Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) icon

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев)



НазваниеАндрей Белый (Борис Николаевич Бугаев)
Дата конвертации01.09.2012
Размер124.64 Kb.
ТипДокументы

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев)

(14 октября 1880, Москва — 8 января 1934, там же)

23 стих.


Знаю [Д3ж]

Посвящается О.М. Соловьёвой

Пусть на рассвете туманно –

знаю – желанное близко...

Видишь, как тает нежданно

образ вдали василиска?

Пусть всё тревожно и странно...

Пусть на рассвете туманно –

знаю – желанное близко.

Нежен восток побледневший

знаешь ли – ночь на исходе?

Слышишь ли – вздох о свободе –

вздох ветерка улетевший –

весть о грядущем восходе?

Спит кипарис онемевший.

Знаешь ли – ночь на исходе?

Белые к сердцу цветы я

вновь прижимаю невольно.

Эти мечты золотые,

эти улыбки святые

в сердце вонзаются больно...

Белые к сердцу цветы я

вновь прижимаю невольно.

август 1901


Мои слова [Я5мж / Я3мж]

Мои слова – жемчужный водомёт

средь лунных снов, бесцельный, но вспенённый, –

капризной птицы лёт,

туманом занесённый.

Мои мечты – вздыхающий обман,

ледник застывших слёз, зарёй горящий, –

безумный великан,

на карликов свистящий.

Моя любовь – призывно-грустный звон,

что зазвучит и улетит куда-то, –

неясно-милый сон,

уж виденный когда-то.

1901


* * * [Аф3мж; Аф1ж]

Поёт облетающий лес

нам голосом старого барда.

У склона воздушных небес

протянута шкура гепарда.

Не веришь, что ясен так день,

что прежнее счастье возможно.

С востока приблизилась тень

тревожно.

Венок возложил я, любя,

из роз – и он вспыхнул огнями.

И вот я смотрю на тебя,

смотрю, зачарованный снами.

И мнится – я этой мечтой

всю бездну восторга измерю.

Ты скажешь – восторг тот святой...

Не верю!

Поёт облетающий лес

нам голосом старого барда.

На склоне воздушных небес

сожжённая шкура гепарда.

апрель 1902, Москва


Душа мира [свободный рифмованный]

Вечной

тучкой несётся,

улыбкой

беспечной,

улыбкой зыбкой

смеётся.

Грядой серебристой

летит над водою –

– лучисто-

волнистой

грядою.

Чистая,

словно мир,

вся лучистая –

золотая заря,

мировая душа.

За тобой бежишь,

весь

горя,

как на пир,

как на пир

спеша.


Травой шелестишь:

«Я здесь,

где цветы...

Мир

вам...»

И бежишь,

как на пир,

но ты –

Там...

Пронесясь

ветерком,

ты зелень чуть тронешь,

ты пахнёшь

холодком

и, смеясь,

вмиг

в лазури утонешь,

улетишь на крыльях стрекозовых.

С гвоздик

малиновых,

с бледно-розовых

кашек –

ты рубиновых

гонишь букашек.

1902


Утро [Ан2~Ан3~Ан4мж]

В небе туча горит янтарём,

мглой курится.

На туманном утёсе забила крылом

белоснежная птица.

Водяная поёт.

Волоса распускает.

Скоро солнце взойдёт,

и она, будто сказка, растает.

И невольно грустит.

И в алмазах ресницы.

Кто-то, милый, кричит.

Это голос восторженной птицы.

На морскими сапфирами рыбьим хвостом

старец старый трясёт, грозовой и сердитый.

Скоро весь он рассеется призрачным сном,

жёлто-розовой пеной покрытый.

Солнце тучу перстом

огнезарным пронзило.

И опять серебристым крылом

эта птица забила.

^ 1902, Москва


* * * [Ан3мж]

Звон вечерний гудит, уносясь

В вышину. Я молчу, я доволен.

Светозарные волны, искрясь,

Зажигают кресты колоколен.

В тучу прячется солнечный диск.

Ярко блещет чуть видный остаток.

Над сверкнувшим крестом дружный визг

Белогрудых счастливых касаток.

Пусть туманна огнистая даль —

Посмотри, как все чисто над нами.

Пронизал голубую эмаль

Огневеющий пурпур снопами.

О, что значат печали мои!

В чистом небе так ясно, так ясно…

Белоснежный кусок кисеи

Загорелся мечтой виннокрасной.

Там касатки кричат, уносясь,

Ах, полет их свободен и волен…

Светозарные волны, искрясь,

Озаряют кресты колоколен.

^ 1902


Солнце [Х4мд]

Автору «Будем как Солнце»

Солнцем сердце зажжено.

Солнце – к вечному стремительность.

Солнце – вечное окно

в золотую ослепительность.

Роза в золоте кудрей.

Роза нежно колыхается.

В розах золото лучей

красным жаром разливается.

В сердце бедном много зла

сожжено и перемолото.

Наши души – зеркала,

отражающие золото.

^ 1903, Серебряный Колодезь


На горах [Ан1~Ан2~Ан3мж]

Горы в брачных венцах.

Я в восторге, я молод.

У меня на горах

очистительный холод.

Вот ко мне на утёс

притащился горбун седовласый.

Мне в подарок принёс

из подземных теплиц ананасы.

Он в малиново-ярком плясал,

прославляя лазурь.

Бородою взметал

вихрь метельно-серебряных бурь.

Голосил

низким басом.

В небеса запустил

ананасом.

И, дугу описав,

озаряя окрестность,

ананас ниспадал, просияв,

в неизвестность,

золотую росу

излучая столбами червонца.

Говорили внизу:

«Это – диск пламезарного солнца...»

Низвергались, звеня,

омывали утёсы

золотые фонтаны огня –

хрусталя

заалевшего росы.

Я в бокалы вина нацедил

и, подкравшися боком,

горбуна окатил

светопенным потоком.

^ 1903, Москва


* * * [Аф1~Аф2~Аф3мж]

Заброшенный дом.

Кустарник колючий, но редкий.

Грущу о былом:

«Ах, где вы – любезные предки?»

Из каменных трещин торчат

проросшие мхи, как полипы.

Дуплистые липы

над домом шумят.

И лист за листом,

тоскуя о неге вчерашней,

кружится под тусклым окном

разрушенной башни.

Как стёрся изогнутый серп

средь нежно белеющих лилий –

облупленный герб

дворянских фамилий.

Былое, как дым...

И жалко.

Охрипшая галка

глумится над горем моим.

Посмотришь в окно –

часы из фарфора с китайцем.

В углу полотно

с углём нарисованным зайцем.

Старинная мебель в пыли,

да люстры в чехлах, да гардины...

И вдаль отойдёшь... А вдали –

равнины, равнины.

Среди многовёрстных равнин

скирды золотистого хлеба.

И небо...

Один.

Внимаешь с тоской,

обвеянный жизнию давней,

как шепчется ветер с листвой,

как хлопает сорванной ставней.

1903


В полях [Ан2жм]

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

над червонной рекой.

От воздушного пьянства

онемела земля.

Золотые пространства,

золотые поля.

Озарённый лучом, я

опускаюсь в овраг.

Чернопыльные комья

замедляют мой шаг.

От всего золотого

к ручейку убегу –

холод ветра ночного

на зелёном лугу.

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

убежал на покой.

Убежал в неизвестность.

Над полями легла,

заливая окрестность,

бледно-синяя мгла.

Жизнь в безвременье мчится

пересохшим ключом:

всё земное нам снится

утомительным сном.

1904


Серенада [Ан1~Ан2~Ан3~Ан4мж]

Ты опять у окна, вся доверившись снам, появилась...

Бирюза, бирюза

заливает окрестность...

Дорогая,

луна – заревая слеза –

где-то там в неизвестность

скатилась.

Беспечальных седых жемчугов

поцелуй, о пойми ты!..

Меж кустов, и лугов, и цветов

струй

зеркальных узоры разлиты...

Не тоскуй,

грусть уйми ты!

Дорогая,

о пусть

стая белых, немых лебедей

меж росистых ветвей

на струях серебристых застыла –

одинокая грусть нас туманом покрыла.

От тоски в жажде снов нежно крыльями плещут.

Меж цветов светляки изумрудами блещут.

Очерк белых грудей

на струях точно льдина:

это семь лебедей,

это семь лебедей Лоэнгрина –

лебедей

Лоэнгрина.

1904


Тройка [Х4жм]

Эй, помчались! Кони бойко

бьют копытом в звонкий лёд;

разукрашенная тройка

закружит и унесёт.

Солнце, над равниной кроясь,

зарумянится слегка.

В крупных искрах блещет пояс

молодого ямщика.

Будет вечер: опояшет

небо яркий багрянец.

Захохочет и запляшет

твой валдайский бубенец.

Ляжет скатерть огневая

на холодные снега.

Загорится расписная

золотистая дуга.

Кони встанут. Ветер стихнет.

Кто там встретит на крыльце?

Чей румянец ярче вспыхнет

на обветренном лице?

Сядет в тройку. Улыбнётся.

Скажет: «Здравствуй, молодец…»

И опять в полях зальётся

вольным смехом бубенец.

1904

Кроткий отдых [Ан3~2~1мж]

Я изранен в неравном бою,

День мой труден и горек.

День пройдет: я тебя узнаю

В ласке тающих зорек.

От докучных вопросов толпы

Я в поля ухожу без ответа:

А в полях — золотые снопы

Беззакатного света.

Дробный дождик в лазурь

Нежным золотом сеет над нами:

Бирюзовые взоры не хмурь —

Поцелуй, зацелуй ветерками.

И опять никого. Я склонен, —

Я молюсь пролетающим часом.

Только лен

Провевает атласом.

Только луг

Чуть сверкает в сырой паутине,

Только бледно сияющий круг

В безответности синей.
^

Февраль 1905, Москва



Осень [Ан3дж]

Мои пальцы из рук твоих выпали.

Ты уходишь – нахмурила брови.

Посмотри, как берёзки рассыпали

листья красные дождиком крови.

Осень бледная, осень холодная,

распростёртая в высях над нами.

С горизонтов равнина бесплодная

дышит в ясную твердь облаками.

^ 1906, Мюнхен


Друзьям [дольник 3~2жм]

Н.И. Петровской

Золотому блеску верил,

а умер от солнечных стрел.

Думой века измерил,

а жизнь прожить не сумел.

Не смейтесь над мёртвым поэтом:

снесите ему цветок.

На кресте и зимой и летом

мой фарфоровой бьётся венок.

Цветы на нём побиты,

образок полинял.

Тяжёлые плиты.

Жду, чтоб кто-нибудь снял.

Любил только звон колокольный

и закат.

Отчего мне так больно, больно!

Я не виноват.

Пожалейте, придите;

навстречу венком метнусь.

О, любите меня, полюбите –

я, быть может, не умер, быть может, проснусь –

вернусь!

январь 1907, Париж


Отчаянье [Аф3жм]

^ 3.Н. Гиппиус

Довольно: не жди, не надейся –

рассейся, мой бедный народ!

В пространство пади и разбейся

за годом мучительный год!

Века нищеты и безволья.

Позволь же, о родина-мать,

в сырое, в пустое раздолье,

в раздолье твоё прорыдать: –

туда, на равнине горбатой, –

где стая зелёных дубов

волнуется купой подъятой

в косматый свинец облаков,

где по полю Оторопь рыщет,

восстав сухоруким кустом,

и в ветер пронзительно свищет

ветвистым своим лоскутом,

где в душу мне смотрят из ночи.

поднявшись над сетью бугров,

жестокие, жёлтые очи

безумных твоих кабаков, –

туда, – где смертей и болезней

лихая прошла колея, –

исчезни в пространстве, исчезни,

Россия, Россия моя!

июль 1908, Серебряный Колодезь


Из окна вагона [Ан3жм]

Эллису

Поезд плачется. В дали родные

телеграфная тянется сеть.

Пролетают поля росяные.

Пролетаю в поля: умереть.

Пролетаю: так пусто, так голо…

Пролетают – вон там и вон здесь –

пролетают – за сёлами сёла,

пролетают – за весями весь; –

и кабак, и погост, и ребёнок,

засыпающий там у грудей, –

там – убогие стаи избёнок,

там – убогие стаи людей.

Мать Россия! Тебе мои песни, –

о немая, суровая мать! –

здесь и глуше мне дай, и безвестней

непутёвую жизнь отрыдать.

Поезд плачется. Дали родные.

Телеграфная тянется сеть –

там – в пространства твои ледяные

с буреломом осенним гудеть.

август 1908, Суйда


Под окном [Я4мж]

Взор убегает вдаль весной:

лазоревые там высоты...

Но «Критики» передо мной –

их кожаные переплёты...

Вдали – иного бытия

звездоочитые убранства...

И, вздрогнув, вспоминаю я

об иллюзорности пространства.

^ 1908, Москва


Родина [Ан3жм]

В.П. Свентицкому

Те же росы, откосы, туманы,

над бурьянами рдяный восход,

холодеющий шелест поляны,

голодающий, бедный народ;

и в раздолье, на воле – неволя;

и суровый свинцовый наш край

нам бросает с холодного поля –

посылает нам крик: «Умирай –

как и все умирают...» Не дышишь,

смертоносных не слышишь угроз: –

безысходные возгласы слышишь

и рыданий, и жалоб, и слёз.

Те же возгласы ветер доносит;

те же стаи несытых смертей

над откосами косами косят,

над откосами косят людей.

Роковая страна, ледяная,

проклятая железной судьбой –

мать Россия, о родина злая,

кто же так подшутил над тобой?

^ 1908, Москва


Асе [Д3жм]

Те же – приречные мрежи,

серые сосны и пни;

те же песчаники; те же –

сирые, тихие дни;

те же немеют с отвеса

крыши поникнувших хат;

синие линии леса

немо темнеют в закат.

А над немым перелеском,

где разредились кусты,

там проясняешься блеском

неугасимым – Ты!

Струями ярких рубинов

жарко бежишь по крови:

кроет крыло серафимов

пламенно очи мои.

Бегом развёрнутых крылий

стала крылатая кровь.

Давние, давние были

приоткрываются вновь.

В давнем грядущие встречи;

в будущем – давность мечты;

неизречённые речи,

неизъяснимая – Ты!

сентябрь 1916, Москва


Россия [Я2жм]

Луна двурога.

Блестит ковыль.

Бела дорога.

Летает пыль.

Летая, стая

ночных сычей –

рыдает в дали

пустых ночей.

Темнеют жерди

сухих осин;

немеют тверди...

Стою – один.

Здесь сонный леший

трясётся в прах.

Здесь – конный, пеший

несётся в снах.

Забота гложет;

потерян путь.

Ничто не сможет

его вернуть.

Болота ржавы:

кусты, огни,

густые травы,

пустые пни!

декабрь 1916, Москва


Родине [Аф3жм]

Рыдай, буревая стихия,

в столбах громового огня!

Россия, Россия, Россия, –

безумствуй, сжигая меня!

В твои роковые разрухи,

в глухие твои глубины, –

струят крылорукие духи

свои светозарные сны.

Не плачьте: склоните колени

туда – в ураганы огней,

в грома серафических пений,

в потоки космических дней!

Сухие пустыни позора,

моря неизливные слёз –

лучом безглагольного взора

согреет сошедший Христос.

Пусть в небе – и кольца Сатурна,

и млечных путей серебро, –

кипи фосфорически бурно,

земли огневое ядро!

И ты, огневая стихия,

безумствуй, сжигая меня,

Россия, Россия, Россия, –

мессия грядущего дня!

август 1917, Поворовка


Вечер [Ан3жм, строфика]

Точно взглядами, полными смысла,

просияли, –

мне ядом горя, –

просияли

и тихо повисли

облаков златокарих края...

И взогнят беспризорные выси

перелётным

болотным глазком;

и – зарыскают быстрые рыси

над болотным, –

над чёрным – леском.

Где в шершавые, ржавые травы

исчирикался летом

сверчок, –

просвещается злой и лукавый,

угрожающий светом

зрачок.

И – вспылает

сквозное болото;

проиграет

сквозным серебром;

и – за тучами примется кто-то

перекатывать медленный гром.

Слышу – жёлтые хохоты рыси.

Подползёт; и – окрысится: «Брысь!»...

И проискрится в хмурые

выси

жёлточёрною шкурою

рысь.

1922, Цоссен




Похожие:

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconСеребряный голубь повесть в семи главах
Источник: Андрей Белый. Сочинения в двух томах. М.: Художественная литература, 1990. Том 1, стр. 377 -642
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconАндрей белый, из сборника
Трудность ответа — в его краткости; не раз я собирался посвятить отдельное исследование вопросу, поднятому анкетой сборника
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconПонятие письма. Признаки письменной речи и их классификация Бугаев К. В. Опубликовано
Опубликовано: Криминалистическое исследование письма: учебное пособие / А. А. Кузнецов, А. Р. Сысенко, К. В. Бугаев, Д. В. Муленков....
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconОтветственные за проведение конференции севастопольский национальный технический университет Фалалеев Андрей Павлович
Торлин Вадим Николаевич – д т н., проф., заведующий кафедрой Автомобильного транспорта, тел. (0692) 543-570
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconВасильев Андрей Николаевич
Российская Академия Театрального Искусства гитис, Москва, очное, актерский факультет, мастерская народного артиста, худрука рамта,...
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconОтграничение криминалистики от иных наук методами информационного анализа текста. К. В. Бугаев Источник
Бугаев Константин Валериевич, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Факультета права и экономики Омской академии мвд...
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconЛишневский андрей Николаевич
Бмрт «Семен Лапшенков». В 1962 году заочно окончил мму. Одним из первых на флоте освоил кошельковый способ промысла, прицельное траление...
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconАндрей Белый
Литературное наследство Андрея Белого. Обзор К. Бугаевой и А. Петровского, in: «Литературное Наследство», т. 27-28. M. 1937, с. 547...
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconЕкшин борис Николаевич
С 1970 года по инвалидности уходит на пенсию. Капитан-наставник лагеря «Гандвиг» в 1974 году. Дважды избирался депутатом Микояновского...
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) iconАндрей Белый Московский чудак Москва – 1
В этом смысле первая и вторая часть романа («Московский чудак» и «Москва под ударом») суть сатиры шаржи; и этим объясняется многое...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов