Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения icon

Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения



НазваниеАфоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения
страница1/2
Дата конвертации03.09.2012
Размер0.71 Mb.
ТипДокументы
  1   2


А Ф О Р И З М Ы


МИСТИЧЕСКОГО ХРИСТИАНСТВА


Апостольско-Святоотеческие изречения


Общая концепция, составление и редакция русского текста


Й о г Р а м а н а н т а т а

Каждый младенец мужского пола, который выйдет из чрева матери своей, назовётся сыном Божиим. (1)


В бессмертном усматривать человеческое, в человеке доведываться Божественного. (2)


По всему пространству Писания ублажаются одни идущие узким путём; вступившим же на путь широкий и пространный везде предсказывается горе. Оставим же путь широкий, ведущий в пагубу, и вступим на узкий, чтобы, потрудившись немного здесь, царствовать в бесконечные веки. (3)


Разве ты не знаешь, что настоящая жизнь есть путешествие? Разве ты – гражданин? Ты – путник. Не говорите: у меня такой-то город, а у меня такой-то. Ни у кого нет города; город – на небесах; а настоящее есть путь. И мы путешествуем каждый день, пока движется природа. (4)


Наше гражданство на небе, а не на земле. (5)


О проходящем деятельную жизнь говорится, что он временно проживает во плоти, как пришлец, имеющий целию деланием добродетелей отсечь от души своей сочувствие к плоти и отторгнуть себя от вещественных прелестей. (6)


А о том, кто проходит жизнь созерцательную, говорится, что он в самой добродетели пришельствует, как в зерцалах ещё и в гаданиях созерцающий истину. Ибо ещё не узрены им чрез вкушение, как бы лицом к лицу, подлинные виды чаемых благ, как они есть. (7)


Состоишь из души и тела, и давай душе – душевные снеди, а телу – телесные. Не дай душе умереть, но питай её словом Божиим, пением и песнями духовными, чтением душеспасительных писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждою и помышлениями о будущих благах. Всё сие и подобное сему есть пища и жизнь для души. (8)


Человеческая душа стóит множества народов, а лучше сказать – дороже множества народов. (9)


Писание не отнимает у нас ничего, данного нам от Бога для употребления, но обуздывает неумеренность и исправляет безрассудность. Т.е. оно не запрещает ни есть, ни рождать детей, ни иметь деньги и правильно их расходовать; но запрещает чревоугодничать, прелюбодействовать и прочая. Не запрещает даже и думать об этом, но запрещает думать страстно. (10)


Жизнь жительствует. (11)


Блажен человек, не привязанный ни к какой вещи тленной или временной. (12)


Разумное употребление помышлений и вещей доставляет целомудрие, любовь и ведение, а неразумное – невоздержание, ненависть и неведение. (13)


Не злоупотребляй мыслями, чтоб по необходимости не злоупотребить и вещами; ибо, если прежде не согрешим мысленно, то никогда не согрешим делом.
(14)


Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. (15)


В грядущем и в настоящем, и в минувшем давно ты верно узришь, что и услада и горечь твои столь же надёжны, как призрак и дым. (16)


На всех путях, какими ходят люди в мире, не находят они мира, пока не приблизятся к надежде на Бога и уверенности в Нём Едином. (17)


Без удаления от мира никто не может приблизиться к Богу. Удалением же называю я не переселение телом, но устранение от мирских дел. Добродетель удаления от мира состоит в том, чтобы не занимать ума своего миром. (18)


Любящему суетную славу, или привязанному к чему-либо вещественному, свойственно досадовать на людей за временное, или злопамятствовать на них, или ненависть иметь к ним, или рабствовать срамным помыслам. Боголюбивой же душе всё сие чуждо. (19)


Печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. (20)


Мудрость мира сего есть безумие перед Богом. (21)


Одухотворённый и щедрый муж хоть и недолго проживёт, но к долгожителям причисляется, а тот, кто житейской суетою и убогостью существует, кто не способен ни себе, ни другим пользы принести, тот кратковечен и несчастен будет, даже если и доживёт до глубокой старости. (22)


Одухотворённый муж назначен к тому, чтобы восходить, а ничтожный – всегда опускаться. Ведь очень трудно снизу забраться наверх, но сверху спускаться легко, не то, что восходить. (23)


Тщеславие есть неразумная страсть и удобно примешивается ко всякому делу добродетели. (24)


Человек нередко бросается в бездну, чтобы только другие удивлялись ему. (25)


Не ищи славы, избегая её. (26)


Какая это слава, если она заставляет искать чести от низших? Честь состоит в том, чтобы пользоваться славою от высших. (27)


Сколько и теперь людей, которые долго исполняют свои обязанности, а между тем не более как повапленные гробы, наполненные костями мёртвых? (28)


Старайтесь неотступно уничтожать в себе всякое желание властвовать, не ищите славы и похвал, – всё это может лишь погубить вашу душу. Остерегайтесь мысли, что у вас есть такие добродетели, каких нет у других. (29)


Мы обращаемся к оскорбителям как бы к каким великим людям, когда говорим: ты кто, что оскорбляешь? А следовало бы говорить, напротив: ты оскорбляешь? – оскорбляй; ведь ты – ничто. Скорее к тем, которые не наносят оскорблений, следовало бы говорить: ты кто, что не оскорбляешь? Ты выше естества человеческого. (30)


Всегда ненавидят безумные мудрых, неучи – учёных, скверные – нескверных, а испорченные – хороших. (31)


Народ составляют святые, а не толпа народа. (32)


Что такое толпа? Нечто шумное, многомятежное, большею частью глупое, без цели носящееся туда и сюда, подобно волнам моря составляемое часто из разнообразных и противоположных мнений. Кто имеет у себя такого владыку, не будет ли тот жалок более всякого другого? (33)


Если каждый из толпы сам по себе достоин презрения, то, когда таких много, они заслуживают ещё большего презрения. Глупость каждого из них, когда они собраны вместе, становится ещё большею, увеличиваясь от многочисленности. Поэтому каждого из них порознь, конечно, можно бы исправить, но нелегко было бы исправить всех их вместе, – оттого что безумие их в таком случае увеличивается. (34)


Пёс возвращается к своим испражнениям, и вымытая свинья идёт валяться в грязи. (35)


Светить слепому, говорить глухому, вразумлять бессмысленного – труд напрасный. (36)


Тот, кто смешивает драгоценные камни и жемчуг с оловом, больше бесчестит себя, чем жемчуг. (37)


Кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя. (38)


Хоть и много в царском дому мышей, но нет в них нужды, пусть и близко оне; птица же по имени сокол хоть и дика, но за свойства свои призывается, принимается и на царской руке сидит. (39)


Если бы кто взглянул на наш мир, сколько увидел бы он безрассудства, сколько пролил бы слёз, каким посмеялся бы смехом, сколько почувствовал бы ненависти! Мы, действительно, поступаем так, что наши дела и смешны, и глупы, и жалки, и ненавистны. (40)


Вот один кормит собак, чтобы ловить диких зверей, и сам при сём впадает в зверство; другой кормит волов и ослов, чтобы возить камни, а презирает людей, умирающих от голода; тратит бездну золота, чтобы соорудить каменных людей, а настоящих, которые от бедствий сделались каменными, оставляет в небрежении. (41)


Иной собирает драгоценные камешки и с большим трудом убирает ими стены, а, видя нагие члены нищих, нисколько не трогается. Одни к своим одеждам придумывают ещё одежды, а другие не имеют, чем покрыть и нагого тела. (42)


Иной расточает всё на блудниц и тунеядцев, другой на комедиантов и плясунов, иной на пышные постройки, на покупку сёл и домов. Один вычисляет проценты, другой – проценты на проценты; иной сочиняет бумаги, наполненные многими убийствами, даже ночью не имеет отдыха, неусыпно бодрствуя на пагубу других. Едва настал день, один бежит на прибыль неправедную, другой на трату распутную, а иные на кражу государственную. Вообще об излишнем и преступном много заботы, а о необходимом нет и мысли. (43)


Люди, увидав светлые дома, множество полей, толпы слуг, серебряные сосуды, большое собрание одежд, – всячески стараются иметь ещё больше, так что самые богатые бывают причиною этого зла для менее богатых, а эти для ещё менее достаточных. Между тем если бы богатые не собирали богатств и не расточали их, то не были бы учителями сребролюбия для менее богатых и бедных. (44)


Пристрастие к богатству хуже всякого тиранства: оно порождает заботы, зависть, коварство, ненависть, наговоры и бесчисленные препятствия к добродетели, – беспечность, распутство, любостяжание, пьянство. А это и свободных делает рабами, даже хуже рабов: рабами не людей, но ужаснейшей из страстей и болезней души. Такой человек решается на многое, что противно и Богу и людям, из опасения, чтобы кто не исторг его из-под этого владычества. (45)


Горькое, рабское, дьявольское владычество! В особенности пагубно здесь то, что, находясь в столь несчастном положении, мы лобызаем свои оковы и, обитая в узилище, исполненном тьмы, не желаем выйти на свет, но привязываемся к злу и услаждаемся болезнью. Потому-то не можем и освободиться и находимся в худшем положении, чем те, которые работают в рудниках, так как подвергаемся трудам и бедствиям, но не пользуемся плодами. (46)


Хуже же всего то, что, если бы кто и захотел избавить нас от этого тяжкого плена, мы не только не позволяем, но ещё гневаемся и негодуем, и таким образом являемся ничем не лучше безумных и даже гораздо несчастнее всех их, – потому что не хотим расстаться с своим безумием. (47)


Ужели для того родился человеком, чтобы только собирать золото? Не для этого создал тебя Господь по образцу Своему: Он создал тебя для того, чтобы ты исполнял Его волю. (48)


Пусть мы не похищаем золота и стольких-то десятин земли; но всё же посредством какого-нибудь обмана и утайки делаем то же самое в меньших размерах и сколько можем. Когда, например, в торговых обязательствах и при покупке или продаже чего-либо мы спорим и усиливаемся заплатить меньше, чем следует, и всячески стараемся об этом, – не разбой ли это? Не варварство ли и хищение? (49)


Не говори мне, что ты отнял не дом, не рабов. Несправедливость определяется не ценностью того, что похищается, а намерением похитителей. Несправедливость и справедливость имеют одинаковую силу, как в большом, так и в малом. И я одинаково называю вором того, кто, отрезав кошелёк, возьмёт чужие деньги, так и того, кто, покупая что-нибудь на рынке, удержит часть настоящей цены. И грабитель не тот только, кто разломает стену и похитит что-либо из дому, но и тот, кто нарушит справедливость и отнимет что-либо у ближнего. (50)


Люди развращённые умом противятся истине. Злые люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь. Но они немного успеют; ибо их безумие обнаружится пред всеми. (51)


Проходит образ мира сего. А я хочу, чтоб вы были без забот. Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене. (52)


Всякая плоть – как трава, и всякая слава человеческая – как цвет на траве, засохла трава, и цвет её опал. (53)


Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего. (54)


В последние дни умножатся лжепророки и губители, и овцы превратятся в волков, и любовь превратится в ненависть. Потому что когда возрастает беззаконие, возненавидят друг друга и будут гнать, предавать, и тогда явится искуситель мира, как сын Божий, и сотворит знамения и чудеса; и земля будет предана в руки его, и сотворит беззакония, каких нигде не было от века. (55)


Преступники возвысятся над героями, мудрецы будут молчать, а глупцы будут говорить; ничто из того, что люди думают, не осуществится. (56)


Придёт время, когда миром овладеет такое заблуждение, что люди, потерявшие разум, будут мудрых считать безумными, а себя мудрыми. (57)


Взирая на мир, не будем думать, будто отреклись мы от великого чего, ибо и вся эта земля очень мала перед целым небом. Поэтому, если бы и над всею землёю были мы господами и отреклись от всей земли, то и в этом не было бы ничего равноценного царству Небесному. (58)


Благо для человека переносить несчастия этой земной жизни, ибо это влечёт его в священное уединение его сердца, где он находит себя как бы изгнанником из своей родной земли и обязанным не доверяться никаким мирским радостям. (59)


Благо для него также встречать противоречия и упрёки, когда о нём дурно думают, говорят, хотя бы намерения его были чисты и поступки правильны, ибо такой образ действий держит его в смирении и является противоядием пустой славе. В этом благо, главным образом, потому, что в такие минуты, когда нас в мире презирают, не уважают и лишают любви, мы можем беседовать с тем Богом, который живёт в нас. (60)


Если в человеке не будет крайнего смирения – смирения всем сердцем, всем умом, всем духом, всею душою и телом, то он царствия Божия не наследует. (61)


Когда подумаю о себе, что достиг уже верха добродетелей, окажусь только в начале пути. (62)


Единственное совершенство для людей в том, если они сознают себя несовершенными. (63)


Будьте младенцами по сердцу, но не по уму. (64)


Чем глубже спускается человек в самого себя и чем ничтожнее от представляется себе, тем выше он поднимается к Богу. (65)


Лучше овладеть с смирением малой долей здравого смысла, чем с самодовольством величайшими сокровищами наук. Нет ничего дурного в учёности, и всякое знание чего бы то ни было приятно само по себе, но добрая совесть и добродетельная жизнь всегда должна быть поставлена впереди знаний. (66)


Нет ничего великого в том, если мы сделаемся праведными; ибо, в таком случае, мы станем такими, какими созданы мы от Бога в начале – добрыми зело. (67)


Грех не в нашей природе; мы сподоблены воли и свободы. Ты мытарь? Можешь сделаться евангелистом. Ты богохульник? Можешь сделаться апостолом. Ты разбойник? Можешь приобрести рай. Нет такого греха, который не изглаживался бы покаянием. (68)


Для чего моей свободе быть судимой чужою совестью? (69)


Тот, кто в ссоре с товарищем своим, тот пусть не сходится с вами до тех пор, пока не примирится с ним, чтобы не осквернена была жертва ваша. (70)


Обличайте друг друга не во гневе, но в мире, как это сказано в благовествовании; и со всяким, кто дурно поступил с ближним своим, пусть никто не говорит. И не услышит он слова от вас, пока не покается. (71)


Ни уклоняться от битвы нельзя, ни самому искать битвы: тогда и победа будет славнее. (72)


Безумствует мир во взаимном кровопролитии, и убийство, считаемое преступлением, когда люди совершают его поодиночке, именуется добродетелью, если делается скопищем. (73)


Затевающие войну сами попадают в свои сети. (74)


Даже когда враг бессилен, мудрый царский первосоветник не позволяет царю идти на бой, если можно миром уладить. (75)


Всякий, кто строит козни против ближнего своего, упадёт в ров, который вырыл. (76)


Если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его: ибо, делая сие, ты соберёшь ему на голову горящие уголья. (77)


Если Бог за вас, кто против вас? (78)


Для чистых всё чисто; а для осквернённых и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть. Они говорят, что знают Бога; а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и неспособны ни к какому доброму делу. (79)


Всё наше благочестие единственно в том, что осуждаем нечестие других. (80)


Без греха самого человека нельзя злым духам схватить человеческую душу. (81)


Неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же. (82)


В оправдание собственной виновности думают: нет святых, все достойны порицания. (83)


Вы видите слабость ближнего, но не знаете, что, может быть, один из его поступков приятнее Богу, чем вся ваша жизнь. Если даже ваш ближний имел несчастие пасть, то вы не видали слёз, пролитых им прежде, ни последующего затем раскаяния, и между тем, как Бог, свидетель его скорби и сокрушения, уже оправдал его, вы продолжаете осуждать его. (84)


Мы ловим грехи друг друга не для того, чтобы оплакивать их, но чтобы пересудить, не для того чтобы уврачевать, но чтобы ещё уязвить, и раны ближнего иметь оправданием собственных своих недостатков. (85)


Мы праведны тогда, когда исповедуем грехи наши. (86)


Стыдись грешить, но не стыдись каяться. (87)


Ты грешишь? Не отчаивайся; и если каждый день согрешишь, каждый день кайся. Для божественного милосердия меры нет. Твоя злоба, какова бы она ни была, есть злоба человеческая, а человеколюбие Божие неизреченно. (88)


Для похоти недостаточно наслаждаться настоящим злом, – нет, она хочет через зрелище усвоить себе и то, чем грешили ещё в давние времена. (89)


Соприкосновение с грехами чужими заразительно. (90)


Запрещено и смотреть на то, что запрещается делать. (91)


Какое зрелище без идола? Какое игрище без жертвоприношения? (92)


Удобнее грешить мыслью, нежели делом. (93)


В заповедях для большей пользы необходимо умалчивать о некоторых предметах; а то ведь часто увлекаются тем, что запрещается. (94)


У всякого есть свой враг-искуситель. Есть воистину. Враг непрестанно подсовывает то мысли, то желания по роду своему. У всякого особый враг: у иного – похотный, у иного – корыстный, у иного гордостный, с разными оттенками. (95)


Одна из хитрых уловок злого духа – скрывать себя, т.е. наводить на грешника уверенность, что его нет, вследствие чего он и самовольничает со свирепостью в грешной душе. (96)


Кто падает, падает по собственному решению. (97)


Тяжко не падение, а то, чтобы упавши, лежать и уже не вставать, помыслами отчаяния прикрывать слабость воли. (98)


Отчаиваться бедственнее, чем согрешать. (99)


Знаем, что закон духовен, а мы из плоти, преданы греху. (100)


В самом устройстве не дано нам безгрешности, так что нельзя было бы не согрешить, хотя бы и хотели. (101)


Страдающий плотию перестаёт грешить. (102)


Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью. (103)


Не плачь об умершем, но плачь о живущем во грехах. (104)


Имей простоту голубя, чтобы не злоумышлять против кого-нибудь, и мудрость змеи, чтобы самому не пасть под ковами других. Небольшая разница в пороке – обмануть ли или быть обманутым. (105)


Меньше греха следовать злу, которое признаёшь добром, чем не сметь защищать того, что верно знаешь за добро. (106)


Одни привыкли пренебрегать вразумлениями, сделанными наедине, но приходят в чувство, если укорять их при многих; другие же при гласности обличений теряют стыд, но их смиряет тайный выговор. (107)


Отец вразумляет только того, кого любит; учитель наказывает только того ученика, в котором замечает более сильные способности; врач уже отчаивается, если перестаёт лечить. (108)


Как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни. (109)


Один час в блаженном жилище праведных даст более радости и превосходнее, чем тысяча лет между грешниками. Ибо стоны и жалобы их не прекратятся и слезам их не будет конца, и ни на минуту они не найдут ни утешения, ни покоя. (110)


Смерть установлена в пресечение греха, чтобы зло не стало бессмертным. (111)


Всякий грех есть смерть души. (112)


Когда человек полностью и совершенно становится на путь вечной правды или, наоборот, полностью отворачивается от неё, он больше не живёт и должен умереть. Он прошёл через всё, что может ему дать эта жизнь, и он созрел для будущего. (113)


Каждый, кто спасся от влияния порчи человеческой жизни, каждый, кто не сожжён грехом, должен за это благодарить Бога не меньше, чем те, кто, будучи в огне, чувствовали прохлаждающую росу. (114)


Бог избавляет нас от скорбей не таким образом, что более не посещают нас никакие скорби, но так, что Божиею помощью мы никогда не оказываемся в скорбях в положении затруднительном. (115)


Сами кормчие часто не решаются признать, что корабль спасён благодаря их предусмотрительности, но всё приписывают Богу не потому, что сами они будто бы ничего не сделали, но потому, что зависящее от промысла несравненно больше того, что зависит от искусства. И в нашем спасении зависящее от Бога несравненно больше того, что находится в нашей власти. (116)


Всякий, мнящийся быть мудрым, потому что прошёл все науки и сведущ во внешней мудрости, никогда не сподобится проникнуть в тайны Божии и увидеть их, если прежде не смирится, вместе с самомнением отвергая и приобретённую учёность. (117)


Отречение от мира и совершенное из него удаление, если воспримем при сём и совершенное отречение от всех житейских вещей, нравов, воззрений и лиц с отвержением тела и воли своей, в короткое время великую принесёт пользу тому, кто с таким жаром ревности отрёкся от мира. (118)


Если уж помнить грехи, то помнить должно только свои. (119)


Простота неосторожна; человеколюбие не без слабостей; и кто далёк от зла, тот всего менее подозревает зло. (120)


Не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни. (121)


Если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину: это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, плотская, бесовская. (122)


Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир. (123)


Кто незлобив, тот совершен и богоподобен, он исполнен радования и есть покоище Духа Божия. Как огонь сожигает большие леса, когда пренебрежёшь о нём, так злоба, если допустишь её в сердце, погубит душу твою и тело твоё осквернит, и много принесёт тебе неправых помышлений, возбудит брани, раздоры, молвы, зависть, ненависть и подобные злые страсти, отягчающие самое тело и причиняющие ему болезни. (124)


С злопамятством неразлучна печаль. (125)


Где зависть и сварливость, там неустройство и всё худое. (126)


Не вино зло, а пьянство. (127)


Не говори, будто всё зло оттого, что едим и пьём: не от этого оно, а от нашей беспечности и жадности. (128)


Алчная душа всем злым делам начало. (129)


Другие виды зла имеют предел, и всякий грех оканчивается совершением греха; зависть же не имеет предела: это зло, пребывающее непрерывно; это грех без конца! (130)


Невозможно, чтобы право и чисто умствовал ум, который омрачён осквернённою совестью. (131)


Боязливой и нетвёрдой бывает душа в невежестве, а не по сути. Если же встречу некогда храброго, а теперь боязливого, понимаю, что это случилось не по природе порока, ибо природа так сильно не изменяется. (132)


Что такое кротость и что малодушие? Когда мы, видя других оскорбляемыми, не защищаем их, а молчим, это – малодушие; когда же, сами получая оскорбления, терпим, это – кротость. (133)


Что такое дерзновение? Когда мы ратоборствуем за других. А что дерзость? Когда мы стараемся мстить за самих себя. (134)


Кротость есть признак великой силы; не погрешит тот, кто назовёт такое расположение к ближним даже мужеством. (135)


Мы не так скорбим, обличаемые со стороны других, как обличая других за грехи, в которых мы сами виновны. (136)


Какого ты достигаешь успеха чрез то, что не исповедуешься? Хотя бы ты не сказал, Господь знает; если же ты скажешь, Он забывает. (137)


Ещё нет смиренномудрия в том, чтобы грешник считал себя грешником. Смиренномудрие состоит в том, чтобы, сознавая за собою много великого, ничего великого о себе не думать. (138)


Бог утешает смиренных. (139)


Печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. (140)


Никогда не хвались суждением друзей. Истинно то свидетельство, которое произносится враждебным голосом. (141)


Как же ты, уча другого, не учишь себя самого? (142)


Истинный учитель, как всякий работник, достоин своего пропитания. (143)


Обуздывать свой язык есть признак великой добродетели. (144)


Если кто вас опечалил или оскорбил, остерегайтесь возражать пока вы встревожены, а если необходимо оправдание, то прежде всего успокойте своё душевное волнение. (145)


Не утверждайте того, в чём вы не совершенно уверены. Не верьте легко всему, что слышите. (146)


Не говорите никогда того, чего вы не чувствуете. Да не омрачится никогда ложью ваша душа. (147)


Не пересказывайте обидных и оскорбительных слов, не говорите ни другу, ни недругу о недостатках ближнего и не открывайте того, что знаете дурного в его поведении. Слушая осуждение ближнего, старайтесь заглушить его. (148)


Из тех же уст исходит благословение и проклятие. Не должно так сему быть. (149)


Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает своё сердце, у того пустое благочестие. (150)


Безмолвник тот, кто существо бестелесное – душу свою – усиливает удерживать в пределах телесного дома. Подвиг редкий и дивный. Безмолвник тот, кто говорит: «Аз сплю, а сердце моё бдит». Затворяй дверь келии для тела, дверь уст для бесед, а внутреннюю дверь души – для лукавых духов. (151)


Пребывающий в безмолвии легко возносится к Богу: рассеяние и пустые разговоры влекут за собою скуку и раздражительность. (152)


Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и всё тело. (153)


Вот мы влагаем удила в рот коням, чтобы они повиновались нам, и управляем всем телом их; вот и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулём направляются, куда хочет кормчий; так и язык: небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает; и язык – огонь, прикраса неправды. (154)


Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим. (155)


Благоразумного и красноречивого мужа до беседы с ним не всегда и заметишь – как и огонь, скрытый в зарослях, лишь когда выйдет наружу, производит на воздухе пламя. (156)


Нет ничего сильнее хорошего совета и ничего вреднее скверного дела. (157)


Дерево, даже и подрубленное топором, снова срастается, и рана от стрелы излечивается и зарастает. Но стрела словесная неисцелима, ведь она попадает в самое сердце. (158)


Надобно избегать бесполезных бесед, и не иметь обращения с небрегущими о страхе Божием, потому что ничего не говорят они полезного, ничего не делают для Господа: не говорят ни о добродетели, ни о благоговении, ни о чистоте. Речи их – смерть смертная; совет их – бездна адова; сообщество их – душевная пагуба. (159)


Кто не принимает наставлений, не говори их тому. (160)


Если кто берёт на себя подвиг молчания, пусть не думает, что проходит какую добродетель, но пусть держит в сердце, что потому молчит, что недостоин говорить. (161)


Многоречивый человек не оставляет в себе места Духу Святому. (162)


Побудим себя крепкую приставить стражу к устам своим, чтобы о ком-либо не сказать чего-либо худого, ибо худая речь хуже всякого яда. Все раны залечиваются, а рана от языка не имеет врачевания. (163)


Язык неосторожного осуждателя, движимый лукавым и злым духом, ядовитее языка змеиного, потому что он возбуждает свары и горькие враждования среди человеков; сеет мятежи и злодейства между мирными и рассеевает многолюдные общества. (164)


Любящий молчание пребывает близ Бога и ангелов Его и в вышних место его. (165)


В собеседованиях не должно быть никакой грубости; ибо умных людей обыкновенно украшают скромность и целомудрие более, чем дев. (166)


Слово есть слуга ума. Что хочет ум, то и слово выражает. Говорящий несмысленно не имеет ума, ибо говорит, ничего не думая. (167)


Помни, что от слов и слава и унижение. (168)


Слово умное и душеполезное есть дар Божий; напротив, слово пустопорожнее есть изобретение человека, всуе трудящегося, который по пустому самомнению ищет того, что никакой ему не приносит пользы, как бы желая решетом зачерпнуть воду. (169)


Те, которые говорят всё, что ни приходит им в голову, походят на двор без ворот, на который входит кто ни захочет, подходит к стойлу и отвязывает осла. (170)


Лучше смолчать, чем худое молвить. (171)


Говорящий плохое – всегда в убытке. (172)


Изрекать могут многие – понимают не все. (173)


Душе израненной доброе слово – лекарство. (174)


Беседы, долго идущие, пожирают жизнь. (175)


Кто обвиняется во многом и, оправдываясь в обвинениях, что-нибудь опускает, тот сознаётся в том, о чём умалчивает. (176)


Не сообщай другому, чего сам не испытал, чтобы не было тебе стыдно себя самого, и по сличении жития твоего не открылась ложь твоя. (177)


Когда на одну сторону положишь все дела жития сего, а на другую молчание, то найдёшь, что оно перетягивает на весах. Молчание есть тайна будущего века, а слова суть орудия этого мира. (178)


Когда начинает кто при тебе пересуждать брата своего, ты не слушай его, а потуть лицо своё. Как скоро сделаешь это, и пред Богом и пред ним окажешься осторожным. (179)


Как от чревоугодия рождается мятеж помыслов, так от многословия и бесчинных бесед – бессмыслие и выступление ума из своего чина. (180)


Облака закрывают солнце, а многоглаголание потемняет душу, которая начала просвещаться молитвенным созерцанием. (181)


Если и полезные речи, когда нет им меры, производят омрачение, то кольми же речи суетные. Душа делается ничтожною от множества продолжительных бесед. (182)


Надо не хулить верования других людей, а утверждать собственное, и не писать против веры или исповедания, кажущихся нехорошими, но – в защиту истины. (183)


Когда что пишется, пишется или для себя на память, или для пользы других, или для того и другого, или ко вреду некоторых, или на показ, или по нужде. Кто же пишет из человекоугодия, для славы и показности, тот теряет мзду свою и никакой от того пользы не получит ни здесь, ни в будущем веке, но осудится, как человекоугодник и лукавый похититель слова Божия. (184)


Столько же создать может слово, сколько разрушить страх. (185)


Завидующий не может не быть и клеветником. (186)


Во всём показывай в себе образец добрых дел, в учительстве чистоту, степенность, неповреждённость, слово здравое, неукоризненное, чтобы противник был посрамлён, не имея ничего сказать о тебе худого. (187)


Вымыслу легче верить, его охотно слушают и даже побуждают придумать его, когда он ещё не существует. (188)


Бог не свёл с небес ангелов и не приставил их учителями к человеческому естеству, дабы по причине превосходства своей природы и по причине неведения человеческой немощи они не делали упрёков против нас очень беспощадно. Но Он сделал смертных людей, облечённых немощию, учителями и священниками, дабы одно и то же, виновность в том же самом и говорящего, и слушающих сделалась уздою для языка говорящего человека, не позволяющею делать обвинений сверх меры. (189)


Свойство учителя – не колебаться в том, что сам он говорит. (190)


Неужели я сделался врагом вашим, говоря вам истину? (191)


Наставляемый словом делись всяким добром с наставляющим. (192)


Учить – дело великое, но учиться – дело безопасное. (193)


Учись тому, чему сам учишь. (194)


Учение есть пища и для питающего. (195)


Есть люди, всегда учащиеся и никогда не могущие дойти до познания истины. (196)


Есть люди гордые, ничего не знающие, но заражённые страстью к состязаниям и словопрениям, от которых происходит зависть, распри, злоречия, лукавые подозрения, пустые споры между людьми повреждённого ума, чуждыми истины. Удаляйся от таких. (197)


Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины. А непотребного пустословия удаляйся; ибо болтуны ещё более будут преуспевать в нечестии. (198)


От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры. (199)


Есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, каковым должно заграждать уста; они развращают целые домы, уча чему не должно из постыдной корысти. (200)


Говорите и поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы. (201)


Не сетуйте друг на друга, чтобы не быть осуждёнными: вот, Судия стоит у дверей. (202)


Не воздавайте злом за зло, или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение. (203)


Кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей. (204)


Если вы языком произносите невразумительные слова, то как узн
  1   2




Похожие:

Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconДокументы
1. /Афоризм.rtf
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconДокументы
1. /Опыты мистического света.doc
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconДокументы
1. /избранные чаньские изречения.doc
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconДокументы
1. /19 Изречения rampa19.doc
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconRadolub narod ru
В знак своего особого мистического призвания некоторые офицеры-белогвардейцы носили монашеские четки. Необычно было видеть офицеров...
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconСвятоотеческие корни русской консервативной мысли
Среди всего разнообразия русской религиозных мыслителей к консервативным мы относим только тех, которые находятся в русле святоотеческой...
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения icon"Мудрые" мысли, афоризмы, изречения
Все высказывания, приводимые ниже, впервые обнародованы на семинарах по детской литературе, диалектологии, с р л я., экологии и многим...
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconДокументы
1. /Эволюция христианства.doc
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconБыстрова Татьяна Ивановна мбоу сош №5
Уважаемые родители! Я начну с изречения прописных истин, но это необходимо сделать, чтобы вы почувствовали важность той проблемы,...
Афоризм ы мистического христианства апостольско-Святоотеческие изречения iconДокументы
1. /Великий парадокс христианства.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов