Александр Трифонович Твардовский icon

Александр Трифонович Твардовский



НазваниеАлександр Трифонович Твардовский
Дата конвертации02.09.2012
Размер99.38 Kb.
ТипДокументы

Александр Трифонович Твардовский

(8 июня 1910, д. Загорье Смоленской губ. – 18 декабря 1971, Красная Пахра под Москвой)


Размолвка [Х4жм]

На кругу, в старинном парке –

Каблуков весёлый бой.

И гудит, как улей жаркий,

Ранний полдень над землёй.

Ранний полдень, летний праздник,

В синем небе – самолёт.

Девки, ленты подбирая,

Переходят речку вброд...

Я скитаюсь сиротливо.

Я один. Куда идти?..

Без охоты кружку пива

Выпиваю по пути.

Все знакомые навстречу.

Не видать тебя одной.

Что ж ты думаешь такое?

Что ж ты делаешь со мной?..

Праздник в сборе. В самом деле,

Полон парк людьми, как дом.

Все дороги опустели

На пятнадцать верст кругом.

В отдаленье пыль клубится,

Слышен смех, пугливый крик.

Детвору везёт на праздник

Запоздалый грузовик.

Ты не едешь, не прощаешь,

Чтоб самой жалеть потом.

Книжку скучную читаешь

В школьном садике пустом.

Вижу я твою головку

В беглых тенях от ветвей,

И холстинковое платье,

И загар твой до локтей.

И лежишь ты там, девчонка,

С детской хмуростью в бровях.

И в траве твоя гребёнка, –

Та, что я искал впотьмах.

Не хотите, как хотите,

Оставайтесь там в саду.

Убегает в рожь дорога.

Я по ней один пойду.

Я пойду зелёной кромкой

Вдоль дороги. Рожь по грудь.

Ничего. Перехвораю.

Позабуду как-нибудь.

Широко в полях и пусто.

Вот по ржи волна прошла...

Так мне славно, так мне грустно

И до слёз мне жизнь мила.

1935


Две строчки [Я4жж, мм]

Из записной потёртой книжки

Две строчки о бойце-парнишке,

Что был в сороковом году

Убит в Финляндии на льду.

Лежало как-то неумело

По-детски маленькое тело.

Шинель ко льду мороз прижал,

Далёко шапка отлетела.

Казалось, мальчик не лежал,

А всё ещё бегом бежал,

Да лёд за полу придержал...

Среди большой войны жестокой,

С чего – ума не приложу,

Мне жалко той судьбы далёкой,

Как будто мёртвый, одинокий,

Как будто это я лежу,

Примёрзший, маленький, убитый

На той войне незнаменитой,

Забытый, маленький, лежу.

1943


Немые [Я4жм]

Я слышу это не впервые,

В краю, потоптанном войной,

Привычно молвится: немые, –

И клички нету им иной.


Старуха бродит нелюдимо

У обгорелых чёрных стен.

– Немые дом сожгли, родимый,

Немые дочь угнали в плен.

Соседи мать в саду обмыли,

У гроба сбилися в кружок.

– Не плачь, сынок, а то немые

Придут опять. Молчи, сынок...

Голодный люд на пепелище

Варит немолотую рожь.

И ни угла к зиме, ни пищи...

– Немые, дед?– Немые, кто ж!

Немые, тёмные, чужие,

В пределы чуждой им земли

Они учить людей России

Глаголям виселиц пришли.

Пришли и ног не утирали.

Входя в любой, на выбор, дом.

В дому, не спрашивая, брали,

Платили пулей и кнутом.

К столу кидались, как цепные,

Спешили есть, давясь едой,

Со свету нелюди. Немые, –

И клички нету им иной.

Немые. В том коротком слове

Живей, чем в сотнях слов иных,

И гнев, и суд, что всех суровей,

И счёт великих мук людских.

И, немоты лишившись грозной,

Немые перед тем судом

Заговорят. Но будет поздно:

По праву мы их не поймём...

^ 1943


Василий Тёркин

<отрывок> [Х4ж(ж)м; Х3м]

Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда...

Кому память, кому слава,

Кому тёмная вода, –

Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,

Обломав у края лед,

Погрузился на понтоны

Первый взвод.

Погрузился, оттолкнулся

И пошёл. Второй за ним.

Приготовился, пригнулся

Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,

Громыхнул один, другой

Басовым, железным тоном,

Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,

Притаив штыки в тени.

И совсем свои ребята

Сразу – будто не они,

Сразу будто не похожи

На своих, на тех ребят:

Как-то все дружней и строже,

Как-то все тебе дороже

И родней, чем час назад.

Поглядеть – и впрямь – ребята!

Как, по правде, желторот,

Холостой ли он, женатый,

Этот стриженый народ.

Но уже идут ребята,

На войне живут бойцы,

Как когда-нибудь в двадцатом

Их товарищи – отцы.

Тем путём идут суровым,

Что и двести лет назад

Проходил с ружьем кремневым

Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,

Возле их мальчишьих глаз

Смерть в бою свистела часто

И минёт ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,

Управляются с шестом.

А вода ревёт правее –

Под подорванным мостом.

Вот уже на середине

Их относит и кружит...

А вода ревёт в теснине,

Жухлый лёд в куски крошит,

Меж погнутых балок фермы

Бьется в пене и в пыли...

А уж первый взвод, наверно,

Достаёт шестом земли.

Позади шумит протока,

И кругом – чужая ночь.

И уже он так далеко,

Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубчатый,

За холодною чертой,

Неподступный, непочатый

Лес над чёрною водой.

Переправа, переправа!

Берег правый, как стена...

Этой ночи след кровавый

В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,

Огненный взметнув клинок,

Луч прожектора протоку

Пересёк наискосок.

И столбом поставил воду

Вдруг снаряд. Понтоны – в ряд.

Густо было там народу –

Наших стриженых ребят...

И увиделось впервые,

Не забудется оно:

Люди тёплые, живые

Шли на дно, на дно, на дно...

Под огнём неразбериха –

Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, –

Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,

Кто там робкий, кто герой,

Кто там парень расчудесный,

А наверно, был такой.

Переправа, переправа...

Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,

Там остался первый взвод.

И о нём молчат ребята

В боевом родном кругу,

Словно чем-то виноваты,

Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.

За ночь грудою взялась

Пополам со льдом и снегом

Перемешанная грязь.

И усталая с похода,

Что б там ни было, – жива,

Дремлет, скорчившись, пехота,

Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,

И в лесу, в ночи глухой

Сапогами пахнет, потом,

Мерзлой хвоей и махрой.

Чутко дышит берег этот

Вместе с теми, что на том

Под обрывом ждут рассвета,

Греют землю животом, –

Ждут рассвета, ждут подмоги,

Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги

Ни вперёд и ни назад...

А быть может, там с полночи

Порошит снежок им в очи,

И уже давно

Он не тает в их глазницах

И пыльцой лежит на лицах –

Мёртвым все равно.

Стужи, холода не слышат,

Смерть за смертью не страшна,

Хоть ещё паёк им пишет

Первой роты старшина.

Старшина паёк им пишет,

А по почте полевой

Не быстрей идут, не тише

Письма старые домой,

Что ещё ребята сами

На привале при огне

Где-нибудь в лесу писали

Друг у друга на спине...

Из Рязани, из Казани,

Из Сибири, из Москвы –

Спят бойцы.

Своё сказали

И уже навек правы.

И тверда, как камень, груда,

Где застыли их следы...

Может – так, а может – чудо?

Хоть бы знак какой оттуда,

И беда б за полбеды.

Долги ночи, жестки зори

В ноябре – к зиме седой.

Два бойца сидят в дозоре

Над холодною водой.

То ли снится, то ли мнится,

Показалось что невесть,

То ли иней на ресницах,

То ли вправду что-то есть?

Видят – маленькая точка

Показалась вдалеке:

То ли чурка, то ли бочка

Проплывает по реке?

– Нет, не чурка и не бочка –

Просто глазу маята.

– Не пловец ли одиночка?

– Шутишь, брат. Вода не та!

Да, вода... Помыслить страшно.

Даже рыбам холодна.

– Не из наших ли вчерашних

Поднялся какой со дна?..

Оба разом присмирели.

И сказал один боец:

– Нет, он выплыл бы в шинели,

С полной выкладкой, мертвец.

Оба здорово продрогли,

Как бы ни было, – впервой.

Подошел сержант с биноклем.

Присмотрелся: нет, живой.

– Нет, живой. Без гимнастерки.

– А не фриц? Не к нам ли в тыл?

– Нет. А может, это Тёркин? –

Кто-то робко пошутил.

– Стой, ребята, не соваться,

Толку нет спускать понтон.

– Разрешите попытаться?

– Что пытаться!

– Братцы, – он!

И, у заберегов корку

Ледяную обломав,

Он как он, Василий Тёркин,

Встал живой, – добрался вплавь.

Гладкий, голый, как из бани,

Встал, шатаясь тяжело.

Ни зубами, ни губами

Не работает – свело.

Подхватили, обвязали,

Дали валенки с ноги.

Пригрозили, приказали –

Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке,

Парня тотчас на кровать

Положили для просушки,

Стали спиртом растирать.

Растирали, растирали...

Вдруг он молвит, как во сне:

– Доктор, доктор, а нельзя ли

Изнутри погреться мне,

Чтоб не все на кожу тратить?

Дали стопку – начал жить,

Приподнялся на кровати:

– Разрешите доложить.

Взвод на правом берегу

Жив-здоров назло врагу!

Лейтенант всего лишь просит

Огоньку туда подбросить.

А уж следом за огнём

Встанем, ноги разомнём.

Что там есть, перекалечим,

Переправу обеспечим...

Доложил по форме, словно

Тотчас плыть ему назад.

– Молодец! – сказал полковник. –

Молодец! Спасибо, брат.

И с улыбкою неробкой

Говорит тогда боец:

– А ещё нельзя ли стопку,

Потому как молодец?

Посмотрел полковник строго,

Покосился на бойца.

– Молодец, а будет много –

Сразу две.

– Так два ж конца...

Переправа, переправа!

Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идет святой и правый.

Смертный бой не ради славы,

Ради жизни на земле.


Я убит подо Ржевом [Ан2жж, жм]

<отрывок>

Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте,

На левом,

При жестоком налёте.

Я не слышал разрыва

И не видел той вспышки, –

Точно в пропасть с обрыва –

И ни дна, ни покрышки.

И во всём этом мире

До конца его дней –

Ни петлички,

Ни лычки

С гимнастёрки моей.

Я – где корни слепые

Ищут корма во тьме;

Я – где с облаком пыли

Ходит рожь на холме.

Я – где крик петушиный

На заре по росе;

Я – где ваши машины

Воздух рвут на шоссе.

Где – травинку к травинке –

Речка травы прядёт,

Там, куда на поминки

Даже мать не придет.

Летом горького года

Я убит. Для меня –

Ни известий, ни сводок

После этого дня.

Подсчитайте, живые,

Сколько сроку назад

Был на фронте впервые

Назван вдруг Сталинград.

Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит и не знаю –

Наш ли Ржев наконец?

Удержались ли наши

Там, на Среднем Дону?

Этот месяц был страшен.

Было всё на кону.

Неужели до осени

Был за н и м уже Дон

И хотя бы колёсами

К Волге вырвался о н?

Нет, неправда! Задачи

Той не выиграл враг.

Нет же, нет! А иначе,

Даже мёртвому, – как?

И у мёртвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она –

Спасена.

Наши очи померкли,

Пламень сердца погас.

На земле на поверке

Выкликают не нас.

Мы – что кочка, что камень,

Даже глуше, темней.

Наша вечная память –

Кто завидует ей?

Нашим прахом по праву

Овладел чернозём.

Наша вечная слава –

Невесёлый резон.

Нам свои боевые

Не носить ордена.

Вам всё это, живые.

Нам – отрада одна,

Что недаром боролись

Мы за родину-мать.

Пусть не слышен наш голос,

Вы должны его знать.

<…>

1945-1946


* * * [Я5жм]

Дробится рваный цоколь монумента,

Взвывает сталь отбойных молотков.

Крутой раствор особого цемента

Рассчитан был на тысячи веков.

Пришло так быстро время пересчёта,

И так нагляден нынешний урок:

Чрезмерная о вечности забота –

Она, по справедливости, не впрок.

Но как сцепились намертво каменья,

Разъять их силой – выдать семь потов.

Чрезмерная забота о забвенье

Немалых тоже требует трудов.

Всё, что на свете сделано руками,

Рукам под силу обратить на слом.

Но дело в том,

Что сам собою камень –

Он не бывает ни добром, ни злом.


* * * [Я5ммж]

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В то, что они – кто старше, кто моложе –

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь, –

Речь не о том, но всё же, всё же, всё же...


* * * [Я5жм]

Есть имена и есть такие даты, –

Они нетленной сущности полны.

Мы в буднях перед ними виноваты, –

Не замолить по праздникам вины.

И славословья музыкою громкой

Не заглушить их памяти святой.

И в наших будут жить они потомках,

Что, может, нас оставят за чертой.

1966




Похожие:

Александр Трифонович Твардовский iconАлександр Трифонович Твардовский 1910-1971г
Это книга стихотворений Н. А. Некрасова сочиняя свои детские стихи, Твардовский «собирался в мечтах стать Некрасовым…»
Александр Трифонович Твардовский iconСапоги (В. Шарапов, Р,Козырев А. Твардовский)

Александр Трифонович Твардовский iconРок-брифинг (Из книги "Ракурсы", 1988 г.)
Его ведет композитор Александр спаринский. Своими размышлениями делятся Александр градский, Андрей макаревич, Стас намин, Юрий чернавский,...
Александр Трифонович Твардовский iconДокументы
1. /Пан Твардовский.doc
Александр Трифонович Твардовский iconКонспект урока «А. Т. Твардовский. Творчество и судьба» (2 часа)
При подготовке учащиеся пользуются Интернет-ресурсами, предложенными учителем и отбирают свои собственные источники информации
Александр Трифонович Твардовский iconУрок конференция по литературе "А. Т. Твардовский. Творчество и судьба" (11 класс гимназий или лицеев)
Какие чувства возникали у Вас в процессе работы над созданием выступления и презентации к нему?
Александр Трифонович Твардовский iconАлександр II до коронации и в первые годы царствования
Александр II – император всероссийский, старший сын императора Николая Павловича и императрицы Александры Федоровны, родился в Москве...
Александр Трифонович Твардовский iconПоследний звонок для выпускников 2011 года
Рощинский Павел, Клундук Алексей, Золоторевич Наталья, Андриенко Александр, Андреева Анастасия, Долюк Илья, Кирьянов Александр
Александр Трифонович Твардовский iconБаланов александр Владимирович
...
Александр Трифонович Твардовский iconТерликов александр Никитич
Терликов александр Никитич, капитан на судах Северного бассейна. Руководил экипажами судов Севрыбхолодфлота. Умер в 1970 году
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов