Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции icon

Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции



НазваниеПочему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции
Дата конвертации12.09.2012
Размер298.81 Kb.
ТипДокументы

ПОЧЕМУ СЕГОДНЯ ВАЖНО ИЗУЧАТЬ

ИСТОРИЮ РОССИЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ


Сегодня одной из наиболее популярных тем, занимающих обще­ственное сознание, является тема роли российской интеллигенции в миро­вой цивилизации. Писатели, артисты, инженеры, медики, экономисты, юристы, историки, философы, социологи, учителя, офицеры, священнослу­жители, в средствах массовой информации, на различных собраниях и ми­тингах, в дружеских беседах в узком кругу за последние 10 – 15 лет ведут нескончаемые споры о том, что современная интеллигенция должна делать сейчас, в трудное и переломное время в истории Отечества. Извечные русские вопросы "кто виноват?" и "что делать?", переходящие в глобальное "быть или не быть?" тревожат интеллигенцию, осознающую свою ответственность за судьбы страны. Найти ответы на эти вопросы может лишь человек, осознавший свое место в обществе, уяснивший социальные потребности и интересы своей социальной группы, усвоивший уроки истории. И поэтому совершенно необходимым представляется изучение каждым начинающим специалистом истории той группы, в которую он вливается.

Парадоксальность современной ситуации состоит в том, что при всём огромном потоке философской, социологической, исторической и другой обществоведческой литературы по интеллигенции наше понимание объекта исследования — интеллигенции — не намного углубилось по сравнению с теми временами, когда был предложен этот термин и слово "интеллигенция" стало фактом русского языка. Так, большинство специа­листов-обществоведов едины в том, что история интеллигенции уходит в глубь веков, между тем статьи с таким названием нет в Универсальном энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона, изданном на рубеже XIX — XX веков и отличающимся необычайно широким охватом различ­ных областей знаний. До сих пор идут споры о том, каковы границы со­циальной группы интеллигенции, каковы критерии отнесения к этой груп­пе, является ли интеллигенция специфически российским явлением, отли­чающимся от западных интеллектуалов, представляются ли сегодняшние работ­ники науки, культуры, искусства, образования и просвещения наследника­ми российской дореволюционной интеллигенции, или та прекратила своё существование в советское время, и мы сегодня имеем, по словам А.И. Солженицына, лишь "образованщину".

Данная проблематика должна интересовать всех интеллигентов и круг лиц, высказавших свое мнение по обозначенным проблемам, чрезвы­чайно широк, список литературы по интеллигенции насчитывается десятки тысяч названий1. Многие работы носят полемический характер, авторы выражают неудовлетворённость состоянием изученности той или иной проблемы, часто ёрничают над выводами своих предшественников, предлагая результаты собственных изыскании в качестве итоговых. Ха­рактерна в этом плане работа Е.И.
Лозинского, вышедшая в 1907 году, название которой претендует на подведение итогов дискуссии: "Что же такое, наконец, интеллигенция? (Критико-социологический опыт)" (СПб., 1907). Мы видим, что и через 100 лет, в начале XXI века этот вопрос по-прежнему вол­нует интеллигентов.

Как ни странно, в этом море обществоведческой литературы по проблемам интеллигенции собственно исторических работ не так много. Велико количество публикаций, содержащих общие философские и со­циологические рассуждения об интеллигенции, но ощущается острая не­хватка конкретно исторических работ, где рассмотрение исторического процесса ведётся на основе исторических фактов. Данная работа написана профессором истории для начинающих специалистов, вли­вающихся в ряды современной отечественной интеллигенции. Но свою за­дачу автор видит не в том, чтобы читатель данной работы запомнил и усвоил определённый набор фактов, дат и имён. Он надеется, что знание общих закономерностей генезиса, динамики воспроизводства интеллектуального общественного слоя скажется на формировании мировоззрения молодого интеллигента, поможет ему осознать собственное место в историческом процессе, выра­ботает у него самосознания российского интеллигента. Автор также наде­ется, что будущие дискуссии о месте и роли интеллигенции в истории страны, в которых участники будут опираться на исторические знания станут более плодотворными.

^

ИЗ ИСТОРИИ ИНТЕЛЛИГЕНТОВЕДЕНИЯ



Большинство исследователей склонно считать, что интеллигенция как социальная группа, играющая роль в общественном процессе, в России появилась, в середине XVIII века. Однако изучение, этой соци­альной группы началось гораздо позже, во второй половине XIX века2. В начале ХХ века, на пороге революционных потрясений тема роли интеллигенции в общественной жизни, ее ответственности за судьбы России вызывает острейший общественный интерес, что отражено в значительном количестве публикаций3. В марте 1909 года вышел в свет сборник статей семи широко известных общественно-полити­ческих кругах России начала ХХ века философов, экономистов, юристов, литераторов и публицистов "Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции" (М., 1909), вызвавший широчайший резонанс в России и за рубежом. Этот резонанс объяснялся тем, что в "Вехах" были затронуты, многие жизненно важные для интеллигенции вопросы, пер­вым среди которых был вопрос об отношении интеллигенции к власти и к народу. Менее чем за год после выхода в свет, первого издания «Beх» в периодической печати было опубликовано более 220 статей, рецензий и разного рода откликов, было быстро подготовлено и издано несколько контрвеховских сборников: "В защиту интеллиген­ции" (М., 1909), "По вехам. Сборник об интеллигенции и «национальном лице» (М., 1909), "Интеллигенция в России" (СПб., 1910), «"Вехи" как знамение времени» (М., 1910). Широкие круги интеллигенции при­нимали участие в многочисленных публичных диспутах по, проблемам, поднятым «Вехами», представители, различных общественно-политичес­ких течений посчитали необходимым определиться в отношении идей "Вех"4. Сбор­ник "Вехи" и отклики на него являлись документальным подтвержде­нием осознания интеллигенцией поворотного момента в своей исто­рии и этапом в ее самопознании.

Новый этап в самопознании, российской интеллигенции начинается после Октябрьской революции с публикацией сборника "Из глубины" (М., 1918), в котором интеллигенты-«веховцы» пыталась переосмыслить свои идеи в свете последовавших событий5. Этот сборник под­водил итоги большевистской революции и предрекал катастрофу граж­данской войны. Авторы сборника призывали русскую интеллигенцию к пересмотру тех верований, которыми она до того жила, которые привели ее к "великим разочарованиям 1905 года" и которые, как предвидела они, должны были привести к еще более тяжелым разоча­рованиям в будущем. Речь, шла о социалистических идеях, связанных с именами Бакунина и Чернышевского, Лаврова и Михайловского и явившихся, по мнению авторов сборника, величайшим несчастьем и России, и самой интеллигенции, традицией, ведущей к бездне и гибели. Средство, отвратить беду, авторы сборника видела в возврате к идеям Чаадаева, Достоевского, Владимира Соловьева. В результате Гражданской войны в России, гонений на интеллигенцию, массовой эмиграции интеллигентов многие авторы сборников вместе с многочисленными другими представителями либеральной и религиозно мыслящей интеллигенции оказались отлученными от страны и от общества. Начинается новый этап в жизни российской интеллигенции, и в осмыслении ею исторической действительности. Споры о судьбах интеллигенции в судьбах страны, об ответственности интеллигента за будущее Родины перенеслись в эмиграцию, где наиболее ярким их проявлением стал сборник статей "Смена вех" (Прага, 1921) предлагавший интеллигенции ради, спасения России идти, на сотруд­ничество с большевиками. В то же время в Советской России, несмотря на большой интерес к идеям эмигрантов, основное внимание уделяется дискуссиям сторонников марксизма о роли интеллигенции в социалистическом строительстве6.

Упомянутые работы не были собственно теоретическими или историческими. Задачей своих публикаций авторы видели отклик на животрепещущие проблемы дня, данные работы имели, чисто практи­ческое политическое звучание, то есть оставались по сути дела работами публицистическими несмотря на высказываемые в них порой глубокие философские мысли, требующие теоретического осмысления. Сопоставимые по характеру работы В.И. Ленина, и позже его ближайших соратников с конца 1920-х годов, начали выделяться в особую категорию трудов, имеющих важнейшее теоретико-методологическое значение. В дальнейшем они были представлены советскими обществоведами в качестве основы марксистско-ленинской концепции интеллигенции.

А В.И Ленин, говоря об интеллигенции, подчеркивал, что она «не есть самостоятельный экономический класс…»7, что она образует, "особый слой современных капиталистических обществ''8. Особое положение интеллигенции состоит в том, что она является межклассовым социальным слоем, ибо занимает «своеобразное положение среди других классов…»9. В.И. Ленин также под­черкивал, что «…интеллигенция потому и называется интеллиген­цией, что всего сознательнее, всего решительнее и всего точнее, отражает и выражает развитие классовых интересов и политических группировок во, всем обществе»10.

Создание в кратчайшие сроки «социалистической интеллигенции» являлось, по мнению вождя большевиков, одной из насущных задач победившей диктатуры пролетариата. В первою очередь речь шла о том, чтобы «в наиболее короткий срок создать кадры специалистов во всех областях из среды крестьян и рабочих...»11. Другим на­правлением создания «социалистической интеллигенции» было привлечение на сторону пролетарского государства «старых спецов», что В.И. Ленин считал одной из форм классовой борьбы в переходный от капитализма к социализму период12. Он указывал, что "организованная творческая дружная работа, должна сжать буржуазных специалистов так, чтобы они шли в шеренгах пролетариата, как бы, они ни сопротивлялись и ни боролись, на каждом шагу..."13. Одной из черт будущего, коммунистического общества В.И. Ленин видел, вытес­нение старой интеллигенции, отягощенной массой буржуазных и мелкобуржуазных предрассудков, высококультурными и политически грамотными специалистами, выросшими, из рабочих и крестьян. Уже в 1919 г. В.И. Ленин видел реальные плоды политики большевиков, основанной на его теории: "Интеллектуальные силы рабочих, крес­тьян растут и крепнут в борьбе за сверкание буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно"14.

Теоретические установки В.И. Ленина были развиты его соратниками и учениками. На XV съезде ВКП(б) в декабре 1927 г., рассматри­вая, социально-классовое развитие советского общества, И.В. Сталин объединил "новую буржуазию", под которыми понимались тогда нэпманы, и интеллигенцию в одну группу15. Он выделил положение о росте контрреволюционных настроений в среде интеллигенции по мере увеличений успехов социализма. Из интеллигенции была выделена группа лояльной, трудовой технической интеллигенции, "ибо она, будучи тесно связана с процессом производства, не может не видеть, что большевики ведут дело нашей страны вперед, к лучшему"16. Так началось формирование догматической схемы, механически детерминированной участием в производственном процессе, где вся интеллигенция делилась на контрреволюционные верхи, отор­ванные от народа, и революционные низы, политически близкие про­летариату, а также колеблющуюся середину.

С конца 1920-х годов работы, посвященные проблемам, связанным с историей и теорией места интеллигенции в обществе, становятся редкими, и представляют собой, в ос­новном, коментирование высказываний большевистских вождей17. Такое положение сохранилось до смерти И.В. Сталина в марте 1953 г. и последовавшими за ней историческими событиями, вызвавшими к жизни явления известные под названием "оттепели".

В это время интеллигенция, словно воспрянувшая от тяжелого сна, вновь начинает размышлять о своей исторической роли. Наблюдается заметное оживление культурной жизни, появляются новые явления в литературе, науке, искусства. Поиски исторической истины вне ра­мок заданных схем приводят к возникновению в исторической науке «нового направления», что повлияло на появление первых собствен­но исторических работ, посвященных интеллигенции. В этой связи необходимо отдать должное тем историкам, которые в сложнейших условиях поставили перед собой и решили трудную задачу раскачивания "несущих конструкций" догматического сооружения "марксистко-ленинского учения об интеллигенции". Так, лишь после длительных дискуссий с оппонентами С.А Федюкину в первой половине 1960-х годов удалось опровергнуть сталинскую формулу о "революционности низов" и «контрреволюционности верхов» российской интеллигенции18. Поток литературы по проблематике, связанной с интеллигенцией, вновь становится мощным. Только за 10 лет с 1968 по 1977 годы было опубликовано более двух тысяч работ философов, социологов, историков и других специалистов19. Конечно, далеко не все, из этих работ представляли, собой новый шаг по сравнению с комментированием высказываний классиков марксизма-ленинизма, принятым в 1930-е  1950-е годы. Запрограммированность классово-дуалистической схемы порой не оставляла места для объективного рассмотрения исторического процесса. Не учитывались диалектические процессы в истории интеллигенции, что приводило, например, к переносу характеристик начала XIX века на интеллигенцию конца XX века, и наоборот. Вынужденные, как и прежде, руководствоваться марксистско-ленинской методологией, историки не смогли продвинутьса далеко по сравнению с началом 1960-х годов. Почти два десятилетия в истории интеллигенции не наблюдалось существенных сдви­гов, принципиального пересмотра концепций, появления качественно

новых взглядов, а во многом возраставший интерес к данным историческим сюжетам распылялся по крайне узким темам. Российская интеллигенция рассматривалась лишь как объект истории, за который шла борьба классов и их политических партий. Типичными темами исторических исследований были «Борьба КПСС за интеллигенцию», "Привлечение интеллигентов на сторону Советской власти", "Работа большевиков по перевоспитанию буржуазной интеллигенции" и т.п. Самосто­ятельная роль интеллигенции как субъекта общественного процесса в исторических судьбах России до Октябрьской революции изучалась лишь в плане ее участия в освободительном движении.

Советские историки были вынуждены двигаться в русле отработан­ных направлений. Взгляды зарубежных, исследователей, в том числе неомарксистов и пост-марксистов учитывались лишь, в плане их одно­значно негативного восприятия. Ряд проблем, в истории, отечествен­ной интеллигенции вообще не изучался, некоторые вопросы тракто­вались тенденциозно (например, о крепостной интеллигенции, об интеллигенции в эмиграции). Однако в то же время в советской историографии интеллигенции был накоплен огромный фактический материал, проделана значительная, источниковедческая и историогра­фическая работа, прошли первые научные конференции и симпозиумы по истории интеллигенции, появились обобщающие исследования по данной тематике С.А. Федюкина, М.П. Кима, Л.М. Зак, Л.В. Ивановой, Ю.С. Борисова, В.Л. Соскина, М.Е. Главацкого, В.С. Волкова и других историков, были созданы научные центры и школы отечественных исследователей истории интеллигенции (Свердловск, Новосибирск, Ленинград, Иваново)20.

Всё это подготовило базу для развертывания широкою фронта исследований по истории интеллигенции во второй половине 1980-х годов. Первоначальным импульсом для резкого возрастания интереса к истории интеллигенции стало провозглашение "гласности, "перестройки" и «перехода к общечеловеческим ценностям». Во гла­ве почти всех "перестроечных процессов шла интеллигенция, что меняло отношение к ней в обыденном политическом сознании. Накопленная историками критическая масса новых фактов, не вмещающихся в прежние теоретические построения, меняющееся общественное сознание требовали нового подхода к рассмотрению истории интеллигенции. В конце 1980-х годов попытки подобного переосмысления проб­лемы делались в фарватере процесса очищения марксизма-ленинизма от сталинско-ждановских догматов. Для этого был осуществлен воз­врат к основным марксистским положениям по вопросам интеллигенции первой трети XX века. «Ренессанс» работ А.В. Луначарского,

Н.И. Бухарина, Л.Д. Троцкого, A.M. Горького, А.А. Богданова и других социалистов позволил историкам интеллигенции заняться пересмотром теоретико-методологических основ своих исследований, что было ра­нее невозможно21.

Смещение идеологических акцентов в оценке интеллигенции приводит к серьезным, сомнениям в правильности "до перестроечных" схем. Но порвать с ними было еще очень трудно. Практически изменения тогда коснулись лишь тематики исторических исследований, которые в это время мало отличались от публицистики. Повествования о бережном отношении «ленинской гвардии» к интеллигенции сочетались с описанием массовых репрессий против интеллигенции сталинской административно-бюрократической машины. Широкая публикация исторических документов, идеализация целой плеяды политических деятелей, которые еще недавно были «фигурами умолча­ния», частичное расширение доступа в архивы и фонды специального хранения библиотек, неожиданная доступности исследований зарубежных авто­ров, огромный общественный интерес  вот те факторы, которые сделали тематику, связанную с историей интеллигенции, одной из наиболее популярных. Однако на гребне этой популярности профессио­нальные работы историков оказались оттесненными на второй план многочисленными изданиями публицистических сочинений. Историки, пытающиеся с научной точки зрения проанализировать поток новой информации и дать взвешенную оценку, нередко обвинялись в догматизме и консерватизме. Однако в научной среде в это время прохо­дили и плодотворные дискуссии (например, серия публикаций по пово­ду статьи А.В. Ушакова «Демократическая интеллигенция России на пути к социалистической революции» в журнале "Вопросы истории, 1987, № 10)22.

Появились работы с новыми, интересными подходами к истории интеллигенции (О.Н. Знаменский, П.В. Волобуев, Л.Я. Смоляков и другие)23. Однако и в них ощущалась некоторая заданность взглядов и оценок. Советской историографии истории интеллигенции становилось тесно в узких рамках прежней научной парадигмы, пусть и пересмотренной, подправленной, усовершенствованной.

И вот на рубеже 1980-х  1990-х годов предпринимаются попытки крити­ческого подхода к большевистской истории, ленинизму, марксизму. "Пробным камнем" здесь была серия публикаций, в различных органах массовой информации о "Смене вех”24. Это сложное общественно-политическое течение интеллигенции начала 1920-х годов рас­сматривалось в публикациях как реальная альтернатива командно-коммунистической системе. Позже уже открыто начинают говорить и писать о пагубности, большевизма для России, ссылаясь на труды Н.А. Бердяева, Г.П. Федотова, П.А. Сорокина и других мыслителей первой трети XX века. Печать заполнилась публикациями о «красном терроре», о массовых расстрелах интеллигенции, о высылках за границу, а начале гулаговской системы. Только за один 1989 год появилось более ста публикаций по данной проблематике25. Вчерашние кумиры из числа "ленинской гвардии" представали в столь же неприглядном виде, в каком до этого представлялось только сталинское окружение. Перепечатки работ зарубежных авторов, еще недавно считавшихся "антисоветскими", введение в научный оборот значительного объема но­вых источников, по истории интеллигенции, и, главное, доступность немарксистских теоретических трудов заставили советских историков отказаться от прежних теоретико-методологических подходов. Однако воспитание и образование на основе классовой полярности исторического процесса зачастую приводили лишь к смене полюсов оценок. Заимствование чужих оценок велось порой без достаточно­го осмысления и критического рассмотрения. Так, рассказ о репрессивной политике антибольшевистских сил в отношении интеллигенции уступил место в работах некоторых историков рассмотрению судеб отечественной интеллигенции, пострадавшей от большевиков. При этом без достаточной критической проверки назывались цифры жертв, уже давно от­вергнутые в зарубежной историографии26. Парадоксальность ситуации заключалась в том, что критика коммунистического режима стала столь же общепринятой, сколь привычными ранее были разоблачения "клеветнических измышлений буржуазных фальсификаторов” и клятвы верности марксистско-ленинской методологии. Картина порой повто­рялась с точностью до наоборот, когда ставшие привычными цитаты из К. Маркса и В.И. Ленина заменялись на быстро приобретшие столь же широкую популярность цитаты из М. Вебера и Н.А. Бердяева. Данная парадоксальная ситуация заставила обществоведов в начале 1990-х годов приступить к поиску новых теоретико-методологических концепций истории интеллигенции на основе идейно-политического плюрализма.

Сегодня особый интерес в качестве теоретической основы иссле­дования общественно-политических процессов в среде интеллигенции представляет выработанный в обществоведении подход к определению интеллигенции исходя из той функции, которую умственная деятельность выполняет в более широкой системе общественных отношений, и той роли, которую играет труд людей, занимающихся этой деятельнос­тью, в данной системе. Эта функция обеспечивает связность и гомо­генность общественной жизни, интеграцию индивида в существующие об­щественные отношения, она создает единство всех социальных групп, так как предполагает организацию и воспитание сознания, специальную разработку идеологических отношений людей. При таком подходе, интеллигенцией является группа людей, которые внутри социальных групп специально заняты разработкой идеологических связей. Данный подход позволяет видеть в интеллигенции не некую "прослойку", объ­единенную характером труда, выполняемого ее членами, и стабильно присутствующую, в обществе наряду со "средними слоями”, а совер­шенно особую часть общества, с одной стороны, являющуюся необходимым условием самого существования именно данного общества, с другой стороны, претерпевающую разительные изменения по изменений, происходящих в обществе.27

Первоначально интеллигенция существовала как численно ограниченная, небольшая категория лиц, обладавшая досугом и достатком и осуществлявших фактическую монополию на умственный труд,  в условиях, когда в обществе сохранялись сословные традиции, известная устойчивость социальных делений28. В этих условиях интеллигенцию окружал ореол избранности” и исключительности, поле относительной самостоятельности интеллигенции, определяемое характером её связи с господствующим классом, была достаточно широко и представляло ей большую свободу.

Все эти предпосылки способствовали выработке у интеллегенции своеобразной идеологии, в которой интеллигенция осознавала себя в качестве носителя всеобщей совести общества, общечеловеческих ценностей. Приоритет общечеловеческих ценностей и нравственных норм над узкоклассовыми групповыми  это не изобретение новоявленных теоретиков и не реанимация утопических идей, а требование времени, жесткий императив. За этим императивом стоят объективные противоречия современной эпохи.

Общественное развитие неизбежно приводит к изменению функций интеллигенции, которое отражается и в изменении ее положения в обществе. Исчезает монопольное положение интеллигенции, распадается традиционные культурно-исторические связи, в рамках которых она существовала в классической культуре. Интеллигенция уже не может мыслить за другие группы, сообщая им абсолютную истину или гуманистическую мораль, так как сама оказывается перед непонятной ей раздробленностью реальности, распавшимся целым. "Поэтому интел­лигенция, с одной стороны, выражает себя в социальных утопиях иррационалистического, апокалиптического характера  в той мере, в какой она не мирится со сложившимся положением и продолжает традицию социальной критики, а с другой стороны, в технократической по своему характеру социальной и идеологической инженерии  в той мере, в какой интеллигенция идет на социальную резиньяцию и интегрируется в систему (или просто органически порождается ею самой). В тех формах социалъно-критической мысли, которые интеллигенцией порождаются, часто бывает трудно различить, что явля­ется реакцией на действительные пороки общества, а что  тоской по утраченной интеллектуальной монополии"29.

Актуальность подобных взглядов на интеллигенцию, привлекательность их для историков повышаются в последние годы, когда все большее число исследователей испытывает неудовлетворенность теоретико-методологическими установками, считавшимися несколько лет назад, единственно правильными, и пытается найти новые опоры для конкретных исторических исследований. Вместе с тем и в конце 1990-х годов оставались историки, не желавшие поступаться принципами ждановско-сусловского фундаментализма, и те, кто пытался подчистить исторический фасад так и не построенного здания коммунизма, и те, кто не успевал "перестроиться", а потому был вынужден эклектически сочетать в своих работах прежние подходы с но­выми декларациями. Нашлись и такие, кто пожелал идти впереди всех, используя в публикациях, конгломерат из работ зарубежных авторов. События августа 1991 г. не только усилили подобный плюрализм, но и заставили всех творчески мыслящих исследователей задуматься, в рамках какой научной парадигмы они будут продолжать свои изыскания. Данные тенденции проявли себя на научных конференциях последних лет, проходивших в Кемерове, Новосибирске, Екатеринбурге, Иванове30. Плодотворные дискуссии по вопросам истории интеллигенции нашли свое место на страницах периодики, в том числе и в изданиях отечественных обществоведов. Заметное воздействие на историческое сознание оказали и монографические ис­следования, подготовленные к печати ранее, но увидевшие свет лишь в 1990-е годы (это работы Ю.С. Борисова, К.Г. Барбаковой, В.А. Мансурова, В.А. Куманева и других авторов)31. В статье А.Н. Севастьянова была сделана интересная попытка синтезировать различные подходы к изучению интеллигенции, выделив в изучаемом объекте  общем понятии "интеллигенция"  три условных уровня. К первому, наиболее широкому уровню А.Н. Севастьянов относит, тех представителей интеллигенции, которые необходимы всем примерно в равной мере  врачей, учителей, юристов, офицеров, священников, научно-технических ра­ботников, некоторую часть художественной интеллигенции. Интеллигенция второго уровня  это те, чьими трудами обеспечиваются специфические потребности главным образом самой интеллигенции – историки, философы, социологи, литературоведы и искусствоведы, некоторая часть писателей, композиторов, художников и т.п. К интел­лигенции третьего, достаточно узкого по своим границам уровня от­носятся генераторы основополагающих идей, определяющих деятельность всей интеллигенции в целом32.

Действительно, в любом обществе, и особенно в идеократическом, интеллигенция и ее взгляды зависят от положения в обществе. Ин­теллигенция постоянно испытывает неудовлетворенность своим социальным и материальным положением, стремится повысить свой статус в обществе. Власть пытается использовать данные претензии интел­лигенции в своих целях. В отношении интеллигенции низшего уров­ня, как правило, проводится политика невмешательства в их про­фессиональную деятельность при условии лояльности государствен­ной системе. Интеллигенты второго уровня – гуманитарии, общество­веды, идеологи  испытывают прямое вмешательство государства в свою профессиональную деятельность. Интеллигенция третьего уров­ня обычно входит в идеологическу, культурную, правящую элиты общества, ибо власть осознает необходи­мость в высококвалифицированных советниках, имеющих влияние на общественное сознание.

В России, представляющей собой скорее не единое цивилизационное, а особое культурное евроазиатское пространство, периодически наблюдаются волны кризиса. В этих кризисах затрагиваются традици­онные общественные структуры, чем пытается воспользоваться интеллигенция, "примыкая” к консервативным или революционным силам. В этом основа традиционных "метаний” интеллигенции, которая испытывает тревогу за развитие общества и одновременно несет общецивилизационные стремления оградить индивидуальности от подавления обществом в ломающихся социальных структурах. Данное стремление интеллигенции взять на себя функции проводника и толкователи пе­редовых гуманистических идей, связанные с адаптацией данных идей применительно к местным условиям, с течением времени вырождается в революционное доктринерство большевизма, адаптировавшее великие идеи социалистов-утопистов до теоретического обоснования практики барачного социализма.

Однако было бы неправомерно под общее понятие интеллигенции подводить социальный слой из разных временных срезов. С изменени­ями общества происходили изменения и в интеллектуальных слоях. Увеличение количества интеллектуалов в общественной структуре, возрастание их роли в общецивилизационном процессе предопределяют изменение значение интеллигенции для общества. При этом утвер­дившийся с середины 1860-х годов взгляд на интеллигенцию как на исключительно оппозиционную силу и на проти­востояние власти, как на один из основополагающих признаков интел­лигента, представляется необоснованным. Представители интеллигенции всегда отличались критической направленностью мыслей, одна­ко критика могла быть конструктивной, способствующий само реформированию власти, и деструктивной, призывающий к слому властных структур. Поэтому интеллигенция могла включаться в элитные структуры власти с надеждами на осуществление реформ, а могла сливаться с радикальными антиправительственными силами. Интуитивное понимание этого заставило большевистское руководство в конце 1920-x  начале 1930-х гг. уничтожить интеллигенцию как социальный слой.

Современное состояние исследования истории российской интеллигенции связана с новым положением интеллигенции в обществе и новым самоощущением отечественного историка. Еще недавно историки постоянно ощущали заданность исследования, где лишь происходило подтверждение определенных схем. В некотором отношении историку было легче, ибо от него лишь требовалась проиллюстрировать конкретными фактами неумолимое действие исторических зако­нов, открытых теоретиками марксизма-ленинизма. Ныне историк ощущает себя не только исследователем прошлого, он сам оказывается включен­ным в исторический процесс. Свобода выбора и новые исследовательские возможности дают небывалый простор творчеству, однако нет прежней, казавшейся незыблемой, идейно-теоретической основы. Коммунистические аксиомы оказались идеологическими заклинаниями. Данная ситуация остро ощущалась историками на рубеже 1980-х  1990-х годов. Это заставляло их приступить, к поиску новых теоретико-методологических концепций истории интеллигенции. Стало ясно, что, как при кризисе классической физики возникла теория Эйнштейна, так и в истории назрела необходимость в качественно но­вых подходах, и они начинают зарождаться33.

В чем же новизна современного этапа историографии интеллигенции? В первую очередь история становится подлинно гуманитарной наукой. Исследователи все яснее осознают, что при изучении, исторических сюжетов мы оказываемся перед проблемой изучения Объекта, срав­нимого с Исследователем по совершенству. Исследователь подходит к изучению такого Объекта в наивной убежденности, что мудрость Исследователя превосходит сложность Объекта. Однако на деле да­же, простейшее восприятие фактов оказывается обусловленным готов­ностью увидеть подтверждением уже сформировавшимся у нас гипотезам. "То, что мы знаем, мешает нам увидеть то, что мы видим" Исследователь, убежденный, что описывает выбранный Объект, видит лишь фрагмент его, далеко не всегда самый значимый, и не подозревает о том, что Объект во всей его сложности и целостности ус­кользает от его внимания. Современное гуманитарное сознание пришло к выводу, что без развития Личности не может быть развития Человечества. Ликвидация прежней конфронтации миров, идеологий, классов, наций создает возможности для нового осознания обще цивилизованных ценностей. Поэтому возникла потребность по-новому взглянуть на развития цивилизации, человечества и человека. Ведь прежние исторические схемы казались логически непротиворечивыми и убедительными именно потому, что их действие не предполагало участия Человека, Личности, полностью исчезавшего в этом качест­ве внутри абстрактных классовых сил. А поворот к человеку, признание его во всей сложности человеческих потребностей, мотивов, эмоций, духовных исканий центром исследования заставляет гуманитариев обращаться к новым для них понятиям расплывчатых множеств, плохо сформулированных задач, стремиться к установлению более тесных связей между смежными гуманитарными науками.

При этом историки интеллигенции сегодня ощущают еще и специфические сложности, связанные с тем, что, пытаясь созерцать свой Объект исследования со стороны, они не перестают между тем быть частью этого Объекта, на личном опыте их сказываются изменения, происходящие в интеллигенции. Современный историк интеллигенции не может не слышать обращенных к нему вопросов всей современной интеллигенции, для которой сегодня жизненно важно уяснить уроки прошлого, осознать свое место в обществе сегодня и увидеть перспективы общественного развития и оценить свою роль в нем.

1 См. библиографические указатели по данной теме: Литинский А.И. Об интеллигенции. Краткий указатель литературы. М., 1939; Советская интеллигенция. Советская историческая и философская литература за 1968 – 1977 годы. Новосибирск, 1988; Интеллигенция в политической истории 2-ой половины XIX – XX века. Библиографический указатель литературы 1987 – 1991 гг. Иваново, 1992.

2 См., напр., Денисенко Ф. Роль интеллигенции. Одесса, 1884; Каблиц Л.И. (Юзов И.) Интеллигенция и народ в общественной жизни России. СПб., 1886; Интеллигенция, народ, буржуазия // Дело. 1881. № 12. с. 1 – 16; Воронцов В.П. Очерки современных направлений: Производительные классы и интеллигенция в России // Новое слово. 1896. № 6; Либералы и консерваторы о задачах интеллигенции // Книжка недели. 1896. № 8; Мандельштам М.Л. Интеллигенция как категория капиталистического строя. Казань, 1890; Оболенский Л. Представляет ли собой интеллигенция общественный класс // Новое слово. 1896. № 7; Филиппов М.М. Теория критически мыслящей личности // Научное обозрение. 1900. № 4; и др.

3 Белорусс М. Рабочие и интеллигенция. Женева, 1904; Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. СПб., 1910; Булгаков С.Н. Интеллигенция и религия. М., 1908; В защиту интеллигенции: Сборник статей. М., 1909; Вехи. М., 1909; Виннер Р. Две интеллигенции и другие очерки. М., 1912; Добрышин Б.В. Задачи современной интеллигенции. СПб., 1909; Зайцев Д. Марксизм и махаевщина. К вопросу об интеллигенции // Образование. 1908. № 3. с. 35 – 71; Иванов-Разумник Р. Об интеллигенции. СПб., 1910; Он же. История русской общественной мысли. СПб.. 1907; Он же. Что такое интеллигенция. Берлин, 1920; Он же. Что такое «махаевщина»? К вопросу об интеллигенции. СПб., 1908; Изгоев А.С. Интеллигенция как социальная группа // Образование. 1904. № 1. с. 72 – 94; Интеллигенция в России. СПб., 1910; Каутский К. Интеллигенция и социал-демократия. СПб., 1906; Коган П.С. Народ и интеллигенция. М., 1917; Лафарг П. Социализм и интеллигенция. СПб., 1906; Лозинский Е.И. Лев Толстой об интеллигенции и рабочем вопросе. СПб., 1911; Он же. Что же такое, наконец, интеллигенция? (Критико-социологический опыт). СПб., 1907; Махайский В. (А. Вольский). Умственный рабочий. М., 1906; Милюков П.Н. Очерки из истории русской интеллигенции. СПб., 1903; Назаревский Б.В. Бюрократия и интеллигенция. М., 1906; Николаев А.А. Интеллигенция и народ. М., 1917; Николаев А.А. Хлеб и свет. Материальный и духовный буджет трудовой интеллигенции. СПб., 1911; Овсяннико-Куликовский Д.Н. История русской интеллигенции. М., 1907; Одноблюдов В.Н. Трагедия современного интеллигентного общества. Елец, 1915; Пешехонов А.В. К вопросу об интеллигенции. СПб., 1906; Он же. Новый подход против интеллигенции // Русское богатство. 1909. № 4. с. 100 – 126; По вехам. М., 1909; Потресов А.Н. Этюды о русской интеллигенции. СПб., 1906; Смирягин А.Н. Интеллигенция и народ. СПб., 1903; Соколов Н.М. Об идеях и идеалах русской интеллигенции. СПб., 1904; Он же. Русские святые и русская интеллигенция. СПб., 1904; Рязанов Д.Б. Две правды. Народничество и марксизм. Очерк из теории русской интеллигенции. Пг., 1918; Шулятиков В. Из теории и практики борьбы. Происхождение командующих классов. Основы их идеологии. Вопрос об интеллигенции. М., 1907; и др.

4 Вехи; Интеллигенция в России: Сборник статей 1909 – 1910 гг. / Сост., коммент. Н. Казаковой; Предисловие В. Шелохаева. М., 1991.

5 Из глубины: Сборник статей о русской революции. (Перепечатка издания 1918 г.) М., 1991.

6 Судьбы русской интеллигенции. Материалы дскуссий. 1923 – 1925 гг. Новосибирск, 1991.

7 Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т. 14. с. 191.

8 Там же. Т. 8. с. 254.

9 Там же. Т. 4. с. 209.

10 Там же. Т. 7. с. 343.

11 Там же. Т. 44. с. 337.

12 Там же. Т. 39. с. 264.

13 Там же. Т. 38. с. 143.

14 Там же. Т. 51. с. 48.

15 Сталин И.В. Соч., т. 10. с. 317.

16 Там же. С. 318.

17 Воровский В.В. Представляет ли интеллигенция общественный класс? // Воровский В.В. Соч. т. 2.М., 1931; Вольфсон С. Интеллигенция как общественная прослойка при капитализме и социализме // Под знаменем марксизма-ленинизма. 1939. № 8; Ковалёв С.М. Интеллигенция в советском государстве. М., 1946; Константинов Ф. Советская интеллигенция // Коммунист. 1959. № 15; Процько М.А. О роли интеллигенции в советском обществе. М., 1953; Сыркин Л. Махаевщина. М. – Л., 1931; Он же. Что такое махаевщина // Правда. 1938, 18 ноября; Тандит Л. Партия Ленина – Сталина и социалистическая интеллигенция. М., 1939; Он же. О роли интеллигенции прежде и теперь // Историк-марксист. 1939. Кн. 1. с. 71 – 84; Он же. О старой и новой интеллигенции. Ростов-на-Дону, 1939 и др.

18Федюкин С.А. Привлечение буржуазной технической интеллигенции к социалистическому строительству в СССР. М., 1960; Он же. Об использовании военных специалистов в Красной Армии // Военно-исторический журнал. 1962. № 6.; Он же. Борьба за перевоспитание старой технической интеллигенции в восстановительный период // История СССР. 1965. № 4. с. 106 – 120; Он же. Советская власть и буржуазные специалисты. М., 1965; Федюкин С.А. и др. Советская интеллигенция (История формирования и роста, 1917 – 1965). М., 1968; Федюкин С.А. Октябрьская революция и интеллигенция. М., 1968; Онже. Художественная интеллигенция в первые годы Советской власти // История СССР. 1969. № 1. с. 8 – 26; Он же. Великий Октябрь и интеллигенция. Из истории вовлечения старой интеллигенции в строительство социализма. М., 1972; и др.

19 Советская интеллигенция. Советская историческая и философская литература за 1968 – 1977 годы. Новосибирск, 1988.

20 См., напр.,: Амелин П.П. Интеллигенция и социализм. Л., 1970; Астахова В.И. Советская интеллигенция и её роль в общественном прогрессе. М., 1970; Бармин И.П. Из опыта работы КПСС и Советского государства по созданию кадров советской интеллигенции (1928 – 1933 гг.). М., 1965; Валиев А.К. Октябрь, культура, интеллигенция. Ташкент, 1977; Волков В.С., Алексеев В.П. В.И. Ленин и формирование социалистической интеллигенции в СССР. Л., 1969; Волков В.С. Коммунистическая партия и техническая интеллигенция в период строительства социализма в СССР (1928 – 1937 гг.). Курс лекций. Л., 1975; Гербач В.В. КПСС – организатор сотрудничества рабочего класса со старой технической интеллигенцией. М., 1980; Гетманов Ю.М. Партийное руководство формированием советской интеллигенции в период строительства социализма (на материалах Центрального Черноземья). Воронеж, 1987; Главацкий М.Е. КПСС и формирование технической интеллигенции на Урале (1926 – 1937 гг.). Свердловск, 1974; Добрускин М.Е. Несостоятельность антикоммунистическойконцепции роли интеллигенции. Киев, 1983; Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и её разгром (октябрь 1917 – 1920 гг.). М., 1983; Ерман Л.К. Интеллигенция в первой русской революции. М., 1966; Он же. В.И. Ленин о роли интеллигенции в демократической и социалистической революциях, в строительстве социализма и коммунизма. М., 1970; Зак Л.М. История изучения советской культуры. М., 1981; Заузолков Ф.Н. Коммунистическая партия – организатор создания научной и производственной интеллигенции СССР. М., 1973; Иваненко А.Е. Ленин и кадры: подбор, расстановка, воспитание. Октябрь 1917 – 1918. Львов, 1979; Иванова Л.В. Формирование советской научной интеллигенции (1917 – 1927 гг.). М., 1980; Из истории борьбы КПСС за формирование кадров советской интеллигенции в период строительства социализма: Учёные записки ЛГПИ им. А.И. Герцена. Т. 282. Л., 1966; Из истории советской интеллигенции. Сборник статей. М., 1966; Из истории советской интеллигенции. Материалы II симпозиума по истории рабочего класса, крестьянства т интеллигенции Сибири. Новосибирск, 1974; Из истории советской интеллигенции. Новосибирск, 1976; Из истории формирования социалистической интеллигенции. Сборник научных работ. Л., 1972; Интеллигенция и революция. ХХ век. Сборник статей. М., 1985; Интеллигенция и социалистическая культура. Сборник научных трудов. Л., 1975; Карапетян Р.О. Становление и развитие интеллигенции как особого социального слоя. М., 1974; Он же. Интеллигенция в социальной структуре общества. М., 1974; Катунцева Н.М. Роль рабочих факультетов в формировании кадров народной интеллигенции в СССР. М., 1966; Она же. Опыт СССР по подготовке интеллигенции из рабочих и крестьян. М., 1977; Ким М.П. Великий Октябрь и культурная революция в СССР. М., 1967; Коммунистическая партия – организатор подготовки инженерно-технических кадров (1928 – 1937 гг.). Сборник научных трудов. Л., 1973; Корнилов Е.Г. Земская демократия интеллигенция и её участие в революционном движении 70-х XIX века. М., 1973; Красильников С.А., Соскин В.Л Интеллиция Сибири в период борьбы за победу и утверждение Советской власти (1917 – лето 1918 гг.). Новосибирск, 1985; Крепостная интеллигенция в России. М., 1983; Кувшинов В.А. Разоблачение партией большевиков идеологии и тактики кадетов (февраль – октябрь 1917 г.). М., 1982; Кувакин В.А. Критика экзистенциализма Бердяева. М., 1976; Кузнецов Ю.С. Вовлечение интеллигенции в социалистическое строительство (1917 – 1925 гг.). Минск, 1982; Лебин Б.Д.Ленин и научная интеллигенция. Л., 1969; Лутченко А.И. Создание инженерно-технических кадров в годы построения социализма в СССР (1926 – 1958 гг.). Минск, 1973; Мамаева К. Великая Октябрьская социалистическая революция и интеллигенция. Рига, 1967; Методологические проблемы исследования места интеллигенци в социальной структуре развитого социализма: Материалы к Всесоюзной научно-теоретической конференции. М., 1979; Некоторые проблемы развития советской интеллигенции и возрастания её роли в строительстве коммунизма. М., 1979; Ониани В.С. Большевистская партия и интеллигенция в первой русской революции. Тбилиси, 1970; Пинегина Л.А. Советский рабочий класс и художественная культура (1917 – 1932). М., 1984; Пирумова Н.М. Земская интеллигенция и её роль в общественной борьбе до начала ХХ века. М., 1986; Руткевич М.Н. Интеллигенция в развитом социалистическом обществе. М., 1977; Семёнов В.С. О партии и интеллигенции в Советском Союзе (Против клеветническихизмышлений буржуазных социологов). М., 1964; Он же. Интеллигенция и развитие социалистической культуры. М., 1968; Симуш П.И. Социальная роль и судьба интеллигенции. М., 1969; Смирнова Л.И. О Советах депутатов трудовой интеллигенции. М., 1966; Советская интеллигенция и её роль в строительстве коммунизма. М., 1983; Советская интеллигенция: История формирования и роста. 1917 – 1965 гг. М., 1968; Советская интеллигенция: Краткий очерк истории. М., 1977; Советская интеллигенция: Словарь-справочник. М., 1987; Соскин В.Л. Ленин, революция, интеллигенция. Новосибирск, 1973; Социальное развитие советской интеллигенции. М., 1986; Структура советской интеллигенции (По материалам БССР). Минск, 1970; Темирбаев К.М., Украинцев В.В. Очерки истории советской культуры. М., 1980; Ульяновская В.А. Формирование научной интеллигенции в СССР (1917 – 1937 гг.). М., 1966; Ушаков А.В. Демократическая интеллигенция периода трёх революций в России: Пособие для учителя. М., 1985; Фёдорова О.П. Журнальная публицистика 20-х годов как источник по истории советской интеллигенции. М., 1985; Формирование и развитие социалистической интеллигенции. Сборник научных трудов. Кемерово, 1982; Халзанов К.Х. Формирование кадров национальной интеллигенции в автономных республиках Сибири. М., 1965;Художественная культура и интеллигенция Сибири 1917 – 1945 гг. Новосибирск, 1984; Штранге М.М. Демократическая интеллигенция России в XVIII веке. М., 1965; и др.

21 Богданов А.А. Вопросы социализма: Работы разных лет. М., 1990; Бухарин Н.И. Избранные произведения. Новосибирск, 1990; Горький А.М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре. М., 1990; На переломе: Философские дискуссии 20-х годов: Философия и мировоззрение. М., 1990; Троцкий Л.Д. Литература и революция. М., 1991; и др.

22 Блинов Н.В. Полемика нуждается в продолжении // Вопросы истории. 1990. № 1. с. 181 – 183; Ложкин В.В., Шацилло К.Ф. По поводу статьи А.В. Ушакова «Демократическая интеллигенция России на пути к социалистической революции» // Вопросы истории. 1988. № 5. с. 142 – 148; Сайкин О.А. Революционное движение в России и демократическая интеллигенция // Вестник высшей школы. 1987. № 11. с. 93 – 95.

23 Волобуев П.В. Выбор путей общественного развития: теория, история, современность. М., 1987; Знаменский О.Н. Интеллигенция накануне Великого Октября (февраль – октябрь 1917 г.). Л., 1988; Смоляков Л.Я. Социалистическая интеллигенция. Киев, 1986.

24 Подробнее об этом см.: Байлов А.В., Шипилова Р.А. Некоторые проблемы историографии «сменовеховства» // Интеллигенция в системе социально-классовой структуры и отношений советского общества. Кемерово, 1991. Вып. 1. с. 11 – 13.

25 Брачёв В.С. «Дело» академика С.Ф. Платонова // Вопросы истории. 1989. № 5. с. 117 – 129; Елфимов Е.А., Щетинов Ю.А. Три процесса над старой интеллигенцией (1928 – 1931 гг.) // Политическое образование. 1989. № 16. с. 69 – 75; Куманёв Б.А. Сульба советской интеллигенции в 30-е годы // История СССР. 1990. № 1. с. 23 – 29; Сапов В.В. Высылка 1922 года: попытка осмысления // Социологические исследования. 1990. № 3. с. 112 – 114; и др.

26 Так, известный публицист Р.А. Медведев в свойственной ему манере игнорирования ссылок на какие-либо источники и литературу утверждает: «С 1927 по 1929 год включительно в тюрмах, ссылке, политизоляторах оказалось около 1 миллиона человек – «буржуазные» специалисты, как правило, добросовестно работавшие в советских учреждениях, но после «Шахтинского дела» объявленные вредителями» (Медведев Р.А. Трагическая статистика // Аргументы и факты. 1989. № 5). Более внимательное прочтение статьи Р.А. Медведева и сопоставление его данных с другими, даёт основание утверждать, что автор оказался в плену больших цифр известного исследования американского историка Р. Конквиста «большой террор» (Оксфорд, 1974. с. 962). Цифровые подсчёты жертв сталинщины, приведённые Р. Конквестом, уже подвергались критике (См.: Максудов С. Дискуссии на Западе о потерях советского населения в эпоху коллективизации // Минувшее: Исторический альманах. Париж, 1987. т. 4. с. 388 – 389). Повторное воспроизведение данных цифр как впервые предпринятых подсчётов без каких-либо комментариев дезориентирует читателей.

27 Мамардашвили М.К. Интеллигенция в современном обществе // Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М., 1990. с. 335.

28 Там же. С. 334.

29 Там же. С. 336.

30 Вторая конференция по социальной истории советской науки (Москва, Институт истории естествознания и техники АН СССР 21 – 24 мая 1990 г.). Тезисы. М., 1990; Интеллигенция в системе социально-классовой структуры и отношений советского общества. Тезисы докладов и сообщений Всесоюзной научной конференции. Кемерово, 1991. Вып. 1 – 2; Интеллигенция и политика. Тезисы докладов межрегиональной научно-теоретической конференции 18 – 19 апреля 1991 года. Иваново, 1991; Интеллигенция в политической истории ХХ века. Тезисы докладов межгосударственной научно-теоретической конференции. Иваново, 23 – 24 апреля 1992 г. Мваново, 1992; Интеллигенция в советском обществе. Сборник статей. Кемерово, 1993; и др.

31 Борисов Ю.С. Производственные кадры деревни, 1917 – 1941: Цивилизованные хозяйственники или «винтики» государственной машины? М., 1991; Барбакова К.Г., Мансуров В.А. Интеллигенция и власть. М., 1991; Куманёв В.А. 30-е годы в судьбах отечественной интелигенции (Очерки). М., 1991; и др.

32 Севастьянов А.Н. Двести лет из истории русской интеллигенции: Попытка социологического анализа // Наука и жизнь. 1991. № 3. с. 106 – 113.

33 См. материалы дискуссий по интеллигенции 1990-х годов: Интеллигенция древняя и новая: материалы дискуссии за «круглым столом» в Институте востоковедения АН СССР // Народы Азии и Африки. 1990. № 2. с. 39 – 56; № 3. с. 78 – 86; Интеллигенция и народ: Материалы обсуждения, проведённого дискуссионным клубом «Свободное слово» // Философские науки. 1990. № 1. с. 48 – 63; Интеллигенция и народ: Статьи // Философские науки. 1991. № 3. с. 44 – 50; Народ и интелигенция: Материалы «круглого стола» 18 ноября 1989 г. / Ред.-сост. П.В. Тулаев. М., 1990; и др.








Похожие:

Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconПравила для учащихся 1 4 классов
Прилежно учиться. Внимательно слушать объяснение учителя, выполнять все его задания. Знать и уважать государственные символы своей...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconТема: Родной край – часть большой страны. Цели и задачи
Почему сегодня наш урок начался так необычно? Как вы думаете, почему прозвучала это песня? (Потому что говорить сегодня мы будем...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconТренировочная
Сегодня мы начинаем изучать еще одну знаменательную часть речи, которая называется Ты уже познакомился с такими частями речи, как...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconВыбор политической позиции интеллигенцией россии осенью 1917 года: историографическая ситуация
Ской, социологической, исторической и другой обществоведческой российской литературы по интеллигенции наше понимание объекта исследования...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconЛекция Менталитет интеллигенции 40-х 50-х годов xix-го века. «Литературное обособление»
Сегодняшняя наша лекция посвящена менталитету русской интеллигенции 40-х 50-х годов xix-го века — в данном случае, конечно, дворянской...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconМгу «манкуртизация»: новый миф в современной историографии отечественной интеллигенции
В такой трактовке у интеллигенции не было выбора, чем и воспользовались «узурпаторы-большевики». [См.: Губогло М. Н. Языки этнической...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconКакой я вижу современную школу
Почему школа оказалась в тупике? Оставим пока финансовую, социальную сторону, попробуем рассмотреть проблему с чисто педагогической...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconМоя профессия – воспитатель
Почему я проснулась ослепленная солнцем? Почему за окном на цветах серебрится роса? Почему ее капельки как зеркала отражают мою улыбку?...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconВиктор Кирсанов kirsanov-vn@narod ru
России кровно заинтересованы в перетягивании интеллигенции на свою сторону. Левых в лице кпрф понять можно: так и не дождавшись стихийного...
Почему сегодня важно изучать историю российской интеллигенции iconУстановление советской власти в россии и политические позиции интеллигенции
Выбор политической позиции российской интеллигенцией осенью 1917 года: историографическая ситуация и использование математических...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов