Поль Уинлоу icon

Поль Уинлоу



НазваниеПоль Уинлоу
страница1/7
Дата конвертации11.09.2012
Размер1.15 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7
1. /Поль Уинлоу - Конан и слуги чародея.docПоль Уинлоу

Поль Уинлоу

Конан и слуги чародея



Конан капитан Вольного Отряда на службе у Илдиза. Он соглашается выкрасть из потайного храма хранящуюся там статую божества и вступает в борьбу с очередным магом — Кивайдином.


Глава 1



Зима в Туране — самое отвратительное время года. Хотя Ильбарские горы и защищают приморские долины от северных ветров, дождевые тучи почему-то проходят свободно — и, конечно, злорадно вываливают свой холодный, мокрый, слякотный груз на головы туранских обывателей — впрочем, не только обывателей. Сам император, полубожественный Илдиз, покидает на это время Аграпур, предпочитая переждать зимнее ненастье в местах более теплых и не столь расточительных на грязь и сырость.

Но что же делать тем, кто тянет лямку опасной и трудной службы наемника? Илдиз был щедр со своими лучшими солдатами, однако если ты — Капитан Вольного Отряда, обязанностей твоих с тебя никто не снимет даже и в отсутствие Правителя.

В старом добром «Красном Соколе» все оставалось по-прежнему. Отставной десятник конницы Илдиза, Моти, днем содержал довольно-таки приличное даже по столичным меркам заведение, ночами же, не в силах совладать с Маммоной, помаленьку скупал краденое. И, быть может, не в последнюю очередь благодаря воровскому серебру в «Красном Соколе» совсем не дурно кормили и подавали славное неразбавленное вино, чем грешили иные, более «честные» содержатели других таверн.

Конан-киммериец, капитан отряда наемников в армии Илдиза, сидел в своей любимой Аграпурской таверне и пил свое любимое вино из драгоценной серебряной чаши ванирской работы, время от времени лениво обмениваясь с Моти проклятиями по адресу погоды.

Киммериец провел на плацу целый день, без устали гоняя новобранцев — Илдизу все время было мало тех воинов, которые у него уже были. Зима тянулась медленно и скучно. В этот год небесные владыки, верно, за что-то разгневались на Туран — и вот уже целых два месяца, декабрь и январь, дождь со снегом сменялся снегом с дождем. Дары небес моментально таяли, пропитывая сыростью и жалкие лачуги, и роскошные дворцы. Вслед за императором из города потянулась в теплые края знать; в опустевших роскошных апартаментах оставались только дворецкие да немного стражи — а это означало, что приходит хорошее время для того, чтобы несколько облегчить карманы утопающих в золоте толстосумов...

Конан сидел, потягивая вино, и прикидывал в уме, куда имело бы смысл нанести визит нынешней ночью. Жалованье его тотчас по получении уплывало в кошели содержателей питейных заведений и к веселым потаскушкам, коими всегда изобиловал славный Аграпур.
И, кроме того — постоянный риск был нужен киммерийцу не меньше, чем хорошая девка. Без женщин и опасностей жизнь мужчины тотчас же утрачивает всякий смысл, считал двадцатичетырехлетний киммериец, и по мере сил старался, чтобы иметь в достатке и того, и другого. Приветствовалось, разумеется, если риск завершался хорошим вознаграждением — желательно в звонкой монете.

«Так... Хан Хижрак отправился восвояси позавчера... нет, к нему идти рано — слуги еще не перепились как следует. Эмира Адраж — нет уже полторы недели. Вон, вчера ванир — золотых дел мастер говорил, что Адраж взял у него работу, а денег не заплатил, уехал и даже управляющего не оставил. Вот и славно. К нему и наведаемся». — Конан досадливо дернул щекой. Тьфу, пропасть, до чего же тоскливая житуха — он, Конан-киммериец, король воров Аренджуна и Шадизара, лучший — без хвастовства! — взломщик Аграпура, да что там Аграпура, всего Турана! — вынужден лезть за пригоршней жалкого золота. Не за сказочным самоцветом, мечтой магов и королей, не за чудодейственным талисманом, не за полной ужасных тайн чародейской книгой — за обыкновенным презренным золотом, которые обращались столовые чаши и кубки, а также тому подобная чепуха. Нет, нельзя сказать, чтобы киммериец пренебрежительно относился к деньгам, он-то как раз относился к ним с большим уважением; однако в голове его густо роились планы разбогатеть за один присест, после чего прикупить себе небольшое, но уютное королевство, где и можно будет славно проводить время в промежутках между подобающими для мужчины занятиями, а именно: войнами. Копить же по грошу — удел труса и скряги.

— Благодарю тебя, Моти, — киммериец поднялся, бросив на прилавок мелкую серебряную монету.

— Что-то ты сегодня рано, — подивился трактирщик, — Куда ты пойдешь? Дождь, как из ведра... Да еще и снег вроде как сейчас повалит. Оставайся, Пила с Зариной сейчас выйдут танцевать...

— А, меня что-то тошнит сегодня от женских животов и ляжек, — отмахнулся киммериец.

Моти понимающе прищурил один глаз.

— О, прости меня... — он ухмыльнулся. — Ну, как открывается задняя дверь в трактире, ты, надеюсь, помнишь.

Конан скорчил Моти гримасу и — для острастки, чтобы хозяин таверны не становился чересчур уж запанибрата, от души хватил кулаком по столу так, что треснули толстенные дубовые доски.

— Видал? Так что придержи язык, — внушительно произнес киммериец, вставая и запахивая плащ. Несколько побледневший Моти поспешно кивнул.

Едва Конан захлопнул за собой дверь таверны, как в лицо ему угодил здоровенный ком рыхлого, тающего, раскисшего снега, как нельзя некстати свалившегося с крыши. Киммериец выругался и сплюнул. Ночь начиналась — хуже некуда, вдобавок дождь и в самом деле шел довольно сильный. Завернувшись в плащ, Конан пустился в путь по темным, залитым водой улицам. Он шел уверенно и спокойно, высоко держа голову — как и должен, само собой, ходить Капитан императорской армии, пусть и командующий не золотопанцирной дворцовой гвардией, а лишь отрядом наемников, которых втравливают в самые опасные и чреватые потерями дела...

От «Красного Сокола» до роскошного, недавно отстроенного дворца Эмира Адража было не так и далеко. Киммериец миновал Медную Улицу, спустился с холма Мадана, вновь поднялся — теперь на Холм Ифритов, миновал небольшой участок замощенной и широкой Торговой Улицы, свернул еще раз за угол — и оказался у цели.

Эмир, надо отдать ему должное, понимал толк в дворцах. Сложенное из розового камня строение располагалось посреди обширного сада, скорее даже парка, окруженного высокой стеной. Сам дворец был трехэтажным; в стороны расходились двухэтажные крылья, охватывая специально выкопанный проточный пруд, где в теплое время жили удивительные животные, вывезенные эмиром откуда-то из тропических лесов, что лежат за Черными королевствами. Животными этими были не какие-нибудь там крокодилы или, скажем, бегемоты — но твари жуткие, древние и страшные, названий которых не знал никто — быть может, что и сам эмир. Одно время по Аграпуру ходили мрачные слухи, что слуги Адража ловят по ночам пьяных нищих, чтобы скормить их ужасным живым игрушкам своего повелителя. Конан поверить в эти байки не поверил, однако ухо решил держать востро — слишком уж часто на его пути попадались всякие малоприятные твари из давно ушедших столетий, которых роднило только одно: любимым их лакомством служила человеческая плоть.

Конан прижался к стене. Ее складывали из гладких, тщательно пригнанных друг к другу блоков, справедливо полагая, что главной преградой злоумышленнику всегда служит не столько высота стены, сколько невозможность на нее вскарабкаться. Здесь рабочие потрудились на славу — поверхность камня была словно отполирована.

Киммериец ухмыльнулся. Во всем мире не построено еще такой стены — полагал он — чтобы остановить его; ведь всего-то дел — забросить наверх крюк с веревкой!

Не долго думая, он так и поступил. Однако стоило четырехзубому якорю-кошке зацепиться за гребень преграды, как до чуткого слуха Конана донесся слабый, еле слышный, но отчетливый звон сигнального колокольчика в помещении стражников. Звон этот никогда не услыхал бы обычный хайбориец, избалованный и изнеженный безопасной жизнью в городах — но Конан никогда не был избалованным хайборийцем. Его ухо приучено было слышать шуршание в траве летней ночью за несколько десятков шагов.

Киммериец досадливо скрипнул зубами. Эмир оказался несколько умнее, чем можно было ожидать, глядя на его заплывшую жиром физиономию и крошечные поросячьи глазки. Очевидно, там, поверху, были натянуты нити, проведенные в кордегардию; любой другой взломщик счел бы за лучшее отступиться, выждать более благоприятного момента, любой — но только не Конан. Неожиданные препятствия возбуждали в нем такое желание одолеть их, что Конан уже не отступал ни под каким видом. Что ж, раз для нас закрыли черный ход — войдем через парадный.

Конан ловко взмахнул рукой, посылая по веревке бегущую волну, потом подобрал упавший к его ногам якорь и спокойно двинулся к главным воротам дворца.

Навстречу ему из-за завесы дождя внезапно вынырнули восемь фигур; стражники, тяжело топоча по размокшей грязи и вздымая сапожищами фонтаны коричневых брызг, со всех ног спешили к тому месту, где неведомый вор попытался вскарабкаться на стену. Конан не без основания полагал, что сейчас примерно вдвое больше таких же стражников рассыпались по парку в поисках злоумышленника. Ну и пусть их.

— Куда это вы так, ребята? — полюбопытствовал киммериец у стражников, когда они всей толпой налетели на него.

— Э... а... ых... а ты-то кто такой? — не слишком дружелюбно смерил Конана взглядом старшина стражников, запыхавшийся от быстрого бега. — Кто ты такой и что ты делаешь здесь?!

В узких глазах караульного Конан прочел страх и недоверие. Киммериец легко мог представить себе, как этот стражник пытается думать — способность, которая никоим образом не процветала среди простых воинов Турана: «Подозрительный тип... в такой дождь, и здесь... нет, тут дело нечисто...»

— Иду по улице — вот что я здесь делаю, — невозмутимо ответил Конан. — Кажется, это еще никому прежде не возбранялось.

— Ты что, это же капитан Конан! — прошипел в самое ухо старшему один из стражников. — Не задирай его, а то он враз отправит всех нас раздувать огонь под котлами Преисподней!

— Капитан Конан? — старший по-прежнему сомневался. — Ладно, проводи его, Бержак! Остальные за мной!

— Куда проводить-то?! — запоздало крикнул в спину своим товарищам оставленный с Конаном воин, однако те, сопя и пыхтя, уже заворачивали за угол. Караульщик остался топтаться в недоумении.

— Ну, и долго ты намерен тут торчать? — не слишком любезно осведомился Конан. — Я не снес твою пустую башку лишь из уважения к твоему почтенному хозяину. Идем, не стой, как столп!

— Куда? — со страхом пробормотал воин — щуплый, невысокого роста, он даже в своем высоком шлеме едва доставал до плеча здоровенному киммерийцу.

— Куда-куда! — со злостью передразнил его Конан. — Ясное дело, к вам в караульню! Надеюсь, я смогу там хоть чуть-чуть обсушиться.

Совсем подавленный властным, повелительным тоном Конана, стражник покорно повел его вперед. Вскоре показались ворота, ведущие в парк: тяжелые железные створки были наглухо закрыты. Спутник Конана торопливо забарабанил в маленькую дверь висячим железным кольцом.

Открылся смотровой глазок.

— Это ты, Бержак? — осведомился голос из-за двери. — А кто это с тобой?

— Капитан Конан! — с отчаянием выкрикнул маленький стражник, торопясь как можно скорее разделаться с непонятным и оттого пугающим поручением. — Старший велел проводить его...

— А, ну, заходите, — дверь со скрипом отворилась. Пригнувшись, киммериец зашел внутрь.

За воротами, естественно, оказалась та же самая промозглая дождливая ночь, что и снаружи; однако из открытых дверей караульни падал уютный свет от горящего очага, слышался говор нескольких мужских голосов и вкусно пахло жареным мясом.

— Ноги отсохли? — Конан пихнул своего растерявшегося провожатого в спину. — Долго мы еще тут мокнуть будем?

Растерявшийся стражник угодливо посторонился, пропуская Конана вперед. В просторной кордегардии действительно жарко пылал камин, действительно готовилось мясо над стоявшей в углу жаровней, полной синеющих углей, действительно стоял жбан с добрым замбулийским вином — словом, имелось все, что необходимо мужчине, чтобы переждать ненастье. Все, кроме девушек.

Пятеро воинов, сражавшихся в кости, оторвались от игры и уставились на пришельцев. «Хотел бы я знать, почему они здесь, а не ищут вора по саду?» — мелькнуло в голове киммерийца.

Однако он знал, как нужно вести себя в таких случаях: пара крепких словечек по адресу погоды, соленая шутка, нарочно проигранный кон. Вскоре Конан расположился в караульне так же непринужденно, как и в казарме своего собственного Вольного Отряда. Его знали. Хотя многие из выполнявшихся киммерийцем поручений короля Илдиза значились строго секретными, какие-то слухи все равно просачивались. О Руке Нергала, например, о Городе Черепов или Камнях Курага...

Добрая застольная беседа только-только начала разворачиваться, как вдруг снова грянул колокол. Он помещался где-то рядом, за стеной караульни; дверь распахнулась, и всунувшийся стражник проорал:

— Опять лезут на стену!

Киммериец едва не разинул рот от удивления. Все до единого стражники вскочили на ноги, включая и низкорослого Бержака.

— Извини, капитан, но тебе нужно уйти, — развел руками старший над этими воинами. — Сам понимаешь, служба наша такая...

— Конечно, старшина, — кивнул киммериец, нарочито небрежно поднимаясь и шагая к дверям вместе со всеми. План Конана мог удастся только при абсолютной точности и молниеносности каждого движения. Шаг за порог вместе с толпящимися, толкающимися стражниками; ложное движение влево, к калитке в железных воротах; сильный рывок за кольцо и прежде, чем торопящиеся стражники успевают что-либо сообразить, киммериец уже оказался в узкой щели между створкой и стеной. В суматохе стражники не должны были ничего заметить... или заметить через несколько секунд, которые только и были нужны Конану.

Однако все вышло намного загадочнее.

— Э, а куда этот капитан делся? — внезапно остановился, как вкопанный, один из стражников.

— Да он же за калитку вышел, — заметил Бержак. — Вон он идет!

Недоверчивый стражник не поленился выглянуть за ворота.

— И в самом деле, уходит, — услыхал оторопевший Конан. — Ну ладно, запираем и айда за остальными! У колокола — Ездра и Хафар.

Воин протянул руку — закрыть калитку. Она помещалась в левой части ворот, подле самой стены караульного помещения; закрывая железную створку, стражник, естественно, смотрел уже в другую сторону — что толку глазеть на гладкие камни? Закрывая калитку, он уже отворачивался, пусть на считанные мгновения, однако и их хватило Конану, чтобы бесшумной тенью скользнуть за спиной у незадачливого стражника в темноту парка.

Остальное было делом привычки. Конан не позволил себе удивляться и изумляться по поводу того, что же сбило стражников эмира с толку; мягким стремительным шагом, так, что ничего не хрустело и не шуршало под ногами, он пробирался между деревьями.

Проложенная от ворот широкая дорога была вымощена камнем; она вела к парадному входу во дворец. По пути она огибала мрачно чернеющий пруд; на всякий случай киммериец обошел его подальше. Кто знает, действительно ли эмир Адраж держал там своих чудовищ только летом?

Окна огромного дворца были темными. Стены покрывал сплошной слой причудливой лепнины, изображавшей гирлянды сказочных цветов, среди которых резвились невиданные, причудливые звери — словом, было сделано все, чтобы облегчить киммерийцу подъем. Конан взлетел вверх по отвесной стене дворца так же легко, как поднялся бы по лестнице.

Окно отворилось быстро — рама отошла, поддавшись простому нажатию коротким и толстым кинжалом. Еще мгновение — и киммериец оказался внутри, угодив в мягкий полумрак. Подосадовав на то, что он оставляет мокрые следы на мраморном мозаичном полу, Конан осторожно двинулся вперед.

Прежде он ни разу не бывал здесь — однако аграпурские дворцы не отличались разнообразием планировки. Как правило, все здание по периметру опоясывал сквозной коридор, а окна залов, спален и тому подобного выходили во внутренние дворы. Точно так же был выстроен и дворец Адража.

Киммериец проходил мимо драгоценных, шитых золотом и серебром шпалер, мимо стоивших целое состояние скульптур, вывезенных из далекого Кхитая и тому подобных вещей. Пока стражники будут гоняться невесть за кем по темному парку, он, Конан, должен добраться если не до сокровищницы, то, по крайней мере, до личных покоев эмира, где может найтись нечто не слишком большое, но достаточно ценное — что особенно важно, не такая вещь, которая известна всему городу и которую невозможно будет сбыть даже за десятую часть настоящей цены.

Коридор дворца освещался редкими масляными светильниками на стенах. Горела лишь одна из каждых пяти таких ламп, едва-едва рассеивая сумрак. Дворец казался пустым; инстинкт подсказывал Конану, что все оставшиеся слуги собрались сейчас где-то внизу, в людской — и вряд ли какой-нибудь особо рачительный холуй решит лишний раз совершить обход. Тем не менее подобная мысль все же могла прийти в голову кому-то из этих олухов — следовало поторапливаться.

Вскоре киммериец оказался перед высокими двустворчатыми дверями из драгоценного розового дерева. Конан коснулся ручки — замок был заперт. Киммериец усмехнулся, всунул лезвие кинжала в щель — и спустя минуту дверь покорно распахнулась.

Конан огляделся. Это был громадный торжественный зал; вдоль стен теснились столы с золотой и серебряной посудой. Пожалуй, на сей раз сойдет... вон, кубки, — и продать легко, и унести можно много. Недолго думая, киммериец принялся переправлять чаши одну за другой в свой заплечный мешок.

Если бы стражник появился даже в самом дальнем конце коридора, Конан непременно услыхал бы его шаги. Однако человек за спиной киммерийца возник совершенно бесшумно. Темная фигура — высокая, плечистая, с длинным мечом на правом боку — на правом, а не на левом, как у большинства воинов. В тишине раздался негромкий, приглушенный голос, выговаривавший хайборийские слова четко, но со странным носовым акцентом:

— Оставь на время занятие свое, о достославный Конан...

Киммериец с быстротой и ловкостью тигра повернулся на голос. Клинок словно сам собой оказался в руке. Конан поднял оружие в первую позицию — обе руки на эфесе, острие смотрит вертикально вверх — и мягкими шагами двинулся навстречу невесть откуда взявшемуся пришельцу.

— Нам нет нужды сражаться с тобой, о Конан, — не прикасаясь к оружию, прежним тихим голосом произнес странный гость. — Если бы не я и мои товарищи, тебе не удалось бы так легко и просто проникнуть сюда. Как ты думаешь, кто устроил тревогу, попытавшись влезть на стену, когда ты сидел в караульне? И как ты думаешь, чью спину видели стражники, когда ты затаился за створкой? Да и неспроста мы сумели сделать так, что ты полез к Адражу...

Киммериец чуть опустил меч. Он узнал в собеседнике человека, который, представившись ювелиром, и навел его на дом Адража.

— Чего ты хочешь? — Он был готов к любым неожиданностям. Пока не стоило ломать себе голову, что это за тип и откуда он взялся — раз пришелец в настроении поговорить, то пусть говорит... а там видно будет.

— Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что. За приличное вознаграждение, разумеется.

Этот оборот разговора был Конану хорошо знаком. Его не раз нанимали для исполнения всякого рода тайных дел, требовавших звериной ловкости и отваги, которыми не смог бы похвастаться ни один из малопочтенного общества аграпурских воров и наемных убийц.

— А ты не мог найти более подходящего момента? — зарычал киммериец. Его начинало разбирать зло — в самом деле, эти остолопы что, с ума все посходили? Устраивать разговоры — и где?! В зале роскошного дворца, когда по окрестному саду в поте лица рыщет многочисленная стража!

— Сейчас, к сожалению, единственно возможный момент. Мы могли поговорить только здесь, — сухо заметил пришелец. — Чуть позже я все тебе объясню — а пока просто послушай меня!

— Я не привык, чтобы мне приказывали всякие проходимцы! — последовал немедленный ответ. — Отойди с дороги, или, клянусь Кромом, убью!

— Я не сомневался, что ты ответишь именно так, — вздохнул странный пришелец. — Но, может, ты все-таки выслушаешь меня, а уж потом станешь хвататься за меч?

— Говори, но быстро! — Киммерийца разбирало любопытство и он ничего не мог с собой поделать. В стоявшем перед ним человеке он не чувствовал никакой потусторонней силы. Что ж... пусть скажет. Убить всегда успеем.

— Далеко отсюда, на востоке, на границе Кхитая и Вендии, есть потайной храм. Нужно пробраться в него и похитить хранящуюся там статую одного божества. Статуя нужна нам — а ты получаешь все золото храма. Возьмешь столько, сколько сможешь унести или увезти.

— Тайный храм? — недоверчиво прищурился Конан. Ему было уже далеко не четырнадцать, чтобы слушать подобные байки с раскрытым ртом и горящими глазами. Кроме того, ему совершенно не улыбалось тащиться на другой край света, даже если ему пообещают все золото мира, вдобавок — при таких обстоятельствах.

— У нас очень мало времени, — продолжал гость. — Пока мои братья водят за нос стражу, ты должен дать нам ответ.

— А если я откажусь? — прищурился Конан.

— Тогда ты не выйдешь отсюда, — вздохнул его собеседник. — Впрочем, так же, как и мы.

— Сколько можно толочь воду в ступе?! Клянусь Кромом, объясни мне — и, по возможности, быстро — почему мы можем говорить только здесь? Что, других мест не существует?

— Отчего же? Просто именно во дворце Адража хранится одна древняя вещица... она не дает услышать наш разговор тем, кому это знать совершенно не следует — и кто дорого бы дал, чтобы пронюхать, о чем мы тут беседуем!

— А, может, эту вещицу следует просто украсть? — деловито предложил Конан.

— Мы поставим на ноги весь дворец и ничего не добьемся. Адраж хитер — он поставил стеречь свою главную сокровищницу вывезенных из-за Черных Королевств чудовищ. Придется их перебить, а это вызовет много шума...

— Позор — бежать от опасности, не взглянув на нее даже одним глазом! Веди, а там разберемся.

— Ты действительно этого хочешь? — незнакомец откинул капюшон и впервые взглянул прямо в глаза Конану. — Тогда мы действительно не ошиблись в выборе. Кстати, я не представился — Скарфен, я родом из Ванахейма.

Мгновение Конан смотрел на Скарфена — резкое, заостренное лицо, глубокие морщины возле углов рта и под глазами, бескровные, твердо очерченные губы, едва заметные в густой поросли усов. Подбородок выбрит тщательно, до синевы; на нем заметен неглубокий, полузаросший шрам в виде пятиконечной звезды. Серые волевые глаза, однако на самом дне их таился тщательно укрываемый от всех страх. «Он чего-то очень боится, этот Скарфен, — мелькнуло в голове Конана. — Хотел бы я знать — чего... Не стражников же, ясное дело!»

— Идем, — позвал киммерийца ванир, отбрасывая с прочерченного складками лба светлые густые волосы. — Надо спуститься в подвал.

— Ты что-то слишком хорошо знаешь этот дом, приятель, — заметил киммериец.

Скарфен криво ухмыльнулся.

— Тебе повсюду чудится предательство, Конан-киммериец... Что ж, не могу не признать твоей правоты — осторожность превыше всего. Я не следовал этому мудрому правилу... и вот поплатился.

— Может, пока идем, ты расскажешь мне, что там за чудовища? Если я правильно тебя понял, в доме нет охраны?

— Да, только слуги внизу, — кивнул Скарфен. — Но они уже изрядно выпили вина с подмешанным в него сонным порошком и теперь, полагаю, уже видят десятый сон.

— Тогда что же ты нес насчет того, что мы поставим на ноги весь дворец? — удивился Конан.

— Если бы во дворце были одни только люди... — вновь криво усмехнулся ванир. — Адраж хитер. Слуги-то спят, а вот иные сторожа — они-то могут проснуться...

— Все равно ничего не понимаю, — пожал плечами киммериец. — Если есть иные сторожа, как ты выразился — почему они до сих пор не подняли тревогу? И зачем такие сторожа, если есть другие твари, те, что из пруда?

— Откуда ж мне знать? — в свою очередь пожал плечами ванир. — Мне ведома одна легенда, но сейчас неподходящее время для рассказов.

Ведя такую беседу, они оставили позади длинный, поражающий богатством убранства коридор и начали спускаться вниз по неприметной узкой лестнице, явно предназначенной для слуг.

Они спустились на первый этаж и ванир свернул в невзрачный коридор, один из тех, что вели к людским, кухням, поварским, кладовым и прочим подобным частям дворца. Кругом царила мертвая тишь; масляные светильники стали совсем редкими.

Затем коридор внезапно раздвоился и Конан со Скарфеном запетляли по настоящему лабиринту узких проходов и комнатушек, забитых какой-то хозяйственной утварью, вроде тазов и веников.

— Это где-то здесь, — Скарфен остановился возле совершенно неприметного участка стены, ничем не отличавшегося на первый взгляд от соседних. Киммериец снял со стены ближайший светильник и поднес его к самому камню. Потайные двери всегда занимали его и он упорно старался развить в себе умение замечать тщательно замаскированные швы и щели.

— Не старайся, — заметил ванир. — Это строили не люди. Тут не помогут и все твои воровские ухватки. Придется ломать!..

Конан не успел удивиться словам Скарфена, как тот выпрямился, раскинул руки в сторону и, покачиваясь из стороны в сторону, что-то негромко забормотал нараспев. И, по мере того, как тек поток странных гортанных созвучий, тусклый свет вокруг двух искателей приключений меркнул все сильнее и сильнее, тьма наступала, окружая киммерийца и ванира сплошной непроглядной стеной. Ладони Скарфена начали слабо светиться; лицо же позеленело, приобретая совершенно трупный цвет. Казалось, из-под капюшона скалится усмехающийся череп.

«Магия! — подумал Конан. — Ох, мало мне было Иллианы и этого безумца с Камнями Курага!» Киммериец всегда старался держаться подальше от всякого рода чародеев и некромантов; однако почему-то всякий раз получалось, что ему приходилось либо сражаться с оными, либо иметь их в союзниках...

На всякий случай киммериец отступил в сторону — и вовремя, потому что между разведенными далеко в стороны ладонями ванира вспыхнула ослепительная, сверкающая дуга зеленоватого пламени — словно сноп ветвящихся молний — и, развернувшись, Скарфен вонзил пламенную стрелу в сплошной камень стены.

Едва коснувшись гладкой поверхности, огненная дуга исчезла — зато тем же зеленым огнем засветились очертания искусно замаскированной двери; там, где полагалось находиться замку, мгновение бился яростный клубок пламени — а потом дверь бесшумно распахнулась.

Открылся узкий проход, залитый мраком; прямо от порога уходила куда-то вниз винтовая лестница. Тяжело дыша, Скарфен вытирал пот со лба.

— Возьми светильник, киммериец, — глухо произнес он, пытаясь унять бившую его дрожь. — У меня нет пока сил, чтобы зажечь иной огонь...

— Ты чародей? — поинтересовался киммериец таким будничным тоном, словно речь шла не более чем о том, блондинок предпочитает его спутник или брюнеток.

— Чародей?! — Скарфен глухо, с болью в голосе рассмеялся. — Нет, сохрани Митра, вовсе нет. То, что ты видел — это так, крохи с барского стола... — Он оборвал себя. — Ладно, пошли вниз. Не стану скрывать, хорошо бы, конечно, добыть эту вещь... С ней наши шансы на Востоке резко повысятся...

Они спускались по древним, выщербленным ступеням куда-то вниз, в непроглядный мрак. Все новые и новые витки лестницы оставались позади; и все сильнее становилась мерзкая, идущая снизу вонь. Тянуло гниющей плотью, экскрементами и тому подобной гадостью; киммериец был совершенно уверен, что они идут прямиком в пасть какого-то дракона.

— Плана этих подвалов я не знаю, — приостановился на мгновение Скарфен. — Придется идти наугад, но, я думаю, звери, если они действительно здесь, сами найдут нас.

— А как мы станем отыскивать эту твою вещицу? — как бы невзначай осведомился Конан. — Где она тут спрятана и, вообще, на что она похожа?

— Это вырезанная из цельного светящегося изумруда фигурка Размышляющего Ханумана, — отозвался Скарфен, доставая левой рукой из ножен свой длинный меч. — Она должна быть где-то здесь... я чувствую ее...

— Тихо! — схватил его за плечо Конан и замер, прислушиваясь.

Что-то еле слышно шелестело по камням, где-то совсем рядом раздавались одному киммерийцу слышимые мокрые шлепки; донеслось алчное, кровожадное сопение.

— Тут полным-полно каких-то тварей, — шепотом сообщил Конан своему спутнику. — Поставь-ка светильник; я думаю, их притягивает свет.

Скарфен повиновался. И в тот же миг из окружавшего их мрака (масляная лампа с трудом освещала лишь узкий круг замощенного округлым булыжником пола) — тяжело вывалилась уродливая, покрытая чешуей голова, смахивавшая на жабью. По бокам пучились маслянисто блестящие глаза; с пухлых, вывернутых наружу черных губ капала на пол слюна. Во мраке угадывалось мощное тело, поддерживаемое четырьмя напряженными, готовыми к прыжку лапами.

— Хатчи! — выкрикнул Скарфен, стремглав бросаясь в сторону. — Бей в горло, Конан!

Киммериец и чудовищная жаба прыгнули одновременно. Отчего-то страшилище выбрало первой жертвой Скарфена; тупая морда ударила ванира в грудь, отбросив куда-то в темноту. По счастью, лампа каким-то чудом уцелела и в ее тусклом свете киммериец со всей силы вогнал свой клинок в бок твари по самую рукоятку.

Раздался оглушительный рев, чешуйчатое тело конвульсивно дернулось, да так, что эфес меча вырвался из руки киммерийца. Страшная пасть лязгнула, и Скарфен вскрикнул; и в тот же миг на спину Конана обрушился всесокрушающий удар. Он опрокинул киммерийца, лица Конана коснулась жаркая зловонная волна. Над ним, безоружным, полуоглушенным падением, нависала уродливая жабья морда еще одного хатчи. Черные слюнявые губы разомкнулись, Конан увидел ряды желтых зубов.

Подвал наполнился жутким, утробным урчанием; чудовищная глотка приближалась.

Конан обеими руками уперся в осклизлый подбородок чудовища, пытаясь выиграть несколько секунд и откатиться в сторону; мощные мускулы киммерийца взбугрились, надулись синие канаты вен, кости захрустели от поистине нечеловеческого усилия — и страшная пасть на краткий миг приостановилась. Улучив момент, Конан извернулся и, обдирая локти, вскочил на ноги. Уродливая голова чудовища повернулась следом за ним; в выпученных буркалах, казалось, застыло недоумение. Как это пища смеет ускользать?!

Прежде, чем тварь совершила новый бросок, киммериец успел подхватить меч. Укрываясь за чудовищной тушей первой жабы, что терзала Скарфена (так думал Конан), киммериец приготовился к отпору. Он не сомневался, что его странный поводырь уже мертвее мертвого, и каково же было его удивление, когда из-под черно-зеленых чешуйчатых складок на подбородке твари высунулась окровавленная рука ванира, с силой вонзила в шею жабы короткий кинжал, затем вырвала клинок и вновь ударила.

Не раздумывая, Конан обрушил меч на шею чудовища. Чешуя лопнула, брызнула вонючая кровь, окатив киммерийца с головы до ног... — Удар не пропал втуне. Чудовищные лапы дернулись, тварь конвульсивно отпрянула назад, однако она не успела отскочить на безопасное расстояние, как Скарфен приподнялся — и метнул зажатый в руке кинжал, угодив твари точно в левый глаз.

Жабе этого показалось достаточно. Она отдернулась в темноту, дальше, почти пропав из виду; вторая тварь, с которой боролся Конан, все-таки прыгнула, но теперь ее встретили сразу два выставленных клинка. Повторно ни Конан, ни Скарфен не сплоховали: мечи ударили двумя разящими молниями, с двух сторон вонзившись в горло твари. Чудовище захрипело и забулькало, из распахнувшейся пасти хлынула кровавая пена, громадные лапы судорожно заскребли по полу...

— Отрубить ей голову! — скомандовал Скарфен, с размаху опуская оружие на покрытое чешуей основание головы чудовища.

Окончательно они добили жабу только с четвертого удара. Уродливая башка отделилась от туловища, хлынул поток темной крови.

— Быстрее, хватаем статуэтку — и уходим! Хатчи наверняка переполошили уже всех, кого только могли!

От пятен жабьей крови на одежде Конана шел донельзя гнусный запах, сшибавший с ног даже здесь, в зловонном подземелье. Ванир подобрал чудом уцелевший масляный светильник и уверенно зашагал вперед. Только теперь Конан смог увидеть, что его спутник, которому полагалось бы быть растерзанным в клочья, похоже, так и не получил ни одной раны.

Они быстро шли, почти бежали по замысловатому темному лабиринту, сменившему просторное преддверие подвала, где обитали хатчи. Скарфен находил дорогу по каким-то одному ему видимым приметам; он странно торопился, поминутно оглядываясь через плечо, хотя в подземельях это совершенно бессмысленно и полагаться следует в основном на слух, а не на зрение.

— Впереди еще кто-нибудь будет? — деловито поинтересовался Конан, на ходу пытаясь отереть клинок полой мокрого плаща.

— От Адража всего можно ждать, — рассеянно откликнулся Скарфен, останавливаясь на очередном перекрестке. — Размышляющий Хануман... он где-то поблизости...

Их окружали совершенно обычные кирпичные стены. Этот участок подвала содержался в некотором порядке — нигде ни малейших следов потеков или плесени. Очевидно, громадным хатчи было не протиснуться сюда, в узкие запутанные коридоры.

— Хотел бы я знать, кто тут чистоту наводит, — задумчиво пробормотал Конан. — Вряд ли машет метлой сам эмир... И вряд ли кто-то, кроме него самого, смог бы пройти мимо этих жаб... если только они специально не выдрессированы, хотя в это мало верится. Должен быть второй выход! Второй выход, которым пользуются слуги — может, даже один, из особо доверенных...

Киммериец поспешил сообщить это Скарфену.

— Ты прав, где-то во дворце есть и второй вход в эти подземелья, — согласился ванир. — Просто я не знаю расположения этой секретной двери, и я не владею заклятьем, которое помогло бы ее отыскать... Впрочем, с хатчи мы справились — кто помешает нам вернуться тем же самым путем?..

Киммериец молча пожал плечами. В последнем он совершенно не был уверен.

Они шли все медленнее и медленнее. Скарфен взял из рук Конана светильник и, приближая его к стенам, тщательно осматривал каждый дюйм кирпичной кладки.

— Здесь! — Он отпрянул в сторону так стремительно, что Конан, гордившийся своей молниеносной реакцией, едва не налетел на ванира.

Рука Скарфена указывала на четыре кирпича возле самого пола. На первый взгляд они ничем не отличались от соседних — однако Скарфен недаром отпрыгивал подальше. Из-под кирпичей быстро-быстро изливалась темная дымящаяся жидкость, распространяя вокруг себя резкий, тошнотворный запах, от которого даже у привычного ко всему Конана начинала кружиться голова.

— Сейчас... сейчас... — бормотал ванир, поспешно творя какие-то пассы руками над дымящейся лужей. — Сейчас мы тебя образумим...

Между его ладонями вновь вспыхнул огненный мост, на сей раз — темно-багряный. Не сноп ветвящихся молний, как в прошлый раз, но ровная струя спокойного огня. Скарфен пронес ее над дымящейся лужей — и та вскипела, стремительно испарившись.

— Если бы я замешкался — то сам обратился бы в такую же точно жижу, — пояснил Конану ванир. — Но это все игрушки. Ставили, чтобы охранять от людей, не от таких, как я...

— Ты не человек? — тяжело взглянул на своего спутника Конан... Рука его невольно потянула из ножен меч. Скарфен чуть усмехнулся, заметив движение киммерийца, и ответил:

— Человек. Такой же, как и ты. Но как-то меня угораздило попасть в ученики к одному чародею... с тех пор и маюсь. Но разговаривать станем потом! — пальцы ванира осторожно ощупали заветные кирпичи, потом потянули один из них. Открылась черная выемка; Скарфен припал к самому полу, глубоко запустив руку в отверстие. Лицо его исказилось от напряжения; казалось, он обмер при одной мысли о том, что вожделенной статуи в тайнике может не оказаться. Однако...

— Есть! — приглушенно выдохнул ванир.

Фигурка Размышляющего Ханумана оказалась в точности такой, как и в описаниях Скарфена. Высотой в две ладони, она была искусно, с мельчайшими деталями убранства, вырезана из цельного куска чуть светящегося изнутри зеленоватого кристалла. Хануман сидел, скрестив кривоватые ноги и сложив длинные руки-лапы на круглом животе. Крошечные глазки казались живыми; создавалось полное впечатление, что бог-обезьяна внимательно смотрит на тебя, не сводя ни на мгновение взгляда.

— Он же огромных денег стоит, — поневоле хрипло произнес Конан, со всех сторон рассмотрев статуэтку.

— Да, и тебе причитается половина, — отозвался Скарфен. — Я не люблю оставаться в должниках, возьми! — Он распахнул плащ и отвязал от пояса увесистый кожаный мешочек. Киммериец поймал кошелек на лету и даже присвистнул — золота там на вес было столько, что хватило бы купить четверть Аграпура... Не удержавшись, киммериец рванул завязки, заглянул внутрь — все правильно, тяжелое, полновесное, чистое туранское золото с горных приисков в Ильбарсах...

— Теперь надо постараться выбраться отсюда, — заметил Скарфен, аккуратно всовывая кирпичи на место. — Думаю, что не стоит зря мудрствовать, отыскивая твой второй выход, а вернуться тем же путем, что и пришли...

Они двинулись обратной дорогой. Ванир уверенно вывел из лабиринта, однако когда они добрались до зала, служившего обиталищем хатчи, оказалось, что жабы устроили всю эту кутерьму не напрасно. Подземелье заполнял мягкий, серебристый свет; над полом колыхалось нечто вроде молочно-белого тумана. По колено в его невесомых волнах стояли пять странных человекоподобных фигур, в ниспадающих тяжелыми складками плащах с низко надвинутым капюшоном. В руках, куда более длинных, чем людские, пятеро держали кто топор, кто булаву, кто шестопер. Мечей или кинжалов Конан не заметил ни у кого.

Прежде, чем киммериец успел хотя бы принять оборонительную позицию, пятеро воинов молча и бесшумно шагнули вперед, а Скарфен вдруг захрипел, как будто ему не хватало воздуха, и, рванув Конана за плечо, потащил его назад, в лабиринт узких ходов, откуда они только что вышли. Черные плащи неспешно пустились вслед за беглецами.

— Если мы не найдем выхода — нам конец! — крикнул ванир. — Но я знаю дорогу только до тайника! Дальше пойдем наобум!..

Вскоре они действительно миновали приметное место, где еще не окончательно рассеялся едко-кислый запах колдовской жидкости. Коридоры продолжали быстро ветвиться, и тут Скарфен спасовал. Теперь он просто бежал следом за Конаном, крепко прижимая к груди Размышляющего Ханумана.

Киммериец выбирал дорогу. Он не мог объяснить, почему он сворачивает влево или вправо; его просто тянуло то в одну, то в другую сторону, и он слушался своего звериного инстинкта варвара.


Как ни странно, звуков погони Конан пока не слышал. Несмотря на то, что дважды предвидение все же подводило его и они оказывались в тупиках, преследователи так и не смогли нагнать их. После недолгих метаний по запутанному лабиринту, где любой «цивилизованный» хайбориец проплутал бы неделю, Конан и Скарфен оказались подле узкой лестницы наверх. Ступени закончились мощной дверью; по счастью, она легко отворилась. Выскочив за порог, Конан и ванир поспешили задвинуть очень кстати установленные прочные железные засовы.

— Мы где-то возле поварской, — сориентировался Скарфен. Ванир тяжело дышал и беспрерывно утирал обильно струящийся пот: для бесстрашно сражавшегося с жуткой жабой человека, владеющего кое-какими секретами колдовства, он вел себя несколько странно.

— Надо убираться отсюда, — заметил Конан. — Ты не забыл, что в саду полно стражников?

— Думаю, мои братья уже все уладили, — сказал Скарфен, вновь обретая прежнее хладнокровие.

Однако выбраться из дворца оказалось далеко не так просто, как попасть в него. Слуги отнюдь не спали: вооружившись кто чем, повара, лакеи и прочая челядь по трое-четверо осторожно пробирались по коридорам, освещая себе дорогу многочисленными факелами. Им было страшно, они постоянно перекликались друг с другом — и потому Конан со Скарфеном сумели незамеченными добраться до какого-то окна. Ванир собрался было его вышибить; Конан остановил его в последний миг и аккуратно отомкнул замок острием кинжала.

В парке все было тихо; сквозь снежную пелену видны были фигуры стражников; с копьями наперевес они длинной цепочкой бежали ко дворцу.

— К стене! — скомандовал Конан. Там, где дело касалось воровства, он не терпел ничьих приказов.

Им повезло. Незамеченными они пересекли парк, в то время как у них за спинами в многочисленных дворцовых окнах один за другим загорались огни; слышались запоздалые крики.

Конан одним движением забросил якорь с веревкой на гребень; спустя мгновение киммериец оказался уже наверху. Скарфен чуть замешкался — сказалось отсутствие опыта, однако вскоре Конан и ванир были уже на улице.

— Сама судьба за нас, — вдруг глухо произнес Скарфен, и голос его внезапно дрогнул. — Идем, Конан. У тебя наверняка есть надежное место, где мы могли бы поговорить — и ты не опасался бы, что я с товарищами попытаюсь отнять у тебя честно заработанные деньги.

— Ну, отчего же и не поговорить, — кивнул головой киммериец.

— А вот и мои братья, — Скарфен указал на три возникшие из пелены дождя фигуры. — Веди нас, Конан!
  1   2   3   4   5   6   7



Похожие:

Поль Уинлоу iconДокументы
1. /Поль Уинлоу - Священная Роща.doc
Поль Уинлоу iconДокументы
1. /Поль Уинлоу - Конан и карусель Богов.doc
Поль Уинлоу iconДокументы
1. /Поль Хасон.DOC
Поль Уинлоу iconДокументы
1. /Поль Хасон - Искусство колдовства.doc
Поль Уинлоу iconПоль с. Брегг чудо голодания
Что из себя представляет человек, не имеющий здоровья, даже если он богат и известен!
Поль Уинлоу iconГольбах Анри Поль и его «Системы природы»
Книга Гольбаха осталась евангелием материалистов до настоящего времени. Никогда материалистические принципы не были высказаны с такой...
Поль Уинлоу iconПоль Верлен
Без сомнения, в его творчестве с предельной искренностью и полнотой выразились острое ощущение трагизма жизни, чувства разочарованности,...
Поль Уинлоу iconРоссийская кинологическая федерация якутская республиканская ассоциация собаководов нерюнгринское улусное отделение региональная выставка собак всех пород г. Нерюнгри 28 августа 2005 года сводная ведомость результатов рингов
Кайт Классик Жан Поль Готье / Ривас Росс Изабелла Ингонг, вл. Травникова, г. Нерюнгри
Поль Уинлоу iconФедеративной республики германии судебное решение от 6 сентября 1978 г
Заявителями по этому делу являются граждане Германии, Герхард Класс, прокурор, Петер Луббергер, адвокат, Юрген Нусбрух, судья, Ханс-Юрген...
Поль Уинлоу iconЖан поль сартр. Стена
В коридоре между двумя охранниками стояли Том и Хуан. Нас повели. Том спросил у одного из конвоиров: а дальше что? В каком смысле?...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов