Л. Н. Толсто й сущность христианского учения icon

Л. Н. Толсто й сущность христианского учения



НазваниеЛ. Н. Толсто й сущность христианского учения
Дата конвертации03.09.2012
Размер280.8 Kb.
ТипДокументы


Л. Н. Т о л с т о й


СУЩНОСТЬ ХРИСТИАНСКОГО УЧЕНИЯ


Всегда, с самых древних времён, люди чувствовали бедственность, непрочность и бессмысленность своего существования и искали спасения от этой бедственности, непрочности и бессмысленности в вере в Бога или богов, которые могли бы избавлять их от различных бед этой жизни и в будущей жизни давали бы им то благо, которого они желали и не могли получить в этой жизни. И потому с древнейших времен среди разных народов были и разные проповедники, которые учили людей о том, каков тот Бог или каковы те боги, которые могут спасать людей, и о том, что нужно делать для того, чтобы угодить этому Богу или богам, для того чтобы получить награду в этой или будущей жизни.

Одни религиозные учения учили тому, что Бог этот есть солнце и олицетворяется в разных животных; другие учили, что боги – это небо и земля; третьи учили тому, что Бог создал мир и избрал из всех народов один любимый народ; четвёртые учили, что есть много богов и что они участвуют в делах людей; пятые учили тому, что Бог, приняв образ человека, сошёл на землю. И все эти учителя, перемешивая истину с ложью, требовали от людей кроме воздержания от поступков, считавшихся дурными, и исполнения дел, считавшихся добрыми, ещё и таинства, и жертвы, и молитвы, которые больше всего другого должны были обеспечивать людям их благо в этом мире и в будущем.

Но чем больше жили люди, тем меньше и меньше удовлетворяли эти вероучения требованиям души человеческой.

Люди видели, во-первых, то, что счастье в этом мире, к которому они стремились, не достигается, несмотря на исполнение требований Бога или богов.

Во-вторых, вследствие распространения просвещения доверие к тому, что проповедывали религиозные учителя о Боге, о будущей жизни и о наградах в ней, не совпадая с уяснившимися понятиями о мире, всё ослабевало и ослабевало.

Если прежде люди без колебаний и сомнений могли верить тому, что Бог сотворил мир 6000 лет тому назад, что земля есть центр вселенной, что под землёй находится ад, что Бог сходил на землю и потом улетел на небо и т. п., то теперь уже этому нельзя верить, потому что люди верно знают, что мир существует не 6000 лет, а сотни тысяч лет, что земля не есть центр мира, а только очень маленькая планета в сравнении с другими небесными телами, и знают, что под землей ничего не может быть, так как земля шар; знают, что улететь на небо нельзя, потому что неба нет, а есть только кажущийся свод небесный.

В-третьих, главное – подрывалось доверие к этим различным учениям тем, что люди, вступая в более близкое общение между собой, узнавали про то, что в каждой стране религиозные учителя проповедуют своё особенное учение, признавая одно своё истинным, и отрицают все другие.


И люди, зная про это, естественно, делали вывод о том, что ни одно из этих учений не более истинно, чем другое, и что потому ни одно из них не может быть принято за несомненную и непогрешимую истину.

Недостижимость счастия в этой жизни, всё распространяющееся просвещение человечества и общение людей между собой, вследствие которого они узнавали вероучения других народов, делали то, что доверие людей к преподанным им вероучениям все ослабевало и ослабевало. А между тем потребность объяснения смысла жизни и разрешения противоречия между стремлением к счастью и жизни, с одной стороны, и все более и более уяснявшимся сознанием неизбежности бедствий и смерти – с другой, становилась все настоятельнее и настоятельнее.

Человек желает себе блага, видит в этом смысл своей жизни, и чем больше он живёт, тем более видит, что благо это для него невозможно; человек желает жизни, продолжения её и видит, что и он и всё существующее вокруг него обречено на неизбежное уничтожение и исчезновение; человек обладает разумом и ищет разумного объяснения явлений жизни и не находит никакого разумного объяснения ни своей, ни чужой жизни. Если в древности сознание этого противоречия между жизнью человеческою, требующей блага и продолжения ее, и неизбежностью смерти и страданий было доступно только лучшим умам, как Соломону, Будде, Сократу, Лао-Цзы и др., то в позднейшее время это стало истиной, доступной всем; и потому разрешение этого противоречия стало нужнее, чем когда-нибудь.

И вот именно в то время, когда разрешение противоречия стремления к благу и жизни с сознанием невозможности их стало особенно мучительно необходимым для человечества, оно и дано было людям христианским учением в его истинном значении.

Древние вероучения своими уверениями о существовании бога-творца, промыслителя и искупителя, старались скрыть противоречие жизни человеческой; христианское же учение, напротив, показывает людям это противоречие во всей его силе; показывает им то, что оно должно быть, и из признания противоречия выводит и разрешение его. Противоречие состоит в следующем.

Действительно, с одной стороны, человек есть животное и не может перестать быть животным, пока он живет в теле; с другой стороны, он есть духовное существо, отрицающее все животные требования человека.

Человек в первое время своей жизни живет, не зная о том, что он живёт, так что живёт не он сам, но через него живёт та сила жизни, которая живёт во всем, что мы знаем. Человек начинает жить сам только тогда, когда знает, что он живёт. Знает же он, что живёт, когда знает, что желает блага себе и что другие существа желают того же. Это знание даёт ему пробудившийся в нем разум.

Узнав же то, что он живет и желает блага себе и что того же желают другие существа, человек неизбежно узнает и то, что то благо, которого он желает для своего отдельного существа, недоступно ему и что вместо того блага, которого он желает, ему предстоят неизбежные страдания и смерть и что то же самое предстоит и всем другим существам. И является противоречие, которому человек ищет разрешения такого, при котором его жизнь, такая, какая она есть, имела бы разумный смысл. Он хочет, чтобы жизнь продолжала бы быть тою, какою она была до пробуждения его разума, т. е. совсем животною, или чтобы она была уже совсем духовною. Человек хочет быть зверем или ангелом, но не может быть ни тем ни другим.

И тут-то является то разрешение этого противоречия, которое даёт христианское учение. Оно говорит человеку, что он ни зверь, ни ангел, но ангел, рождающийся от зверя,– духовное существо, рождающееся из животного. Что все наше пребывание в этом мире есть не что иное, как это рождение.

Как только человек пробуждается к разумному сознанию, сознание это говорит ему, что он желает блага; а так как разумное сознание его пробудилось в его отдельном существе,– то ему кажется, что его желание блага относится к его отдельному существу. Но то самое разумное сознание, которое показало ему себя отдельным существом, желающим себе блага, показывает ему и то, что отдельное существо это не соответствует тому желанию блага и жизни, которое он ему приписывает; он видит, что отдельное существо это не может иметь ни блага, ни жизни.

«Что же имеет истинную жизнь?» – спрашивает он себя и видит, что истинной жизни не имеет ни он, ни те существа, которые окружают его, а только то, что желает блага. И, познав это, человек перестает признавать собою свое отдельное от других, телесное и смертное существо, а признает собою то, нераздельное от других, духовное и потому не смертное существо, которое открыто ему его разумным сознанием.

В этом состоит рождение в человеке нового духовного существа.

Существо, открываемое человеку его разумным сознанием, есть желание блага, есть то же самое желание блага, которое и прежде составляло цель его жизни, но с той разницей, что желание блага прежнего существа относилось к отдельному, одному телесному существу и не сознавало себя, теперешнее же желание блага сознает себя и потому относится не к чему-либо отдельному, а ко всему существующему.

В первое время пробуждения разума человеку кажется, что желание блага, которое он сознает собою, относится только к тому телу, в которое оно заключено. Но чем яснее и тверже становится разум, тем яснее становится, что истинное существо, истинное «я» человека, как скоро он сознаёт себя, есть не его тело, не имеющее истинной жизни, а желание блага само в себе, другими словами – желание блага всему существующему. Желание же блага всему существующему есть то, что дает жизнь всему существующему, то, что мы называем Богом.

Так что существо, которое открывается человеку его сознанием, рождающееся существо,– есть то, что дает жизнь всему существующему,–есть Бог.

По прежним учениям, для познания Бога человек должен был верить тому, что ему другие люди говорили о Боге, о том, как Бог сотворил будто бы мир и людей и потом проявил себя людям; по христианскому же учению, человек непосредственно познает Бога своим сознанием в самом себе. В самом себе сознание показывает человеку, что сущность его жизни есть желание блага всему существующему, есть нечто необъяснимое и невыразимое словами, и вместе с тем самое близкое и понятное человеку.

Начало желания блага появилось в человеке сначала как жизнь его отдельного животного существа; потом – как жизнь тех существ, которые он любил; потом, с тех пор, как пробудилось в нем его разумное сознание, оно проявилось как желание блага всему существующему.Желание же блага всему существующему есть начало всякой жизни, есть любовь, есть Бог, как и сказано в Евангелии, что Бог есть любовь.


* * *


Л. Н. Т о л с т о й


^ УЧЕНИЕ ДВЕНАДЦАТИ АПОСТОЛОВ


ПРЕДИСЛОВИЕ



В 1883 году митрополит греческий Вриений нашёл в Константинополе в старинном сборнике древних христианских поучений сочинение под названием: «Учение 12 апостолов» или «Учение Господа, преподанное народам через 12 апостолов». Об этой книге, почитаемой некоторыми учителями Церкви священною, известно было до этого только её заглавие.

Сочинение это содержит в себе самую сущность христианского учения. Оно передаёт иными словами и с некоторыми прибавлениями и разъяснениями те великие истины и поучения, которые изложены в «Нагорной проповеди» Матфея и в 6-й главе Луки. Так, например, в поучении о том, чтобы давать просящему, прибавлено: «Блажен дающий по заповеди; ибо он свободен от наказания; но горе принимающему, ибо кто берёт, имея нужду, тот прав; не имеющий же нужды даст отчёт, почему и для чего брал». Также есть отсутствующее в «Евангелиях» разъяснение о том, что милостыня только тогда милостыня, когда она исходит из потной руки, то есть когда то, что даётся, заработано трудами подающего.

То же ещё яснее сказано в гл. 4-й. Там сказано, что христианин ничего не должен считать своею собственностью и помогать нуждающемуся может только своим трудом.

Есть ещё в этом сочинении не встречающееся в «Евангелиях» прекрасное и очень важное поучение о том, как должен относиться христианин к людям, смотря по их душевному состоянию. «Не имей ненависти ни к кому, – сказано там, – но одних обличай, за других молись, а иных люби больше души своей».

Очевидно, совет обличать одних относится к тем, которые заблуждаются по неведению. по увлечению, к таким, обличение которых может помочь им вступить на добрый путь. Молиться же советуется о тех, которые глухи к обличению и увещанию. Это, очевидно, относится к тем, про которых сказано в «Евангелии», что не следует метать бисер перед теми, которые не могут оценить его. Здесь та же мысль выражена мягче и добрее. Не отворачиваться от таких людей советует это учение, но молиться о них, т.е. не переставая желать им истинного блага и всегда быть готовым, в случае их смягчения, прийти на помощь им. Любить же более души своей, очевидно, относится к тем. которые соединены одною верою.

Важно и ново тоже в гл. 6-й поучение о том, как отвечать на обычное возражение против учения Христа людей не желающих принять его. «Исполнять, так уже исполнять всё», говорят такие возражатели. «Если же исполнять всё, то надо отказаться от жизни, а это невозможно».Ответ на это возражение такой: «Берегись того, кто будет совращать тебя с этого пути. так как он учит тебя не по-Божьи, потому что, если ты можешь понести всё иго Господне, то будешь совершенен, а если не можешь, то делай то, что можешь».

Кроме этих и многих других новых и замечательных разъяснений в этой книге есть опредёленные указания о том, как должно производить крещение. Сказано, кpестить надо так: сообщив всё высказанное учение крещаемому (следовательно, взрослому), крестите во имя Отца и Сына и Святого духа. Так же об евхаристии сказано, как о благодарственной молитве, читаемой в общем собрании за трапезой, без всякого намёка на таинство. О молитве сказано то же, что в «Евангелии», что молитва должна состоять в чтении «Отче наш».

Ещё даны наставления о том, как избирать епископов и дьяконов - как должностных выборных лиц общины, без малейшего указания на рукоположения. Есть ещё многие другие постановления об апостолах и пророках, совершенно не сходящиеся с существующими тeперь установлениями.

И вот является эта книга, признанная всеми учёными произведением конца первого или начала второго века, т.е, христианский памятник более ранний, чем «Евангелие Луки», и одновременный с «Евангелием Иоанна», голос, подтверждающий, уясняющий и усиливающий всё то, что мы знаем о нравственно-жизненной стороне христианства, и несогласный во многом и в самом существенном с внешней стороной христианства. И что же? Казалось бы, открытие такого памятника должно произвести величайшее волнение в христианском мире. Все христиане, казалось бы, должны ухватиться за этот памятник, разбирать его содержание, вникать в смысл его, сличить с ним свои установленные положения, по нём исправить их, должны бы были в миллионах экземпляров распространить это сочинение в народе, в церквах читать его. Ничего подобного нет и не было. Десяток учёных рассмотрели этот памятник с точки зрения общецерковной и исторической, несколько специалистов по части лжетолкований из священников придумали кое-какие рассуждения, по которым выходит, что правы позднейшие установления, а не те, о которых писано в этом сочинении, так что открытие «Учения Господа народам через 12 апостолов», т.е. услышание голоса святых людей первых веков христианства, голоса, подтверждающего, уясняющего и усиливающего всё то, что мы знаем о нравственной стороне христианства, открытие этого памятника производит гораздо меньшее впечатление на христианское общество, чем открытие куска голой Венеры в какой-нибудь раскопке.

Открываются посмертные сочинения какого-нибудь несчастного безумца Ницше или Верлена, и сотни тысяч экземпляров печатаются и распространяются. А раздаются слова того Христа, которого мы будто бы исповедуем, и мы только стараемся как-нибудь поскорее отделаться от них, чтобы они не мешали нам заниматься нашими важными делами: открытием новой планеты, спорами о происхождении видов, рассуждениями о свойствах радия, ни на что не нужными.

Да, вот уже именно: «Огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их». («Книга пророка Исайи» VI, 9-10, «Евангелие от Матфея» XIII, 15).

Но, слава Богу, ещё в народных массах есть люди, для которых важен этот голос из времён первого века и которые с радостью найдут в нём ещё большее уяснение и подтверждение той истины, которая освещает их жизнь и даёт им силы. Для этих-то людей я и пишу это и перепечатываю это сочинение.

^ Л.Н. Толстой


УЧЕНИЕ ГОСПОДА, ПРЕПОДАННОЕ НАРОДАМ 12-ю АПОСТОЛАМИ


Есть два пути: путь жизни и путь смерти. И разница великая между этими двумя путями. Путь жизни такой:

Во-первых, люби Бога, создавшего тебя.

Во-вторых, ближнего своего, как самого себя, и потому не делай другому всего того, чего не хочешь, чтобы тебе сделали.

Учение этих двух слов такое:


1


Первая заповедь учения: люби Бога, создавшего тебя.

Благословляйте проклинающих вас; молитесь за врагов ваших, за нападающих на вас и поститесь за тех, которые обижают вас, потому что – то не добро, чтобы любить только тех, которые любят вас. То же делают и язычники. Они любят своих и ненавидят врагов, и потому у них есть враги. Вы же любите ненавидящих вас, и тогда не будет у вас врагов.

Берегитесь телесных и мирских побуждений.

Если кто ударит тебя в правую щёку, обрати к нему и другую, и будешь совершенен. Если кто принудит тебя пройти с ним одну версту, иди с ним две. Если кто возьмёт у тебя кафтан твой, отдай и рубаху. Если кто взял у тебя твоё, не возворачивай назад, потому что этого нельзя делать. А всякому просящему у тебя дай и не требуй назад, потому что Отец хочет, чтобы у каждого было то своё, которое Он дал всем людям. Блажен тот, кто по заповеди даёт: тот прав; но горе тому, кто берёт, потому что прав только тот, кто берёт по нужде; тот же, кто берёт без нужды, должен дать отчёт, почему и для чего он взял. Кто пойман в сети Маммона, тот будет мучим за то, что он сделал, и не высвободится из них до тех пор, пока не отдаст последнее. Об этом-то сказано: пусть милосердие твоё выходит пóтом из рук твоих, покуда ты ещё и не знаешь, кому ты дашь.


2


Вторая заповедь учения: люби ближнего. как самого себя, т.е. не делай другому того, чего не хочешь, чтобы с тобою сделали.

Не убивай, не прелюбодействуй, не оскверняй детей, не распутничай, не крадь, не колдуй, не отравляй, не умерщвляй младенца в утробе матери и рождённого не убивай, не желай иметь того, что у ближнего твоего, не клянись, не лжесвидетельствуй, не сквернословь, не скверномысли, не будь двумыслен, ни двуязычен – двуязычие есть сеть смерти. Чтобы твоё слово не было ни лживо, ни пусто, но всегда полно дела не будь ни алчным, ни хищным, ни лицемером, ни угрюмым, ни гордым. Не держи зла на ближнего своего, не ненавидь никакого человека, но одних обличай, за других молись, а иных люби более души своей.


3


Чадо моё! Избегай всякого зла и всего того, что похоже на него. Не входи в гнев, гнев ведёт к убийству; не входи в задор, в споры, в горячность – от всего этого бывают убийства. Чадо моё! Избегай похоти, похоть ведёт к распутству; не сквернословь и не озирайся на то, чего тебе не нужно видеть; это ведёт к прелюбодеяниям. Чадо моё! Не ворожи, потому что это ведёт к идолопоклонству, не волхвуй, не чернокнижничай, не делай заговоров и не присутствуй при подобных делах, потому что это идолопоклонство. Чадо моё! не будь обманщиком, потому что обман приводит к воровству; не будь корыстолюбив и тщеславен – и это доводит до воровства. Чадо моё! не будь недовольным, недовольство ведёт к ругательству, не будь самодовольным и осуждающим, потому что и это ведёт к ругательству: будь кроток, потому что кроткие наследуют землю; будь терпелив, милостив, и незлобив, и смиренен, и добр, и со страхом при всяком случае вспоминай слова эти, которые ты слышал. Не возвышай сам себя и не допускай самоуверенность в сердце своё. Сердце твоё чтоб не лежало к высоким и сильным, но пусть прилепляется оно к праведным и смиренным. Всё же, что случается с тобою, принимай, как благо, зная, что без Бога ничего не бывает.


4


Чадо моё! И днём и ночью вспоминай того, кто учит тебя слову Божию, и почитай его, как Господа, потому что Господь там, откуда ты узнал про Него. Всегда отыскивай святых людей и общайся с ними, чтобы в словах их находить успокоение душе своей. Не желай разделения между людьми, но примиряй враждующих. Рассуживай их по правде и, невзирая на лица, уличай их в грехах. Не двоедушничай и не говори: можно так, можно и этак. Не протягивай руку, когда приходится брать, и не сжимай её, когда приходится давать. То, что ты заработал руками своими, давай как выкуп за грехи свои. Не раздумывай давать и, когда дал, не жалей, потому что ты узнаешь, в чём лучшая награда за добро твоё. Не отворачивайся от нуждающегося, но пусть всё то, что есть у тебя, будет общим с братом твоим, и не называй ничего своей собственностью, потому что если то, что бессмертно, всё у вас общее, то тем паче должно быть общим между вами всё тленное. Не переставай руководить сына своего или дочь свою, но от юности учи их страху Божию. Не повелевай рабу или служанке: они веруют тому же Богу, как ты. А то как бы от огорчения они не перестали бояться того Бога, который над вами обоими, потому что приходится повелевать не по лицам, а тому кого назначил Дух.

Ненавидь всякое лицемерие и всё, что неугодно Богу. Не оставляй заповедей Господа, но храни те, которые получил, ничего не прибавляя и не откидывая. Среди верующих кайся в грехах своих и не думай молиться, пока у тебя есть зло на сердце.

Таков путь жизни.


5


Путь же смерти такой: прежде всего он бедственен и полон мерзостей. Убийства, прелюбодеяние, похоти, распутство, воровство, идолопоклонство, колдовство, отравление, грабежи, обманы, лицемерие, двоедушие, хитрость, гордость, злоба, самоуверенность, алчность, сквернословие, зависть, дерзость, высокоумие, тщеславие, гонители добрых, ненавистники истины, любители лжи, не признающие награды за праведность, не прилепляющиеся к добру и не знающие правильного суждения, те, которые заботятся и хлопочут не о добром, а о злом, не знающие кротости и терпения, любители пустяков, искатели мирских наград, не жалеющие нищего, не трудящиеся для утруждённого, не знающие того, кто создал их самих, убийцы и соблазнители детей, погубители образа Божия, отвращающиеся от нуждающегося и домучивающие трудом измученного, утешители богатых и беззаконные судьи бедных, кругом и во всём грешники. Берегитесь, чада мои, таких людей!

Смотри, чтобы кто-нибудь не сбил тебя с этого пути учения.*


* Остальные 11 глав сего руководства мы здесь опускаем. Там говорится о подробностях устройства христианской общины, что не является непосредственно нашей темой. Заметьте, однако, что в христианстве от Христа, как и в буддизме от Будды, речь идёт именно об общине, а не о церкви. (Й.Р.)


^ КОММЕНТАРИИ Л. Н. ТОЛСТОГО


В этом древнем учении сказано всё то, что нужно каждому человеку для познания истины Христовой и спасения души своей.

Учение это не длинно и не мудрено, и всякий может прочесть его, и всякий может понять его, и всякий может исполнить его. Христос сказал («Еванг. от Луки», Х, 21): «Славлю Тебя, Отче, Господь неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам». Сказано ещё («Еванг. от Матфея», XI, 28-30): «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и я успокою вас. Возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим. Ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко». Ещё сказано («Еванг. от Иоанна», VII, 37): «Кто жаждет иди ко Мне и пей».

И вот оно, то учение, которое открыто младенцам, то благое иго и лёгкое бремя, к которому он призывает нас, тот ключ воды живой, к которому всякий может прийти. Это то самое учение, которое проповедано Христом на горе и записано в 5-й, 6-й и 7-й главах Матфея и называется обыкновенно «Нагорной проповедью». Всё, что нужно для спасения своей души, есть в этом учении, и миллионы и миллионы христиан спаслись и спасаются, и весь мир спасается им.

Христос сказал: «Я есмь путь, и истина, и жизнь». Он сказал ещё («Еванг. от Матфея», VII, 13,14): «Входите тесными вратами; широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; но тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят его».

И учение начинается с того, что Христос показывает среди всех широких путей, ведущих в погибель, единый узкий путь истины, ведущий к жизни.

Узкий путь истины, ведущий в жизнь, - в том, чтобы любить Бога и ближнего.

Широкий путь - путь лжи, ведущий к смерти; это - все те пути, по которым идут люди без любви к Богу и ближнему.

Путь жизни - в двух заповедях: в любви к Богу и ближнему.

В первой главе говорится о первой заповеди - о любви к Богу. Любовь к Богу - в любви ко всем людям, как и сказано в другом месте, что Бог есть любовь. Она заключается в том, чтобы любить не одних своих близких, но и тех, которых мы не знаем, любить и любящих и ненавидящих нас; и потому не только не брать от людей ничего, кроме того, в чём мы имеем нужду, но и отдавать другим людям всё, что мы имеем, и весь труд свой, не зная даже, для кого мы трудились. Это есть учение первой заповеди - любви к Богу.

Во второй главе говорится о второй заповеди - о любви к ближнему, о которой сказано в другом месте, что она подобна первой. Любовь к ближнему заключается в том, чтобы не делать ближнему того, чего себе не хочешь. Не убивать, не бесчестить детей и женщин, не воровать, не ругать, не лгать, не отнимать и не удерживать от других никакого имущества и потому одних, заблудших, увещевать, за других, слабых, молиться, а третьих, добрых, любить больше, чем душу свою. Это есть учение второй заповеди о любви к ближнему.

В третьей главе говорится о соблазнах. Соблазны заключаются в тех делах, которые ведут к грехам против любви к Богу и ближнему. Грехов этих перечислено пять: убийство, разврат, идолопоклонство, воровство, ругательства; и указываются те соблазны, которые ведут к грехам этим. Гнев, задор, спор - ведут к убийствам; искание наслаждений, сквернословие, созерцание чужих грехов - ведут к распутству; гадания, вызывания духов, праздное мудрование - ведут к идолопоклонству; ложь, зависть, корысть, тщеславие - ведут к воровству; самоуверенность, недовольство и гордость - ведут к ругательствам. Это - учение о соблазнах.

В четвёртой главе говорится о том, чем может подкрепить себя человек на пути жизни. И средств для подкрепления человека на пути жизни перечислено пять: внимание к Слову Божию, общение со святыми, мирное житие с людьми, отречение от собственности и непризнание над собою и над другими никакой другой власти, кроме той, которую даёт дух истины. Это - учение о подкреплении сил на пути жизни.

В пятой главе говорится о том мире людей, которые живут вне заповедей Бога и идут по пути смерти. Люди эти страдают, мучают других и все идут к смерти. Это - учение о том, что ждёт человека на пути смерти.

Остальные 11 глав говорят о подробностях устройства христианской общины. Но уже в этих пяти первых главах изложено всё учение, нужное для спасения души каждого человека. Учение этих пяти глав просто и понятно.

Христос показывает нам путь спасения и путь погибели и, кроме того, указывает то, чего мы не должны делать, и то, что должны делать, чтобы нам легко было идти по пути его. Христос, давая нам направление пути, указывает нам на те обманы, которые могут сбить нас с него, и, кроме того, научает нас тому, что может поддержать нас. Он поступает с нами, как поступил бы добрый отец, посылая сына своего в дорогу. Прежде всего отец сказал бы сыну: «Идти тебе надо прямо по дороге, ведущей туда, где тебе будет хорошо; но если не будешь идти прямо по дороге, то пропадёшь. И вот, чтобы тебе не сбиваться с неё, днём иди на солнце, а ночью на звезду, которую я указываю тебе». Но отец не удовольствовался этим, он любит сына и боится, чтоб он не сбился, и потому ещё сказал ему: «Когда будешь идти, придёт тебе одна повёртка направо, не поворачивай по ней; потом придёт перекрёсток, иди по средней: потом придёт повёртка влево, не ходи по ней; потом придут развилки, иди по левой». Так отец рассказал сыну вперёд всю дорогу. Но мало и этого: отец ещё дал сыну посох и суму, чтобы он мог опираться и питаться дорогой, и тогда только отправил его.

То же и с нами сделал Христос. Он прежде всего показал нам тот путь, который приведёт нас, как солнце, - любовь к Богу, и как звезда, - любовь к ближнему, и велел нам держаться на них; потом подробно показал нам все те повёртки, которые могут сбить нас. Он сказал: «Придёт гнев, задор - остановись и одумайся: это одна из повёрток, которая может увести тебя с пути жизни; не ходи по ней, а иди прямо. Придёт похоть,- это другая повёртка, опять одумайся и не иди по ложному пути. Придёт тщеславие, корысть, - знай, что и это ложные пути».

Но мало и этого. Христос, кроме этих указаний, даёт нам и подкрепление на пути нашем, даёт нам хлеб и посох на дорогу. Он учит нас тому, что может поддержать нас на пути нашем, даёт нам пищу и опору в Слове Божьем, в общении со святыми, в установлении мира между людьми, в отречении от собственности, в освобождении от всякого господства, кроме господства истины.

Христос знал нашу слабость и сделал всё для того, чтобы мы с нашей слабостью могли идти по пути его. Учение его таково, что, понимая его, нам нельзя отговариваться своею слабостию. Если мы верим тому, что все пути помимо пути Христова ведут к смерти, нам уже нельзя говорить, что мы желали бы идти по пути жизни, но не можем идти по нём; не можем и отговариваться незнанием пути: всё, что нужно нам для того, чтобы не сбиваться с пути, и идти по нём, дано нам. И если мы скажем, что мы слабы и не можем идти за Христом, то Христос ответит нам: «Да я для слабости-то вашей и указал вам вперёд все те повёртки, которые могут сбить вас, и научил вас, как поступать, и для слабости вашей дал вам в дорогу всё то, что может подкрепить вас. Что же вы не останавливаетесь там, где я сказал вам останавливаться и вспоминать мои слова? Что же вы не берёте с собою в дорогу всё то, что я сказал вам, что оно подкрепит вас?»

Что скажет отец тому сыну, которого он направил в путь, снабдив его и указаниями и пищей, когда найдёт сына своего заблудшим совсем в другой стороне? Он наверное пожалеет его и опять выведет на дорогу и опять даст указания, как идти; и опять те же самые, потому что других нет; но он не будет слушать отговорок сына о том, что он заблудился потому, что ему трудно было помнить все указания, данные для пути, потому что человеку, которого одно дело идти, не может быть трудно помнить о том, куда он идёт. Если же он говорит, что забыл, куда он идёт, и всё-таки идёт, то он лицемер или безумный. И мы лицемеры или безумные, если говорим, что верим Христу, и не идём по пути его.

Христос показал нам путь освобождения от смерти и ждёт нас на пути этом. И если мы верим ему, то мы пойдём по нём. А если пойдём по нём, то, как и сказал он нам, узнаем, что иго его благо и бремя легко, и выйдем на путь жизни и придём к нему.


* * *

Л. Н. Т о л с т о й


^ ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА

(Обращение к кружку молодёжи)


Мне хотелось бы на прощание (в мои годы всякое свидание с людьми есть прощание) вкратце сказать вам, как, по моему понятию, надо жить людям для того, чтобы жизнь наша не была злом и горем, какою она теперь кажется большинству людей, а была бы тем, чего желает Бог и чего мы все желаем, т.е. благом и радостью, какою она и должна быть.

Всё дело в том, как понимает человек свою жизнь. Если понимать свою жизнь так, что жизнь эта дана мне в моём теле, Ивану, Петру, Марье и что всё дело жизни в том, чтобы добыть как можно больше всяких радостей, удовольствий, счастья этому своему «я», Ивану, Петру, Марье, то жизнь всегда и для всех будет несчастна и озлобленна.

Несчастная и озлобленная жизнь будет потому, что всего, чего хочется для себя одному человеку, того же самого хочется и всякому другому. А так как каждому хочется всякого для себя добра как можно больше и добро это одно и то же для всех таких людей, то добра этого для всех никогда недостаёт. А потому если люди живут каждый для себя, то не миновать им отнимать друг у друга, бороться, злиться друг на друга, и от этого жизнь их не бывает счастливою. Если же временами люди и добудут себе того, чего им хочется, то им всегда мало, и они стараются добыть всё больше и больше, и кроме того, ещё и боятся, что у них отнимут то, что они добыли, и завидуют тем, которые добыли то, чего у них нет.

Так что, если люди понимают свою жизнь каждый в своём теле, то жизнь таких людей не может не быть несчастною. Такая она и есть теперь для всех таких людей. А такою, т.е. несчастною, жизнь не должна быть. Жизнь дана нам на благо, и так мы все и понимаем жизнь. Для того же, чтобы жизнь была такою, людям надо понимать, что жизнь наша настоящая никак не в нашем теле, а в том духе, который живёт в нашем теле, и что благо наше не в том, чтобы угождать и делать то, чего хочет тело, а в том, чтобы делать то, чего хочет этот дух один и тот же, живущий в нас так же, как и во всех людях. Хочет же этот дух блага себе, духу. А так как дух этот во всех людях один и тот же, то и хочет он блага всем людям. Желать же блага всем людям значит любить людей. Любить же людей никто и ничто помешать не может; а чем больше человек любит, тем жизнь его становится свободнее и радостнее.

Так что выходит, что угодить телу человек, сколько бы он ни старался, никогда не в силах, потому что то, что нужно телу не всегда можно добыть, а если добывать, то надо бороться с другими; угодить же душе человек всегда может, потому что душе нужна только любовь, а для любви не нужно ни с кем бороться; не только не нужно бороться с другими, а напротив, чем больше любишь, тем больше сближаешься с другими людьми. Так что любви ничто помешать не может, и всякий человек чем больше любит, то всё больше и больше не только сам делается счастливым и радостным, но и делает счастливыми и радостными и других людей.

Так вот это-то, милые братья, мне хотелось сказать вам на прощание, сказать то, чему учили вас все святые и мудрые люди и Христос и все мудрецы мира: а именно тому, что жизнь наша бывает несчастна от нас самих, что та сила, которая послала нас в жизнь и которую мы называем Богом, – послала нас не за тем, чтобы мы мучились, а за тем чтобы имели то самое благо, какого мы все желаем, и что не получаем мы это предназначенное нам благо только тогда, когда понимаем жизнь не так, как должно, и делаем не то, что должно.

А то мы жалуемся на жизнь, что жизнь наша плохо устроена, а не думаем того, что не жизнь наша плохо устроена, а что делаем мы не то, что нужно. А это всё равно, как если бы пьяница стал жаловаться на то, что спился он оттого, что много завелось трактиров и кабаков, тогда как завелось много трактиров и кабаков только оттого, что много развелось таких же, как он, пьяниц.

Жизнь дана людям на благо, только бы они пользовались ею, как должно ею пользоваться. Только бы жили люди не завистью друг к другу, а любовью, и жизнь была бы неперестающим благом для всех.

Теперь вот со всех сторон говорят только одно: жизнь, говорят, наша дурная и несчастная оттого, что она дурно устроена, – давай переделаем дурное устройство на хорошее, и жизнь наша будет хорошая.

Милые братья, не верьте этому, не верьте тому, что от такого или иного устройства жизнь ваша может быть хуже или лучше. Не говорю уже о том, что все те люди, которые заботятся об устройстве лучшей жизни, все не согласны между собою, все спорят промежду собою: одни предлагают одно устройство, считая его самым лучшим, другие же говорят, что это устройство самое дурное, а что хорошо только то, которое они предлагают. А третьи забраковывают и это и предлагают своё самое лучшее, и т.д. Но если бы даже и было такое, самое лучшее устройство, если даже согласиться с тем, что придумано самое лучшее устройство, то как же сделать, чтобы люди жили по этому устройству, как удержать это хорошее устройство, когда люди привыкли и любят жить дурно? А то мы теперь привыкли и любим жить дурно, за что ни возьмёмся, всё гадим, а говорим, что хорошо станем жить, когда будет устройство хорошее. Да как же быть хорошему устройству, когда люди плохие?

Так что если и есть такое самое лучшее устройство жизни, то, для того чтобы добиться его, надо людям становиться лучше. Вам же обещают хорошую жизнь после того, как вы, кроме вашей теперешней дурной жизни, будете ещё бороться с людьми, насиловать людей, даже убивать их, чтобы ввести это хорошее устройство, т.е. вам обещают хорошую жизнь после того, как вы сами сделаетесь ещё хуже, чем теперь.

Не верьте, не верьте этому, милые братья. Для того чтобы жизнь была хорошая, есть только одно средство: самим людям быть лучше. А будут люди лучше, и сама собою устроится та жизнь, какая должна быть среди хороших людей.

Спасение ваше и всех людей никак не в греховном, насильническом устройстве жизни, а в устройстве своей души. Только этим, таким устройством души, добудет каждый человек и себе и другим людям самое большое благо и самое лучшее устройство жизни, какого могут только желать люди. Истинное благо, то, какого ищет каждое сердце человеческое, дано нам не в каком-либо будущем устройстве жизни, поддерживаемом насилием, а сейчас всем нам везде, во всякую минуту жизни и даже смерти, достигаемое любовью.

Благо это дано нам из века; но люди не понимали его и не брали его. Теперь же пришло время, когда нам нельзя уже не принять его, – нельзя не принять первое, потому что безобразия и страдания нашей жизни довели нас до того, что жизнь наша становится непереносимо мучительной. Второе то, что всё более и более раскрывающееся нам истинное учение Христа стало теперь так ясно, что нам уже для нашего спасения нельзя не признать и не принять его. Спасение наше теперь в одном: в признании того, что истинная жизнь наша не в теле нашем, а в том духе Божьем, который живёт в нас, и что поэтому все те усилия, которые мы клали прежде на улучшение нашей телесной, как отдельной, так и общественной, жизни, мы можем и должны класть на одно-единственное нужное и важное для человека дело: на то, чтобы каждому в самом себе воспитывать и утверждать любовь не только к любящим нас, а, как говорил Христос, ко всем людям, и в особенности к чуждым нам людям, к ненавидящим нас.

Жизнь наша теперь так далека от этого, что в пepвую минуту такое перенесение всех своих усилий, вместо заботы о мирских делах, на одно невидное, непривычное нам дело – на любовь ко всем людям кажется невозможным.

Но это только так кажется: любовь ко всем людям, даже к ненавидящим нас, гораздо больше свойственна душе человека, чем борьба с ближними и ненависть к ним. Перемена понимания смысла жизни не только не невозможна в наше время, но, напротив, невозможно продолжение той озлобленной всех против всех жизни, которую мы ведём теперь. Перемена эта не только не невозможна, но, напротив, только она одна может вывести людей из тех бедствий, от которых они страдают, и потому перемена эта неизбежно рано или поздно должна совершиться.

Милые братья, зачем, за что вы мучаете себя? Только помните, что вам предназначено величайшее благо, и возьмите его. Всё – в вас самих. Это так легко, так просто и так радостно.

Но, может быть, люди страдающие, бедные. угнетённые скажут: «Да, это, может быть, хорошо для богатых и властвующих; легко богатым и властвующим любить врагов, когда враги эти во власти их. Но это трудно для нас, страждущих и угнетённых». Но это неправда. Милые братья, изменить своё понимание жизни одинаково нужно и властвующим, богатым, и подчинённым, бедным. И подчинённым и бедным это легче, чем богатым. Подчинённым и бедным нужно только, не изменяя своего положения, не только не делать дел, противных любви, но не принимать участия в этих делах, как дела насилия, и всё это враждебное любви устройство падёт само; властвующим же гораздо труднее принять и исполнить учение любви. Для того чтобы им исполнить это учение, им надо отказаться от обладающих ими соблазнов власти, богатства; и это труднее им; бедным же и подчинённым надо только не делать новых насилий и, главное, не принимать участия в старом.

Как растёт человек, так растёт и человечество. Сознание любви росло, растёт в нём и доросло в наше время до того, что мы не можем не видеть, что оно должно спасти нас и стать основой нашей жизни. Ведь то, что теперь делается, это последние судороги умирающей насильнической, злобной нелюбовной жизни.

Bедь теперь уже не может быть неясно, что все эти борьбы, вся эта ненависть, все эти насильственные устройства, все это бессмысленные, ни к чему, кроме как к всё увеличивающимся бедствиям, не ведущие обманы. И не может не быть ясно, что единственное, самое простое и лёгкое спасение от всего этого есть сознание основного начала жизни всех людей – любви – этого начала, которое неизбежно, без всякого усилия заменяет величайшее зло величайшим благом.

Есть предание о том, что апостол Иоанн, достигши глубокой старости, был весь поглощён одним чувством и всё одними и теми же словами выражал его, говоря только одно: «Дети, любите друг друга». Так выразилась старость, т.е. дожившего до известного предела жизни жизнь однoгo человека. Так точно должна выразиться жизнь человечества, дожившая до известного предела.

Ведь это так просто, так ясно: ты живёшь, т.е. родился, растёшь, мужаешь, стареешься и вот-вот умрёшь. Неужели цель твоей жизни может быть в тебе? – наверное нет. Что же такое, – спрашивает себя тогда человек, – что я такое? И ответ один: я что-то такое любящее – в первое время кажется, что любящее только себя, но стоит немного пожить, немного подумать, чтобы увидать, что любить себя, проходящего через жизнь, умирающего, нельзя, незачем. Чувствуешь, что я должен любить и люблю себя. Но, любя себя, я не могу не чувствовать, что предмет моей любви недостоин её; но не любить я не могу. В любви есть жизнь. Как же тут быть? Любить других, близких, друзей, любящих? Сначала кажется, что это удовлетворяет потребности любви, но все эти люди, во-первых, несовершенны, во-вторых, изменяются, главное, умирают. Что же любить? И ответ один: любить всех, любить начало любви, любить любовь, любить Бога. Любить не для того, кого любишь, не для себя, а для любви. Стоит понять это, и сразу уничтожается всё зло человеческой жизни и становится явным и радостным смысл её.

«Да, это хорошо бы было. Чего же лучше? – скажут люди. – Хорошо бы было любить и жить для любви, если бы все так жили. А то я буду жить для любви, отдавать всё другому, а другие будут жить для себя, своего тела; что же будет со мною, да ещё и не со мною одним, а с семьёй, с теми, кого я люблю, не могу не любить? Разговоры о любви давно говорятся, да никто им не следует. Да и нельзя следовать. Отдать свою жизнь любви можно бы было только тогда, когда бы все люди сразу каким-то чудом переменили жизнь мирскую, телесную на жизнь духовную, божескую. Но чуда этого нет, а потому всё это слова, а не дело». Так говорят люди, успокаивая себя в своей ложной, привычной жизни. Они говорят так, но в глубине души они знают, что они неправы. Они знают, что рассуждения эти неверны. Они неверны потому, что только для выгоды мирской, телесной жизни нужно, чтобы люди все сразу изменили свою жизнь; но не то для духовной жизни: любви, любви к Богу и людям. Любовь даёт благо человеку не в своих последствиях, а в самой любви, даёт ему благо совершенно независимо от того, как поступают другие люди и что вообще совершается во внешнем мире. Любовь даёт благо тем, что человек, любя, соединяется с Богом и не только ничего не желает для себя, но желает отдать всё, что имеет, и свою жизнь другим, и в этом отдавании себя Богу находит благо. И потому всё то, что делают другие люди, всё то, что может совершиться в мире, не может иметь влияния на его поступки. Любить – значит отдаться Богу, делать то, чего хочет Бог, а Бог есть любовь, т.е. хочет блага всем и потому не может хотеть того, чтобы человек погибал, исполняя Его закон.

Любящий человек, и один среди нелюбящих, не погибает. А если и погибает среди людей, как Христос погиб на кресте, то и смерть его и радостная для него и значительная для других, а не отчаянная и ничтожная, каковы бывают смерти мирских людей.

Так что отговорка о том, что я не отдаюсь любви потому, что не все сделают то же, и останусь один, и неправильная и нехорошая. Это – то же, как если бы человек, которому нужно работать для того, чтобы кормить себя и детей, не брался бы за работу потому, что другие не работают.

Да, милые братья, положим нашу жизнь в усилении в себе любви и предоставим миру идти, как он хочет, т.е. как определено ему свыше. Поступим так, и поверьте мне, что мы получим наибольшее благо себе, сделаем всё то добро людям, какое мы только можем сделать.

Ведь это так просто, так легко и так радостно. Только люби каждый человек, люби не одних любящих, а всех людей, особенно ненавидящих, как учил Христос, и жизнь – неперестающая радость, и все вопросы, которые заблудшие люди так тщетно пытаются разрешить насилием, не только разрешаются, а перестают существовать. «И мы знаем, что перешли от смерти в жизнь, если любим братьев. Не любящий брата не имеет жизни вечной. Только любящий брата своего имеет жизнь вечную, пребывающую в нём».

Ещё одно слово, милые братья.

Ни про одно дело нельзя узнать, хорошо ли оно, или дурно, если не испытал его на деле в жизни. Если земледельцу говорят, что хорошо сеять рожь рядами, или пчеловоду, что хорошо ульи делать рамочные, то разумный земледелец и пчеловод, чтобы верно узнать, правда ли, что ему говорят, сделает опыт и следует или не следует тому, что ему предлагали, смотря по тому, насколько он находит подтверждения в опыте.

То же и во всем деле жизни. Для того чтобы верно узнать, насколько применимы в жизни поучения о любви, испытайте их.

Попробуйте: возьмите на себя на известный срок следовать во всём требованиям любви: жить так, чтобы во всех делах прежде всего помнить, чтобы со всяким человеком, с вором, пьяницей, с грубым начальником или подчинённым, не отступить от любви, т.е., имея с ним дело, помнить о том, что нужно ему, а не себе. И, прожив так положенный срок, спросите себя: тяжело ли вам было и испортили ли вы себе, или улучшили жизнь, и, смотря по тому, что даст вам опыт, решайте уже, правда ли то, что исполнение любви даёт в жизни благо, или это только одни слова. Испытайте это, постарайтесь вместо того, чтобы отплатить злом за зло обидчику, вместо того, чтобы осудить за глаза человека, живущего дурно, и т.п., – вместо этого постарайтесь отвечать добром на зло, ничего не сказать дурного о человеке, не обойтись грубо даже со скотиной, с собакой, а с добротой и лаской, проживите так день, два или больше (для опыта) и сравните ваше за это время душевное состояние с тем, какое бывало прежде. Испытайте это, и вы увидите, как вместо хмурого, сердитого и тяжёлого состояния вы будете светлы, веселы, радостны. А живите так и другую и третью неделю, и вы увидите, как душевная радость ваша всё будет расти и расти, и дела ваши не только не будут разлаживаться, а будут всё только больше и больше спориться.

Только испытайте это, милые братья, и вы увидите, что учение о любви – не слова, а дело, самое, самое близкое, всем понятное и нужное дело.


* * *





Похожие:

Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconЦентр "синтез" Единое Учение. План
Тайная Доктрина часть единого учения. Она содержит в себе последующие учения для создающейся школы на Западе
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconСинтез №2 март 2003 Вестник Ивановской областной общественной организации «Синтез»
Тайная Доктрина часть единого учения. Она содержит в себе последующие учения для создающейся школы на Западе
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconХарактеристика учащегося общие сведения об учащемся: фамилия, имя, отчество; дата рождения. Отношение ученика к учению: мотивы учения; преобладающие оценки; любимые
Отношение ученика к учению: мотивы учения; преобладающие оценки; любимые предметы; желание учиться лучше; отношение к успехам и не­удачам...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения icon1 Природа, экономич сущность и спец признаки финансов
Сущность финансов, закономерности их развития сферы охватываемых ими товарно-денежных отношений и роль в процессе общего воспроизв-ва...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconИзмененные вопросы к «Итоговому междисциплинарному экзамену»
Содержание вопроса: Понятие, сущность, задачи, роль современного менеджмента. Менеджмент как наука и искусство. Организация как социально-экономическая...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconИстория одной диссертации*
Учения Живой Этики. Передаю диссертацию в дар Международному Центру Рерихов. Желаю высокого полета мысли ученым, посвятившим жизнь...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconЦентр синтез. Часть третья Учения Толтеков: практические техники По книге Т. Мареза «Крик Орла» Глава седьмая Работа с эмоциями и намерением
Необходимы все положения учения, и, если ученик не пытается использовать на практике всю совокупность принципов, он не добьется успеха...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения icon1. Природопольз-е. Поянтие, сущность, цели
Природопольз-е. Поянтие, сущность, цели. Природ-е — совокупность мер, предприн обществом с целью изучения, охраны, освоения и преобразования...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconСommunicatio idiomatum как важнейшая часть православного учения о Лице Искупителя
Христология является тем разделом православного догматического богословия, который лежит на пересечении собственно теологии, учения...
Л. Н. Толсто й сущность христианского учения iconМилевский О. А
«весь мир теперь только носит имя христианского, но нигде противоположность между именем жизни "Святой Руси", "Православия" и полной...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов