

Расстались мы – и встретимся ли снова,

и где и как мы встретимся опять,

то знает Бог, а я отвык уж знать,

да и мечтать мне стало нездорово...

Знать и не знать – ужель не всё равно?

Грядущее – неумолимо строго,

как водится... Расстались мы давно,

и, зная то, я знаю слишком много...

Поверье то, что знание беда, –

сбывается. Стареем мы прескоро

в наш скорый век. Так в ночь, от приговора,

седеет осуждённый иногда.

1845


* * * [Х3дм]

С тайною тоскою,

смертною тоской,

я перед тобою,

светлый ангел мой.

Пусть сияет счастье

мне в очах твоих,

полных сладострастья,

томно-голубых.

Пусть душой тону я

в этой влаге глаз,

всё же я тоскую

за обоих нас.

Пусть журчит струёю

детский лепет твой,

в грудь мою тоскою

льётся он одной.

Не тоской стремленья,

не святой слезой,

не слезой моленья –

грешною хулой.

Тщетно на распятье

обращён мой взор –

на устах проклятье,

на душе укор.

1846 (?)


* * * [Ан3мж; Ан4]

Я её не люблю, не люблю...

Это – сила привычки случайной!

Но зачем же с тревогою тайной

на неё я смотрю, её речи ловлю?

Что мне в них, в простодушных речах

тихой девочки с женской улыбкой?

Что в задумчиво-робко смотрящих очах

этой тени воздушной и гибкой?

Отчего же – и сам не пойму –

мне при ней как-то сладко и больно,

отчего трепещу я невольно,

если руку её на прощанье пожму?

Отчего на прозрачный румянец ланит

я порою гляжу с непонятною злостью

и боюсь за воздушную гостью,

что, как призрак, она улетит?

И спешу насмотреться, и жадно ловлю

мелодически-милые, детские речи;

отчего я боюся и жду с нею встречи?..

Ведь её не люблю я, клянусь, не люблю.

<1853, 1857>


* * * [Я4м/Я3д]

О, говори хоть ты со мной,

подруга семиструнная!

Душа полна такой тоской,

а ночь такая лунная!

Вон там звезда одна горит

так ярко и мучительно,

лучами сердце шевелит,

дразня его язвительно.

Чего от сердца нужно ей?

Ведь знает без того она,

что к ней тоскою долгих дней

вся жизнь моя прикована...

И сердце ведает моё,

отравою облитое,

что я впивал в себя её

дыханье ядовитое...

Я от зари и до зари

тоскую, мучусь, сетую...

Допой же мне – договори

ты песню недопетую.

Договори сестры твоей

все недомолвки странные...

Смотри: звезда горит ярчей...

О, пой, моя желанная!

И до зари готов с тобой

вести беседу эту я...

Договори лишь мне, допой

ты песню недопетую!

<1857>


* * * [Ан3жм]

Я измучен, истерзан тоскою...

Но тебе, ангел мой, не скажу

никогда, никогда, отчего я,

как помешанный, днями брожу.

Есть минуты, что каждое слово

мне отрава твоё и что рад

я отдать всё, что есть дорогого,

за пожатье руки и за взгляд.

Есть минуты мучений и злобы,

ночи стонов безумных таких,

что, Бог знает, не сделал чего бы,

лишь упасть бы у ног у твоих.

Есть минуты, что я не умею

скрыть безумия страсти своей...

О, молю тебя – будь холоднее,

и меня и себя пожалей!

<1857>


Цыганская венгерка [Х4м/Х3ж; Х6д]

Две гитары, зазвенев,

жалобно заныли...

С детства памятный напев,

старый друг мой – ты ли?

Как тебя мне не узнать?

На тебе лежит печать

буйного похмелья,

горького веселья!

Это ты, загул лихой,

ты – слиянье грусти злой

с сладострастьем баядерки –

ты, мотив венгерки!

Квинты резко дребезжат,

сыплют дробью звуки...

Звуки ноют и визжат,

словно стоны муки.

Что за горе? Плюнь, да пей!

Ты завей его, завей

верёвочкой горе!

Топи тоску в море!

Вот проходка по баскам

с удалью небрежной,

а за нею – звон и гам

буйный и мятежный.

Перебор... и квинта вновь

ноет-завывает;

приливает к сердцу кровь,

голова пылает.

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

с голубыми ты глазами, моя душечка!

Замолчи, не занывай,

лопни, квинта злая!

Ты про них не поминай...

без тебя их знаю!

В них хоть раз бы поглядеть

прямо, ясно, смело...

А потом и умереть –

плёвое уж дело.

Как и вправду не любить?

Это не годится!

Но, что сил хватает жить,

надо подивиться!

Соберись и умирать,

не придёт проститься!

Станут люди толковать:

это не годится!

Отчего б не годилось,

говоря примерно?

Значит, просто всё хоть брось...

Оченно уж скверно!

Доля ж, доля ты моя,

ты лихая доля!

Уж тебя сломил бы я,

кабы только воля!

Уж была б она моя,

крепко бы любила...

Да лютая та змея,

доля, – жизнь сгубила.

По рукам и по ногам

спутала-связала,

по бессонныим ночам

сердце иссосала!

Как болит, то ли болит,

болит сердце – ноет...

Вот что квинта говорит,

что басок так воет.

. . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . .

Шумно скачут сверху вниз

звуки врассыпную,

зазвенели, заплелись

в пляску круговую.

Словно табор целый здесь,

с визгом, свистом, криком

заходил с восторгом весь

в упоенье диком.

Звуки шёпотом журчат

сладострастной речи...

Обнажённые дрожат

груди, руки, плечи.

Звуки все напоены

негою лобзаний.

Звуки воплями полны

страстных содроганий...

Басан, басан, басана,

басаната, басаната,

ты другому отдана

без возврата, без возврата...

Что за дело? ты моя!

Разве любит он, как я?

Нет – уж это дудки!

Доля злая ты моя,

глупы эти шутки!

Нам с тобой, моя душа,

жизнью жить одною,

жизнь вдвоём так хороша,

порознь – горе злое!

Эх ты, жизнь, моя жизнь...

К сердцу сердцем прижмись!

На тебе греха не будет,

а меня пусть люди судят,

меня Бог простит...

Что же ноешь ты, моё

ретиво сердечко?

Я увидел у неё

на руке колечко!..

Басан, басан, басана,

басаната, басаната!

Ты другому отдана

без возврата, без возврата!

Эх-ма, ты завей

верёвочкой горе...

Загуляй да запей,

топи тоску в море!

Вновь унылый перебор,

звуки плачут снова...

Для чего немой укор?

Вымолви хоть слово!

Я у ног твоих – смотри –

с смертною тоскою,

говори же, говори,

сжалься надо мною!

Неужель я виноват

тем, что из-за взгляда

твоего я был бы рад

вынесть муки ада?

Что тебя сгубил бы я,

и себя с тобою...

Лишь бы ты была моя,

навсегда со мною.

Лишь не знать бы только нам

никогда, ни здесь, ни там

расставанья муки...

Слышишь... вновь бесовский гам,

вновь стремятся звуки...

В безобразнейший хаос

вопля и стенанья

всё мучительно слилось.

Это – миг прощанья.

Уходи же, уходи,

светлое виденье!..

У меня огонь в груди

и в крови волненье.

Милый друг, прости-прощай,

прощай – будь здорова!

Занывай же, занывай,

злая квинта, снова!

Как от муки завизжи,

как дитя от боли,

всею скорбью дребезжи

распроклятой доли!

Пусть больнее и больней

занывают звуки,

чтобы сердце поскорей

лопнуло от муки!

<1857>


* * * [>Аф4ж / >Аф3ж]

Прощай и ты, последняя зорька,

цветок моей родины милой,

кого так сладко, кого так горько

любил я последнею силой...

Прости-прощай ты и лихом не вспомни

ни снов тех безумных, ни сказок,

ни этих слёз, что было дано мне

порой исторгнуть из глазок.

Прости-прощай ты – в краю изгнанья

я буду, как сладким ядом,

питаться словом последним прощанья,

унылым и долгим взглядом.

Прости-прощай ты, стемнели воды...

Сердце разбито глубоко...

За странным словом, за сном свободы

плыву я далёко, далёко...

июнь (?) 1858, Флоренция




Похожие:

Аполлон Александрович Григорьев iconЧекурин Л. В. Аполлон Кузьмин: в студенческие и профессорские годы
Севастьянова А. А. Аполлон Григорьевич Кузьмин, творчество: рязанские годы (1956-1958, 1965-1969 гг.)
Аполлон Александрович Григорьев iconOrus Аполлон Совокупный перевод главного текста 1 Orus Аполлон Совокупный перевод главного текста 2
Реальными значениями египетских иероглифов, как сначала расшифровано в 1822 от камня Розетты Джин-Франсоисом Чамполлайоном вслед...
Аполлон Александрович Григорьев iconАполлон Николаевич Майков

Аполлон Александрович Григорьев iconОлодкин иван Александрович
Колодкин иван Александрович, капитан буксира «Муромец» Мурманского морского рыбного порта. В 1971 году молодым капитаном возглавил...
Аполлон Александрович Григорьев iconПопов василий Александрович
Попов василий Александрович, старейший капитан Мурманского тралового флота. Участник стахановского движения в 1930-е годы
Аполлон Александрович Григорьев iconКарапузов юрий Александрович
...
Аполлон Александрович Григорьев iconРязанов павел Александрович
Рязанов павел Александрович, капитан траулера «Островский» Мурманского тралового флота. В середине 1960-х годов экипаж был в числе...
Аполлон Александрович Григорьев iconБердников виктор Александрович
Бердников виктор Александрович, капитан траулера «Латвия» Мурманского тралового флота. В 1962 году экипаж стабильно работал и досрочно...
Аполлон Александрович Григорьев iconВознесенский леонид Александрович
Вознесенский леонид Александрович, капитан на судах Мурманского тралового флота. В 1960-е – 1970-е годы руководил экипажами рт «Смоленск»,...
Аполлон Александрович Григорьев iconШестаков алексей Александрович
Шестаков алексей Александрович, капитан на судах Мурмансельди. В 1960-е годы возглавлял экипажи срт-151 «Аксай» и других средних...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов