Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского icon

Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского



НазваниеЖитие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского
страница1/3
Дата конвертации15.09.2012
Размер397.84 Kb.
ТипКнига
  1   2   3

Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского.


Книга написана современником Иоанна Затворника, Андреем Ковалевским.

Издание Свято-Успенской Святогорской Лавры (с сокращениями) Орфография XIX века по возможности сохранена.


Предисловие

Очерк жизни затворника Святогорской пустыни, иеросхимомонаха Иоанна первоначально написан мною вскоре после его блаженной кончины. Материалами для него послужили устные рассказы самого затворника о себе, своей мирской и монашеской жизни до поступления в затвор, записанные со слов одним из близких к нему святогорских иноков – иеросхимомонахом Софронием, а также рассказы и воспоминания других иноков, близко знавших затворника, его келейников и очевидцев его блаженной кончины. Имел я в виду по возможности собрать все достоверныя и замечательныя сказания о блаженном затворнике, дабы сохранить их в памяти людской, в назидание нам и потомкам нашим. Самыя записки отца Софрония, писаны им отрывочно, торопливою рукою, в полумраке пещерного затвора, при тусклом мерцании свечи, представляло немало затруднений при их разборе. Когда очерк впервые появился в печати в 1874 году, неточности в нём, хотя и неважные, тем не менее, нашлись и были указаны лицами, хорошо знавшими, за что искренне я им благодарен.

Ныне нередко случается слышать отзывы, что древния сказания о великих подвижниках невероятны и невозможны в наш век. Так мыслящих и говорящих обличает подвигом своим затворник Святых Гор, в XIX веке проявивший высокое подвижничество цветущих веков христианства, его святыми же молитвами да поможет Господь и нам, немощным и ленивым, подражать ему в ревности к подвигам благочестия христианского.

Андрей Ковалевский

1880 год. 22 сентября.


Глава 1.

Родиной затворника был город Курск, родители его были небогатые мещане по фамилии Крюковы. Родился он 20 сентября 1795 года и при святом крещении наименован Иоанном. Тихо и безвестно пришло его детство в семье родной, среди трудов и лишений. С семилетнего возраста уже ощущалась в нём потребность спасать душу. Однажды собрались на улице дети-подростки, в числе которых находился и Иван Крюков, будущий затворник. Один из сверстников его, Семён Мошин, начал рассказывать о своём деде, который жил в монастыре и спасался в затворе.

Рассказ глубоко запал в душу Крюкова, он несколько раз принимался расспрашивать своего товарища о жизни и подвигах его дедушки, восклицая, «Ох, как хорошо жить, жить и спасаться!» С этого момента мысль о монашестве составляла заветную мечту мальчика, спасти душу было его желанием ещё в столь ранние годы. Не достигнув ещё девятилетнего возраста, начал он просить родителей отдать его в обучение грамоте, но просьбе этой суждено было испытать суровый отказ. Угнетённые бедностью родители находили излишним желание сына – видели в нём стремление к праздности.
Вместо школы его отдали в научение работать печные изразцы к хозяину строгому и суровому, с которым заключили форменное условие на бумаге. Условием этим мальчик отдавался на 7 лет в полное распоряжение хозяина – мастера, который обязывался в течение этого времени выучить его делать печные изразцы, расписывать их, муравить и выжигать, родителям же его уплачивать за него ежегодно 1 рубль 43 копейки ассигнациями, что в течение 7 лет составит с небольшим 10 рублей ассигнациями.

Но несладка пошла жизнь мальчику в доме печника, который имел весьма строгий и взыскательный нрав, и часто награждал своих учеников жёсткими побоями, притом, по большей части, безвинно единственно по своей строптивости и раздражительности. Ивану Крюкову с самого начала довелось испытать его жестокость – с первого раза хозяин заставил его крошить и растирать в ладони масленные выжимки, не показав при этом, как это делать. Мальчик крошил выжимки, но не растирал их. Между тем хозяин отлучился из дома. Возвратившись домой в сопровождении одного из своих товарищей, хозяин озлился на мальчика и сильно ударил его ногою под правый бок. Удар был так чувствителен, что сидевший на земле мальчик повалился навзничь и лишился чувств. Товарищ хозяина начал его упрекать за столь жестокое обращение с ребёнком, и поспешил вынести его на чистый воздух. После этого Иван ещё долго чувствовал боль в бедре.

Однажды Ваня чуть не поплатился жизнью от жестокости хозяина. Мастерская, где выделывались изразцы, была весьма неопрятна и темна, печь топилась без трубы, отчего по избе всегда расстилался едкий, режущий глаза дым. Выработанные изразцы ставились обыкновенно на верхние полки. Когда же приходило время топить печь, то их ставили на нижние полки. Однажды, занимаясь этим перемещением изразцов, Крюков не усмотрел одного изразца, оставшегося при топке печи на верхней полке, где он от жару и дыму растрескался и испортился. Увидев это, хозяин сильно начал бранить мальчика, и схватив в азарте испортившийся изразец, бросил его в мальчика острым углом, который нанёс ему сильный удар в левый бок напротив сердца. Кровь хлынула изо рта Крюкова, и он опять замертво повалился на пол, посинел и похолодел, так что сам хозяин уже перепугался, вынес его на свет, и долго растирал ему голову. Заметив в нём признаки жизни, он очень обрадовался, внёс обратно в избу, говоря, что не на шутку перепугался. Нужно заметить, что испорченный изразец стоил в то время всего 1 копейку, ради которой безрассудный мастер чуть не лишил жизни человека.

Вообще тихий, безответный и беззащитный Крюков служил для него постоянным предметом нападок, озлобился ли хозяин на жену и детей, злость вымещал на малолетнем работнике, на которого сыпались брань и удары.

Семь лет провёл таким образом Крюков в плаче и слезах, терпел и крепился духом, утешаясь надеждой на Бога и лучшие времена. «Богу так угодно, нужно терпеть – часто говаривал он сам себе – авось всё пройдёт, будет житиё получше». К исходу семилетнего строка хозяин его обеднел, оставил работать изразцы, и работал только мелкую глиняную посуду, которую продавал на базарах. Крюков работал вместе с ним до урочного срока. По истечению срока, видя жестокость и несправедливость хозяина, не желавшего научить его в совершенстве ремеслу, оставил он его и поступил к другому мастеру, сперва на 54 рубля, а потом на 100 рублей в год.

Прожив у нового хозяина два года, Крюков пожелал оставить изразцовое ремесло и поступил приказчиком к одному торговцу скотом с жалованием в 100 рублей в год, но вскоре другой торговец начал через родителей Крюкова переманивать его к себе на жалование в 200 рублей в год. Родители настояли, чтобы он принял это приглашение, и волей-неволей, Иван был вынужден прежде срока оставить прежнего хозяина и поступить к новому. Это было не совсем по нраву, но бедность родителей, видевших в нём единственную поддержку заставила его поступить по их желанию.

Вскоре родители начали предлагать ему вступить в брак, предложение это весьма опечалило целомудренного юношу, лелеявшего мечту о монашеской жизни. Но положение престарелых родителей, выдавших дочерей в замужество и оставшихся в одиночестве понудило доброго и послушного сына вступить в брак.

Вскоре умер торговец, у которого Крюков состоял приказчиком; сын же покойного повёл торговлю неисправно, так что большая часть приказчиков, в том числе и Крюков, от него отошли. В это время Крюков познакомился с подрядчиком – мастером изразцовых печей, имевшем большую мастерскую, и бравшем подряды на поставку печей по новым рисункам, убранных затейливою лепною работою, которая в то время очень ценилась, и производилась самыми искусными мастерами.

Новый знакомец убедил Крюкова оставить занятие торговлею и взяться за прежнее изразцовое мастерство. Поступив к нему в мастерскую, Крюков сделался одним из первых в ней мастеров. К этому послужил следующий случай: хозяин заведения получил заказ по очень сложному затейливому рисунку. Затрудняясь найти мастера к исполнению этой работы, он нарочно выписал своего сына, обучавшегося в Москве лепному искусству. Для образца была сделана одна печь, оказавшаяся далеко не подходящей к нужному рисунку. Видя это, Крюков без ведома хозяина начал сам мастерить печь, и его печь вышла гораздо лучше печи, сделанной хозяйским сыном. Обе печи, поставленные рядом, показаны были хозяину; он очень обрадовался, увидев сделанную Крюковым печь, а сына своего жестоко избил, поставив ему в укор, что простой изразцовый мастер превзошёл его, учённаго лепщика. С тех пор, в течении восьми лет, Крюков заправлял у него в заведении производством подобных печей, получая в год по 600 рублей жалования и пользуясь полным доверием и любовью своего хозяина. По истечении восьми лет Крюков открыл отдельно от хозяина фабрику изразцовых лепных печей и других подобных произведений, исполняя значительные подряды по этой части и получая весьма хороший приработок. Кроме того, имел он два постоялых двора для проезжающих и гостиницу, которые приносили ему порядочный доход.

Таким образом, вёл он свои дела в отличном порядке 9 лет. Во всё это время он отличался трезвою и благочестивою жизнью, любил посещать храмы Божии и всегда памятовал прежнее своё желание посвятить себя подвигам монашества. И вот пришло то время, когда промыслом Божиим Желанию этому суждено было осуществиться – супруга его умерла, он остался бездетен, вскоре похоронил он престарелого своего родителя, после которого на попечении его осталась одна болезненная старуха – мать.

Сёстры его были в замужестве и жили отдельно, к ним желал он приютить мать, обеспечив её средствами к жизни, сам же немедленно оставил суету мирскую и удалился в монастырь. Но не без препятствия был и на сей раз порыв пламенного желания его работать единому Богу; сначала старуха – мать решительно объявила ему, что пока жива – не отпустит его в монастырь. Мать пожаловалась одному знакомому помещику на желание сына удалиться в обитель. Расспросив подробно её о всех обстоятельствах жизни ея сына, помещик прямо сказал, что ей предстоит теперь исправить прежнюю ошибку и не задерживать сына. Слова эти имели заметное влияние на старуху, она начала размышлять об участи сына, поплакала за него, и сказала: «Бог с тобою, отпущу я тебя в монастырь, иди с Богом и молись там за меня».

Мать его имела довольное количество икон в своём доме, из которых иные были украшены резными и золочёнными ризами – и говорит она ему: «Какую из икон дать тебе на благословение, сынок?» Минуя дорогие, богато украшенные иконы, сын избрал в благословение себе медный литой крест, которым и благословила его мать.

Крест этот был с тех пор неизменным спутником его жизни: он носил его на груди всегда, на толстой и железной цепи. Нужно сказать, что в то же время он сделал себе из толстого шинного железа вериги, состоявшие из пояса и наплечников, весившия около полпуда, которыя, возложив на себя для усмирения своей плоти, носил затем постоянно.

После получения родительского согласия и благословения на поступление в монашество, Крюкову предстояло ещё испросить на это разрешение Курского мещанского общества и закончить подряды и расчёты по ним. Уплатив обществу все положенные платежи и взыскания, он не замедлил получить от него увольнительную бумагу.

В деле ж с подрядами его задерживали хозяева, с коими он имел расчёты. Услышав о намерении Крюкова идти в монастырь, многие из прежних его заказчиков уклонились от должных ему платежей, и даже пред судом, поправ совесть, в глаза говорили ему, что ему не должны. «А если вы не должны, - ответил им Крюков, - то Бог с вами, бог в милостыню сие от меня да примет, вам же чужое впрок не пойдёт, отчего же вы прежде этого мне прямо не сказали, а только время проводили, обнадёживая меня уплатою?». Таким образом, около тысячи рублей пропало у Крюкова, но прискорбнее для него было то, что целых полтора года задерживали его эти дела среди суеты мирской.

Наконец, увидел он себя совершенно свободным, и возложившись на Господа, оставил навсегда свой дом 1833 года 30 июня, имея от роду 38 лет и 5 месяцев...


Глава 2.

С посохом странника направился он сперва в Киев, помолиться и поклониться святым мощам Киево-Печерских чудотворцев, поговел в лавре Печерской, и решил избрать местом подвигов своих Глинскую Богородицкую пустынь Курской епархии, куда отправился он из Киева, усердно моля Господа устроить во спасение ему путь.

Прибыв в Глинскую пустынь, Крюков очень пленился ея уединением среди лесной чащи. Вместе с ним зашли в обитель другие курские богомольцы, шедшие с ним в Киев и обратно, в том числе и одна из его сестёр. Видя внешнее смиренное и небогатое устройство пустыни, они начали отклонять Крюкова от поступления в небогатый монастырь, где труды послушников будут соедины с большею тяжестью, чем в других, более обеспеченных монастырях. В гостинице монашеской, где они остановились, опасения эти нашли поддержку в рассказе одного инока Глинской пустыни. Он сообщил, что глинские монахи и ныне нуждаются в хлебе, и вероятно многих из братии игумен вынужден будет выслать из монастыря. Рассказ этот поверг в скорбь и уныние Крюкова, ему не страшны были недостатки в пропитании, а страшило то, что водворившись в обитель, будет вынужден выйти помимо своей воли. Чистосердечно рассказал он своё намерение и свои опасения иноку, заведовавшему монастырской гостиницей. Осведомившись о имени и наружности монаха, который смутил Крюкова своими рассказами, гостинник сказал, что монах этот сам расстроен по действию вражию и других в монастыре расстраивает своими вымышленными рассказами, которым не следует верить. Затем советовал просить настоятеля о зачислении в число братии. Успокоенный и обрадованный Крюков проводил сестру и спутников своих, а сам остался в Глинской пустыни, живя пока в гостинице до требования от игумена.

Вскоре он был позван к игумену Филарету, в келию его вошёл он не без трепета и благоволения, и как бы готовясь предстать пред лице Божие.

- «Что же пришёл ты к нам, раб Божий, и что тебе нужно?» - спрашивал игумен.

- «Желаю в обители вашей потрудиться во спасение грешной моей души», - смиренно отвечал ему Крюков.

- «На какое время?» - ещё спросил игумен.

- «Если Богу будет угодно, то по конец моей жизни».

- «Хорошо» - сказал игумен и начал расспрашивать его о звании, местожительстве, отпущен ли обществом и имеет ли о том бумагу. Получив удовлетворительные на всё ответы, осведомился, чем занимался в мире, и к какой работе и послушанию более способен.

Крюков сообщил, что в миру имел свою фабрику, выделывал изразцы и лепные печи, кроме того, имел гостиницу и постоялые дворы.

- «Всё это нам не нужно – сказал старик Филарет – а вот сумеешь ли ты печку скласть? Это нам нужно».

Хотя работа эта и не была Крюкову хорошо известна, но он видел её производство, и не желая отказываться от труда, сказал, что не ручается за хорошее устроение новой печки, но старую починить может. «Если починить можешь, то Матерь Божия поможет тебе и новую скаласть» - сказал набожный Филарет, и взяв к себе его увольнительную бумагу определил его сначала в гостиницу монастырскую помогать гостиннику. Было это 26 августа 1833 года. В таком послушании пробыл он полтора года. Затем перевели его в монастырь и дали особую келию. В то время хорошие нанятые печники перекладывали печи в зимней церкви Глинской пустыни. Иоанну Крюкову благословенно было прислуживать им в работе и вместе с тем присматриваться к ней. Он научился печному ремеслу, высмотрел, как делаются печные обороты, но решил сначала использовать своё умение на своей келье, которая была угарна и часто дымила. Опыт оказался удачен, и потом он стал класть печи в келиях братии. Ему даны были в помощь послушники молодые, которые часто менялись, и причиняли ему много хлопот и скорбей, ибо за неисправность их приходилось пред монастырским начальством отвечать ему одному. По случаю перестройки монастырского подворья в городе Глухове, как печного мастера послал его игумен туда на целый месяц, и памятно было ему это время, по причине тоски и скуки, коими искушался он вне врат монастыря, среди мирской суеты.

С самого поступления в монастырь отличался он особым простосердечием, простотою в обхождении и искренностью в словах, был он усерден и неутомим в молитве. В келии своей всё свободное от работы время дня и значительную часть ночи посвящал молитвам, сопровождая их многочисленными земными поклонами.

Вскоре по приезде с послушания из Глухова, Иоанн увидел большое стечение народа у святых ворот обители, привлечённого туда одним больным, одержимым духом нечистым, который в страшных конвульсиях, с пеной у рта изрыгал богохульства и никак не хотел идти в церковь, куда силою влекли его пять человек присных. Состояние больного тронуло Иоанна, он подошёл к нему безбоязненно, взял за руку, начал уговаривать успокоиться, что подействовало на больного, который присмирел. Иоанн попросил сопровождавших больного сродников свести больного в его келию и оставить там полежать, а самим советовал идти в церковь на бдение. Сродники не решались оставить беспокойного больного, но Иоанн обещал присмотреть за ним во время его отсутствия. Таким образом, больного повели к его келье, дорога к которой проходила мимо келии духовника братского, случившагося в тот момент на пороге своей кельи.

- «Куда ведёшь ты больного, неравно что случится, ведь он не в своём уме?» - спросил духовник.

Взяв у него благословение, Иоанн сказал с простотою, ему свойственную: «Авось Господь поможет, ничего недоброго не случится», и повёл больного к своей келии, которая была при ограде монастырской, в башне, имела всего одно окно и теснотою своею более походила на тюремное заключение. Больной из предосторожности был скован по рукам и ногам, оковы эти немедленно снял с него Иоанн, несмотря на все предостережения своих спутников, которых всех отослал в церковь, а сам остался в келье, затворившись в ней вместе с ослабевшим, бесчувственно лежавшим на полу больным, и начал со слезами и земными поклонами молить Бога о его исцелении. До полуночи продолжал он свою молитву, во всё время больной не делал ни движения и похож был на умирающего. Окончив молитву, Иоанн прилёг на полу подле больного и положил свою руку ему на сердце, которое страшно билось и трепетало. Больной как бы заснул, забылся дремотою и Иоанн, и так время прошло до утра. На утро больной встал совершенно здоровым, осмысленно отвечал на все вопросы, сам пожелал отправиться в церковь, где беспрепятственно выстоял литургию, и отправился затем из монастыря совершенно исцелившимся от своего недуга. Иоанн не превознёсся этим во вред себе, он просто, чисто по-детски отнёсся к этому событию, как к обыкновенному, не выходящему за пределы других событий его жизни, всецело преданной и посвящённой Господу, хранившему его от искушений гордостью.

Он по-прежнему проходил некоторое время послушание печника, по-прежнему испытывал немало скорбей от помощников своих – молодых послушников. Труды его ценил игумен Филарет, он возвёл Иоанна в первую степень монашества – рясофор, и относился к нему с благоволением, как к доброму труженику. Тем не менее, нарекания братии за неудачно сложенные печи убедили его желать перемены послушания.

Однажды вечером, в раздумье шёл он к себе в келию, обсуждая мысленно, как достигнуть желаемой перемены. Проходя мимо большого дерева, стоявшего на его пути в ограде монастырской, имевшего очень развесистые ветви, ему внезапно явилась мысль юродствовать Христа ради и подвиг юродства начать с того, чтобы взобраться на ветви этого дерева и там поселиться наподобие птиц, пребывая там в непрестанной молитве. Он начал обдумывать, каким образом начать этот нелёгкий, многоскорбный подвиг, и зайдя в келию и начал со слезами молиться Господу, взывая: «Управи, Господи, путь мой во спасение, укажи мне истинный путь спасения, наставь меня тёмного, как мне душу спасти?». Долго молился он и плакал, затем лёг на койку, заснул, и снится ему, будто келья его ярко освещена лампадою, пришли к нему двое прекрасных юноши в белых одеждах, приподняли с койки, наложили светлую священическую ризу и сказали: «Оставь мысль о юродстве, это не твой путь», а затем стали невидимы.

Духовник тоже признал сон Иоанна знаменательным. Узнав, что он неграмотный, благословил его учиться грамоте и дал для этого свой псалтырь славянской печати. Иоанн, сметливый и понятливый от природы, скоро приобвык к грамоте, начал читать церковную и гражданскую печать и даже скоропись, а впоследствии научился несколько и писать.

Потрудившись 4 года в послушании печной работы, он был назначен игуменом в трапезу братскую, каково послушание проходил полтора года. В это время повторился случай исцеления бесноватого по его молитве. Больной был из дворянского сословия. Иоанн взял его к себе в келию, долго молился о его исцелении и на утро отпустил от себя в здравом уме, без признаков пережитого недуга. Делал он это единственно из сострадания к больному, и когда больной стал его благодарить, просил указать его своё имя, то он от благодарности уклонился, посоветовав Бога благодарить, а не его.

После трапезного послушания игумен назначил его экономом и в 1840 году 22-го июня постриг его в совершенный сан иночества – в мантию, наименовав Иоанникием. В должности эконома пробыл он в Глинской пустыни 5 лет, до самого переселения своего в Святогорскую пустынь, управляя монастырскою экономиею с немалой пользою для обители. 11 лет провёл он в Глинской пустыни, преуспел в ней духовно, приобрёл навык к великим подвигам и трудам, и как воин Христов перешёл в Святые Горы обновить древние подвиги тамошних прежних подвижников.


Глава 3.

В Харьковской епархии, на лесном гористом берегу Донца, у подошвы чудной меловой скалы, отвесным конусом выступающей из лесной чащи, и отражающейся в зеркальной поверхности вод, в одной из лучших по красоте местностей Украины, существовала древняя, некогда знаменитая обитель Святогорская, упразднённая в 1788 году. После упразднения обители на ея месте остались – прежняя каменная соборная церковь Успения, стоявшая у подножия скалы, каменная церковь Святителя Николая, стоявшая на самой вершине скалы, ветхая каменная колокольня с святыми воротами и два-три деревянных домика, где помещались священник и причётники, отправляющие службу в церквах прежнего монастыря.

1844 года, 20-го апреля прибыло 12 человек монахов Глинской пустыни на новое место подвигов, а 15-го августа того же года совершено торжественное обновление и открытие монастыря, снова сделавшегося местом богомолья многих тысяч людей.

Первоначально братство кое как разместилось в тесных домиках прежних церковнослужителей, а затем началась работа по возведению монастырских зданий. Экономом в Святогорской обители был назначен Иоанникий, приобретший уже некоторую опытность в том послушании в Глинской пустыни, и пользовавшийся полным доверием настоятеля, отца Арсения. Ему, по свойству послушания его, пришлось более иных понести трудов и испытать скорбей при этих работах: кроме надзора за подрядчиками и нанятыми рабочими, за доброкачественностью строительных материалов, на нём лежала нелёгкая обязанность согласования и с желанием настоятеля, и с желанием Потёмкиных, от которых и поступал строительный материал. Управитель Потёмкина нередко действовал при постройках совершенно произвольно, и причинял немало скорбей ревностному эконому, которому было вменено в обязанность во всём уступать и мало противоречить, меж тем, как за недостатки в постройках приходилось отвечать ему одному. Особенно много скорбей понёс эконом при постройке гостиницы монастырской: теснота места, окружённаго с одной стороны горами, а с другой – берегом Донца, понудило отсечь несколько соседней горы, чтобы очистить нужную для построек площадь, на что эконом решился без разрешения и в отсутствии настоятеля. Это послужило поводом ля гнева на него настоятеля, опасавшегося обвалов горы. Впрочем, вскоре отец Арсений убедился, что грунт крепок и обвалов не случалось, так что под остальные постройки он уже сам приказал расчищать и отсекать горы, , так как площадка, уступлённая природою для иноческаго жития была слишком тесна.

В должности эконома Иоанникий много потрудился и способствовал внешнему благоустроению монастыря. Усердие его было оценено настоятелем, который исходатайствовал ему рукоположение во иеродиакона, которое совершено просвященным Иннокентием 1849 года 15 августа.

Вскоре Иоанникий сделан был гостинником, оставаясь при этом и экономом. В это время Господь сподобил его посильно послужить к открытию и возобновлению сокрытаго в недрах земли святилища лет древних. В древнем Святогорском монастыре существовал некогда на восток от монастыря в полу-горе отдельный пещерный храм очень древнего происхождения, ибо уже в начале прошлаго столетия (текст написан в XIX веке К.Д.) обветшал, засыпался землёй, которая поросла лесом, и совершенно скрылся от взоров людских. Запустение началось ещё во время существования древнего монастыря, упразднённого только к концу прошлаго столетия, и неизвестны причины, почему монастырь допустил запустение святилища столь древняго. Под конец существования прежнего монастыря только смутное предание имелось в нём о существовании в этом месте пещернаго храма во имя преподобный Антония и Феодосия.

Один из послушников монастыря по имени Михаил, пас стадо монастырского скота на месте пещерного храма, нечаянно открыл отверстие в земле, служившим входом туда, о чём сообщил монахам прежнего монастыря, но закрытие монастыря помешало открытию храма, а отверстие опять засыпалось и покрылось землёй. Промыслом Божиим, этот самый Михаил, уже столетний старец, по закрытии монастыря проживавший в вотчине Потёмкиных, дожил до возобновления монастыря в Святых Горах, поступил в число его братии и при пострижении наречён соответственным его возрасту библейским именем Мусафаила. Он поведал настоятелю и братии о существовании пещерного храма преподобных печерских, открытого им в молодости. И указал то самое место, на котором ранее того духовник иеромонах Феодосий видел по ночам свет, как бы выходящий из недр земли. Начались раскопки на месте храма сперва одним управляющим Потёмкиных, без участия монахов, но оказались безуспешными, ибо Богу угодно было, чтобы храм, изрытый руками иноческими, ими же был и открыт.

По благословению настоятеля, эконом Иоанникий собрав к себе способную к труду братию, после усердной молитвы к Богу, начал раскапывать полу-гору в указанном месте. Велика была радость Святогорской братии, новооткрытый храм спешили отделать и вновь освятить, причём эконом упросил отца Арсения расширить его притворами направо и налево.

Для новооткрытого храма Иоанникий собственноручно вырубил из цельного дикаго камня престол, в нём поставлен был железный благоукрашенный иконостас, оштукатурены и окрашены стены, и храм освящен во имя преподобных Антония и Феодосия Печерских имени которых, по преданию и прежде был посвящён.

Кроме этого храма под присмотром Иоанникия производилась внутренняя отделка корпусов, вновь выстроенных – гостиничного и двух братских. При должности, притом гостинника, от увеличившагося стечения народа и посетителей сделавшейся довольно многозаботливою, он имел много трудов и мало времени для покоя: нужно было всех удовлетворить пищею и по возможности успокоить, ибо с самого открытия монастыря и доселе считается в Святых Горах священною и непреложною обязанностью странноприимства христианского.

Не избежал ревностный инок и искушений врага спасения человеческаго, покушавшегося уловить его в сети своим внезапным и непредвиденным нападением. Есть предание, что одна из посетительниц обители, по свойству демонскому, уязвилась нечистою страстью на простосердечного Иоанникия, и пользуясь его простотою, зазвала к себе в номер, заперла двери и начала привлекать ко греху, как некогда жена Пентефрия целомудреннаго Иосифа. Видя себя в подобном нечаянном искушении, любитель чистоты, чтобы избежать падения, ринулся в окно и выскочил из него не без опасности для своей жизни, ибо было довольно высоко от земли. С тех пор начал он просить настоятеля снять с него послушание гостинника, что и было исполнено.


  1   2   3




Похожие:

Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconСвятой макарий нотарас, родоначальник "филокализма"
Афанасий Париос, написал его житие. Это житие, будучи написанным одним из ученейших мужей эпохи, является наиболее полным и достоверным...
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconНовое слово в русской эмиграции. Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской)
До революции и немного после – свидетельство Иоанна Шаховского. Особенности автобиографической прозы Иоанна Шаховского. “Восстановление...
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconОбращение участников митинга на Славянской пл г. Москвы в защиту Подворья Патриарха Московского и всея Руси храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках
Подворья храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, выражаем свое категорическое осуждение преднамеренного сговора чиновников...
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconВ. Лурье. Иконоборчество I богословие св. Иоанна Дамаскина
Все мы знаем св. Иоанна Дамаскина, как катификатора и систематизатора православного богословия. Об этом я даже и не буду говорить....
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconСодержание: Век патристики и эсхатология. Введение
Вторая несовершенна, пока длится сей век, зато не знает конца в веке будущем (на Иоанна tr. 124. 5). Тем не менее, хотя это двойная...
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconДокументы
1. /Бейли - Подвиги Геракла.pdf
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconВзял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвел на гору высокую особо их одних, и преобразился перед ними
Осподь взял с Собою на гору Фавор тех из Своих учеников, которых Он нашел достойными узреть видение Его славы: Петра, ревностного...
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconДокументы
1. /Житие Аввакума.doc
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconДокументы
1. /Житие.doc
Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского iconДокументы
1. /ЖИТИЕ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов