Александр Николаевич Вертинский icon

Александр Николаевич Вертинский



НазваниеАлександр Николаевич Вертинский
Дата конвертации01.09.2012
Размер73.4 Kb.
ТипДокументы

Александр Николаевич Вертинский

(9 марта 1889, Киев – 21 мая 1957, Ленинград)

11 стих.


Попугай Флобер [Я3~Я5~Я6жм]

Владимиру Васильевичу Максимову

Я помню эту ночь. Вы плакали, малютка.

Из ваших синих, подведённых глаз

В бокал вина скатился вдруг алмаз…

И много, много раз

Я вспоминал давным-давно ушедшую минутку.

На креслах в комнате белеют ваши блузки;

Вот вы ушли – и день так пуст и сер.

Грустит в углу ваш попугай Флобер,

Он говорит “jamais”, он всё твердит “jamais”,

“jamais”, “jamais”, “jamais”

И плачет по-французски.

^ 1916, Москва


Лиловый негр [Я5~Я6жм]

В. Холодной

Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?

Куда ушёл Ваш китайчонок Ли?..

Вы, кажется, потом любили португальца,

А может быть, с малайцем Вы ушли.

В последний раз я видел Вас так близко.

В пролёты улиц Вас умчал авто.

Мне снилось, что теперь в притонах Сан-Франциско

Лиловый негр Вам подаёт манто.

^ 1916


* * * [Х4дм]

королеве экрана Вере Холодной

Ваши пальцы пахнут ладаном,

А в ресницах спит печаль.

Ничего теперь не надо нам,

Никого теперь не жаль.

И когда весенней вестницей

Вы пойдёте в синий край,

Сам Господь по белой лестнице

Поведёт Вас в светлый рай.

Тихо шепчет дьякон седенький,

За поклоном бьёт поклон

И метёт бородкой реденькой

Вековую пыль с икон.

Ваши пальцы пахнут ладаном,

А в ресницах спит печаль.

Ничего теперь не надо нам,

Никого теперь не жаль.

^ 1916


То, что я должен сказать [Ан4жм; Ан3м; Ан2д~ж|Ан2жм]

их светлой памяти

Я не знаю, зачем и кому это нужно,

Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,

Только так беспощадно, так зло и ненужно

Опустили их в вечный покой.

Осторожные зрители молча кутались в шубы,

И какая-то женщина с искажённым лицом

Целовала покойника в посиневшие губы

И швырнула в священника обручальным кольцом.


Закидали их ёлками, замесили их грязью

И пошли по домам, под шумок толковать,

Что пора положить бы конец безобразию,

Что и так уже скоро мы начнем голодать.

Но никто не додумался просто стать на колени

И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране

Даже светлые подвиги – это только ступени

В бесконечные пропасти к недоступной весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно,

Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,

Только так беспощадно, так зло и ненужно

Опустили их в вечный покой.

^ 1917, октябрь, Москва


В степи молдаванской [Ан3жм]

Тихо тянутся сонные дроги

И, вздыхая, ползут под откос...

И печально глядит на дороги

У колодца распятый Христос.

Что за ветер в степи молдаванской!

Как поёт под ногами земля!

И легко мне с душою цыганской

Кочевать, никого не любя!

Как все эти картины мне близки,

Сколько вижу знакомых я черт!

И две ласточки, как гимназистки,

Провожают меня на концерт.

Что за ветер в степи молдаванской!

Как поёт под ногами земля!

И легко мне с душою цыганской

Кочевать, никого не любя!

Звону дальнему тихо я внемлю

У Днестра на зелёном лугу.

И российскую милую землю

Узнаю я на том берегу.

А когда засыпают берёзы

И поля затихают ко сну,

О, как сладко, как больно сквозь слёзы

Хоть взглянуть на родную страну!..

^ 1925, Бесарабия


В синем и далёком океане [Ан2~3м; Х5жм]

Вы сегодня нежны,

Вы сегодня бледны,

Вы сегодня бледнее луны...

Вы читали стихи,

Вы считали грехи,

Вы совсем как ребёнок тихи.

Ваш лиловый аббат

Будет искренне рад

И отпустит грехи наугад...

Бросьте ж думу свою,

Места хватит в раю...

Вы усните, а я Вам спою.

В синем и далёком океане,

Где-то возле Огненной земли

Плавают в сиреневом тумане

Мёртвые седые корабли.

Их ведут слепые капитаны,

Где-то затонувшие давно.

Утром их немые караваны

Тихо опускаются на дно.

Ждёт их океан в свои объятья,

Волны их приветствуют звеня.

Страшны их бессильные проклятья

Солнцу наступающего дня...

В синем и далёком океане

Где-то возле Огненной земли...

^ 1927, Краков


Мадам, уже падают листья [Аф3жм]

На солнечном пляже в июне

В своих голубых пижама

Девчонка – звезда и шалунья –

Она меня сводит с ума...

Под синий berceuse океана

На жёлто-лимонном песке

Настойчиво, нежно и рьяно

Я ей напеваю в тоске:

“Мадам, уже песни пропеты,

Мне нечего больше сказать!

В такое волшебное лето

Не надо так долго терзать!

Я жду Вас, как сна голубого!

Я гибну в любовном огне!

Когда же Вы скажете слово,

Когда Вы придёте ко мне?”

И, взглядом играя лукаво,

Роняет она на ходу:

“Вас слишком испортила слава,

А впрочем, Вы ждите... Приду!”

Потом опустели террасы,

И с пляжа кабинки свезли,

И даже рыбачьи баркасы

В далёкое море ушли.

А птицы так грустно и нежно

Прощались со мной на заре.

И вот уж совсем безнадежно

Я ей говорю в октябре:

“Мадам, уже падают листья!

И осень в смертельном бреду!

Уже виноградные кисти

Желтеют в забытом саду!

Я жду вас, как сна голубого!

Я гибну в любовном огне!

Когда же Вы скажете слово,

Когда Вы придёте ко мне?”

И взгляд опуская устало,

Шепнула она, как в бреду,

“Я Вас слишком долго желала,

Я к Вам никогда не приду!”

^ 1930, Цоппот, Данциг


Пани Ирэна [Ан4ж/Ан3~2м]

Ирине Н-й

Я безумно боюсь золотистого плена

Ваших медно-змеиных волос.

Я влюблён в Ваше тонкое имя Ирэна

И в следы Ваших слёз.

Я влюблён в эти гордые польские руки,

В эту кровь голубых королей,

В эту бледность лица, до восторга, до муки

Обожжённого песней моей!

Разве можно забыть эти детские плечи,

Этот горький заплаканный рот,

И акцент Вашей странно-изысканной речи,

И ресниц утомлённых полёт?..

А крылатые брови? А лоб Беатриче?

А весна в повороте лица?

О, как трудно любить в этом мире приличий,

О, как больно любить без конца!

И бледнеть, и терпеть, и не сметь увлекаться,

И, зажав своё сердце в руке,

Осторожно уйти, навсегда отказаться

И ещё улыбаться в тоске.

Не могу, не хочу, наконец – не желаю!

И, приветствуя радостный плен,

Я со сцены вам сердце, как мячик, бросаю!

Ну! Ловите, принцесса Ирэн!

1930


Танго “Магнолия” [Я3~5жм; Х3м]

В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,

Когда поёт и плачет океан

И гонит в ослепительной лазури

Птиц дальний караван...

В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,

Когда у Вас на сердце тишина,

Вы, брови тёмно-синие нахмурив,

Тоскуете одна.

И нежно вспоминая

Иное небо мая,

Слова мои, и ласки, и меня,

Вы плачете, Иветта,

Что наша песня спета,

А сердце не согрето

Без любви огня.

И, сладко замирая

От криков попугая,

Как дикая магнолия в цвету,

Вы плачете, Иветта,

Что песня не допета,

Что это лето – где-то –

Унеслось в мечту!

В опаловом и лунном Сингапуре, в буре,

Когда под ветром ломится банан,

Вы грезите всю ночь на жёлтой шкуре

Под вопли обезьян.

В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,

Запястьями и кольцами звеня,

Магнолия тропической лазури,

Вы любите меня.

^ 1931, Бесарабия


Любовнице [Ан3жм]

Замолчи, замолчи, умоляю,

Я от слов твоих горьких устал.

Никакого я счастья не знаю,

Никакой я любви не встречал.

Не ломай свои тонкие руки.

Надо жизнь до конца дотянуть.

Я пою мои песни от скуки,

Чтобы только совсем не заснуть.

Поищи себе лучше другого,

И умней и сильнее меня,

Чтоб ловил твоё каждое слово,

Чтоб любил тебя “жарче огня”.

В этом странном, “весёлом” Париже

Невесёлых гуляк и зевак

Ты одна всех понятней и ближе,

Мой любимый, единственный враг.

Скоро, скоро с далёким поклоном,

Мою “русскую” грусть затая,

За бродячим цыганским вагоном

Я уйду в голубые края.

А потом как-нибудь за стеною

Ты услышишь мой голос сквозь сон,

И про нашу разлуку с тобою

Равнодушно споёт граммофон.

1934, Париж


Без женщин [Я5~6мж]

Как хорошо без женщины, без фраз,

Без горьких слов и сладких поцелуев,

Без этих милых слишком честных глаз,

Которые вам лгут и вас ещё ревнуют!

Как хорошо без театральных сцен,

Без длинных “благородных” объяснений,

Без этих истерических измен,

Без этих запоздалых сожалений.

И как смешна нелепая игра,

Где проигрыш велик, а выигрыш ничтожен,

Когда партнёры ваши – шулера,

А выход из игры уж невозможен!

Как хорошо с приятелем вдвоём

Сидеть и пить простой шотландский виски

И, улыбаясь, вспоминать о том,

Что с этой дамой вы когда-то были близки.

Как хорошо проснуться одному

В своём весёлом холостяцком флэте

И знать, что вам не нужно никому

Давать отчёты, никому на свете!

А чтобы проигрыш немного отыграть,

С её подругою затеять флирт невинный

И как-нибудь уж там застраховать

Простое самолюбие мужчины.

1940




Похожие:

Александр Николаевич Вертинский iconВеличайший русский драматург Александр Николаевич Островский автор почти 50 оригинальных пьес, которые до сих пор
Александр Николаевич Островский автор почти 50 оригинальных пьес, которые до сих пор популярны среди режиссеров и зрителей
Александр Николаевич Вертинский iconТроицкий александр Николаевич
Николаевич, капитан-флагман Беломорской базы гослова. Работать в ббгл начал в 1955 году судоводителем, с 1964 года – капитан, с 1967...
Александр Николаевич Вертинский iconДокументы
1. /Скрябин Александр Николаевич.doc
Александр Николаевич Вертинский iconАлександр Николаевич
Орлов Федеральное государственное образовательное учреждение среднего профессионального образования "Орлово-Вятский сельскохозяйственный...
Александр Николаевич Вертинский iconАлександр Николаевич
Орлов Федеральное государственное образовательное учреждение среднего профессионального образования "Орлово-Вятский сельскохозяйственный...
Александр Николаевич Вертинский iconАлександр Николаевич 07 ноября 1987 года
Орлов Федеральное государственное образовательное учреждение среднего профессионального образования "Орлово-Вятский сельскохозяйственный...
Александр Николаевич Вертинский iconАлександр Николаевич 07 ноября 1987 года
Орлов Федеральное государственное образовательное учреждение среднего профессионального образования "Орлово-Вятский сельскохозяйственный...
Александр Николаевич Вертинский iconАлександр Николаевич Островский. Свои люди сочтемся
Ну, видишь: если человек с понятием али армейской какой возьмешь да и прищуришься, отвечаешь: "Извольте, с удовольствием!" Ах! с
Александр Николаевич Вертинский iconОстровский Александр Николаевич
Второе действие во дворце царя Берендея. Третье действие в заповедном лесу. Четвертое действие в Ярилиной долине
Александр Николаевич Вертинский iconПервая картина первая. Юность. Август 1937 года
Ведерников Александр Николаевич в начале действия ему 23 года, с виду он ничем не примечателен
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов