Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения icon

Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения



НазваниеВнимание: публичное исполнение только с письменного разрешения
страница1/4
Дата конвертации02.09.2012
Размер0.81 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4
1. /Мисс.docВнимание: публичное исполнение только с письменного разрешения


Надежда ПТУШКИНА


МИСС




Комедия в двух частях с эпилогом.


1998 год.


ВНИМАНИЕ: ПУБЛИЧНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ ТОЛЬКО С ПИСЬМЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА.


Ваня - Мафия


Пантелеевна - бессменный председатель сельсовета, до сих пор себя считает коммунисткой, а своей страной - Советский Союз. Около семидесяти, крепкая, энергичная и здравомыслящая почти во всём, кроме некоторых пунктиков.


Май Маевич, родился 9 мая, отсюда и странное имя, в графе “отец” прочерк, но вся деревня знает, что его мать родила от пленного немца, отсюда за глаза прозвище “Фрицыч”. Бессменный школьный учитель, в партию его в своё время не приняли, помешало происхождение, но считает себя до сих пор “беспартийным коммунистом” и в идеологии святее римского папы. Человек недалёкий, не придающий никакого значения таким “пустякам”, как доброта, терпимость, такт, сдержанность. Имеет принципы и неуклонно следует им, где надо и, где не надо. О себе самого высокого мнения, но из-за ущербности происхождения, мнителен, вспыльчив и горяч. Жена его давно бросила, оставив ему ребёнка, и он один растит дочь-калеку.


Оксана - дочь Мая Маевича, совершенная калека, не двигается, не говорит членораздельно. Калекой стала по вине отца, но, похоже, совесть его мучает совсем мало или он к укорам совести привык, но уход за единственной дочерью осуществляет скорее по обязанности нежели от души.


Маня - дура набитая, весом за сто килограмм, лет семнадцати.


Люся - мать Мани, вряд ли, поумнее дочери, совершенно тощая.


Вера - жительница посёлка, незамужняя, без детей, лет под сорок.


Галя - приезжая, одинокая, бездетная, лет тридцати.


Бабка Кутузов - старая бабка себе на уме, все в лицо зовут её Кутузов, и она не обижается, считает прозвище почётным; во-первых, потому что возглавляла партизанский отряд и в боях потеряла глаз; во-вторых, потому что Кутузова уважает.


Отец Алексей - местный священник, студент-заочник семинарии, простодушен и смешлив, искренне верующий, добрый и благожелательный.


Сергей - кинооператор с районного телевидения.


Инна - корреспондент с того же телевидения.


Фриц - родной отец Мая Маевича и дед Оксаны.


Претендентки на звание “Мисс Жёлтая грязь” в количестве пяти душ.


Мальчик лет четырёх.


События происходят в посёлке “Жёлтая грязь”, примерно, в четырёхстах километрах от Москвы, в недавние дни.

Поселковая контора. Здесь давно не кипит жизнь и ничего не происходит.
Всё в прошлом, что отражают устаревшие лозунги на стенах, портрет Ленина, пожухлая экспозиция колосков, образцы овощей и, на перекладине, несколько запылённых национальных костюмов, видимо, единственная память о голосистом некогда хоре. На стене - телефон допотопного образца. За допотопным же канцелярским столом - Пантелеевна и Ваня-Мафия.


ВАНЯ МАФИЯ. Настойка пустырника, боярышника, эвкалипта... Карвалол... сердечные капли, в таких пузырьках, грамм по 30...Или силициловая кислота на спирту. Тоже без рецепта. Розовая вода и другие лосьоны для лица. Огуречный был лучше всех. Освежитель был хорош любой. Особенно - пихтовый. Самый дешёвый. Одеколон тоже любой. Кроме “Гвоздики”. “Гвоздика” - это ни в коем случае! Стеклоочиститель “Блю”. Ещё был “Секунда”. Но... “Секунда” - ни-ни! Клей БФ. Шиллак... Но не мебельный! Мебельный не годился, не шёл! Ацетон! Но не для всех!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (с ностальгической печалью) Да… да…

ВАНЯ-МАФИЯ. К примеру, освежитель. Брали трёхлитровую банку, в неё водички на треть, можно даже поменьше. Брали флакон, гвоздиком или чем нашлось, протыкали дырку в донышке и выливали освежитель в банку. И залпом! А изо рта пар, как у Змей Горыныча! И что самое важное - последние сто грамм не допивать! Живот раздувается! И может лопнуть.

ПАНТЕЛЕЕВНА. (С уважением) Наши русские мужики не жалеют себя!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Сдержанно, с достоинством) Из тех, до сегодняшнего дня не дожил никто!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Ты вот дожил!

ВАНЯ-МАФИЯ. Мне повезло! Меня посадили. Вышел - а жизнь переменилась кардинально! Что сидел - доволен. К образованности пристрастился. В тюрьме имелась библиотека! Исключительная! И газеты всякие, и журналы. В жизни здорово разобрался. Вышел - опять повезло! Двоюродная бабка померла. Дом тут в посёлке завещала и один важный секрет открыла. И что характерно - бабка в склерозе и маразме, сама про себя не помнит, кто такая, а секрет открыла! И вот я тут как тут! Что скажешь, председательша?

ПАНТЕЛЕЕВНА. А вот что скажу, Ваня! Чтоб духу твоего здесь не было! Сегодня прикатил, а завтра вали-ка отсюда!

ВАНЯ-МАФИЯ. За алкаша приняли? Поясняю. Всё в прошлом. А здесь, в Жёлтой Грязи, начинаю новую светлую жизнь. Буду ездить на Мерседесе и жевать резинку.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Так ты - мафия?

ВАНЯ-МАФИЯ. Прорвусь в мафию. Главное - начать.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Начинай хоть десять раз, но здесь ни разу!

ВАНЯ-МАФИЯ. Да ты не нервничай! У меня воля исключительная. Приказал себе не газовать. И ни разу! Никогда! Ничего! Кроме, конечно, водки! И то - по праздникам! Я бы вообще не пил! Сам по себе, в рот не беру! Свою цистерну выпил! Но не могу же выделяться! Все пьют, а я как? Нельзя мне сейчас народ раздражать!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Только мафии нам в Жёлтой грязи не хватало! Из тюрьмы - и здрассти! Прямиком к нам - в Жёлтую грязь! Ты же москаль - чего тебе здесь искать?

ВАНЯ-МАФИЯ. К корням потянуло! На родину предков!

ПАНТЕЛЕЕВНА. В Жёлтую грязь потянуло?

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Из Москвы - в Жёлтую грязь?

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну и что? Всё законно. Принять обязаны.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Тут тебе не Москва! Тут не законов, не дорог! Не захотим - не выживешь здесь!

ВАНЯ-МАФИЯ. А как же наследство? Мне что - дом предков бросить? Гнездо?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Не блажи! Какой дом? Халупа! Развалина негодная!

ВАНЯ-МАФИЯ. Я при руках - поправлю! Пить бросил - время свободное значит есть.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Дом у тебя правление купит. Дадим за гнездо бутылку. Распишись! И чтоб духу не было!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Рассматривает на свет жидкость в бутылке) Самогон? Брага?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Схватился! Вот и видно, всю перестройку в тюрьме-то и пропустил! Это раньше ставили и самогон, и брагу, а теперь...

ВАНЯ-МАФИЯ. (Рассматривает этикетку) Водка “Истоки”. Подпольный разлив?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Другого здесь не бывает! Не Москва! Разведут спирт сырой водой, шлёпнут этикетку - и травись народ! Так что бери бутылку, Мафия, и вали! С автобусом сговорилась - подбросят до Москвы задаром. А с бутылкой в дороге не соскучишься.

ВАНЯ-МАФИЯ. Забудь, председательша! Я явился надолго.

ПАНТЕЛЕЕВНА. На кой ты здесь? Сам посуди! У нас покой, тишина, из развлечений только - похороны. А ты налакаешься- и за топор! И ну гонять кого-никого! Видала перевидала таких!

ВАНЯ-МАФИЯ. Я - что, похож на сволочь, которая подымет топор на стариков? Посмотри мне в глаза, председательша, и ответь - похож?

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Честно смотрит ему в глаза) Очень даже похож! За что сидел-то?

ВАНЯ-МАФИЯ. Да за всё понемножку. За драку, за неумышленный наезд. Только за изнасилование не сидел.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Ну, у нас за это не грозит. У нас, если кого… то посадят разве что за стол. И не срок дадут, а водочки хорошей!

ВАНЯ-МАФИЯ. Никогда, не возьму здесь в руки топора!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Топора не возьмёшь! Двустволку возьмёшь! Или похуже! Что тебе у нас? Утаиваешь, недоговариваешь! Дознаюсь!

ВАНЯ-МАФИЯ. Нет у тебя прав чинить препятствия! Бумаги в ажуре!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Бумагами не стращай! Я столько бумаг преодолела! Любой бумаге прежде всего сопротивляюсь, а уж после думаю. Ну, зачем, зачем тебе, москалю, наша Жёлтая грязь?

ВАНЯ-МАФИЯ. Так хозяйство тут!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Хозяйство? Кобель да петух? Ни молока, ни мяса! Пять яблонь торчат? Народ дивится. Ты сейчас только с автобуса и сразу в огород что-то копать. Чего в апреле делать в огороде? А?

ВАНЯ-МАФИЯ. Дренажные канавки, чтоб воду спустить.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Какую воду? Твой дом на горке!

ВАНЯ-МАФИЯ. Ямы под яблони.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Пять яблонь есть! Мало?

ВАНЯ-МАФИЯ. Так старые же!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Плодоносят - девать здесь некуда!

ВАНЯ-МАФИЯ. Вот соберу с них урожай и выкорчевую к чёртовой матери! Заведу молоденькие. Молоденькие-то всегда лучше, а?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Молоденьких захотел! Темнишь всё! Ехай, Ваня, от нас подобру-поздорову!

ВАНЯ-МАФИЯ. Олигархи не дремлют. Власть сращивается. Призрак коммунизма душит зародыш капитализма. А ты человека пытаешься лишить шанса на новую жизнь!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Где болтать выучился?

ВАНЯ-МАФИЯ. Мои умственные способности, попав в правильные условия, достигли невиданных высот. Давай примем твоих “Истоков” за мою новую жизнь!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Не пью.

ВАНЯ-МАФИЯ. Так и я даже в рот не беру.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Ну, если только по чуть-чуть.

ВАНЯ-МАФИЯ. Так я так и намекаю!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Если только совсем по чуть-чуть.

ВАНЯ-МАФИЯ. Символически. (Разливает)

ПАНТЕЛЕЕВНА. Это ты мне налил?

ВАНЯ-МАФИЯ. Много?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Я тебе курица, что ли?

ВАНЯ-МАФИЯ. Виноват, начальник, исправлюсь. (Доливает)

ПАНТЕЛЕЕВНА. Стоп! Теперь перебор!

ВАНЯ-МАФИЯ. Не пей до конца!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Не до конца мы не приучены.

ВАНЯ-МАФИЯ. За мой приезд! За новую жизнь! За вас!


Выпивают.


ПАНТЕЛЕЕВНА. Ты хоть и отсидел в тюрьме, Мафия, но не поумнел, нет, не поумнел! Из Москвы - в Жёлтую грязь! Да здесь же нет никакой работы! Раньше глину добывали, а по соседству, в Чёрной Грязи - торф, а теперь ничего, финита! А бездельников у нас не любят. Не любят бездельников! Ох, не любят! Учти!

ВАНЯ-МАФИЯ. Учту! Выпишу леса в лесничестве, буду срубами торговать. На жизнь хватит. Чего мне? Я одинокий.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Тех, кто много работает, ещё больше не любят! То есть совсем не любят! И это ещё больше учти!

ВАНЯ-МАФИЯ. Давай выпьем, чтоб все меня любили!

ПАНТЕЛЕЕВНА. За мир и дружбу! Вот - куда ты ещё на мою голову? У меня забот и забот. Тут почти одни пенсионеры, а государство пенсии нам аж за год задолжало. Думать и думать, ночей не спать.

ВАНЯ-МАФИЯ. Спи спокойно! Ведь не ты задолжала государству, а государство - тебе.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Вымрет народ бесповоротно. Если деньжатами не разживусь. А народ всё какой! Плюнешь - непременно в героя угодишь! И воевали, и восстанавливали, и подымали... А орденов у их, а медалей, а грамот - хоть музей открывай! И ведь своего даже не требуют. С голоду помереть не дай - и уж властью довольны. Это ж, после войны - полвека! А что людям напоследок? Церкву открыли! А зачем им церква? Они тут сами все давно святые! Круглый год постятся. Вот ты сильно умный, так подскажи - как из районного начальства деньги выбить? Не знаешь? А, если б знал, цены б тебе не было! (Допивает) Будь здоров и проваливай!

ВАНЯ-МАФИЯ. А ведь я тебе позарез нужен, председательша! Я знаю, как с района деньгу взять.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Ну, если банк позовёшь грабить, не пойду. У нас и в банках шаром покати.

ВАНЯ-МАФИЯ. Ох, и повезло же тебе со мной, председательша!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Я пока плясать-то от радости погожу. Ты пока говори.

ВАНЯ-МАФИЯ. Один я знаю, что вас тут спасёт.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Говори, коли знаешь.

ВАНЯ-МАФИЯ. Я-то знаю, не сомневайся.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Говори, говори - что спасёт?

ВАНЯ-МАФИЯ. Кра-со-та!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Чего? Это открытки что ли с наших видов снимать? Так теперь берёзы никому не нужны! Теперь только голые бабы всем нужны!

ВАНЯ-МАФИЯ. Красота спасёт мир! Кто сказал? А? Знаешь?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Я всё знаю. Я жизнь прожила.

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну, кто сказал - красота спасёт мир. Кто?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Пу-у…

ВАНЯ-МАФИЯ. Горячо, горячо…

ПАНТЕЛЕЕВНА. Путин!

ВАНЯ-МАФИЯ. Эх, темнота!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Сам не знаешь, кто сказал!

ВАНЯ-МАФИЯ. Пушкин! В своей толстой знаменитой книге “Братва Карамзины”. Ты хоть Пушкина читала?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Читать - не читала, но знать - знаю.

ВАНЯ-МАФИЯ. И что же ты знаешь?

ПАНТЕЛЕЕВНА. (С воодушевлением) “Прибежали в избу дети, второпях зовут отца: ”Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца!”

ВАНЯ-МАФИЯ. Великий поэт! Кладезь идей. А в наше время идеи - всё! Деньги, удобства!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Да уж мы свой век с удобствами во дворе как-нибудь доживём. А вот что у Пушкина насчёт пенсий?

ВАНЯ-МАФИЯ. У Пушкина всё больше общие соображения, но я могу конкретизировать.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Давай!

ВАНЯ-МАФИЯ. Ты только напряги свой ум!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Ну!

ВАНЯ-МАФИЯ. Весь ум напрягла?

И тут для автора наступает щекотливая ситуация, ибо Пантелеевна в соответствии жизненной правде, которой автор старается следовать, разражается матом. Но автор предлагает господам режиссёрам поберечь уши зрителей и применить заглушку -зуммер, по примеру телевидения.

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну, ты даёшь, председательша! Наша с Пушкиным идея - устроить конкурс красавиц в Жёлтой грязи!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ошарашено) Чего?

ВАНЯ-МАФИЯ. По ящику не видала?

ПАНТЕЛЕЕВНА. По ящику - много чего. А ты о чём толкуешь? Не соображу!

ВАНЯ-МАФИЯ. Предупредил же - все мозги понадобятся! В Жёлтой грязи мы устроим конкурс красавиц!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Заходится от смеха) Сам наших старух уговаривай! Застесняются они небось перед народом ходить без лифчиков!

ВАНЯ-МАФИЯ. Пусть старухи не беспокоятся. Отходили своё, и в лифчиках, и без лифчиков... Низкий поклон им за это. Но конкурс-то красавиц!

ПАНТЕЛЕЕВНА. А где у нас тут красавицы?

ВАНЯ-МАФИЯ. Сойдут и просто молоденькие.

ПАНТЕЛЕЕВНА. А молоденькие где?

ВАНЯ-МАФИЯ. Да я только с автобуса сошёл - сразу засёк.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Это кто? Может, в гости к кому приволоклась?

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну, такая... довольно привлекательная... не меньше пяти пудов!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Есть у нас одна - видная. Но та не пяти пудов. В той - не менее десяти.

ВАНЯ-МАФИЯ. Так я же её не взвешивал!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Рябая?

ВАНЯ-МАФИЯ. То есть вся!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Манька!

ВАНЯ-МАФИЯ. Первая кандидатура есть!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Хохочет) Маньку - на конкурс красавиц?

ВАНЯ-МАФИЯ. Но ведь и конкурс - не мисс Европа, а мисс Жёлтая грязь! Кто ещё подходящий?

ПАНТЕЛЕЕВНА. А больше молодых вообще нет.

ВАНЯ-МАФИЯ. Одна молодая девка на весь посёлок?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Одна Манька. Больше нет. Да ещё дочка Фрицыча.

ВАНЯ-МАФИЯ. Какого Фрицыча?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Учителя. Его мать от пленного немца понесла и родила в аккурат 9 мая. Так и назвала Май Маевич. Но за глаза его только Фрицычем и зовут.

ВАНЯ-МАФИЯ. Дочки за отцов не отвечают. Вторая кандидатура есть!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Окстись! Она - калека! Почти не двигается.

ВАНЯ-МАФИЯ. Привлечём. Пусть посидит - поучаствует, на вопросы ответит.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Да она и не говорит. Так, мычит...

ВАНЯ-МАФИЯ. А с чего это с ней?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Отец у неё больно принципиальный. Совсем крошечную бросил в воду, чтобы она враз плавать научилась. Вот с ней и стряслось.

ВАНЯ-МАФИЯ. А чего ж не лечат-то?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Когда лечение было бесплатное, лечили, а как стало за деньги - бросили. Фрицычу самому больше полгода зарплату не дают. Ему хотя бы прокормить её, а уж лечить-то больше должно быть и не будет.

ВАНЯ-МАФИЯ. А мать чего?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Сразу их бросила. Фрицыч - не сахар, дочь - калека... Подалась в Москву судьбу устраивать. Поговаривают - спилась и сгинула.

ВАНЯ-МАФИЯ. Это что ж получается? Сироте да калеке и так несладко, а мы ещё и к конкурсу красоты не допустим? Победы не гарантирую, но участвовать будет. Вторая кандидатура есть. Кто ещё подходящий?

ПАНТЕЛЕЕВНА. В Жёлтой грязи - всё.

ВАНЯ-МАФИЯ. Из других посёлков пригласим! Позовём районное начальство, телевидение, возможно, даже из Москвы... И вот тут-то тебе дадут слово на всю страну. Вот - камера. Вот - микрофон. Твой звёздный миг! Говори, председательша!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Что говорить?

ВАНЯ-МАФИЯ. Что наболело - всё говори!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Мало ли чего наболело? Кому это слушать захочется?

ВАНЯ-МАФИЯ. Президенту! К нему обращайся!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Прямо к президенту?

ВАНЯ-МАФИЯ. Вот он сидит в Москве и напряжённо ждёт. Говори!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Чего говорить?

ВАНЯ-МАФИЯ. Как живёте - расскажи! Да не тяни! У президента времени в обрез. Не одна ты в стране бедствуешь! Говори!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Туда говорить?

ВАНЯ-МАФИЯ. А один чёрт, куда! Говори!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Здрассти, товарищ президент! Как ваше здоровье?

ВАНЯ-МАФИЯ. Ты ему лечащий врач - про здоровье расспрашивать?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Здрассти, товарищ президент! Как ваше... ой! А мы живём тут в Жёлтой грязи хорошо. Всё у нас есть. Всё есть, всё в Жёлтой грязи...

ВАНЯ-МАФИЯ. Про пенсии давай, про пенсии!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Враз осипнув) Товарищ президент! А, может, по имени-отчеству, как-то теплее...

ВАНЯ-МАФИЯ. Тебе тепло надо или пенсии?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Товарищ президент, здрассти! Как ваше...

ВАНЯ-МАФИЯ. (Грозно) Ближе к пенсиям, председательша! Народ у тебя вымирает!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Мы тут все просто интересуемся - когда же пенсии дадут? Мы конечно сознательные; понимаем, сам вы там концы с концами не сводите и ничего у вас не ладится. Да мы за весь-то год пенсии и не спрашиваем! Хоть бы за текущий апрель... А уж за год-то.... Не первое и не последнее пропало... Вымрем, товарищ президент...

ВАНЯ-МАФИЯ. Не размазывай! Строже с ним, строже! Ты - народ, а он - слуга народа! Пусть знает своё место! Со слуг-то построже спрашивать надо, а то разбаловались они у нас!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Когда пенсии, товарищ президент?

ВАНЯ-МАФИЯ. Резче!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Где наши пенсии? Спёрли?

ВАНЯ-МАФИЯ. Уже конкретнее.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Вы там, в Кремле, попробовали бы пожить на наши деньги, покуковали бы на картошке, поглядела бы я на вас! Ленин питался, как весь народ, не выделял себя, а вы? Отдайте пенсии, аферисты! (И мат, который естественно лучше заглушить.) Ну как?

ВАНЯ-МАФИЯ. Более или менее доходчиво. Конкурс красавиц - единственный шанс привлечь внимание мировой общественности к задержке пенсий в Жёлтой грязи!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Какие-то буржуйские методы предлагаешь. Где этого капитализму набрался? В тюрьме, что ли?

ВАНЯ-МАФИЯ. Единственный шанс, председательша! И ты будешь спасительницей народа! По рукам? Допьём за это! (Разливает остатки) За красоту!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Силён ты, Мафия, ну, силён!

ВАНЯ-МАФИЯ. Знал, что согласишься! Спасительница!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Соглашусь, когда рак на горе свистнет или знамение будет!

МАНЯ. (Буквально врывается, кожаная куртка нараспашку, модная по местным понятиям, ондатровая шапка-ушанка набекрень, бестолково машет руками и орёт истошно) Знамение! Знамение! (Спотыкается и падает, продолжает орать, даже упав) Спасительница! Спасительница!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Манька, что с тобой? Ополоумела?

МАНЯ. Красота! Красота!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ване) Мы только меж собой посмеялись, а одна девка уж спятила!

ВАНЯ-МАФИЯ. Идеи витают в воздухе и распространяются как микробы.

МАНЯ. Богоматерь! Богоматерь!

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну, насчёт Богоматери - перебор!

МАНЯ. (Истошно) Богоматерь! Богоматерь!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Плещет ей в лицо из графина) Будь проще! И к тебе потянутся люди!

МАНЯ. Богоматерь!

ВАНЯ-МАФИЯ. Ты всегда такая темпераментная?

МАНЯ. Богоматерь явилась к нам в посёлок. (Встаёт)

Пауза.

ВАНЯ-МАФИЯ. Лично явилась?

МАНЯ. Лично, лично! Сама! Знамение! Богоматерь!

ВАНЯ-МАФИЯ. Значит, явилась лично? Богоматерь лично заявилась в Жёлтую грязь? А сейчас она где?

МАНЯ. Здесь, здесь, на церкви!

ВАНЯ-МАФИЯ. На церковь залезла?

МАНЯ. На стене.

ВАНЯ-МАФИЯ. По стене ходит? Как муха? (Пантелеевне) Документы проверь у этой матери, председательша! Пусть хоть метрику на Христа покажет.

МАНЯ. Тянет руки со стенки церквы и улыбается. Тянет и улыбается, тянет и улыбается, тянет и улыбается...

ВАНЯ-МАФИЯ. Заело у девки! На, хлебни водочки.

МАНЯ. (Делает глоток водки) Тянет и улыбается. Тянет и улыбается.

ВАНЯ-МАФИЯ. (Отмахивается от Мани) Пойдём, председательша, глянем! Сейчас этих юродиков, шизиков, аферистов всяких столько развелось!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Пойду разберусь.


Все трое выходят на маленькую поселковую площадь, которую и площадью-то назвать преувеличение. Небольшой пятачок, на котором церковь, крытая автобусная остановка и памятник Ленину, указующий в неопределённую даль.

Перед церковью толпится народ и глазеет на стену.


МАНЯ. Вот-вот она! Никуда не подевалась!


Пантелеевна рассматривает народ.

Ближе всех к стене Вера, в кожаной куртке, в вязаной шапке, натянутой на химические кудри и в кирзовых сапогах. Рядом - Галя, в скромном тёмном пальтишке с капюшоном. Капюшон она надела на голову и немного смахивает в таком виде на монахиню. Она словно окоченела, совершенно отключилась от окружающего мира, не сводит глаз с церковной стены и почти беззвучно молится, явно вкладывая всю душу. Вера истерично бьёт поклоны, суматошно крестится и клянчит.


ВЕРА. Матерь Божья, пресвятая, я в тебя верю, вот клянусь, чем хочешь! Верю, верю в тебя, деву, мою спасительницу! Забери ты меня отсюда и перенеси в райцентр! Верю, верю, сотворишь чудо и поспособствуешь, чтоб мой дом здесь купили, и пособишь обзавестись домом в райцентре. И больше ничего не прошу, пресвятая дева, больше ничего, только - в райцентр!

ГАЛЯ. (Словно замёрзшими губами, молит) Ребёночка пошли мне, Богоматерь, ребёночка! Смилуйся, пошли мне ребёночка!

ВЕРА. И ничего больше у тебя, Богоматерь, не прошу, только помоги мне там уж, в райцентре, официанткой пристроиться на хорошее место. И больше ничего!

ГАЛЯ. Ребёночка!

ВЕРА. (Гале) Какого ребёночка, если у тебя всё по женской части вырезано? Только сбиваешь! Из-за тебя ничего сказать не успею. (И снова к стене) Значит, официанткой и всё, и больше ничего. Только ещё мне мужа бы, малопьющего, не очень ленивого, и не грубого! А хоть бы и старого, но сделай так, чтобы он всё ж таки хоть что-то да мог!

ГАЛЯ. Смилуйся, пресвятая дева! Ребёночка!

ВЕРА. (Гале) Отвали, дурища! Сбиваешь! Чего тебе не сиделось в райцентре, у мужа за спиной? Нет, припёрлась в Жёлтую Грязь! Работала буфетчицей на телевидении - место спокойное. Заболела - во время всё вырезали! Ребёночка - ей! Какого ребёночка? Без денег, без мужа, без жилья, на ладан дышишь! Ребёночка просит! Ты, смотрю, с головой своей совсем поссорилась!... (Отмахнулась от Гали и переключилась на Божью Матерь) А ещё, пресвятая Богородица, дай мне...

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Толкает Веру) Даст, всё даст, догонит и добавит! Верка, ты умом тронулась или как?

КУТУЗОВ. (Стоит чуть позади Веры и Гали, и тоже молится. На правом глазу у неё чёрная повязка.) Не богохульствуй, Пантелеевна! Церковь от государства отделена. Не нравится, и ступай себе, не лезь!

ВЕРА. Ты, глянь, Пантелеевна, глянь, во - чудо!


Пантелеевна смотрит на стену и понятно, что видит.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Строго) Гляжу. Ничего не вижу!

ВЕРА. (Потрясённо) Не видишь? Да вот же, вот...

ПАНТЕЛЕЕВНА. Не вижу, потому что ничего тут быть не может и не должно!

ВЕРА. Пантелеевна, стань возле меня! Глянь, словно в омуте облик трепещет. И улыбка такая милостивая. Эх, заиграла душа у меня и радостно мне, словно я ещё пацанка!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Твоё свихнувшееся воображение. Свет играет, да. И ничего больше!

ВЕРА. Где свет? День какой пасмурный! Этот свет от неё, от Богородицы! (Резко переключается на Богородицу) Отправь, отправь меня в райцентр! (Снова обращается к Пантелеевне) А руки-то, руки как? Она же к нам руки тянет! (Бухается на колени и тоже тянет руки к стене, голосит) Помоги, спасительница!

ГАЛЯ. Ребёночка! Сотвори чудо!

ВЕРА. Переберусь в район, устроюсь официанткой, выйду замуж - тебе, Богородица, каждый день по свечке! Вот клянусь - по свечке в день!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ване-Мафии) Ты видишь что-нибудь?

ВАНЯ-МАФИЯ. (Дипломатично) Смотрю!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Её внезапно осенило, Ване-Мафии подозрительно) Твоя афёра? Тебя спрашиваю - Богородица - твоих рук дело?

ВАНЯ-МАФИЯ. Если б я такое умел, на Папу Римского работал бы!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Что видишь?

ВАНЯ-МАФИЯ. Да так, ничего особенного!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Богородицу не видишь?

ВАНЯ-МАФИЯ. Вот её-то как раз вижу, а кроме - ничего!

ГАЛЯ. Да и нет ничего! Одна Богородица!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Шипит Ваньке-Мафии) Прекрати панику поощрять! Не видишь ничего! Понял?

ВАНЯ-МАФИЯ. Понял. (Громко) Ничего не вижу!

ВЕРА. Да ты только что видел, сам говорил, я слышала!

ВАНЯ-МАФИЯ. А я - то вижу, то не вижу. Это нормально!

КУТУЗОВ. Я одним глазом и то ясно вижу! Вот она! (Широко крестится и низко кланяется, вся исполнена довольства и радости) Сподобилась. Дождалась. (Бросается на колени и касается земли лбом) Царица моя небесная! Надежда моя Богородица, приятельница сирых и странных, предстательница скорбящих радости, обидимых покровительница!

ВЕРА. (Конкретно) Пенсию проси, покуда не исчезла.

ВАНЯ-МАФИЯ. Глаз проси, бабуля!

КУТУЗОВ. Радости, радости всем дай, пресвятая дева, радости прошу для всех! Знамение! Знамение! Быть чему-то! Быть у нас неожиданным событиям!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Толкает Кутузова плечом) Кутузов, что ты можешь видеть, у тебя всего один глаз, да и тот плох. Ты кошку от коровы только на ощупь отличаешь.

КУТУЗОВ. А свет небесный зрю! Душою зрю! (К Богородице) Зриши мою беду! Зриши мою скорбь! Помози мне яко немощну, окорми меня яко странна!

ВЕРА. (В экстазе)Унеси, унеси меня отсюда, Богородица, унеси, унеси в райцентр!

МАНЯ. (Внезапно бросается на колени). И мне помоги тётя Богородица! Помоги в техникум устроиться, да с общежитием. И пускай стипендию плотят. Я школу терпеть не могла, теперь на тебя одна надежда! Помоги!

ПАНТЕЛЕЕВНА. И ты туда же! (Пытается поднять Маню с земли) Встань, сказала!

МАНЯ. (Сопротивляется и вопит, как христианская великомученица под пытками) Богородица, помоги!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Встаёт перед стеной и растопыривает руки, загораживает “Богородицу”.) Не может ничего на стене быть! Немедленно прекратить кликушество и панику!

КУТУЗОВ. Не греши, Пантелевна! Не порочь знамение! Не заслоняй образ Божьей Матери от народа!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Нет ничего, нет!

КУТУЗОВ. Это ты потому Божью Матерь не видишь, что колокольню рушила и своими руками Божью Матерь в огонь толкнула! Вот ей теперь Богоматерь и не кажется, всем кажется, а ей не кажется. Есть Богоматерь, есть! И настало Её время! Ваше безбожное кончилось, а Её - наступило! Ваше всегда кончается, а Её рано или поздно, но всегда приходит! Пришла, а тебе не видать! Утрись!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Да вижу всё, что видите вы... А только вижу-то побольше вас. Вижу, что нет ничего! Нету!

ВЕРА. Уйди, Пантелеевна, ты Богородицу от меня отвлекаешь! (Активно “Богородице”) Унеси, унеси меня отсюда в рай...центр!

МАНЯ. Глафира Пантелеевна, и правда - ну не застите! (К “Богородице”) А ещё сделай, Богородица, чтоб жрала я, сколько влезет и при этом всё худела! Худела!! Худела! (С истерическим азартом) Худела, худела...

ВАНЯ-МАФИЯ. Это какой же темперамент у девушки всуе транжирится!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Оттаскивает Маню) Да нет тут ничего! Пошла отсюда! А то таких пенделей навешаю!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Пантелеевне вполголоса) Напоминаю тебе, Пантелеевна, что у нас свобода вероисповедания. И даже, если бы все они стали творить намаз, тебе вмешаться никто права не дал!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Права не дают, права берут! Всем разойтись! Официально заявляю! Нет на стене ничего!

КУТУЗОВ. (Обходит Пантелеевну) Обиду мою веси разреши ту яко волнени.


На площади появляется Фрицыч, перед собой он толкает некое сооружение, претендующее на звание инвалидной коляски. На этом сооружении в неудобной позе сидит Оксана в телогрейке, в платочке и валенках. Оксана пребывает в апатии, скорей всего, это её обычное состояние; ничего ей не мило, смотрит вверх без всякого выражения на лице. Производит впечатление умственно отсталой.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Устремляется к Фрицычу) Фрицыч!


Фрицыч резко останавливается и гневно смотрит на Пантелеевну так, что та поперхнулась.


ПАНТЕЛЕЕВНА. Обмолвилась, не серчай! Конь о четырёх ногах и то, а у меня - язык один! Маевич! Ты - учитель по всем наукам! Тридцать лет учишь. Так теперь погляди сам на эту стену!


Фрицыч не понимает в чём дело и глядит на Пантелеевну вопросительно.


КУТУЗОВ. К стенке, к стенке, учитель! К стенке, говорят тебе!


Фрицыч поворачивается к Кутузову и глядит на неё.

Пантелеевна подхватывает Фрицыча под руку и увлекает к стене церкви.

Оксана остаётся на каталке без всякого внимания.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ставит его прямо перед стеной, всем) Расступись! Вот глянь и скажи - видишь чего или (С намёком) ни хрена не видишь? Отвечай идейно, ориентируй народ, как положено.


Фрицыч смотрит и машинально стаскивает шапку.

Пантелеевна тут же забирает шапку и снова надевает ему.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Многозначительно покашляв) Простынешь!


Фрицыч снова тянется к шапке, чтобы снять, но Пантелеевна удерживает его за руку.


ФРИЦЫЧ.(Пришёл в себя) Ничего на стене нет.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Интересно всегда у нас получается! Народ волну гонит, а руководство вообще не видит!

ФРИЦЫЧ. Народ теперь чего хочет, то и видит! Совсем распустили!


Неожиданно Оксана с жутким мычанием высвобождается рывком из коляски. Падает на землю и пытается ползти к стене.


ФРИЦЫЧ. (Кидается к ней) Куда? На минуту не оставить без присмотра! (Пытается её поднять) Это ж мне теперь на весь вечер - стирка!


Оксана отчаянно вопит и стремится к стене.


КУТУЗОВ. Ты её подведи, подведи к Царице Небесной! (Пытается помочь ему приподнять бьющуюся Оксану)

ФРИЦЫЧ. Не дыши на ребёнка религиозным дурманом!

КУТУЗОВ. Ты ж не видал ничего на стенке! С чего про дурман ругаешься? Подведи к Божьей матери сироту! Рвётся девчонка! Пожалей хоть раз!

ФРИЦЫЧ. (Кутузову) Отойди! (Дочери) Оксана, как себя ведёшь? Немедленно прекрати! Будешь наказана!

КУТУЗОВ. Куда больше наказывать! Её уж Господь и так наказал - таким отцом, как ты!

ФРИЦЫЧ. (Кутузову) Не лезь, сказал! Отойди!

КУТУЗОВ. Вон как девчонка рвётся! Чудо чует! Подведи! Исцелится!

ФРИЦЫЧ. Отойди от ребёнка, кликуша! (Ему трудно справиться с Оксаной, так она изо всех силёнок стремится к церковной стене.)

ГАЛЯ. (Застенчиво, но умоляюще) Май Маевич, допустите Оксаночку! Вреда не будет!

ФРИЦЫЧ. Заведи своих и командуй. А пока без тебя справлюсь.

ВЕРА. Раз справился! На всю жизнь хлопот!

КУТУЗОВ. Подведи! Чует сиротка, где спасение!

ФРИЦЫЧ. Отвяжись! Только волнуешь. (Оксане) Я тебе задам! Ты у меня покапризничаешь!

КУТУЗОВ. Грешник, спасения своему дитя не желаешь! Изверг!

ФРИЦЫЧ. Руки прочь от моей дочери! (Сильно встряхивает Оксану) Успокойся, не то привяжу! (Усаживает наконец её в коляску)


Оксана отворачивается от всех и горько всхлипывает.


ГАЛЯ. (Вскрикивает) Ой, поглядите, слёзы, слёзы у Богородицы.

ВАНЯ-МАФИЯ. Глянь, председательша, слёзы, блин!


Галя бросается плашмя на землю и страстно молится.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ване-Мафии) Может, НЛО?

ВАНЯ-МАФИЯ. Не соответствует!

МАНЯ. Ой, Май Маевич, а вы на каждом уроке говорили, что Бога нет!

ФРИЦЫЧ. Где видишь Бога, дурища! Я тебе на выпускных экзаменах покажу, есть Бог или нет.

МАНЯ. Бог всё равно главней, чем вы, Май Маевич, главней, главней! (Бросается на землю и повторяет) Богородица! Богородица, я верю, верю, верю!

ВЕРА. (Встаёт на колени) Так исполни же всё мне, исполни, а я по свечке, каждую неделю - по свечке! Вот клянусь - как неделя, так свечка! Как неделя – всё свечка! Неделя- свечка, неделя – свечка…


Фрицыч с деловым сосредоточенным видом и так и эдак ходит вокруг стены и даже замеряет что-то на пальцах.


КУТУЗОВ. (Тихонько подходит к Оксане) А ты перекрестись! Дай помогу тебе правую ручку-то поднять! Вот так и перекрестись! Не горюй! И на твоей улице будет праздник. Сегодня постных пирогов с грибами наделаю, и тебе гостинчик занесу. Крестись, крестись! Всё образуется! Главное - всегда верь. Я, когда партизанами-то командовала, бывало - вот она смерть перед носом, ан нет - снова всё образовалась. А, когда расстреливали, немец один полчаса в меня целился, примерялся; думала - точно конец. Ан нет - всего-навсего только глаза и лишилась. И тебе повезёт! Знай, крестись! Крестится-то - много ума не надо!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ване-Мафии) А, может, привидение? У этой стенки фашисты наших расстреливали, и наши - фашистов, и наши - наших...

ВАНЯ-МАФИЯ. С привидением ничего общего!

ЛЮСЯ. (В тулупе, в ондатровой ушанке, в резиновых сапогах, с молочным бидоном в руках, появляется на площади) Люди! Что за праздник? Умер, что ли кто?

МАНЯ. Мать!

ЛЮСЯ. Манька, ты чего?

МАНЯ. Мать, есть оказывается, Бог, есть!

ЛЮСЯ. Так раз Бог есть, значит и в грязи валяться? А? Я тебе зачем золотые цепочки покупаю? Заколю поросёночка - и тебе цепочку! Ещё заколю - ещё цепочку! Чтоб ты, вся в золотых цепочках, теперя по грязи рассекала?

МАНЯ. Богородица! Богородица!

ЛЮСЯ. Не хами матери! Я тебе цепочку за цепочкой покупаю, чтоб ты мне хамила?

КУТУЗОВ. (Разворачивает её за плечи к стене) Не базарь, а погляди!


Люся видит и тут же бухается на колени.


ЛЮСЯ. Богородица!

МАНЯ. Вот всегда со мной споришь!

ЛЮСЯ. (Крестится) Что же это? Что же такое? Пресвятая дева, помилуй меня, грешницу!

КУТУЗОВ. Правильно. Что в бидоне-то?

ЛЮСЯ. А?

КУТУЗОВ. Чего у тебя в бидоне?

ЛЮСЯ. Молоко. А что же ещё?

КУТУЗОВ. Поставь у стены, пусть туда слёзы Богородицы капают. Осветится молоко!

ЛЮСЯ. А не прокиснет? Всё ж пять литров!

КУТУЗОВ. Господи, прости меня и помилуй, за то, что о ней подумала, за то, как в мыслях обозвала.

ЛЮСЯ. (Встаёт, берёт бидон и делает шаг к стене, но останавливается) А током не ударит, бидон-то железный?

КУТУЗОВ. Господи, ещё раз прости! (Люсе) Дай бидон! (Аккуратно прилаживает бидон у церковной стены, снимает с него крышку)

ВЕРА. Вознеси меня, вознеси в райцентр!

ГАЛЯ. Ребёночка мне, ребёночка!

КУТУЗОВ. (Оксане) И крестись, и знай себе - крестись! На отца не обижайся - грех. Зачем-то значит Бог тебе такого отца послал. Терпи, не ропщи. А сама крестись да крестись.


Отец Алексей, полный, молодой, весёлый священник в подряснике, въезжает на площадь на подростковом велосипеде, жмёт на звонок, чтоб не задавить никого, а на самом деле ему просто нравится, что звонок звенит, что он молодой и важный, и катит на велосипеде. Радость жизни и доброжелательство переполняют его. Соскакивает с велосипеда и прислоняет его к памятнику.


ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. День добрый, сельчане!

ВЕРА. Лёнька... (поправляется) Отец Алексей, чудо! Чудо!

КУТУЗОВ. Батюшка прибыл. Он и разъяснит! (По-старинному, подходит под благословение, целует руку, отец Алексей её перекрестил)

ГАЛЯ. Отец Алексей, ведь можно надеяться на чудо? На настоящее чудо? Можно? Ведь бывает же! (Так же подходит под благословение)

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. (Радостно, с готовностью) И воздастся по вере вашей! Слышал, слышал, на стене церквы - икона Божьей Матери - Знамение! Спешил, спешил сюда! (Идёт к стене церкви)

МАНЯ. А Фрицыч мне двояк влепил за то, что крестик носила!

ФРИЦЫЧ. (Взвивается) Что ты сказала?

МАНЯ. Пару влепили! Не помните?

ФРИЦЫЧ. Как ты меня назвала?

МАНЯ. Май Маевич - вот как! (Прячется за Люсю)

ЛЮСЯ. (Фрицычу) Да не вяжись! Она же не по злобе! (Мане) Сколько тебе внушать - не повторяй за всеми! Называют его Фрицычем все, а побьёт одну тебя!

МАНЯ. Сама называешь!

ЛЮСЯ. Только за глаза. Разве в лицо такое скажу? (Фрицычу доброжелательно) Да ладно, не злись ты... Отойди от нас, Фрицыч!

ФРИЦЫЧ. Опять?

ЛЮСЯ. Извини ты, извини! Вот, привязался!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. (Стоит перед стеной) А где знамение, прихожане?

ВАНЯ-МАФИЯ. (Подходит, глядит на стену и свистит) Было, да сплыло!

КУТУЗОВ. (Кидается к стене, щупает) Вот здесь было... вот здесь светилась... Ещё стенка тёплая!

ФРИЦЫЧ. (Расхаживает и с разных ракурсов рассматривает стену) Любопытно, любопытно... (Пристально глядит в небо, удовлетворённо) Да. Да, так, так... крайне любопытно...

ВЕРА. Было, Отец Алексей, было! Я для себя толком ничего и попросить не успела!

ГАЛЯ. Была Божья Матерь, Отец Алексей, была! Я верю, верю!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Да не было ничего! И быть не могло! И доказать не сумеете!

МАНЯ. Эх, я б ещё поглядела!

ФРИЦЫЧ. (Осматривает и даже выстукивает стену, бубнит) Так, так... всё понял! (Торжествующе) Понял абсолютно всё! Для мощного ума загадок нет!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Дразня всех) Чего понял, Фри... (Осекается) Чего понял, Маевич? Не было и не было, и понимать нечего!

МАНЯ. Как - не было? Не надо! Я видала!

ФРИЦЫЧ. Молчи, двоечница! Видать-то ты умеешь, а понимать, чего видишь - не выучилась!

ЛЮСЯ. А чего понимать? Богоматерь - да и всё! Сеанс чуда!

ФРИЦЫЧ. Я понял. Сейчас объясню. Всё просто. Транс мутация элементов, интерференция волн от излучения и материализации энергоинформационного поля Вселенной, проявление в видимом диапазоне образов, находящихся в электромагнитном состоянии.

ПАУЗА.

КУТУЗОВ. Сам-то понял, чего сказал?

ФРИЦЫЧ. Ещё раз объясняю.

КУТУЗОВ. Не надо нам! Эти коммунисты всегда такие; только народ вдохновится, они тут как тут, со своими глупостями! Подтверди знамение, Отец Алексей! Рази их божьим словом, рази!

ФРИЦЫЧ. Какой он вам отец? Он у меня в огороде яблоки воровал! Я ему лично солью из ружья в задницу впарил! Лоботряс он, а не отец!

КУТУЗОВ. Яблоки... в задницу! На себя погляди! Говори, Отец Алексей!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Что ж сказать? Братья и сестры! Я не могу вступить в ваш спор, ибо не ведомо - божественное или демоническое сиё явление.

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Оживляется) Дьвольское, непременно дьявольское! Дьяволу молились дураки.

КУТУЗОВ. Вот они - коммунисты! В Бога поверить - никогда не согласны, а в дьявола - за милую душу!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Если и было знамение, то Господь повторит его обязательно. Это обязательно будет иметь смысл. Молитесь, кайтесь. Господь явил милость направить на путь спасения.

ФРИЦЫЧ. Опиум. Дурман. Демагогия. Мракобесие. Сектантство.

ЛЮСЯ. Так что же - выходит - не верь глазам своим?! Выходит, зря пять литров молока запортила? Отец Алексей, вот же я пять литров своего молока поставила, чтоб Богоматерины слёзы капали. Так это молоко теперь хоть поросям споить можно, или и поросям - нельзя?

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Как сказал Господь в Библии - каждой вещи своё место! (Убеждённо) Зачем сюда, к иконе-знамению - молоко? Молоко - это не святое. Мирру надо было собрать на чистый платочек. А зачем молоко? (Засомневался) Хотя, каждому - по вере вашей. Если Господь явил свою милость через икону Божьей Матери - Знамение, то повторит, непременно повторит. Просите - и воздастся по вере вашей!

ВЕРА. Запуталась я, Лёха... (Осекается) Отец Алексей! Если я просила и верила, то всё получу?

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Воздастся по вере.

ВЕРА. Мало просила, эх!

ЛЮСЯ. Всегда тебе мало, шалава!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Будьте мудрыми, как змеи и кроткими, как голуби.


Оксана внезапно отчаянно и нечленораздельно зарыдала. Все смотрят на неё.


ГАЛЯ. (Порывисто) Бедняжка, бедняжка! Пред твоим горем - себя жалеть - грех! Тебе - хуже всех!

ФРИЦЫЧ. (Сдержанно обнимает Оксану) Ладно, доченька! (У него явно перехватило в горле от жалости) А какая умненькая была, когда ещё маленькая... а какая понятливая и смышлёная! В три года всех вождей наизусть знала! Тычет пальчиком; у Брежнева - бровки, у Косыгина - глазки... И тут около памятника гуляли так лепетала; “Здравствуй, дедушка Ленин...”

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. На всё - Божья воля! (Убеждённо) Господь повторит чудо, повторит!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Столь же убеждённо) Повторит, когда рак на горе свистнет! Нельзя повторить, чего не было!


И вдруг - удар колокола... и поплыл медленный протяжный звук. Звук словно бы от памятника Ленину. Все оборачиваются и смотрят на памятник.


КУТУЗОВ. Колокол?

ВЕРА. И так близко!

ВАНЯ-МАФИЯ. Колокол. Точно.


Звук угас.


ФРИЦЫЧ. Почудилось. Нынче что-то с атмосферными явлениями.


И снова - удар, мощней первого. Низкий басовый голос. И поплыл звук...


КУТУЗОВ. Колокол!

ВАНЯ-МАФИЯ. Колокол.

ГАЛЯ. Колокол, Боженьки!

ЛЮСЯ. А где же у нас колокол? Нет здесь нигде колоколов в Жёлтой Грязи!

МАНЯ. Как - нет? А в Чёрной Грязи?

ЛЮСЯ. Это ж десять километров!

ГАЛЯ. Не может быть! Словно бы, рядом - колокол!

ФРИЦЫЧ. Ну и что, что десять? Иногда атмосфера позволяет. В критические дни.


Звук угасает.


ПАНТЕЛЕЕВНА. Почудилось.

КУТУЗОВ. Всем сразу почудилось?

ПАНТЕЛЕЕВНА. Почему - всем? Я вообще ничего не слышала!


И снова - удар. Тон густой ровный, без призвуков. И плывёт широко и высоко звук.


КУТУЗОВ. Кайтесь, кайтесь... Предупреждение!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Эка, невидаль - в колокола ударили!

КУТУЗОВ. Так ты же самолично колокольню и звонницу-пристроечку при колокольне крушила. И колокола волокли на санях в район на переплавку. И народ плакал: ”Гибнут, гибнут колокола?” А какие были! Вечевой - с латинской надписью, с XVI века, говорят. Красный его звали, праздничный. У него и имя было - Римлянин. А ещё - Моторинский колокол, с XVIII века, с письменами, с орнаментом, с московским пейзажем, с изображениями святых угодников... Зачем, зачем сгубила? (Наступает на Пантелеевну)

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Пятится) Так разве это я? Сколько народу колокольню громило!

КУТУЗОВ. Громили толпой, а ответ держать всякий будет по отдельности. Кайся и молись! Теперь по всей стране коммунисты в церквах со свечечками встали. Даже по телевизору так показываются. Это они каются, каются и молятся - вот что они делают!


Звук угас, но тут же пошли короткие мерные удары, в них словно бы призыв: ” К нам, к нам, к нам....” Частый благовест и трезвон.


КУТУЗОВ. Люди, люди, это же наши, наши колокола! Живы! Живы! Я узнаю их голоса!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Да при чём тут те колокола? Те колокола давно смолкли!

КУТУЗОВ. Их голоса! Родные мои! Ты-то, Отец Алексей не помнишь, потому что тебя и на свете ещё не было! А мне разве забыть? Разве можно забыть молодость и родные голоса. Вот он “Лебедь”, “Георгий”, “Крест”, “Неопалимая Купина”... Весёлые колокола! И этот, что дребезжал, по прозвищу “Козёл”... И его слышу! Милые мои, родные мои, любимые мои, хорошие! Живы, живы! Вернулись!


Колокола смолкают. Все стоят молча.


ФРИЦЫЧ. А здесь что - колокольня была, Пантелеевна?

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Неохотно) Была когда-то... Потом уж на этом месте памятник Ильичу воздвигли.

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. (Неуверенно) Доложить Благочинному округа?..


И вдруг начинается уже иной звон. Длинный ход от малых за звонных колоколов (по пять ударов в каждый), постепенно прибавляются большие колокола - звук нарастает крещендо. И наконец - фортиссимо - те же пять ударов бьют все колокола вместе. Мужчины переглядываются и стягивают шапки. Оксана оживает, отбрасывает назад голову, смеётся блаженным смехом. И обрывается колокольный гомон ударом наибольшего колокола.


КУТУЗОВ. (В полной тишине) Бывало, в светлую пасхальную седмицу, покойный батюшка Мифодий, Царствие ему Небесное, принял он мученический венец, бывало позволит детишкам забраться на колокольню. И вот - держу верёвку от самого главного, от самого большого колокола... Колокол зелёный, словно бы плесневелый... А язык у него пудов пять... Я тяну верёвку, а язык скрипит, скрипит... В ушах - больно и боязно, что не раскачать мне его... Тяну, тяну, шепчу, прошу Божьего благословения и, наконец, бью языком о край колокола... а потом уж по инерции, с большей силой - посылаю в противоположный конец... И не верится, что ты, ты сама сделала, что плачут, и стонут, и молятся колокола... И от глади озера звон словно бы отражается, и ввысь, ввысь! И блещет моя душа! И радостно и гордо гляжу с высоты! А какой простор, а какая чистота! Поля, леса, овраги, речка широко разлилась, озеро, как море! И мама едет на телеге... Мама моя молодая, в светлой кофточке, и жёлтый венок на голове, как нимб... И что диво - вижу, вижу эти жёлтые цветочки в венке, на короне из толстых кос... Мама моя, где ты, отзовись! Россия моя ненаглядная, страдальная, где ты? Отзовись!


И, словно, отозвалась Россия колокольным трезвоном. Словно перебирают все колокола разгонным звоном. И звук радостный, торжественный, утешающий.

Краткий трезвон.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Вдруг страстно) И я, и я лазала, и я в колокола звонила! Верните мне мой Советский Союз, верните, аферисты! Как жить? Выброшена, растоптана! Шли по деревне пионеры в белых рубашечках, в красных галстуках, впереди горнист. С утра под гимн вставали! Были праздники, была работа, был народ. Куда сгинуло в одночасье? Почему меня не спросили? Это сейчас к Богу-то все кинулись, потому что чуют - сатана кругом!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. (Сразу, без предупреждения) О, Всемилостивая Госпоже Владычице Богородице! Воздвигни нас из глубины греховная и избави нас от глада, губительства, труса и потопа, от огня и меча, от нахождения иноплеменных и междоусобная брани, и от напрасныя смерти и от нападения вражий, и от тлетворных ветр, и от смертоносной язвы, и от всякого зла. (Он читает в том же ритме, что и обычно на службе в церкви, не очень разборчиво, с загадочными акцентами) Подаждь, Госпоже, мир и здравие рабом Твоим...


Кутузов присоединяется к акафисту, старательно, хоть и сбивчиво вторит. Присоединяется и Галя, и, видно, что она молитву знает хорошо. Люся и Вера подхватывают отдельные фразы, пытаясь их предугадать.


ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ.... всем православным христианам, и просвети им ум, и очи сердечнии, еже ко спасению; и сподоби ны, грешная рабы Твоя, Царствия Сына Твоего, Христа Бога нашего; яко держава Его благословенна и препрославлена, со Безначальным Его Отцом, и с Пресвятым и благим, и животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь!


Появляются Инна и Сергей с кинокамерой.


“Аминь, Аминь” - подхватывают все, кроме Фрицыча. Оксана смеётся. Фрицыч застыл с каменным выражением лица.


ИННА. (Сергею) Снимай навскидку! Пока непонятно, что тут за левая тусня, но кадры - ураган! На центральное телевидение попадём! Снимай!


Сергей поспешно готовит камеру.


ИННА. Да скорей, скорей! Чёрт бы побрал эту студийную машину, в луже застряла. С ней всегда только к финишу засветишься!


Колокола смолкли окончательно. Молиться перестали. Все, молча, рассматривают Инну и Сергея.


ИННА. (Бойко) Привет!


С ней вразнобой здороваются.


ИННА. Районное телевидение! Поступил сигнал, что здесь, у вас - чудо! Неопознанное явление! Мы отреагировали мобильно, но машина застряла в луже, и с полкилометра пришлось бежать, да ещё эту бандуру (кивает на аппаратуру) тащить на себе! Готов или нет, Серёжа?

СЕРГЕЙ. Вроде.

ИННА. Тогда - приступим! Где чудо?


Все молчат.


ИННА. Подскажите же - где чудо? Надо отснять для телевидения.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Кончилось всё.

ФРИЦЫЧ. Что значит, кончилось? Ничего не кончилось. Просто вообще ничего не было, кроме физических законов.

ВЕРА. Стыдно, Май Маевич! Было!

МАНЯ. (Истошно) Было, было!

ИННА. Только без базара! Лучше ещё раз помолимся. Было эффектно, но Серёжа не успел, потому что наша машина застряла в вашей луже. Встаньте, как стояли... (Отцу Алексею) Вот - вы, вы в дурацком прикиде, вроде, на священника смахиваете...

ВЕРА. Это - наш Отец Алексей.

ИННА. Вперёд, Алёша! Начинай молитву! Серёжа, готов?

СЕРГЕЙ. Всегда готов!

ИННА. (Отцу Алексею) Ну, молись, молись же... Ты - на первом плане!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Это недопустимо! (Отходит)

ИННА. Как же трудно с нашим народом работать! Как же трудно с нашим народом что-то делать! (Замечает Галю, подходит к ней) Лицо знакомое... Где я вас могла видеть?.. (Тянет её за руку) Можно вас на первый план, запевалой, так сказать... Молитесь! А ты, Серёжа, возьми её крупным планом, у неё лицо такое иконистое... Самое - то!

КУТУЗОВ. Да кто же тебе станет на заказ молиться?

ИННА. (Гале) Я вас прошу! Нас же прибьют за зряшный расход бензина! Ну, помолитесь немножечко, трудно что ли... Вас вся страна увидит! Серёжа, возьми её пока средним и ближе, ближе...


Сергей наводит камеру на Галю и вдруг оставляет камеру, подходит к Гале и глядит на неё, как завороженный, не помня себя.


ИННА. Серёжа, что с тобой? Ты работать сегодня вообще или как?


Сергей неотрывно смотрит на Галю. Галя стоит некоторое время, не подымая глаз, потом разворачивается и идёт прочь.


СЕРЁЖА. (Бежит за ней) Галя! Галя! Погоди!

ГАЛЯ. (На ходу, не поворачиваясь) Что?

СЕРЁЖА. Прошло три месяца, шесть дней, семнадцать часов и десять минут, как ты покинула меня, а я люблю тебя всё так же! Я искал. Искал, искал, а нашёл нечаянно. Вернись ко мне обратно! (Берёт её за руку)

ГАЛЯ. Пусти! Люди смотрят.

СЕРЁЖА. Прости! (Встаёт на колени) Прости меня! Не я попрекнул, водка! Пьян был, вот и ляпнул! Сама знаешь - пить не умею. А тут уговорили, и потерял себя и... тебя. Ты смотрела на меня строго, и права, права была... А я спьяну-то зафанаберился и попрекнул. Галя, Галчонок, не надо никакого ребёнка, только ты мне нужна! Не можешь родить - не надо! Так проживём. Не надо ребёнка!

ГАЛЯ. (Оборачивается) Значит, тебе ребёнка не надо?

СЕРЁЖА. Не надо! Я вообще не понимаю, зачем дети нужны? От них только хлопоты и неприятности.

ГАЛЯ. А мне - надо ребёнка, мне - надо! Вот что делать мне, скажи - надо мне ребёнка, надо! Что ты сделаешь?

ВЕРА. А что он сделает? Родит вместо тебя, что ли?

СЕРЁЖА. Если б мог, Галочка!.. Клянусь, для тебя родил бы!

ИННА. (Возбуждённо Вере) Вспомнила! Его жена бывшая! В буфете на телестудии работала. До сих пор место держим. Она его ни с того ни с сего бросила, а так любили друг друга. У него крыша и поползла. Бывает, едем в машине, а он чуть ли не на ходу выскакивает, за кем-то бросается, всё она ему мерещится. Это - сюжет! В легкую можно на центральное телевидение прорваться! (Начинает снимать)

КУТУЗОВ. (Инне) Ты зачем?

ИННА. Нетленка намечается!

КУТУЗОВ. У них - личное. Никого не касается.

ИННА. Я - художник, врубаетесь, бабуля? Художник! Ищу свой сюжет! Не намерена всю жизнь торчать в райцентре! Мне нужен весь мир!

СЕРГЕЙ. (Гале) Прости! Поехали домой, прямо сейчас! Поехали, Галочка моя!

ВЕРА. Везёт же! Не думала, не гадала - бах, ни с того, ни с сего - в райцентр умоляют! Ой... (Приседает) Чего-то замутило меня, как-то чего-то замутило!

ЛЮСЯ. От зависти!

КУТУЗОВ. (Вере) Дыши глубже, дыши чаще!


Вера старательно дышит.


СЕРГЕЙ. (Гале) Поверь мне, поверь, сам не свой без тебя. Скажи хоть слово!

ГАЛЯ. Значит, не хочешь ребёнка, такой ты благородный?

КУТУЗОВ. (Вере) Отдышалась, Верка?

ЛЮСЯ. Вряд ли ей удастся отдышаться от этого!

ВЕРА. И вот так уж неделю, раза три на дню! Не рак ли у меня, не приведи Бог? Провериться, что ли? В район съездить?

ЛЮСЯ. И не трясись в район! Я тебе тут, на месте скажу. У тебя этот рак по четыре раза в год!

КУТУЗОВ. Ну, Верка, ты себя хоть чуть-чуть, хоть изредка блюла бы!

ВЕРА. Как блюсти? В автобусе толкнут - уже беременная!

ВАНЯ-МАФИЯ. Ну, это смотря чем тебя в автобусах-то толкают!

ВЕРА. (Огрызается) Отвали, уголовник. Уж с тобой-то я в автобусе рядом не встану.

СЕРГЕЙ. (Гале) Поедем сейчас же, Галочка, я больше ни часа без тебя не могу!

ВЕРА. (Налетает на Галю) Что? В райцентр уезжаешь? Ты - в райцентр, а я - беременная! Из-за тебя беременная! Говорила, не суйся в мою молитву со своим ребёнком! Запуталась Божья Матерь! Тебя - в райцентр, а меня - на аборт!

СЕРГЕЙ. Галя, скажи!

ГАЛЯ. Нет.

СЕРГЕЙ. Что - нет?

ГАЛЯ. Не поеду с тобой, нет. (Уходит) В монастырь уйду.


Сергей бросается за ней.


ГАЛЯ.(Резко) Не ходи за мной! (Уходит)


Сергей останавливается в растерянности.


ВЕРА. Во - малохольная, а? (Сергею) Да и ты - пентюх, вот что скажу.

ИННА. Серёжа, что-то снять надо! За зряшный расход бензина разгон будет! У меня и без того два выговора. Не снимем ничего - попрут. Выручай!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Выступает вперёд) За камеру - Сергей! Всё что вам надо - это я!

ИННА. Давай, Сергей! Я, как художник, чую, это - персонаж! Очнись, и за дело! А с Галей улажу. Отснимем и улажу.


Сергей встаёт за камеру.


ВАНЯ-МАФИЯ. (Широко) Общее внимание! Касается всех и каждого! (Сергею) Готов?

ИННА. (Сергею) Готов?

СЕРГЕЙ. Готов...

ИННА. (Ване-Мафии) Вещай!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Внушительно и солидно) Заявление российского масштаба. Посёлок Жёлтая Грязь объявляет о проведении конкурса красоты. Победительница будет участвовать во всемирном конкурсе на звание Мисс Мира!

ИННА. Любопытное заявление! Представьтесь, пожалуйста, нашим телезрителям!

ВАНЯ-МАФИЯ. Ваня. Председатель жюри конкурса.

ИННА. Расскажите о себе. Кто вы? Откуда? Как пришла вам в голову подобная идея?

ФРИЦЫЧ. Уголовник. Только из тюрьмы. Мафия.

ВАНЯ. Да. Я - мафия. Согласно сложившейся в России практике, жюри конкурсов красоты обычно возглавляет именно представитель мафии. В этом мы не стали уклоняться от традиции.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Во - язык без костей! А!

ВАНЯ. Члены жюри - также различные. Ветеран войны, бывший командир партизанского отряда, герой труда и труженица полей, а ныне заслуженная пенсионерка Куту... (Замялся) Конкретные имена пока оглашать преждевременно.

КУТУЗОВ. А что? Ничего не соврал.

ВАНЯ. А также в рядах жюри священнослужитель, отец Алексей...

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Не подобает. Недопустимо. Соблазн.

ВАНЯ-МАФИЯ. Недопустимо участвовать в фольклорном народном празднике, где будут водить хороводы и выбирать девицу-красавицу? Разве долг священнослужителя быть в стороне от народа и в горе и радости? Заострю вопрос: нужен ли народу такой священнослужитель, который вдалеке от народа, высокомерно пренебрегает народным праздником? Бросаю вам вызов, Отец Алексей! Предлагаю широкую дискуссию!

ИННА. Священника - крупным планом, Серёжа.

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Не надо - крупным. Я спрошу совета у Благочинного.

ВАНЯ-МАФИЯ. Наша красавица должна прославить Жёлтую грязь на весь мир! Мы твёрдо намерены обогнать мир по красоте и выйти на всемирный уровень! Поэтому, в жюри приглашены иностранцы. В частности, представитель дружественной Германии, полпред большой науки в Жёлтой Грязи, наш Макаренко - Май Фрицыч!

ФРИЦЫЧ. Я тебе сейчас покажу Фрицыча! Бандит!

ИННА. Товарищ Фрицыч, съемка же идёт!

ВАНЯ - МАФИЯ. Отцов не стыдятся! Чему вы только детей учили?

ФРИЦЫЧ. Я тебе...

ВАНЯ-МАФИЯ. На вас, Май Фрицыч, смотрит вся страна и, частично, весь мир!


Фрицыч отступает.


ВАНЯ-МАФИЯ. Май Фрицыч подгадал родиться в День Победы. Отцом его стал гражданин Германии. Предположительно, Фриц. Отзовитесь, господин Фриц! У вас в России сын, которым можете гордиться! Приезжайте! Вы - не чужой в Жёлтой грязи! Привозите материальную поддержку, мы не унизим вас отказом. В данный исторический момент, зачем скрывать, Жёлтая Грязь остро нуждается в привлечении иностранных инвестиций. А, если с капиталами швах, приезжайте по-простому. Здесь у вас - семья. Любящий сын, который выучил несколько поколений. И именно благодаря таким, как Май Фрицович, наша страна вступила и пошла, сами видите - куда! Здесь у вас внучка. Ей очень нужен дедушка!

ИННА. Камеру на Фрицыча.

ФРИЦЫЧ. Что? Что? Зачем это?

ИННА. Вы хотели бы увидеть своего отца?


Фрицыч растерялся и молчит.


КУТУЗОВ. Нехорошо, Фрицыч, от отца отрекаться, ох негоже! Скажи ему, Алёша!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Грех.

ИННА. Так вы хотели бы увидеть своего отца? Германия и Россия давно уже не враги.

КУТУЗОВ. Насмотрелась я тогда на этих врагов. Тоже люди разные. А твой-то отец, Фрицыч, хороший был человек. Твоя мать его любила. И я его хорошо помню. Он меня как-то расстреливал! Пригласи его к нам!

ИННА. Так вы приглашаете своего отца в Жёлтую Грязь?

ФРИЦЫЧ. (Хмуро) Приглашаю.

ВАНЯ-МАФИЯ. (Щёлкает пальцами, чтоб снимали его, дожидается и продолжает) А также в жюри представитель официальных лиц - Пантелеевна.

ПАНТЕЛЕЕВНА. (С ходу) Туда говорить?

ИННА. Да, пожалуйста. Пантелеевну возьми крупно!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Уважаемый господин президент! Как ваше здоровье?

ВАНЯ-МАФИЯ. Стоп! Отбой! Насчёт пенсий преждевременно! Крупный план на меня. Красота спасёт мир! Всем известно, кто это сказал.

ПАНТЕЛЕЕВНА. Известно, известно. Пушкин.

ИННА. Нет, не Пушкин! Это сказал Чехов.

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ване-Мафии) Говорила тебе, сам не знаешь.

ВАНЯ-МАФИЯ. Так я и сказал тебе - Чехов! Ты всё перепутала. Красота спасёт мир - сказал великий писатель Чехов.

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Простите, но сказал Достоевский.

ИННА. Вы уверены?

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Истинно, Достоевский. Только не совсем так сказал. Правильнее- красота и добро спасут мир.

ФРИЦЫЧ. Пока красота спасает мир, уроды его окончательно уничтожат.

ИННА. Мнения разошлись. Вы, Ваня просто скажите, мол, наш великий классик сказал, а мы после смонтируем. Я сейчас не имею права на ошибку.

ВАНЯ. Великий классик сказал : красота и добро спасут Жёлтую Грязь! Этот конкурс вдохнёт свежий ветер! Мы пригласим спонсоров в Жёлтую Грязь под лозунгом: автомобиль - в каждый двор! Мы поставим ультиматум правительству - немедленно выплатить пенсии Жёлтой Грязи!

ФРИЦЫЧ. И зарплаты!

ВАНЯ. Да! И зарплаты! Время компромиссов позади! Ибо, Жёлтая Грязь должна оказаться в центре мирового внимания не как сборище нищих, обворованных государством, но как граждане великой державы, вступившей на тропу демократии!

СЕРГЕЙ. Плёнка кончилась.

ИННА. Сюжет - ураган! Будем следить за развитием событий в Жёлтой Грязи!

ВЕРА. А, если я в райцентр переберусь, мне дадут автомобиль?

ЛЮСЯ. Здрассти! С какой стати позволить райцентру наши автомобили расхватывать?

МАНЯ. Начепурюсь, втиснусь в авто - и в Чёрную Грязь, на дискотеку!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Так я не уловила: ты, Мафия, насчёт автомобилей, уже вопрос уладил, или что? И на кой нашим старикам автомобили? Ты уж, Мафия, передоговорись, чтоб им деньгами или продуктами!

КУТУЗОВ. Ой, насмешили! Русские люди - чисто дети! Вечно подарков ждут! Ну, кто, кто вам надарит автомобилей?

ВЕРА. А чего? Вон по телику каким-то проституткам всю дорогу что-то дарят! А мы - труженики! И даже своего за труд не получаем. Должна же и нам когда-нибудь свалиться халява?

КУТУЗОВ. Так потому и халява проституткам, что мы, труженики, своего не получаем.

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Не сквернословьте, братья и сестры!

ПАНТЕЛЕЕВНА. Видишь, Фрицыч, что творится? Если у народа крыша поехала, то хотя бы пусть едет организованно и под нашим контролем!

КУТУЗОВ. Праздник -да! Праздник нужен для радости! Я - за праздник. А в халяву не верю!

ВАНЯ-МАФИЯ. А знамение? Только Пантелеевна произнесла: разрешу праздник, если знамение будет, и тут же Богородица! Грядут перемены! Возродится Жёлтая Грязь! Снова наладится добыча глины, снова станут платить пенсии и зарплаты! С нами - Бог!

КУТУЗОВ. Да ты - президент, митрополит и мафия, в одном лице!

СЕРГЕЙ. Пойдём к Галине! Ты обещала.

ИННА. (Всем) А где может быть сейчас Галина?

ПАНТЕЛЕЕВНА. А вот обойдите правление, с той стороны - пристроечка. В ней временно и проживает Галина.

ИННА. Приглядите за аппаратурой!


Инна и Сергей уходят.


МАНЯ. (Ване-Мафии, с подтекстом) А ты ничего, если приглядеться! В тюрьме с кем-нибудь переписывался?

ВАНЯ-МАФИЯ. Успех у женщин сопутствует мне повсюду.

МАНЯ. А чего же ты тогда к своим заочницам не поехал?

ВАНЯ-МАФИЯ. Мои перспективы неожиданно для меня самого упёрлись в Жёлтую Грязь. Да и девушки здесь привлекательные!

МАНЯ. Да у нас и нет девушек! Я - единственная. Не считать же Оксану!

ВАНЯ-МАФИЯ. Так я могу ожидать хоть одну сегодня на огонёк? Хозяйство пока не наладил, угостить нечем. Так что попрошу всё, что требуется, прихватить.

МАНЯ. Да ты лучше сам к нам приходи!

ВАНЯ-МАФИЯ. А твоя мать?

МАНЯ. А чего? Она только одно и стонет - за кого, да за кого тут тебя замуж выдавать!

ВАНЯ-МАФИЯ. Я, конечно, польщён, но... от знакомства до женитьбы обычно имеют место быть некоторые промежуточные личностные отношения. Ты как на это?

МАНЯ. А с чего мне быть против?

ВАНЯ-МАФИЯ. И последний интимный вопрос. Сколько тебе лет?

МАНЯ. А что?

ВАНЯ-МАФИЯ. Да так.

МАНЯ. А всё-таки?

ВАНЯ-МАФИЯ. Да уж хотелось бы.

МАНЯ. А зачем? Я - не перестарок.

ВАНЯ-МАФИЯ. Не сомневаюсь. А вот как насчёт - совершеннолетняя или нет?

МАНЯ. А что?

ВАНЯ-МАФИЯ. А всё-таки, с этим как?

МАНЯ. С чем?

ВАНЯ-МАФИЯ. С годами! Восемнадцать есть?

МАНЯ. Женщины всегда врут и скрывают свой возраст.

ВАНЯ-МАФИЯ. Так ты в какую сторону врёшь? Убавляешь или как?

МАНЯ. Мне убавлять некуда.

ВАНЯ-МАФИЯ. Совершеннолетняя или нет? Отвечай, или базар сворачиваем!

МАНЯ. Совершеннолетняя. Но при чём тут это, не понимаю?

ВАНЯ-МАФИЯ. Предупреди мать, что гость будет.

МАНЯ. Вот оно - знамение!

ВАНЯ-МАФИЯ. Со знамением или без знамения, куда б я делся? Без женщин жить нельзя на свете, нет!

МАНЯ. Мам, поди!


Люся подходит.


МАНЯ. Сегодня Ваня придёт ко мне в гости!

ЛЮСЯ. Ой, когда же я успею приготовиться? Ой, да что же ты раньше не предупредила?

ВАНЯ-МАФИЯ. Не беспокойтесь. Поем, что дадите. Лягу, куда положите. И вообще, если чего - могу, по хозяйству, да и вообще.

ЛЮСЯ. (Манерно) Да уж обратила внимание, какой вы труженик. Только с автобуса - и сразу огород копать! И всё-то копали, копали, словно бы искали чего... Я ещё Маньке-то говорю; глянь, чего москаль там копает, словно клад ищет...

ВАНЯ-МАФИЯ. (Переводит разговор на другую тему) Готовы ли вы сохранить рассудок, когда ваша дочь выйдет на мировой уровень по красоте?

ЛЮСЯ. Маня у меня конечно интересная. И лицо у ей русское. А только сомневаюсь - полновата вроде. Раньше ценили, чтоб девушка в теле, а теперь одни костлявые на виду. Не повредит ли Манечке полнота-то?

ВАНЯ-МАФИЯ. Здесь не повредит, здесь в самый раз. Это я, как председатель жюри, вам намекаю. Не повредит. Поняли намёк? Но для мирового уровня необходимо сбросить, ну так, по мелочи, пару пудов.

МАНЯ. Ну, что за наказание! Меня дачники учили, как похудеть. Сказали - ешь только варёные яйца и всё! Я пол лета мучилась, хоть бы на грамм похудела. Три раза на дню бегала взвешиваться в коровник.

ЛЮСЯ. Просто и себя извела, и меня извела. Просто измывалась над собой!

МАНЯ. Клянусь здоровьем, ничего кроме варёных яиц в рот не брала! Меня уж мутить от них стало. По полсотни в день съедала! И всё зря!

ЛЮСЯ. Кто бы подсказал, как похудеть. Озолотила бы кажется, ничего не пожалела бы, ничего! Так хочется, чтобы Манина красота не пропала, чтоб польза Мане была от красоты-то! Ну, вот как ей похудеть? Озолотила бы того, кто подскажет, озолотила бы! Но никто не знает!

КУТУЗОВ. (Подошла незаметно) Я знаю. Дам ей средство. За неделю отощает. А ты, Люся, принесёшь мне поросёнка.

ЛЮСЯ. Поросёнка! Уж больно много запросила.

КУТУЗОВ. Поищи дешевле!

ВАНЯ-МАФИЯ. Торг неуместен. Решается Манина карьера!

ЛЮСЯ. По мне, незачем худеть! И так - красавица, видная...

МАНЯ. (Остервенело) Мать, всегда со мной споришь!

ЛЮСЯ. Да не спорю. Ходи худая и страшная. Отдам поросёнка! Только не сразу отдам, а как увижу, что похудела.

КУТУЗОВ. (Мане) Приходи ко мне завтра с утра - дам средство!


Появляются из-за угла понурый Сергей и за ним Инна. Она размахивает руками.


ИННА. Ой, как тебе повезло! Как повезло! Просто повезло! Повезло, что она тебя бросила! Совершенно несовременная женщина! Для неё, весь смысл жизни - в ребёнке. Дикость, домострой какой-то! С такими взглядами она запрёт тебя в четырёх стенах и всё! Ничего в жизни не сделаешь, ничего не увидишь! В мире столько интересного, столько теперь возможностей... Надо всюду побывать, всё увидеть... Мы же с тобой творческие люди! Нам нужен весь мир, а не четыре стены!

СЕРГЕЙ. Отстань, слушай, а? Помолчи! (Собирает аппаратуру)

ИННА. (В пространство) Дождь накрапывает. Пока доберёмся до машины, простуда обеспечена.

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Всего доброго всем! Благослови Бог! Мне надо поспеть к службе в Чёрную Грязь. (Берёт велосипед)

ИННА. Лёшь, подкинь на велике, до машины? Серёжка, дотащишь без меня?

СЕРГЕЙ. Езжай. Справлюсь.

ИННА. (Отцу Алексею) Подбрось, тут с полкилометра, не больше. Я простужаюсь легкую. А сейчас нельзя мне болеть. Ни дня. Выручи, пожалуйста!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Как же я вас подвезу?

ИННА. А на раме! Я ловкая.

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Ну, не знаю.

КУТУЗОВ. Простудится девка! Помоги!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Надо помочь, пожалуй.


Отец Алексей садится на велосипед, Инна вспархивает на раму. Он проезжает два-три метра, и оба падают.


ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. (Встревожено бросается подымать Инну) Не ушиб вас?

ИННА. Ничего, ничего, бодрит!

КУТУЗОВ. До свадьбы заживёт!

ИННА. (Смеётся) Вторая попытка!


В течении следующей сцены они предпринимают ещё несколько неудачных попыток усесться вдвоём на велосипед. Отец Алексей тоже хохочет.


ЛЮСЯ. Хорошо-то как! Но, пора и нам! Дела брошены, свинки не кормлены, ещё гость сегодня... Побегли, доча!

МАНЯ. Побегли?

ЛЮСЯ. Побегли. Надо.

МАНЯ. А кто растяпа?

ЛЮСЯ. А кто?

МАНЯ. А кто всегда! Побегли! А молоко чьё у церквы прохлаждается?

ЛЮСЯ. Умница доча, у меня из головы вон... Подхватываем да понесли!

ВАНЯ-МАФИЯ. (Галантно) Позвольте помочь? (Берёт бидон)

ВЕРА. Здрассти! Как это понесли? Молоко теперь общее!

ЛЮСЯ. И тебе - здрассти! С какого перепугу, моя корова стала общим молоком доиться?

ВЕРА. Так святое же молоко! Скажи, Кутузов!

КУТУЗОВ. Верно. Отмерь, Люся, всем по бутылочке!

ЛЮСЯ. Никак нельзя! Сейчас пойду по огороду, из угла в угол, наберу молока в рот и фу, фу... (Показывает, как азартно она будет опрыскивать землю) После - в хлев, немножко в пойло подмешаю свинкам... И в избе надо. Что тут молока-то? Пять литров, и то неполных. Самой мало! Ставили бы! Кто не давал? А то всё к Люсе - Люся, дай, Люся, помоги. Что вам Люся далась? Богадельня Люся что ли для всех? Днями колочусь, ночами вскакиваю - во как всё достаётся. А вы только - Люся, дай! А за спиной осуждаете, что мол много работаю, жадная!

МАНЯ. Кончай оправдываться, мать! Никому ничем не обязана!

ВЕРА. Ну и жадная ты, Люська!

ЛЮСЯ. Не жадная, а справедливая.

КУТУЗОВ. Ну, Бог с тобой! Оксаночке только хотя бы отлей молочка! Пожалей несчастную. Опрыскать её святым молочком-то! Вдруг польза?

ЛЮСЯ. (Засомневалась.) Да во что же я отолью-то?

ФРИЦЫЧ. Не надо нам подачек. Ничего не возьму!


Оксана начинает горько поскуливать, словно брошенная собака.


ФРИЦЫЧ. Перевозбудилась. Теперь спать не даст, будет во сне вскрикивать и плакать. (Собирается увезти Оксану)


Внезапно Ваня-Мафия срывается с места, подскакивает с бидоном к Оксане и опрокидывает на неё всё молоко.


ЛЮСЯ. Ах!

МАНЯ. Псих! (Хохочет)


Оксана сжалась и затихла. С ней - шок.


ФРИЦЫЧ. Ты...ты... Уголовник, я тебе, морде тюремной, покажу! Ты... ты...Отойди! Отойди!


Ваня-Мафия в упор глядит на Оксану, словно ожидая чего-то и совсем игнорирует Фрицыча.


ФРИЦЫЧ. Люди, держите его! Он неизвестно что может сделать!

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Ване-Мафии) Ты что же, а? Дважды сидел, дурак! Тебе за чих срок намотают! Чего вытворяешь? Девчонка и так обижена, а тут ты ещё! Что за фокусы?


Оксана начинает сильно икать.


ПАНТЕЛЕЕВНА. (Оксане) Успокойся, успокойся... (Постукивает её по спине)

КУТУЗОВ. После доругаетесь! А сейчас - укутайте девку хоть чем и скорей домой! Застудится ведь до смерти! Много ли ей надо? (Крестит Оксану)


Фрицыч стягивает с себя ватник и укутывает Оксану. Ваня снимает куртку, но Фрицыч отталкивает его.


ФРИЦЫЧ. Я тебе не спущу! Заявлю!


Серёжа снимает куртку и тоже накидывает на Оксану.


ФРИЦЫЧ. Свидетели есть! На лекарства всю жизнь горбатиться будешь!

КУТУЗОВ. Вези домой уже, не бранись, девку пожалей, вся дрожмя дрожит! Совсем с тобой окоченеет!

ФРИЦЫЧ. Все свидетели! Все видели!

ВАНЯ-МАФИЯ. Да я хотел, как лучше! Не сердись, дядя! Оксана, ты извини, честно - хотел, как лучше!

ФРИЦЫЧ. Отойди от неё! Не лезь! Не пугай! Отойди, сказано!

ВАНЯ-МАФИЯ. Виноват, каюсь, но от всей души хотел, как лучше.

ФРИЦЫЧ. Поздно каяться!

ЛЮСЯ. (Перебивает Фрицыча, Ване-Мафии потрясённо) А всё ж таки, зачем же пять литров молока извёл зря? Шуточки - пять литров! А, если и вправду святое? Я не знаю, что и думать.

ВЕРА. Это тебя за жадность Боженька покарал!

МАНЯ. Вылил и вылил! Ты по пятнадцать литров надаиваешь! Что нам эти пять литров? Тьфу на них! Забыли, мать!

ФРИЦЫЧ. Всех попрошу быть свидетелями! И тебя, Людмила, в первую очередь.

МАНЯ. Ну да, у матери только и времени по судам таскаться.

ЛЮСЯ. Шёл бы домой. Оксану растереть надо, чаем с мёдом напоить до пота.

ПАНТЕЛЕЕВНА. (Фрицычу) Домой, домой, говорят тебе! Застудишь!

ФРИЦЫЧ. Завтра всех обойду с заявлением. И все подпишут! Не имеете права не подписать. За всё надо карать!

КУТУЗОВ. (Вскрикивает) Пресвятая Матерь Божья! Может, я одним глазом чего-то не то вижу? Гляньте, гляньте же все на Оксаночку!


Все расступаются, и видно - Оксана сбросила тулуп и куртку (валяются на земле), слезла с каталки и стоит подле неё. Все обмерли и глядят. Оксана, внимательно следя за своими ногами, делает маленькие неуверенные шаги - один, другой, третий... Её заносит, она машет руками, словно крыльями, словно идёт по канату высоко над землёй, но идёт - шаг за шагом... Немного освоилась, запрокинула голову и глядит в небо.


ОКСАНА. (Страстно) Ппп... па... пппа...

ФРИЦЫЧ. Папа?

ОКСАНА. (Качает головой отрицательно, подымает руку и указывает на небо) Па...ти...ти..ти...цы...па...ци...

ПАНТЕЛЕЕВНА. Дождик?

ОКСАНА. (Отрицательно качает головой и продолжает с отчаянным желанием быть понятой) Патцы...пи...пи...цы...

ВАНЯ-МАФИЯ. Птицы?!


Оксана радостно кивает и смеётся.


КУТУЗОВ. Точно, журавли летят! Какие ранние!

ОКСАНА. Пати...

ВАНЯ-МАФИЯ. Пти - цы!

ОКСАНА. (В упор смотрит на него и страстно повторяет) Ппп...

ВАНЯ-МАФИЯ. Птицы!

ОКСАНА. Пти...пти...пти...

ВАНЯ-МАФИЯ. Цы!

ОКСАНА. Пти - сы...

ВАНЯ-МАФИЯ. Птицы!

ОКСАНА. Пти - ццццы!

ВАНЯ-МАФИЯ. Птицы!

ОКСАНА. Птицы! Птицы! Птицы!

ВАНЯ-МАФИЯ. Птицы! Привет, птицы! Урра! (Подхватывает Оксану на руки и кружит) Ай да Ваня! Ай да крутой! Отец Алексей, это ты верно сообразил - каждому по вере! Я крепко поверил в это молоко! Крепко!

ОТЕЦ АЛЕКСЕЙ. Сегодня же, сейчас же доложу рапортом архирею!

ОКСАНА. Птицы, птицы, птицы!...


Конец первой части.


  1   2   3   4



Похожие:

Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconЖенщины, кошки и другие животные Веселые и грустные монологи для хорошей актрисы
Публичное исполнение, а равно иное коммерческое использование нижеприведенных текстов возможно лишь с письменного разрешения автора....
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconЭфраим Кишон Эй, Джульетта!
Запрещается публичное исполнение, публикация, использование для сценариев фильмов, мюзиклов, издание на бумажных, электронных, магнитных...
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconФролов А. В. Антивирусная защита Учебный курс для подготовки к экзаменам на звание сертифицированного специалиста ДиалогНауки по антивирусной защите
...
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconПродажи котенка региональная фелинологическая организация
Этот кот (котенок) ни в коем случае не будет продан, сдан в аренду (арендован) или отдан, продан зоомагазину, научно-исследовательской...
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconПоложение о конфликтной комиссии школы по вопросам разрешения споров между участниками образовательного процесса
...
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconВнимание! Внимание! Внимание!
В школе в течение года проходили Всероссийские молодежные чемпионаты. Известны результаты некоторых из них
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconГодовой тест 7 класс. 1999-2000 учебный год
Только а. Только б. Только а и б. Только а и в. Только б и в. Только в
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconВнимание! внимание! внимание! По итогам соревновательной программы 9 сентября «дня здоровья»
«Моё здоровье – здоровье моей страны» и спортивная викторина. Победителями в викторине стали
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconЗакон кыргызской республики
Правосудие в Кыргызской Республике осуществляется только судом путем рассмотрения и разрешения судьями судов Кыргызской Республики...
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconВ. Г. Васильеву Направляю Вам на рассмотрение документы ООО «абвгде» для оформления разрешения на право привлечения иностранной рабочей силы и разрешений на право трудовой деятельности иностранным гражданам
Заявление на оформление разрешения на право привлечения иностранной рабочей силы на 1 листе
Внимание: публичное исполнение только с письменного разрешения iconПрограммирование
Именно эта особенность делает систему обработки данных (сод) соан способной обучаться и понимать по-человечески в соответствии со...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов