Дьякова Е. Г., Трахтенберг А. Д icon

Дьякова Е. Г., Трахтенберг А. Д



НазваниеДьякова Е. Г., Трахтенберг А. Д
страница1/4
Дата конвертации21.09.2012
Размер0.8 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4


Дьякова Е.Г., Трахтенберг А.Д. Массовая коммуникация: модели влияния. Как устанавливается повестка дня? Екатеринбург: Гуманитарный университет, Институт философии и права УрО РАН, 2001. 129 с.


ISBN


Издание посвящено анализу моделей взаимоотношений массовой коммуникации и власти. Рассматриваются две основные модели этих взаимоотношений: модель доминирования и плюралистическая модель, а также проблемы их применимости с учетом социокультурной специфики отечественных СМИ. Особый интерес представляет изложение теории установления повестки дня и практических способов использования этой теории.

Адресована политологам, социологам, журналистам и специалистам по связям с общественностью, а также студентам соответствующих отделений высших учебных заведений.


Ответственный редактор:


Рецензент:


ISBN


 Дьякова Е.Г., Трахтенберг А.Д., 2001

 Гуманитарный университет, 2001

^ Газета может и должна захватить первенство

в великом движении человеческой мысли

и человеческой цивилизации.

Газета может отправить на Небо и спасти от Ада

больше душ, чем все церкви и часовни Нью-Йорка

- и в то же самое время зарабатывать на этом деньги”


Дж. Г. Беннет, издатель газеты “Нью-Йорк Геральд” 1


«Только похвалы печатаешь с легким сердцем,

а чуть пробрать этих «государственных людей»,

которые в сущности государственные недоноски и деспоты,

и начинаешь вилять и злиться на других и на себя,

на свое холопство, которое нет возможности скинуть».


А.С. Суворин, издатель газеты «Новое время»2


Введение


Проблема места и роли средств массовой информации в современном обществе является актуальной во всем мире. В России она приобрела особую остроту в силу того, что за последние десять лет общество стало свидетелем появления на развалинах некогда мощной советской системы средств массовой информации и пропаганды (СмиП) качественно новой системы электронных и печатных СМИ, во многом ориентированной на западные образцы. Оказалось, что для значительной части населения, привыкшей к стилю и формату советских СМИ, новое российские масс-медиа непривычны и во многом неприемлемы. В то же время у культурной элиты общества произошла актуализация традиционной для отечественной культуры фобии, вызываемой «торговой журналистикой».
Признавая, что новые СМИ обеспечили аудитории невиданную доселе свободу выбора, представители культурной элиты в то же время постоянно выражают опасения, что эта свобода ведет к разрушению высокой русской культуры под напором массовых жанров и массовой информации. Стремление во что бы то ни стало сохранить традиционный для русской культуры литературоцентризм превращает современные средства массовой информации в одного из главных врагов этой культуры.

Рассуждения о средствах массовой информации и их влиянии на общество обычно опираются на некритически усвоенные массовым сознанием положения некоторых теоретических подходов к анализу проблемы «массовая коммуникация и власть» и на здравый смысл (за которым скрываются те же положения, но в мифологизированной форме). При этом практически не осознается, что средства массовой информации, как и всякий объект социального анализа, могут изучаться с самых разных теоретических позиций, причем получающаяся в итоге модель СМИ во многом предопределена тем, какие теоретические положения были положены в основу анализа. Активно используя выводы, полученные в рамках тех или иных направлений коммуникавистики и пугая общество «медиакратией», представители культурной и политической элиты часто не задумываются над тем, каким путем были получены эти выводы и насколько они обоснованы теоретически и эмпирически.

Между тем проблема «массовая коммуникация и власть» требует осмысления именно как теоретическая проблема, имеющая свою историю, свои основные вопросы и свои неустранимые антиномии.

К сожалению, в отечественной социологии СМИ анализ этой проблемы только намечается. Если в западной социологии имеются фундаментальные обобщающие труды М. Де Флера и Д. Макквайла (не говоря уже о целом корпусе учебников по коммуникавистике), то применительно к отечественной социологии ни о каком исследовании такого рода пока говорить не приходится3. Между тем современная коммуникавистика существует с 30-х годов XX века и все это время проблема «массовая коммуникация и власть» была в ней одной из центральных. За это время был накоплен огромный эмпирический и теоретический материал, основные подходы к анализу проблемы успели претерпеть значительные изменения, не говоря уже о том, что сами средства массовой информации сильно изменились и продолжают изменяться в условиях очередной информационной революции.

Обобщение основных этапов эволюции и осмысление современного состояния проблемы «массовая коммуникация и власть» представляют собой первую цель настоящей работы.

Вторая наша цель – постараться с позиций достижений современной коммуникавистики осмыслить социокультурную специфику российских средств массовой информации. Следует учесть, что за последние годы социология российской и советской культуры совершила настоящий прорыв. Во многом это было связано с тем, что произошло объединение двух исследовательских традиций – зарубежной и русской, что позволило по-новому взглянуть на некоторые хорошо известные проблемы. Работы таких отечественных исследователей, как Т. Горяева, Е. Зубкова, В. Козлов, В. Невежин, О. Проскурин, А. Рейтблат, В. Волков и др., в сочетании с работами таких западных авторитетов в области социологии отечественной культуры как Т. Брукс, Ш. Фитцпатрик, Л. Сигельбаум, С. Дэвис и других исследователей так называемого «ревизионистского» направления, позволяют нарисовать образ отечественных средств массовой информации, одинаково далекий как от их идеализации как бескомпромиссных борцов за свободу и против цензуры, так и от очернения их как прислужников тиранического режима. Возможно, эта часть нашей книги вызовет споры и возражения. Мы будем только рады этому, поскольку, на наш взгляд, в работах по истории отечественной журналистике ее социокультурной специфике уделяется явно недостаточное внимание.

И, наконец, последняя наша цель – оказать реальную помощь тем, кого интересует, как работают средства массовой коммуникации. Мы убеждены, что проблема взаимоотношений массовой коммуникации и власти – это проблема не только теоретическая и историческая, но и практическая. Именно поэтому в рамках данной книги мы переиздаем свою работу о том, как с помощью средств массовой информации устанавливается общезначимая повестка дня и что надо сделать, чтобы установить правильную повестку. Те, у кого нет времени и желания погружаться в глубины общетеоретической коммуникавистики и исторической социологии средств массовой информации, могут ограничиться только чтением этой работы.

Мы надеемся, что наша работа вызовет интерес у читателей, и позволит ему ориентироваться в мире современной массовой коммуникации с большей уверенностью.


Часть 1.


^ МАССОВАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ВЛАСТЬ:

ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ


1. Основные подходы к анализу проблемы

взаимоотношений массовая коммуникации и власти


Медиа-исследования всегда относились к числу так называемых. политематических научных дисциплин, т.е. дисциплин, в рамках которых конкурируют сразу несколько парадигм, каждая из которых претендует на роль господствующей. К анализу процессов массовой коммуникации применяются практически все подходы, существовавшие и продолжающие существовать в современной социологии: классический позитивизм, социальная феноменология, ортодоксальный марксизм и различные версии неомарксизма, структурализм и постструктурализм (представленный Британской школой культурных исследований), макросоциологический подход Торонтской школы и некоторые другие.

В рамках каждого из этих подходов формулируются собственные вопросы и даются собственные ответы на них. Позитивисты детально изучают, какое воздействие оказывает массовая коммуникация на сознание и поведение аудитории. Феноменологи рассматривают массовую коммуникацию как целенаправленный процесс конструирования реальности и описывают основные характеристики этой реальности. Марксисты разоблачают идеологическую функцию массовой коммуникации в обществе и анализируют те способы, которым она внедряет “ложное сознание” в головы масс. Сторонники Британской школы культурных исследований исследуют массовую коммуникацию как процесс кодирования и декодирования значений, и подробнейшим образом описывают, что это за значения, и каким образом они декодируются аудиторией. Наконец, исследователи Торонтской школы утверждают, что коммуникативные процессы являются порождающей структурой любого общества и выстраивают предельно общие схемы, с помощью которых описывается коммуникативная специфика различных обществ.

Различие проблематики обуславливает различие методов анализа: позитивисты считают необходимым обосновывать свои утверждения с помощью количественных социологических исследований, феноменологи предпочитают плотные этнографические описания и case study, постструктуралисты – художественную интуицию и “вчуствование” в позицию другого, а марксисты и исследователи Торонтской школы, как и подобает макросоциологам, опираются преимущественно на обобщающие исторические и культурологические исследования, хотя не пренебрегают и откровенной публицистикой.

Даже когда сторонники разных направлений применяют один и тот же метод, они дают ему качественно различную интерпретацию. Например, такой на первый взгляд совершенно нейтральный метод, как контент-анализ, используется исследователями позитивистского направления для того, чтобы “осуществить категоризацию медиа-содержания в количественной форме, а затем проанализировать его для подтверждения определенных гипотез”4. Позитивистская версия контент-анализа широко применяется в прикладных целях, в том числе в исследованиях, далеко выходящих за пределы собственно коммуникавистики. Такого рода контент-анализ постоянно используется в электоральной социологии.

В то же время исследователи марксистского и постструктуралистского направлений применяют методы контент-анализа для того, чтобы выявить скрытые мотивы и тем самым разоблачить латентный идеологизм самых невинных, казалось бы, посланий. К такого рода методикам постоянно прибегали исследователи “Glasgo Media Group” для того, чтобы показать, как английские СМИ навязывают аудитории угодное правящим классам понимание социальных проблем. Классическим по своей прямолинейности образцом подобного использования контент-анализа можно считать известную работу А. Дорфмана и А. Маттеляра “Как читать Дональда Дака? Империалистическая идеология в комиксах Диснея” (1971). Авторы рассматривают комиксы о Дональде Даке как утонченный образец американского “культурного империализма”. По мнению Дорфмана и Маттеляра, эти комиксы навязывают латиноамериканскому читателю буржуазную систему ценностей, воспевают консьюмеризм, проповедуют культ денег и ведут антиреволюционную пропаганду. Данные утверждения обосновываются с помощью соответствующих статистических выкладок. Однако даже авторы, которые в общем одобряют антиимпериалистический пафос разоблачителей Дональда Дака, вынуждены признавать, что те склонны “неодооценивать интеллект аудитории и исходят из непосредственного воздействия текста на пассивного читателя”5. Как будет показано ниже, эта недооценка далеко не случайна и напрямую связана с той моделью решения проблемы взаимоотношений массовой коммуникация и власти, которая лежит в основе марксистского и производных от него подходов.

На первый взгляд решений проблемы взаимоотношений массовая коммуникации и власти столько же, сколько социологических направлений, занимающихся анализом массовой коммуникации, поскольку в рамках каждого из этих направлений имеется своя трактовка того, что такое “власть” и как она реализуется в обществе. Однако, несмотря на парадигмальные различия между направлениями, можно осуществить формальную классификацию этих направлений и объединить их в рамках обобщенных моделей.

Уже при первичном анализе можно выделить два основных аспекта анализа проблемы взаимоотношений массовая коммуникации и власти: власть массовой коммуникации и власть над массовой коммуникацией. Если в первом случае речь идет о том, насколько СМИ влияют на общество в целом и на отдельного индивида и в какой мере они детерминируют социальную реальность, то во втором - о том, насколько автономными являются сами СМИ как социальный институт, а также о том, каким образом и посредством каких механизмов осуществляется воздействие государства и общества на СМИ.

Чисто формально варианты решения анализируемой проблемы представляют собой различные комбинации трех возможных вариантов ответа на вопрос о том, как осуществляется власть над СМИ коммуникацией и трех возможных вариантов ответа на вопрос о том, как СМИ реализуют свою власть.

Первые три варианта выглядят следующим образом:

- СМИ полностью контролируются властными структурами.

- СМИ в некоторой степени контролируются властными структурами, но относительно независимы от них.

- СМИ полностью независимы от властных структур.

Вторая группа ответов аналогична первой:

- СМИ полностью контролируют сознание и поведение аудитории.

- СМИ в некоторой степени влияют на сознание и поведение аудитории.

- СМИ вообще не влияют на сознание и поведение аудитории.

Однако далеко не все из формально возможных комбинаций этих вариантов реализуются в исследовательской практике. Так, комбинация “СМИ полностью независимы от властных структур и вообще не влияют на сознание и поведение аудитории” не встречается ни в одном направлений медиа-исследований, ввиду того, что она лишает их всякого смысла6.

Фактически в реальной исследовательской практике конкурируют между собой только две комбинации:


^ СМИ полностью контролируются властными структурами и абсолютно контролируют сознание и поведение аудитории.

ИЛИ

^ СМИ в некоторой степени контролируются властными структурами, но относительно независимы от них,

и при этом в определенной степени влияют на сознание и поведение аудитории.


Известный нидерландский исследователь современной коммуникавистики Д. Макквайл назвал первую комбинацию “моделью доминирования”, а вторую - “плюралистической моделью”. Базовые различия между этими моделями Д. Макквайл изобразил в виде таблицы7, которая широко используется в медиа-исследованиях самых различных направлений.


^ Таблица 1.

Сравнительные характеристики

модели доминирования и плюралистической модели






^ Модель

доминирования


Плюралистическая модель

Социальные силы

Правящий класс или господствующая элита


Конкурирующие политические, социальные и культурные группы

^ Форма организации

Концентрированная собственность или единая организация

Много независимых друг от друга организаций

^ Характер посланий

Стандартизированные, рутинные, жестко контролируемые

Творческие, свободные, оригинальные

Содержание

Избирательное, последовательное и задаваемое сверху

Различные конкурирующие взгляды с учетом требований аудитории

Аудитория

Зависимая, пассивная и организуемая в массовых масштабах

Раздробленная, избирательная, реактивная и активная

Воздействие

Сильное и укрепляющее существующий социальный строй

Самое различное, непредсказуемое, и часто вообще отсутствующее


Обе модели, естественно, представляют собой “идеальные типы”, однако имеющийся комплекс медиа-исследований описывается с помощью выделенных Д. Макквайлом моделей достаточно полно. Модель доминирования была сформулирована в рамках марксизма и определила подход к анализу СМИ в работах структуралистов и постструктуралистов. Плюралистическая модель была разработана исследователями позитивистского направления, а затем развита в феноменологических и культурологических исследованиях СМИ.

Обе модели с момента своего возникновения претерпели значительную эволюцию, так что в результате они утратили исходную жесткость и однозначность. Специфика эволюции данных моделей состоит в том, что ослаблению, как правило, подвергается только один из двух базовых тезисов, описывающих, как соотносятся массовая коммуникация и власть.

Так, эволюция модели доминирования идет по линии постепенного отказа от тезиса об абсолютном контроле СМИ над пассивной аудиторией, а эволюция плюралистической модели - путем признания того, что СМИ контролируются различными властными институтами гораздо сильнее, чем предполагалось первоначально. К началу 90-х годов произошло настолько сильное сближение позиций сторонников двух основных моделей, что Дж. Карран даже назвал его “тектоническим сдвигом”. Впрочем, с точки зрения Каррана, этот сдвиг осуществлялся исключительно за счет модели доминирования, поскольку имело место “постоянное внедрение плюралистического подхода в радикальную традицию, в особенности путем отказа от всеобъясняющей тотальной логики марксизма, переосмысления аудитории как творческой и активной и перехода от политической к массовой эстетике”8. Однако, как будет показано ниже, модель доминирования также оказала значительное влияние на сторонников плюралистического подхода, побудив их к постановке нетрадиционных для них вопросов о том, как взаимодействуют СМИ с другими социальными институтами.

Конечно, говорить о синтезе обеих моделей и достижении полного консенсуса по вопросу о роли и месте СМИ в обществе пока рано, хотя крайние точки зрения, безусловно, в значительной мере утратили популярность. В частности, в научных маргиналов превратились несгибаемые сторонники модели доминирования Н. Хомски и Э. Херман с их рассуждениями о том, что современные средства массовой информации организованы таким образом, что «граждане, по сути, платят за то, чтобы их пропагандировали в интересах власть имущих, таких, как исполнители оборонных заказов и другие спонсоры государственного терроризма»9.

Существует и целое маргинальное направление, которое не в полной мере укладывается в схему формальной классификации подходов к решению проблемы “массовая коммуникация и власть”. Это Торонтская школа. В рамках этого направления данная проблема рассматривается с позиций технологического детерминизма и все остальные ее аспекты сознательно игнорируются.

С точки зрения основателя Торонтской школы Г. Инниса, технология коммуникации является порождающим механизмом в структуре власти, поскольку элита формируется в процессе монополизации той или иной технологии. Например, монополия на обучение писцов, выделку пергамента и организацию скрипториев предопределила господство церкви в средневековом обществе. Борьба против этой монополизации приводит к появлению контрэлиты, и в конечном счете - к радикальным изменениям в социальной и политической структуре общества. Именно так произошло, когда бумага и печатный пресс вытеснили писцов и пергамент и породили современную элиту и современное общество.

Современность воспринималась Г. Иннисом как апофеоз технологической односторонности. Технологии массовой коммуникации, по его мнению, полностью лишили общество исторического измерения и превратили в нечто, существующее в пространстве вне времени. Иннис был убежден, что современную ему элита озабочена исключительно решением сиюминутных проблем и удержанием контроля над пространством путем максимальной его унификации и либо вообще неспособна мыслить во времени, либо делает это только под давлением настоятельной необходимости. Неудивительно, что он оценивал перспективы такого общества весьма скептически.

Последователи Г. Инниса М. Маклюэн и Дж. Мейрович, наоборот, рассматривали массовую коммуникацию, а точнее - электронные СМИ, как главный инструмент демократизации общества и разрушения традиционных перегородок между элитой и массами. Таким образом, исходя из тезиса о коммуникативных технологиях, выступающих в качестве порождающих по отношению ко всем остальным социальным и политическим структурам, исследователи Торонтской школы пришли к прямо противоположным выводам о том, в каком именно направлении идет эволюция этих структур.

Технологический детерминизм Торонтской школы ставит ее особняком среди других направлений коммуникавистики. Исследователи этого направления гораздо лучше справляются с анализом глобальных последствий современной коммуникативной революции, чем с описанием того, как реально осуществляется монополия на средства коммуникации. Можно сказать, что для анализа проблема “массовая коммуникация и власть” они пользуются слишком крупной оптикой. Именно поэтому Торонтская школа занимает маргинальное положение в современной коммуникавистики. Сильнее всего данное направление повлияло на футурологию – дисциплину, которая занимает промежуточное положение между наукой и паранаукой. Но даже современные футурологи предпочитают глобальным прогнозам более осторожные высказывания типа: «компьютерная коммуникация … благоприятствует неограниченной коммуникации, … [поэтому] дает шанс перевернуть игры вокруг власти в коммуникационном процессе»10.

Значительно больший интерес представляет анализ эволюции моделей решения рассматриваемой проблемы в рамках признанных научных направлений. Начнем с модели доминирования.

  1   2   3   4




Похожие:

Дьякова Е. Г., Трахтенберг А. Д iconД дьякова Е. Г. Массовая коммуникация и власть. Екатеринбург: Уро ран, 2002. 299 с. Isbn
Рассматриваются две основные модели, используемые для анализа взаимоотношений массовой коммуникации и власти: модель доминирования...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов