Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные icon

Огородников в. П. "Материализм и эмпириокритицизм" и современные буржуазные



НазваниеОгородников в. П. "Материализм и эмпириокритицизм" и современные буржуазные
Дата конвертации10.12.2012
Размер247.23 Kb.
ТипДокументы


ОГОРОДНИКОВ В.П.


"Материализм и эмпириокритицизм" и современные буржуазные

концепции общественного развития.

В.И.Ленин работал над книгой с февраля по октябрь 1908 г. (она издана в мае 1909 г.). За удивительно короткий срок – 8 месяцев – был создан главный философский труд Владимира Ильича, содержащий постановку и решение множества философских проблем, ставший настоящей настольной книгой каждого философа-марксиста, каждого ученого-естественника, стремящегося к овладению диалектико-материалистическим методом и его использованию, каждого коммуниста, овладевающего теорией борьбы за новое, более совершенное общественное устройство.

Безусловно, написание книги явилось итогом колоссальной теоретической и практической деятельности 38-летнего Владимира Ульянова. Как показывает его переписка с некоторыми единомышленниками, мысль о написании специальной работы, посвященной критике философских взглядов махистов, появилась у Владимира Ильича еще в 1904 году.

Что же побудило Ленина к срочному написанию книги именно в 1908 г.?

Вспомним, что политическая обстановка России того периода характеризуется разгулом реакции после поражения первой русской революции 1905 – 1907 гг. В это время были объявлены вне закона и закрыты свыше 600 рабочих профессиональных союзов, прекратили свое существование около 1000 газет и журналов, ведущие деятели большевистских организаций оказались в тюрьмах, ссылке, в эмиграции. Сам Владимир Ильич в период написания “Материализма и эмпириокритицизма” был в эмиграции сначала в Женеве, а затем в Лондоне и Париже.

В этой обстановке развивались упаднические настроения среди интеллигенции, разуверившейся в победе социальной справедливости. Данные настроения нашли выражение в моде на мистику, спиритизм, философский идеализм (в России в то время очень увлекались работами В.С.Соловьева), в культе эгоизма и декадентских настроениях в искусстве. Не правда ли, очень напоминает атмосферу сегодняшней России?

Особенно усиливает это сходство то обстоятельство, что в России того периода официальные СМИ проповедовали дух смирения и покаяния. Группа бывших “легальных марксистов” – П.Струве, Н.Бердяев и С.Булгаков – в сборнике “Вехи” выступила против марксистского учения о классовой борьбе, призвала к отказу от материализма и атеизма.

Но хуже всего было то, что распространение идеализма не только не получило должного отпора со стороны руководителей рабочего движения, лидеров II Интернационала, но и поддерживалось рядом из них. Философию австрийского физика Эрнста Маха стали проповедовать среди социал-демократов как добавление, исправление и развитие марксизма. На международном конгрессе социалистов в Штутгарте было заявлено, что рабочий класс может одинаково успешно руководствоваться в своей борьбе как материалистической, так и идеалистической философией.


Особо опасным для русского революционного движения было то, что проповедь махизма велась людьми, состоявшими в большевистской партии: А.Богдановым, В.Базаровым, А.Луначарским. В 1908 г. они и еще несколько авторов выпустили сборник “Очерки по философии марксизма”, знакомство с которым привело В.И.Ленина в негодование и послужило непосредственным поводом для весьма жарких споров, а затем и работы над “Материализмом и эмпириокритицизмом”.

В то же время многие сподвижники Ленина, не понимая связи “абстрактных”, как им представлялось, философских споров с животрепещущими проблемами политической жизни, резко отрицательно отнеслись к его философским дискуссиям – как устным, так и письменным, видели в этом чуть ли не отход Владимира Ильича от революционной борьбы. “Когда начался спор Ильича с Богдановым по поводу эмпириомонизма, – вспоминал старый большевик М.Н.Покровский, – мы руками разводили… Момент критический, революция идет на убыль. Стоит вопрос о какой-то крутой перемене тактики, а в это время Ильич погрузился в Национальную библиотеку, сидит там целыми днями и в результате пишет философскую книгу”.1

Действительно, в “Материализме и эмпириокритицизме” нет ни слова о проблемах революционной борьбы. Однако Ленин видел величайшую опасность в смене материалистического мировоззрения на идеализм. Это означало потерю методологического основания стратегии и тактики революции. Сегодня также некоторые коммунисты считают, что в культивируемом сверху религиозном, субъективно-идеалистическом, мистическом, откровенно обскурантистском мировоззрении нет ничего опасного. Мало того, предполагается, что все эти формы мракобесия можно использовать в пропаганде некоторых коммунистических идей и идеалов. Именно в подобных проявлениях субъективного идеализма в революционном движении и видел 90 лет тому назад основную опасность В.И.Ленин. Русские махисты А.Луначарский и А.Богданов на основании поддерживаемого ими субъективного идеализма выдвинули теорию “богостроительства”, полагая, что марксистское учение будет легче усваиваться массами через религиозную форму. При этом религия объявлялась неким нравственным и эстетическим идеалом, способным стать организующей силой социализма.

В.И.Ленин видел, что на практике подобный философский ревизионизм питает оппортунизм политический, ибо с позиций идеализма роль двигателя истории исполняет либо бог, либо некая выдающаяся личность. Массам остается лишь молиться, уповая на волю всевышнего или вождя: и позитивные, и негативные изменения в их жизни от них оказываются независимыми. Значительная часть русских махистов, во главе с А.Богдановым, отстаивала в дальнейшем, в период Великой Октябрьской революции, оппортунистические, соглашательские в отношении старого режима позиции, подтверждая тем самым связь идеализма с оппортунизмом.

Владимир Ильич хорошо видел в субъективном идеализме большую опасность для марксистского, диалектико-материалистического понимания исторического развития общества, а, следовательно, для судьбы революционного движения в России и во всем мире. Поэтому последнюю, шестую главу своего труда Ленин посвящает критическому анализу взглядов представителей эмпириокритицизма на закономерности общественного развития, блестяще демонстрирует их абсолютную несовместимость с историческим материализмом.

Если главные учителя эмпириокритицизма стремились изгнать "метафизику" как науку о "сверхчувственных" сущностях и закономерностях из физики ("Физика берегись метафизики!"), то, отмечает Ленин, ученик Авенариуса, Ф. Блей воюет с метафизикой в области политэкономии. С его точки зрения политическая экономия стоит на метафизической почве, все ее теории "небиологичны и поэтому ненаучны и не имеют никакой ценности для познания"2. В частности "метафизическими" объявляются термины "явление" и "хозяйство". Все в духе первого позитивизма Конта – нет "явления" и "хозяйства" вообще, следовательно термины не имеют смысла "метафизичны", а не "физичны" или "физиологичны" – т.е. непосредственно даны в чувстве, как требует позитивизм. Отсюда вывод ученика Авенариуса, что политэкономы используя "метафизические" термины приписывают действительным экономическим процессам то, чего в них нет: "Человек, превратился у экономистов в платоническое понятие "капиталиста", "рабочего" и т. д. Социализм приписал "капиталисту" свойство быть "жадным до прибыли", либерализм - рабочему свойство быть "требовательным", - и оба закона при этом были объясняемы из "закономерного действия капитала"3.

Как легко "элиминировать" эксплуататорскую сущность капитализма объявив последний лишь "метафизическим" термином! Как будет показано ниже буржуазные концепции М.Вебера и сегодняшних постмодернистов используют точно такой же прием для реабилитации капитализма.

Ленин указывает, что при помощи объявления терминов Маркса "метафизическими" понятиями представители эмпириокритицизма пытаются "ниспровергнуть" и исторический материализм: "Посредством понятия прибавочной стоимости, - пишет Блей, - "субъективно истинное" в марксовом миросозерцании находит свою "объективную истину" в теории познания "экономических категорий", - обеспечение начальной ценности завершено, метафизика получила задним числом критику познания"4. Раскрывая это, Владимир Ильич показывает, что здесь вновь проявляется субъективно-идеалистическая родственность всех позитивистов "второй волны" и стронников кантианской и юмовской доктрины развития общества и его познания: "…Все основоположники эмпириокритицизма и все русские махисты обвиняют материализм в "метафизике", т. е., вернее, повторяют истасканные доводы кантианцев, юмистов, идеалистов против материалистической "метафизики"5.

Точно такая же, но с использованием других терминов, субъективно-идеалистическая доктрина общественного развития проводится очень модным и сегодня немецким социологом, историком и экономистом начала ХХ века Максом Вебером (1864 - 1920) в его "понимающей социологии". "Не только специфика языка, - пишет Вебер, - но и специфика нашего мышления неизбежно ведут к тому, что понятия, с помощью которых постигается поведение людей, выявляют его (мышление В.О.) в облике устойчивого бытия, вещного или ведущего свое самостоятельное существование "личностного" образования. Сказанное относится в первую очередь именно к социологии. Такие понятия, как "государство", "сообщество", "феодализм" и т.п., в социологическом понимании означают - если выразить это в общей форме - категории определенных видов совместной деятельности людей, и задача социологии заключается в том, чтобы свести их к "понятному" поведению, а такое сведение всегда означает только одно - сведение к поведению участвующих в этой деятельности отдельных людей"6. Таким образом, не поведение людей должно быть понято, а некоторое предпонимание должно определить поведение. Неправильное же поведение в соответствии с этим истолковывается неправильным пониманием терминов. Термин "государство" для Вебера генетически первичен по отношению к реальному государству – как поймем термин, такое и государство построим. Следовательно, чтобы изменить ход истории достаточно исправить понимание какого-либо термина массами людей!

Полностью подпадает под ленинскую критику субъективно-идеалистической трактовки исторических процессов и концепция одного из столпов современного философского постмодернизма, французского философа Жана Бодрийяра (1929 - 2007 г.), заявивший в эпиграфе к своей книге "Прозрачность зла": "Коль скоро мир движется к бредовому положению вещей, и мы должны смещаться к бредовой точке зрения."7 "Бредовая точка зрения" состоит в том, что история и реальность закон­чились, уступив место «гиперреальности» моделей, кодов и «симулякров». По Бодрийяру, "симулякр" - это объект, симули­рующий реальность. Чаще всего таким объектом является понятие, фиксированное в слове. Однако симулякр – отнюдь не отражение реальности. Бодрийяр утверждает, что симулякры предшествуют реальности и сама реальность, выводимая из симулякров, перестает быть реальностью, а делается симуля­цией симуляции. На основании подобного подхода легко решаются любые социальные проблемы. Например, "Капи­тал больше не живет благодаря законам экономики (это принимается за аксиому! В.О.), и потому эти законы могут стать рекламным аргументом, прейти в сферу знака и знаковой манипуляции".8 Так как капитал, экономика, прибавочная стоимость у Бодрийяра лишь понятия – "симулякры" действительности, поэтому и революция абсурд – бессмысленно бороться с "симулякрами" при помощи "симулякров". Но только эксплуатируют то нас не "симулякры", а реальные капиталисты, наживающие на народе колоссальные капиталы.

Ленин показывает, что идеализм эмпириокритиков проявляется во всех без исключений их доводах против исторического материализма: в объявлении случайностью отдельно взятой личности (все это повторяется в современных постпозитивистских и постмодернистских концепциях); в утверждении, что теория Маркса "небиологична" и потому "метафизична"; в обвинении Маркса в партийности и пристрастности с попыткой доказать, что подлинная общественная наука должна быть "выше" социализма и либерализма и, даже, материализма и идеализма; в высмеивании идеи объективности истины (последние два тезиса очень напоминают современную концепцию плюрализма).

Абсолютизация случайности в истории особенно присуща виднейшему представителю постпозитивизма К.Попперу. В работах "Открытое общество и его враги" (1945) и "Нищета историцизма" (1957) Поппер пытается доказать, что никакой необходимости, закономерности у исторического процесса нет. История общества – нагромождение случайных событий. Метод Поппера в решении проблем человека и человеческой истории – субъективно-идеалистический индетерминизм, абсолютизирующий случайность целенаправленного воздействия на объективную реальность. Моей главной целью, – пишет Поппер во введении к "Нищете историцизма", – была критика марксового «материалистического понимания истории» – попытки предсказать, что социализм (или комму­низм) неизбежно наступит в результате надвигающейся социальной ре­волюции. Но я также намеревался дать критику всей сферы исторических пророчеств – любых предсказаний будущего, основанных на материали­стическом, идеалистическом или любом другом модном мировоззрении, – вне зависимости от того, что за будущее нам предсказывают – социа­листическое, коммунистическое, капиталистическое, черное, белое или желтое».9

Поппер утверждает, что научное открытие невозможно предсказать, ибо оно абсолютно случайно. Но так как историю общества определяют (по Попперу) именно научные открытия, то и история есть цепь случайных событий.

Однако то, что физики не могут предсказать тех объективных законов, которые они откроют в будущем, не свидетельствует ни о том, что этих законов вообще нет, ни о том, что уже известные законы не обладают предсказательной, а, следовательно, эвристической силой! То же относится и к законам истории. Здесь предсказание возможно не абсолютное, как у Лапласа, а относительное, ибо необходимость самой истории (как и всего другого) относительна. Последнее определяется не столько субъективным фактором (знание законов), сколько вариативностъю, вероятностным характером самих законов, которые ничего с непреложностью, неизбежностью не предопределяют.

Следует заметить и то, что Поппер, отрицая предсказание исторических событий, признает (и на этом строит свою аргументацию!) воздействие на историю уровня развития познания. Но познания – собственно чего? Да этих же самых законов природы и общества! Ибо познавать можно только закономерное, устойчивое, воспроизводящееся! В каком моменте такое знание может существенно повлиять на ход истории? В том, что связан с возможностью сознательного использования этого знания. Знание при этом должно отражать объективный процесс и его законы адекватно. Возможность субъективного (со стороны сознания, т. е. целесообразного) воздействия на объективное определяется наличием и закономерностью этого объективного. На спонтанные процессы целесообразно влиять нельзя, но таковых, по счастью, не существует и не может существовать. Ибо существование означает сохранение в изменении. Достаточно поставить вопрос "Что изменяется?" как становится ясным, что нельзя постулировать изменчивость без устойчивости, движения без выяснения того ЧТО движется. На это прямо указывает В.И.Ленин критикуя взгляд субъективного идеалиста на движение : "Вопрос о том, что движется, идеалист отвергнет и сочтет нелепым: происходит смена моих ощущений, исчезают и появляются представления, и только. Вне меня ничего нет. "Движется" - и баста"10.

Развитие знания, которое признает Поппер, – это также закономерный процесс, ибо там, где нет направленности изменений, нет и развития! А там где эта нап­равленность не понята, нет и воздействия на этот процесс, нет целе­сообразной модификации направленности!

Еще одним основанием социологического индетерминизма Поппера является постулированное им принципиальное объективное различие между физическими и биологическими процессами: «В мире, который описывает физика, ничего по-настоящему нового не происходит. Даже в новой машине мы всегда можем увидеть перекомбинацию старых частей. Новизна в физике – это просто иные расположения и перекомбинации. Напротив, социальная новизна, как и биологическая новизна, является новизною подлинной».11 Так может заявить человек, который не видит явной внутривидовой общности растений и организмов, не знает клеточной теории, выявляющей общность происхождения, а также единство принципа строения и развития мира растений и мира животных. Ясно, что и жизнь постоянно использует свои старые «изобретения» в новых формах жизни. Достаточно сослаться на всеобщность струк­турного построения ДНК и РНК, законы генетики, законы естественного отбора. Абсолютной новизны в живой природе нет. Природа также как и конструктор (хотя и с лучшими результатами) занимается перекомбинированием старых «деталей» и старых структур, старых технологий производства. В то же время в физических процессах и в физических устройствах никогда не бывает абсолютного повторения. Подлинно, качественно новое здесь также не сводимо к перекомбинации старого, как и в живой природе и в обществе!

Абсолютизируя принципиальную новизну каждого отдельного момента социального процесса, Поппер превращает последний в случайный конгломерат случайных событий. «Возможно, – пишет он, – анализируя социальную жизнь, мы обнаружим и ин­туитивно поймем, как и почему произошло то или иное событие; мы ясно поймем причины и следствия – силы, которые вызвали это событие к жизни, и влияние, которое оно оказало на другие события. В то же время мы поймем, что не способны сформулировать общие законы, описывающие причинные связи. Может оказаться, что обнаруженные нами силы правильно объясняют ЭТУ И ТОЛЬКО ЭТУ (все выделения – Поппера) социологическую ситуацию. Да и сами силы могут оказаться уникальными: раз проявившись в этой социаль­ной ситуации, они никогда больше не вступят в действие.»12 Но это же можно сказать про любое, в том числе и «чисто физиче­ское» взаимодействие. Ведь еще Гераклит говорил: «Нельзя дважды вступить в одну и ту же реку». Но для Поппера как для антидиалектика, индетерминиста Гераклита и тем более Гегеля не суще­ствовало, иначе бы он понял, что повторимость, закономерность всегда соединяются с неповторимостью, относительной уникальностью, как сущность и явление.

Для тех, кто за явлением не может разглядеть сущность, за единичным – общее, за причинным отношением – причинный закон, не существует и науки. Поппер использует здесь методологию номинализма, сводящего все к единичному, не признающего объективно общего, а, следовательно, закономерного.

Эволюция субъективно-идеалистической методологии познания привела к отрицанию всякой методологии и агностицизму, открыто провозглашаемым в постструктурализме и постмодернизме – современных формах субъективного идеализма.

Переходя к критике другого представителя эмпириокритицизма в области исследования общественных процессов Петцольда, В.И.Ленин указывает на то, что главным выводом этого философа является заявление: "Самый существенный признак всех целей нашего мышления и творчества есть устойчивость"13. Ленин показывает, что выведение всех форм человеческой деятельности из психологического стремления к устойчивости есть несомненный субъективный идеализм. При помощи данной "доктрины", пишет Владимир Ильич, нельзя не только активно вмешаться в социальный процесс, но и вразумительно объяснить все изменения в человеческой истории. Ленин аргументировано демонстрирует реакционность и откровенно апологетический (в отношении буржуазного общества) характер "концепции устойчивости".

Критикуя далее "эмпириомониста" А.Богданова, Ленин подчеркивает, что его товарищ по партии (Богданов перестал быть большевиком уже после выхода в свет "Материализма и эмпириокритицизма") склоняется к субъективно-идеалистической развития общества за счет абсолютизации роли сознания. Анализируя высказывание Богданова: "Общественное бытие и общественное сознание, в точном смысле этих слов, тождественны", Ленин убедительно показывает, что этот вывод не имеет ничего общего с марксизмом и реакционен, так как примиряет человека с действительностью.

На самом деле общественное бытие в каждом своем моменте изменяется столь независимо от общественного сознания, что "сумму всех этих изменений во всех их разветвлениях не могли бы охватить в капиталистическом мировом хозяйстве и 70 Марксов"14. Задача сознания - установить логику, закономерность общественного развития, и Марксу удалось это сделать.

"Сплошной издевкой над марксизмом" называет Ленин попытку Богданова "переодеть" четкие марксистские формулы общественного развития в туманные термины "энергетизма". "Всякий акт общественного подбора, - пишет Богданов, - представляет из себя возрастание или уменьшение энергии того общественного комплекса, к которому он относится. В первом случае перед нами "положительный подбор", во втором - "отрицательный". Комментируя эту фразу, В.И.Ленин пишет: "На деле никакого исследования общественных явлений, никакого уяснения метода общественных наук нельзя дать при помощи этих понятий. Нет ничего легче, как наклеить "энергетический" или "биолого-социологический" ярлык на явления вроде кризисов, революций, борьбы классов и т. п., но нет и ничего бесплоднее, схоластичнее, мертвее, чем это занятие"15. Ленин указывает, что это бесплодное жонглирование пустыми терминами не столь безобидно. На деле подмена марксистских понятий и категорий ведет не только к извращению сущности исторических процессов, но и к апологетики буржуазного строя. Это положение весьма актуально сегодня, когда пытаются подменить понятия "класс" понятием "страт", понятие "общественно-экономическая формация" понятием "цивилизация" и упраздняют тем самым марксистскую теорию классовой борьбы (но не саму классовую борьбу!).

Комментируя "открытие" одним из русских позитивистов, авторов "очерков по философии марксизма" С.Суворовым некого "универсального закона экономии сил", который, по мнению этого автора, использован К.Марксом, В.И. Ленин показывает, что это является очередной фальсификацией марксизма. Попытка субординировать марксистскую теорию развития общества указанному "закону", приводит Суворова к заключению прямо противоречащему не только историческому материализму, но и фундаментальным законам диалектики: "Классовая борьба направлена к установлению форм равновесия между социальными силами"16. В ХХ веке на подобных взглядах была основана теория "конвергенции" Дж. Голбрейт, П. Сорокин (США), а затем и знаменитые концепции "постиндустриального общества" и "информационного общества" (Д.Белл, У.Тоффлер). Благодаря единому автору на подобных же предпосылках строится и теория "социальной мобильности" П.Сорокина.

В "Оксфордском словаре социологии" отмечается, что "социальная стратификация представляет собой сердцевину макросоциологии, изучающей общества как нечто целое, сравнивающей их, пытающейся понять процессы социальной стабилизации и изменения".17 С точки зрения Питирима Сорокина (1889 – 1968), социальная стратификация "находит выражение в существовании высших и низших слоев. Ее основа и сущность - в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии и отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного сообщества. Конкретные формы социальной стратификации разнообразны и многочисленны."18

Выделяется одномерная стратификация, когда в основу кладется только один признак (по Сорокину - имущественное положение, власть и влияние, обязанность и ответственность, права и привилегии).

Однако, по разным принципам вычленения, один и тот же человек может попасть в различные страты, слои общественной системы. Учет многих существенных характеристик, объединенных в систему, позволяет перейти к многомерной стратификации. В нее входят сословия, классы, этнические общности и тому подобные страты.

Американский социолог Толкотт Парсонс /1902 - 1979/ выделил три группы дифференцирующих признаков:

1. Генетические /этнические связи, родственные связи, физические и интеллектуальные особенности/;

2. Ролевые /профессионально-трудовая деятельность/;

3. Признак "обладания" /собственность, материальные и духовные ценности, привилегии, товары/;

Таким образом, дифференциация общества имеет в основании социа­льное неравенство, но что выступает основанием самого этого нера­венства?

Сорокин считал, что необходимо различать горизонтальную и вертикальную стратификацию. В первой социальные слои не субординированы (группы, выделяющиеся по профессии одной квалификации, по национальности, вероисповеданию, месту проживания, характеру проведения досуга и т.п.). Вертикальная страфикация отличается иерархичностью, структурной организованностью, подчинением и соподчинением. Именно такая стратификация является основанием всякого постоянства, организованности: семьи, церкви, секты, шайки разбойников, профсоюза, научного общества. Здесь проявляется отношение власти и подчинения. По мнению Сорокина это отношение всеобще и имеет глубокое генетическое основание в растительном и животном мире.

Поэтому абсурдны стремления, ратующих за демократию (не важно какую – буржуазную или социалистическую), добиться социального равенства: "Среди всех аграрных и в особенности индустриальных обществ социальная стратификация становится ясной и заметной. Не составляют исключения из правила и все современные демократии. Хоть в их контитуциях и записано, что “все люди равны”, только совершенно наивный человек может предположить в них отсутствие социальной стратификации…Достаточно упомянуть эти различные ранги и регалии, чтобы увидеть, что в процветающих демократиях социальная стратификация отнюдь не меньше, чем в недемократических обществах".19

Мысль, что всякая система представляет собой субординированное единство элементов не вызывает сомнения, хотя и не отличается новизной. Однако это положение вовсе не отменяет возможность демократического общества. Сорокин совершенно очевидно отождествляет социальное равенство с уравниловкой, с отсутствием социальной стратификации. Слова "Свобода", "Равенство" и "Братство" написанные на знаменах Великой французской буржуазной революции вовсе не предполагали ни полной свободы граждан (при которой они уже не граждане), ни их абсолютного равенства до социальной неразличимости, ни братания владельцев предприятий с рабочими и дележ поровну полученного продукта. Под "равенством" понималось и понимается во всех существующих конституциях равенство условий реализации неравных возможностей. Хотя и такого равенства нет среди граждан буржуазного государства, насквозь пронизанного и практически основывающегося на системе сословных, "ранговых" привилегий. Именно стремление получить те или иные привилегии, является одним из мощных стимулов, субъективных детерминант процесса "продвижения по службе".

Не поспешим объявлять, вслед за Сорокиным такое положение дел вечным, неподдающимся радикальному изменению. Равенство условий для человека может быть обеспечено не конституциями, а реальными экономическими, прежде всего производственными отношениями. Именно они могут обеспечить и сам закон, и равенство перед законом. Как и в случае концепции "постиндустриального общества", необходимо решить проблему более или менее равного (абсолюта здесь, как и во всех других объективных процессах, не может быть получено) владения средствами производства. В первобытном обществе это было детерминировано предельно низким уровнем производительности труда, не дававшим никакого прибавочного (а часто и необходимого основного) продукта. Субординированным, "стратифицированным" первобытное общество вне всяких сомнений было. В этом мы полностью согласны с П.Сорокиным, отмечающим следующие виды неравенства в догосударственных сообществах: "Оно выражено в различных формах. Во-первых, в делениях на группы по полу и возрасту с различными привилегиями и обязанностями для каждой группы. Во-вторых, в наличии привилегированной и влиятельной группы вождей племени. В-третьих, в наличии самого влиятельного и уважаемого вождя. В-четвертых, в существовании отверженных, живущих “вне закона”. В-пятых, в существовании разделения труда как внутри племени, так и между племенами. В-шестых, в различных уровнях жизни, а через это в наличии экономического неравенства вообще."20 Здесь все соответствует реалиям, кроме одного – в первобытном обществе еще не осуществляется передача кровным родственникам или представителям выделенной касты средств производства – они принадлежат всеми обществу. Поэтому то вместе с собственностью не передается и власть. Сын вождя – не обязательно вождь, да и сам вождь не занимал своего поста пожизненно, и, как аргументировано показывает большинство этнографов и антропологов, мог быть сменен в любое время. Это обстоятельство может быть использовано для оптимистического прогноза – общество социального равенства возможно, закон отрицания отрицания предполагает закономерность "возвращения" человечества к таким отношениям.

П.Сорокин, однако, не верит в подобное воспроизведение на новой высшей основе черт старого родового строя. Поэтому он предлагает решать социальную проблему на уровне отдельных личностей. Идея "социальной мобильности" индивидуализирует социальный процесс, растворяет его в деятельности, социальной активности одиночек. В работе “Социальная мобильность” (1927) Сорокин писал, что “каналы вертикальной циркуляции существуют в любом стратифицированном обществе и также необходимы, как кровеносные сосуды для циркуляции крови в теле”.

Предвосхищая более позднюю функционалистскую теорию стратификации, он утверждал, что “лестницы” или “лифты” необходимы для эффективного замещения талантами профессиональных позиций и что неудача в этом деле чревата неэффективностью и дезорганизацией.

Какие же "лифты" может использовать человек для перемещения в более высокие слои? Их множество – удачно выйти замуж (жениться), сделать карьеру на производстве (Сорокин приводит здесь пример основателя автомобильной промышленности США Генри Форда (1863 - 1947), начинавшего свой путь учеником механика в Детройте), в искусстве, в науке, в спорте.

Наибольшее внимание уделяет Сорокин системе образования, которая и должна дать "путевку в жизнь" каждому, обеспечить любую из перечисленных карьер. При этом молчаливо предполагается, что социальные условия реализации возможностей у каждого человека одинаковы, поэтому свобода осуществления вертикальной мобильности ограничена только внутренне - наличием и уровнем способностей, стремящегося "возвыситься." Однако, даже сегодняшняя практика реформирования средней и высшей школы в России с тенденцией к все большому увеличению доли платного обучения, показывает, что лучшее образование любого профиля могут получить лишь дети обеспеченных и очень обеспеченных родителей. С учетом того, что около 80 миллионов россиян находятся (по данным официальной статистики) за чертой бедности, огромное большинство наших соотечественников не имеет условий для получения полноценного образования. Таким образом "лифт" образования никого и никуда (за редким исключением, которые, как известно, лишь подтверждают правила) не поднимает, он лишь обеспечивает сохранение уровня и самовоспроизведение всех слоев общества – нижним – необходимое для работы минимальное образование, высшим – соответствующее их уровню и статусу интеллектуальный уровень и информацию.

Так владение средствами производства оборачивается политической властью и монополией владения информацией. Концепция П. Сорокина – еще одно подтверждение логической связи между метафизическим (антидиалектическим) рассмотрением системы факторов, детерминирующих процесс, абсолютизирующим их независимость (в данном случае "независимость" "лифтов" от производственных отношений) и субъективистской трактовкой всего социального процесса. Проблема социального неравенства редуцируется Сорокиным к проблеме карьеры отдельного человека, т.е. к субъективным качествам каждого.

В.И.Ленин убедительно доказал, что все концепции эмпириокритицизма, махизма: онтологические, гносеологические, логические и относящиеся к развитию общества строятся на одном ненадежном основании – субъективном идеализме. Поэтому он уделяет большой параграф "Партии в философии и философские безголовцы" главы об историческом материализме рассмотрению глубокой противоположности материалистической и идеалистической "партий" в философии, демонстрации абсурдности и опасности всяческих попыток объявить себя "беспартийным" философом, стать выше материализма и идеализма. Сразу скажу, что нет проблемы более актуальной для отечественной, да и для мировой философии, чем эта, заявленная В.И.Лениным сто лет тому назад. Сегодня многие мои коллеги устно и письменно пытаются заявить, что противопоставление идеализма и материазма "устарело", "лишено смысла" и, даже, наносит вред развитию философии как основе научного мировоззрения и всеобщей методологии истина же принадлежит плюрализму…

Ленин говорит, что никакого третьего, а тем более четвертого, пятого и т.д. основания ни в философии, ни в любой конкретной науке быть не может: "Либо последовательный до конца материализм, либо ложь и путаница философского идеализма"21. Он поддерживает И.Дицгена в том, что попытка встать в середине между этими двумя "партиями" есть худший вид шарлатанства. Такие попытки могут иметь только два результата – либо ученый становится на позицию последовательного диалектического материализма, либо соскальзывает (часто этого не замечая) в болото субъективного или объективного идеализма. Никакой "беспартийности", нейтральности, замечает В.И.Ленин в этом вопросе быть не может: " Нейтральность философа в этом вопросе уже есть лакейство пред фидеизмом, а дальше нейтральности не поднимаются и не могут подняться Мах и Авенариус в силу исходных пунктов своей гносеологии"22.

Когда же философ или ученый приходит к открытой конфронтации с диалектическим материализмом, это, доказывает Владимир Ильич, является самым ярким свидетельством партийности философских взглядов, их классовой сущности. Ленин демонстрирует прямую связь между идеалистическими взглядами и коренными интересами правящего класса, который во все времена поддерживает и развивает эти взгляды – как объективно, так и субъективно идеалистические. "Удивляться ли тому, - восклицает Владимир Ильич, - что Рудольф Вилли в 1905 году воюет, как с живым врагом, с Демокритом, великолепно иллюстрируя этим партийность философии и обнаруживая паки и паки свою настоящую позицию в этой партийной борьбе?"23.

Партийность философии идеализма проявляется в том, что она оправдывает и прикрывает социальное неравенство и классовую эксплуатацию. "Тебе плохо, - зарплата маленькая, пенсия нищенская, лечиться не на что?" - вопрошают сегодня представители самой распространенной формы объективного идеализма - религии своих прихожан. И отвечают на этот риторический вопрос примерно следующим : "Согрешил, наверно, веры в тебе мало! Чаще ходи в храм божий, исповедуйся - и пенсию прибавят и здоровье наладится!" Таким вот старым приемом проблема переводится на уровень личности, классовая борьба за права трудящихся подменяется молитвой. Ясно, кому выгодна такая философия!

Субъективный идеализм всей своей сущностью связан с индивидуализацией истории, абсолютизацией роли выдающейся личности, ее сознания. Поэтому решение социальных проблем видит в смене руководителя. Избрали "демократически" нового президента и с надеждой слушаем его вдохновенные обещания. Не выполнит, спишем на него все пороки социального строя и выберем другого! Класс буржуазии уже не первое столетие ведет такие игры с населением и постоянно выигрывает!

Даже краткий анализ роли философии идеализма в политике показывает, что правящий класс сознательно проводит свою партийную линию в философии. Актуалено вывод В.И.Ленина " Беспартийность в философии есть только презренно-прикрытое лакейство пред идеализмом и фидеизмом"24.

Совершенно современно и злободневно звучат слова, которыми В.И.Ленин заканчивает "Материализм и эмпириокритицизм": "Новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад. Борющимися партиями по сути дела, прикрываемой гелертерски-шарлатанскими новыми кличками или скудоумной беспартийностью, являются материализм и идеализм. Последний есть только утонченная, рафинированная форма фидеизма, который стоит во всеоружии, располагает громадными организациями и продолжает неуклонно воздействовать на массы, обращая на пользу себе малейшее шатание философской мысли. Объективная, классовая роль эмпириокритицизма всецело сводится к прислужничеству фидеистам в их борьбе против материализма вообще и против исторического материализма в частности"25.


5 марта 2009 г.

Доктор философских наук, профессор,

заведующий кафедрой "Философия" ПГУПС В.П.Огородников


тел.: раб. 4578529; дом.5717314; сот.8-951-668-24-86


e-mail: ogo-vladimir@yadex.ru



1 Под знаменем марксизма, 1924, №2, с. 69.

2 См. Ленин В.И. Полн. собр. соч. т. 18, с. 326

3 Там же, с. 327

4 Там же, с.328.

5 Там же, с.328 – 329.

6 Вебер М. О некоторых категориях понимающей социологии. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990, с. 507.

7 Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М., 2000, с.6.

8 Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М., 2000, с.90

9 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. – М., 1992. – С. 251.

10 Ленин В.И. Полн. собр. соч. т.18, с. 282

11 Там же, с. IV.

12 Поппер К. Нищета историцизма. М., 1993. – С. 18.

13 Там же, с 330.

14 Там же, с. 345.

15 Там же, с. 348.


16 Там же, с. 354

17 Oxford Concise Dictionary of Sociology / Marshall G. (ed.). Oxford, N.Y.: Oxford University Press: 1996. P. 246.

18 Сорокин П. Социальная и культурная мобильность // Сорокин П. Человек, цивилизация, общество М.: Политиздат, 1992. С.302.

19 Там же, с.305 – 306.

20 Там же, с. 303

21 Там же, с.357

22 Там же, с.363

23 Там же, с.373.

24 Там же, с.377

25 Там же, с. 380




Похожие:

Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconСоциализм и рынок в работе «Материализм и эмпириокритицизм»
В работе «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин критикует Богданова за отождествление понятий общественное бытиё и общественное...
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconЛитература. К главе Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. Полн собр соч. 5-е изд. Т. 18
Ацюковский В. А. Материализм и релятивизм. Критика методологии современной теоретической физики. М.: Энергоатомиздат, 1992; Изд-во...
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconДокументы
1. /Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм.txt
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconТема: Материя
Произведение в и ленина «Материализм и эмпириокритицизм» было написано в феврале-октябре 1908 года и издано отдельной книгой в мае...
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconФилософское содержание современного «экономизма»
Этот вопрос звучит следующим образом. Как буржуазная философия связана с современным «экономизмом», и чем может помочь нам обсуждаемая...
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconЭфир и диалектический материализм Глава
Методология эфиродинамики и свойства эфира Введение. Эфир и диалектический материализм
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconБуржуазные реформы 1860-1870-х гг

Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconДокументы
1. /Огородников С.К. Формальдегид. 1984.djvu
Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconБуржуазные реформы 1860-1870-х гг. «Эпоха великих реформ»

Огородников в. П. \"Материализм и эмпириокритицизм\" и современные буржуазные iconДокументы
1. /Цыганков А.П. Современные политические режимы структура типология динамика учебное...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов