Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ icon

Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ



НазваниеЛики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ
Дата конвертации12.09.2012
Размер63.17 Kb.
ТипРассказ




Библиотека

Гречухин В. А. Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 - 76.

...Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказать вам, читатели, об одном из них.

Ежели в то отдаление ехать, то следует тронуться от Углича через Кашин. А дальше через Кесову Гору и до Бежецка, тоже Андреева Града. А том повернуть к Красному Холму и ехать уж в близком ожидании увидания, которое, хоть и ожидаемое, все равно поразит. Которое на дни и месяцы может стать над судьбой.

Встреча оказывается внезапной, и оторопело следя за невероятной стати силуэтом, в величественной горести отстраненно-вышне плывущим во времени и пространстве у тебя на виду, запоздало восклицаешь: "Он! Вот же он! Собор Антониева монастыря!" И просишь водителя остановиться, повернуть машину, съехать с шоссе. А дальше - остановиться вовсе. Приблизиться надо неспешно.

Но до того... Но до того долго смотришь. Не идя, не близясь. Ведь тебе надо не просто одолеть зеленый, усеянный белым камнем монастырский двор. Тебе надо одолеть простор пятисот лет от нас до Андрея. Надо одолеть взволнованное смятение духа. Надо одолеть боль от содеянного поколением твоих отцов.

Потому что громадный, размашисто ставленый на берегах Нелединки и Могочи Антониев монастырь - это видение, это прощание, это призрак самого себя. И к его горестно-величественному собору еще не идешь, а лишь близишься, сперва взглядом, а потом и шагами правя от постройки к постройке, от красоты к красоте, от горя к горю. И Никак не избавишься (да и нужно ли избавляться?) от странно сильного чувства полной неродности, полной внутренней инакости этого незащищенного разрушенного и онемелого величия рядом стоящему нынешнему городку Красному Холму.

Кажется, нигде на путях наших так резко не легла невидимая (но твердо чувствуемая!) граница меж былым и сущим. Монастырь - весь в утратах и лишениях. Он - остаток своей собственной прежности, он как бы отдельными печальными вехами намечанная схема его былого. Но схема - громадная!

Вот остаток стены... Он так великоустойчив, так спокойно утвердителен, так сосредоточенно задумчив, что и один-одинешенек сильно и ладно являет свой век. Вот приклонившаяся к нему, неведомо как уцелевшая наугольная башня. Еще старше... Еще значительней. Еще речистей... Уж не кирилловский ли, не белозерский ли северный почерк "теремков", поребриков, тяг, валиков, иных выкладок, обративших тяжело круглящийся многомерный обвод в красивый и умный праздник поглядения?

Бойницы и варницы при таком ковре кирпичного узора уж не столь грозят, сколь смотрят и сопричавствуют в узорной живописности. Но башня при всей этой украсности игрушкой не стала и боевой сути не утратила.
Перед тобой неотразимо прелестная, но и неотразимо грозная военная красота, сумевшая взор ободрять, но не ожесточить.

А взгляд длит свое странствие и зовет приблизиться к следующим вехам величия и горести. Надвратные церкви воспаренно восстали над плечисто грузными массивами ворот. Тяжелогрузная мощь основания так велика, что туннели ворот кажутся не выложенными кирпичом, а иссеченными из каменного массива. Иль, может, некоей могучей рукой излепленными из благодатно послушного, но твердовечного материала.

Но эта тяжесть, эта твердость так надобны взгляду человеческому в своем хорошем уверении надежности, долгостойности трудов людских! И их простая, но неизъяснимо родимая красота не отпускает, держит, знакомственно звучит каждой малостью своей великой загадки. А загадка несомненна... И сколь много ни разлагать на "атомы" составляющих, тайну обаяния этих предковых ваяний все равно не понять...

Но сказать решимся: русская провинциальная архитектура до начала XVIII века была именно русской. И уж больше никогда ею не бывала. Вот потому так неизъяснимо красива, так душевно родственна крепь воротного проезда, и над травами на тебя глянувший наличник в звездчатой трехзубой короне, и словно красиво слепленный верхний дверной оклад, и... каждый кирпич средневековых времен. Средневековье... Среднестоянье... Распутье русской судьбы.

...Вот надвратный храм, вознесенный на тяжеловесную платформу воротной основы, безглавый, изломанный, изрубленный и изгрызенный безумием злой силы днесь ушедшего века, тихим укором несет на своих плечах молодые березки забвения, предсмертия. Какой пронзительной силы картина...

Но такие ли нас еще ждут... Градоподобная просторность монастырского двора на придорожном краю вздымает нечто странно близкое к руинам шотландских замков, к громадным останцам среди вересковых пустошей, непомерных в охвате и пространстве, неохватных в размахе древних трудов.

Выветренный, как пчелиные соты, стародавний кирпич; высоко утвержденные пяты рухнувших сводов; давно оборванные сочетания арок, арочек, перемычек, опор; скругленные ветрами и дождями белые камни в низкой редкой траве... Во всем впечатление некоего рыцарского зала, совсем тут неуместное.

Неуместное — почему? Это почти он и есть. Это — трапезная палата Никольского Антониева монастыря, храмина размеров сверхъестественных, строительного дерзновения — редкостного. Но главная сила, главная мощь — впереди. Это — собор. Глядите.

Где мы? Что за время здесь, где так чувствуемы веяния и древностной Эллады, и строговатой Европы, и узорочной Руси? На каком мы здесь перекрестке путей, идей, образов? Неведомо... Но здесь, на монастырской площади, у светловознесшейся белой высоты собора, они — слышимы, видимы, вечны. (И это ветры, и это токи русских времен Ивана III! И здешнего андреева времени...) Громадная сила созидательства и молодая ярко живущая впечатлительность века — и через пятьсот лет — живы. И мы, малые люди (о Господи, уж двадцать первого столетия...), поддавшись им, чудесно в них впав, ни словом не рушим здесь сущее. Мы — смотрим.

Собор собеседует с небом. Он — идет к Богу. Он будто земной гигант, от земли уже отрешившийся, устремил взгляд в широкое бездонье и подставил Господу для благословения ладони своей площади. Да упадет в них святой влагой живая дождинка, животеплый луч, да упадет в них благость Божия...

Образ собора (трех его оставшихся стен!) настолько могуч, настолько бессомненно высок, столь истинно свят, что все пространство вокруг — внемлет ему. И стена, и башня, и церкви, и трапезная, и тем более братские корпуса девятнадцатого века, и тем более северная (уж просто оградительная...) стена монастыря с тихим почтением глядят и слушают. Он — вождь, он — гимн, он — смысл.

И мы — внемлем. Нас все дивит, и слабый разум оторванного от земли обывателя третьего тысячелетия то радостно тщится объять образ разом, то дивится его многим частностям, перебирая их, как заветные останки, как немые письма из дальнолетия, как неподражаемое деяние наших великих предшественников.

И будто пришельцы с иной планеты, разглядываем и артистизм белокаменной кладки фасадов, и суховатое щегольство каменносечных порталов, и чуть шатучую, но заведомо прочную вязь решеток, и грузно громоздящуюся, столь явную на обрубе стены ее нутряную булыжниковую засыпь...

И каждый каменный белосветящийся блок, и круглые шапки левкасных гвоздей, и теплую красоту кирпича... Здесь все совершенно, все мастеровито до непогрешности, все могущественно. Можно осмотреть только его (за весь монастырь и весь Красный Холм), можно провести возле него и час, и два, и половину дня. И благородно высящийся гигант-страдалец будет являть и являть новые виды, тени, впечатления.

Всего три стены... Ни свода, ни крыши, ни алтарей... В его чистом пустом пространстве тихо владычит реденькая зеленая травка. Над ним — бескрайнее небо. Из его простора сквозь алтарное небытие трогательно глядится надвратная церковь, словно потрясенно переживающая смертные раны, погибель отца, главы семьи и рода.

Три стены останца... Все остальное — убито, изгрызено, загублено злыми пигмеями века двадцатого. Но убив так много, они не смогли убить Величия. Оно и — царствует.

Оно во всем — здесь драгоценен каждый то изжелта, то иссиня белый камень, словно эллинским мрамором светящийся в траве. И даже осколки, упавшие и замеревшие будто неслучайно. И кирпич, смиренно сопутствующий камню. Хотя он и сам — диво и древность.

Здесь все дивит. И невероятная крепость каменной работы, и не знаемая нами крутизна «заварки» извести, и недосягаемые нами формовка и обжиг кирпича...

Здесь все огромно. И исполинская мощь благородно высящихся стен, и абрисы дверей, окон, печур. И исполинские (никогда таких не видел) белокаменные надгробия. Здешних владельцев и жертвователей бояр Нелединских? Морозовых? Еще кого-то древней? Они почему-то положены в пороги соборных врат. В давно забытых ремонтах и перестроях? Бог весть... Но и это странное действо — могущественно и циклопично...

Здесь все восхищает. И уцелевшая фреска (как она могла уцелеть под всеми снегами и дождями?). И безукоризненная чистота линий (прекрасная в своей истинности, а не в сухоте...). И тяжелый набор железных досок и брусьев до сей поры сохранных соборных дверей.

Смущенно трогаешь дверную скобу и с молчаливым почтением закрываешь дверь. И сознаешь: там, за ней — XV век. Или малость-малость моложе, начало XVI... Но — они. Эти неразглядимо далекие годы... Над тобой — благовестная высь стены, от нее белосиние отсветы. И приотворяешь.

И смотришь. И ступаешь. И видишь — собор, словно огромный светлый колодец, открытый небу. Огромный колодец времени. Здесь в его выси, обращенной к небесам, все время идет могучий светлый диалог. Земли и неба. Здесь неслышно звучит всечасная молитва. За нас?


..Я шел от собора пешком. Автобус со спутниками уехал своей дорогой. И я шел в одиночестве, возвращаясь из мира Антониева монастыря. Я еще нес в душе светлое владычество великого храма. Я вспоминал... Что от него недальние двухэтажные братские корпуса XIX века стояли почтительными, но скромными статистами... Что «рыцарственная» трапезная тоже с достойным уважением приклонилась, прислушалась. А башня, стены, церкви — это почтительные, смертнопреданные либо семья, либо свита. А величие — одно, и оно освящает и благородит всех. Вот такой собор, такой могучий памятник был построен в конце андреева времени в тверском углу его владений.




Похожие:

Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconАнализ работы школы за 2004-2007 год
Приходится констатировать тот факт, что около 70% нашей молодежи к моменту окончания школы уже имеют хронические заболевания. Грандиозные...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconУважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемый Владимир Владимирович! Вам пишут ученики воскресной школы Богоявленского прихода города Кургана. Мы хотим вам рассказ
Вам пишут ученики воскресной школы Богоявленского прихода города Кургана. Мы хотим вам рассказать о благотворительной акции «Колокол...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconХимическая энциклопедия в пяти томах председатель научно-редакционного совета издательства «большая российская энциклопедия»
Всеволодо-Вильва, г. Александровск; Пермский химический завод, г. Пермь; Ярославский завод «Победа рабочих», г. Ярославль; Московский...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconИльгов г. М., капитан-директор бмрт «Ярославль»
Ильгов г. М., капитан-директор бмрт «Ярославль» Мурманского тралового флота. В 1959 году экипаж выступил инициатором общефлотского...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconПрограмма Фестиваля «менестрель 2004» Programme du Festival "menestrel 2004" 3 мая 2004 / le 3 mai 2004 Время

Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconПроповедь, прочитанная в Воскресение (за день до Преображения Господня)
...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconТема : Проверка закономерностей методом рассуждений
В конце цепочки стоит одна из бусин A, B, C. На первом месте – одна из бусин B, D, C, которой нет на третьем месте. В середине –...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconПсихотерапия. Между наукой и искусством
Кроме того, могут рассматриваться попытки создания гибрида использование методов искусства в научной практике и наоборот. Попробуем...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconИнструкция по правилам безопасности на реках и водоемах По правилам безопасности на реке и водоёме
Не умеешь плавать – не купайся на глубоком месте, не надейся на надувной матрац или иные плавсредства – они могут выскользнуть из-под...
Лики Четвертого Рима. Ярославль, 2004. С. 72 76 Но окраины Семиградья не в едином месте могут волновать, дивить и являть создания грандиозные. Мы хотим рассказ iconМосква мэр распоряжение от 11 апреля 2000 г. N 378-рм о положении о едином порядке предпроектной и проектной подготовки строительства в г. Москве
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов