John ronald reuel tolkien the lord of the rings icon

John ronald reuel tolkien the lord of the rings



НазваниеJohn ronald reuel tolkien the lord of the rings
страница1/2
Дата конвертации18.09.2012
Размер356.27 Kb.
ТипДокументы
  1   2
1. /Книга 1, Глава 2 (пер. Алексея Викторовича Щурова).doc
2. /Книга 5, Глава 7 (пер. Алексея Викторовича Щурова).doc
John ronald reuel tolkien the lord of the rings
The rings the return of the king

Исправление ошибок: Corwin Celebdil

JOHN RONALD REUEL TOLKIEN

THE LORD OF THE RINGS


THE FELLOWSHIP OF THE RING,

Being the first part of The Lord of the Rings

ДЖОН РОНАЛД РУЭЛ ТОЛКИН




ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ


ДРУЖЕСТВО КОЛЬЦА,

Превая часть летописи ''Властелин Колец''

! Перевод с английского А. В. Щурова

E-mails: Ashadow83@hotmail.com, darktower@ua.fm, evenstar@rambler.ru

Тел.: 8-0562-233-297

ФТЗ, 1,4 а. л.

На языке оригинала впервые опубликовано в 1954 году

Перевод осуществлён по тексту на сайте ''Библиотека Артефакт'' (http://www.andrey.tsx.org), выверенному по изданию Tolkien J.R.R. The Lord of the Rings. Part One. The Fellowship of the Ring. – Lnd., Harper Collins, 1993

_________________________________________

ВСЕ ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ. ВСЯКОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ И НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА ЕГО ФРАГМЕНТОВ, А ТАКЖЕ ЕГО ТИРАЖИРОВАНИЕ ВСЕМИ ИМЕЮЩИМИСЯ СПОСОБАМИ ЗАПРЕЩЕНО И МОЖЕТ БЫТЬ ОСУЩЕСТВЛЕНО ТОЛЬКО С ПИСЬМЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА И КООРДИНАТОРА АРХИВА.


Глава II

ТЕНЬ ПРОШЛОГО

Молва не умолкла ни через девять, ни через девяносто девять дней. О втором исчезновении Бильбо Сумкинса сплетничали в Хоббитоне – да что там в Хоббитоне, по всему Ширу – год и ещё день, а вспоминали и того дольше. Бильбо стал предметом россказней и сказок у камелька: то он внезапно исчезал с треском и блеском, то возвращался – столь же нежданно – с мешками золота и самоцветов. Даже после того, как об истинных событиях позабыли, его имя долго жило в легендах.

Но в то время все его соседи сошлись в одном: Бильбо, который всегда был с заумью, рехнулся окончательно и сбежал в Синюю Даль. Там, вне сомнения, он свалился в пруд или в реку, и так нашёл свой страшный, но предсказуемый и безвременный конец. Винили в этом, главным образом, Гэндэльфа.

– Оставь этот треклятый колдун Фродо в покое, глядишь и остепенился бы хоббит да ума набрался, – болтали соседи.

К всеобщему удивлению, чародей-таки оставил Фродо в покое, хоббит остепенился, но вовсе и не думал набираться ума-разума. Насмех всем о нём пошло то же мнение, что и о Бильбо.
Фродо наотрез отказался носить траур, а на следующий год устроил в честь стадвенадцатилетия Бильбо пиршество: Стократный Пир Горой, говаривал он. Хотя, о каком пире шла речь, когда было ни много, ни мало – двадцать гостей, а еды и питья – что припорошило и покропило, как говорят хоббиты.

Некоторые были довольно сильно возмущены, но Фродо продолжал год за годом праздновать Дни Рождения Бильбо, пока это не вошло в привычку. Он объяснял это тем, что Бильбо не умер. А когда Фродо спрашивали, где же он, то в ответ хоббит только пожимал плечами.

Фродо жил один, собственно, как и Бильбо; но у него было немало друзей, особенно среди молодых хоббитов (преимущественно из потомков Старины Тука), которые ещё с детства знали Бильбо и бывали частыми гостями в Суме. Двумя из них были Фолко Умникс и Фредегар Горбинс; но наиболее близкими друзьями стали Перегрин Тук (попросту Пиппин) и Мерри Брэндикормл (его полное имя было Мериадок, но о нём редко когда вспоминали). С ними Фродо путешествовал по всему Ширу, но намного чаще его видели одного, и к удивлению здравомыслящих хоббитов – далеко от дома, среди холмов и в лесах, под светом звёзд. Мерри и Пиппин подозревали, что их приятель порой навещает эльфов, как это делал и Бильбо.

Шло время, и становилось заметнее, что Фродо тоже хорошо сохраняется: проще говоря, он внешне походил на крепкого и полного сил хоббита лет двадцати-тридцати. ''Удачи у некоторых, что мух на мёду, '' – говорили в округе; но когда Фродо приблизился к более зрелому возрасту – к годам пятидесяти – это начало казаться подозрительным.

Сам Фродо, оправившись от первого потрясения, вскоре обнаружил, что быть хозяином и господином Сумкинсом из Сумы довольно приятно. Несколько следующих лет он прожил счастливо и почти не беспокоился о будущем. Но в душе, сам того не ведая, он жалел, что не ушёл вместе с Бильбо, и это чувство всё росло. Порой Фродо, особенно часто осенью, в своих мечтах оказывался в диких землях у отрогов неведомых гор, которых никогда не видел, кроме как во сне. Он стал говорить себе: ''Может, когда-нибудь, уйду за Реку''. На что другая половинка его разума отвечала: ''Не сейчас''.

Так и шло, пока Фродо не исполнилось сорок лет, а потом не приблизилось пятидесятилетие: число пятьдесят казалось хоббиту чем-то знаменательным (если не сказать зловещим); именно в этом возрасте на Бильбо нежданно-негаданно обрушилось Приключение. Фродо стало беспокойно, а старые тропинки казались ему исхоженными вдоль и поперёк. Он заглядывал в карты и мог только догадываться, что ускользнуло от них, ибо на тех, что были сделаны в Шире, вокруг границ этого края были в основном белые пятна. Фродо стал уходить далеко в поля, всё чаще один; а Мерри и его друзья следили за ним с тревогой. Часто видели, как Фродо шёл и разговаривал с незнакомыми чужаками, которые начали к этому времени всё чаще бывать в Шире.

Ходили слухи, что во внешнем мире творится неладное, и поскольку Гэндэльф всё это время не давал о себе знать и уже несколько лет к ряду не слал вестей, Фродо ловил малейшую новость. Эльфы, которые редко забредали в Шир, теперь шли в сумрачную пору через леса на запад: они уходили и не возвращались, оставляя Средиземье его бедам. Тем не менее, встречались на дорогах и карлы, но теперь их было много. Стародавний Восточно-Западный Тракт вёл через Шир в Сирые Гавани, а кралы часто хаживали ним в свои древние рудники в Синих Горах. От карлов хоббиты и узнавали главным образом вести из дальних краёв, если только им хотелось: как правило, карлы неразговорчивы, а хоббиты не любопытны. Но теперь Фродо попадались всё чаще пришлые карлы из дальних земель, которые оказались на Западе, спасаясь бегством. Они были встревожены, а кое-кто шёпотом поминал Врага и страну Мордор.

Название это хоббиты знали только по древним преданиям, но оно мелькало на задворках памяти словно тень, с которой всегда было связано нечто тёмное и зловещее. Оказывается, не успел Белый Совет очистить Чёрную Пущу от зла, как оно вновь объявилось – и стало чуть ли не могущественнее прежнего – в своих древних укрывищах Мордора. Ходили слухи, что Чёрная Твердыня вновь отстроена, и оттуда зло распространяется во все концы. Далеко на востоке и на юге гремели войны, повсюду рос страх. В горах снова расплодились орки. Тролли больше уже не были такими тупыми, они стали хитры и изворотливы, их вооружили страшным оружием. И ещё шептались о таких тварях, страшней которых не было на свете, да к тому же у них не было имён.

Разумеется, мало что из всего этого достигало ушей обыкновенных хоббитов. Но даже самые тугоухие и заядлые домоседы стали прислушиваться к странным рассказам; а те, кому доводилось по делам бывать на границах, видели нечто жуткое. Разговор в корчме ''Зелёный Дракон'', что в Уводи, – а было это как раз весной, когда Фродо Было пятьдесят, – показал, что даже простаки из простаков были наслышаны о неладных делах, хотя многие хоббиты всё ещё посмеивались над ними.

Сэм Гэмджи сидел в углу у очага, а напротив примостился Тед Песчаникс, сын мельника; а сидевшие рядом крестьяне слушали их разговор.

– Говорят, сейчас невесть что делается, точно,– сказал Сэм.

– А, – отмахнулся Тед, – уши развесил – и за другими повторяешь. Захочу, так дома всех этих сказок наслушаюсь.

– Слушай на здоровье, – парировал Сэм. – По мне, так в некоторых россказнях правды побольше, чем ты думаешь. Откуда они взялись? Взять хотя бы рассказы про драконов.

– Спасибочки, – ответил Тед. – Сыт по горло. Ими меня ещё в пелёнках перекормили, Верить в драконов сейчас, как же! Есть правда в Уводи один дракон, да и то – зелёный! – закончил он, вызвав всеобщий смех.

– Ладно, – сказал Сэм, отсмеявшись с остальными. – А эти Древолюди, громадины, или как их там? Говорят, одного из них видели – здоровенный такой, выше дерева, за Северным Болотняком недавно околачивался.

– Кто видел?

– Да взять Хэла, братца моего двоюродного. Он на сударя Умникса в Захолмье работает, и ходит поохотиться в Северную Четь. Вот он-то и видел его.

– Видел, как же! Твой Хэл соврёт – недорого возьмёт: вечно видит что-то эдакое, да не показывает.

– Но этот был огромный, что вяз; идёт-шагает, шагнёт – так сразу на семь ярдов.

– Ври да не завирайся. Нравится не нравится, вяз это был и всё тут.

– Но он же ходил, слышишь? Откуда, по-твоему, взяться вязам в Северной Чети?

– Тогда ему точно померещилось, – заключил Тед. Кое-кто засмеялся и захлопал в ладоши: слушатели решили, что очко в пользу Теда.

– Всё равно, – не унимался Сэм, – ты же не станешь отрицать, что и другие, кроме нашего Хэлфаста, видели чужаков: идут через Шир, – заметь себе, идут, – а назад мало кто из них сворачивает. У охранцев столько дел отродясь не бывало

А ещё слыхал я, что на запад потянулись эльфы. Сами они говорят, что уходят в гавани, за Белые Башни, – Сэм неопределённо помахал рукой: ни он сам, ни остальные не знали как далеко до Моря, которое простёрлось за древними башнями у западных границ Шира. Но, по старому поверию, там находились Сирые Гавани, откуда безвозвратно уплывали эльфийские корабли. – Плывут себе, плывут и плывут за Море, уходят на Запад и оставляют нас, – напевно произнёс Сэм, важно и печально покачивая головой.

Но Тед рассмеялся.

– Ну, удивил! Старые байки на новый лад. Не возьму в толк, какое мне или тебе дело эльфов. Пусть себе плывут! Но бьюсь об заклад, что ты не видел, как они это делают; да, что там ты – никто во всём Шире.

– Этого-то я не знаю, – задумчиво ответил Сэм. Он думал, что как-то в лесу он увидел эльфа, и надеялся однажды повидать ещё кого-нибудь из них. Из всех легенд, которые ему доводилось слушать в раннем детстве, его глубоко затрагивали полузабытые обрывки преданий и рассказов, касающееся эльфов. – Зато среди нас есть и такие, кто знает Светлый Народ и получает от него вести. Скажем, сударь Сумкинс, мой теперешний хозяин. Он-то и говорил мне, что они уплывают, как же ему-то и не знать. А старый сударь Бильбо знал и того больше: он мне много всякого рассказывал, когда я ещё мальцом был.

– Ха! Оба – сдвинутые, – брякнул Тед. – Во всяком случае, старик уже был, а у племяша его дело тоже идёт к этому. Коль у них слухами разживаешься, то недостатка в чепухе у тебя никогда не будет. Что ж, приятели, я домой. Доброго здоровьечка!

Он осушил до дна кружку и с шумом вышел.

Сэм сидел тихо и молча. Ему было о чём подумать. Например, в саду Сумы дел было невпроворот, и завтра, если распогодится, у него будет тяжёлый день. Трава вырастала быстро. Но на уме у Сэма было совсем не то. Посидев еще малость, он вздохнул, встал и вышел.

Стоял ранний апрель, и сейчас, после ливня, небо прояснялось. Солнце уже село, а прохладный тусклый вечер мало-помалу уступал место ночи. Сэм шёл домой через Хоббитон вверх по Холму, что-то тихо и задумчиво насвистывая под первыми звёздами.

Именно в эту пору после долгого отсутствия вернулся Гэндэльф. После Пиршества его не было три года. Потом он заглянул ненадолго к Фродо, и пристально посмотрев на него, снова исчез. Весь следующий год, а то и два, он появлялся довольно часто, нежданно-негаданно появляясь после сумерек и уходя без лишних слов еще до рассвета. Чародей ни с кем не говорил о своих странствиях и делах, и могло показаться, что он и беспокоится только, как здоровье Фродо и что он поделывает.

Потом посещения чародея внезапно прекратились. Больше девяти лет от него не было ни слуху, ни духу, и Фродо начал было думать, что Гэндэльф никогда уж не вернётся и что хоббиты ему безразличны. Но в тот вечер, когда Сэм шёл домой и уже совсем стемнело, Фродо услышал знакомый стук в окно кабинета.

Фродо приветил старого приятеля с удивлением и великой радостью. Они пристально посмотрели друг на друга.

– Всё хорошо? – спросил Гэндэльф. – Ты ничуть не изменился, Фродо.

– Да и ты тоже, – ответил Фродо; но про себя он заметил, что Гэндэльф выглядит старше и озабоченнее. Хоббит настоял на том, чтобы чародей рассказал о себе и о событиях в большом мире, и вскоре они погрузились в разговор, продлившийся до глубокой ночи.

На следующее утро, после позднего завтрака, чародей и Фродо сидели в кабинете у распахнутого окна. В очаге ярко пылал огонь, но солнце было тёплым и дул южный ветер. Всё выглядело свежо, а молоденькая весенняя зелень искрилась на лугах и на ветках деревьев.

Гэндэльф думал о весне, которая была почти восемьдесят лет назад, когда Бильбо выбежал из Сумы, не захватив даже носового платка. С тех пор седины в волосах чародея прибавилось, его брови стали ещё длиннее, а лицо избороздили морщины от забот и мудрости; но его глаза горели всё так же ярко, да и пускал чародей кольца дыма всё с той же увлечённостью и удовольствием.

Теперь Гэндэльф курил молча, потому что Фродо сидел тихо, глубоко погрузившись в свои мысли. Даже в утреннем свете он ощущал тьму, исходившую от вестей Гэндэльфа. Наконец Фродо нарушил молчание.

– Этим вечером, Гэндэльф, ты начал говорить о моём кольце, – молвил он, – сказал, что с ним неладно, а потом замолчал и сказал, что лучше разговор отложить на день. Тебе не кажется, что пора продолжить? Ты ещё упомянул, что кольцо – опасное, гораздо опаснее, чем мне сдаётся. Так что же с ним такое?

– Много чего, – ответил чародей. – Оно намного могущественнее, чем я смел полагать поначалу, настолько, что никому из смертных обладателей не дано владеть им. Само кольцо овладеет своим владельцем и превратит в своего раба.

В стародавнюю пору в Эрэгионе было отлито немало эльфийских колец, вы бы ещё назвали их колдовскими. Конечно, с этими кольцами было не всё так просто: одни оказались слабее, другие – нет. Старшие, малосильные кольца, были всего лишь пробой мастерства, до того, как оно вошло в полную силу. Для эльфийских златоковов это была забава, однако, думается мне, что эти безделки были бы для смертных небезопасны. Но Младшие Кольца – их ещё называют Великими Кольцами или Кольцами Власти – прямая погибель.

Смертный, Фродо, владеющий одним из Великих Колец, не умирает. Он не растёт, не стареет, но и жизненных сил ему не прибавляется. Он продолжает такое существование до тех пор, пока каждое мгновение не превратится для него в пытку усталостью. А если он часто прибегает к кольцу для невидимости, он угасает: в конце он становится невидимкой навсегда и обречен бродить во мгле, зримый лишь оку Чёрного Властелина Колец. Да, раньше или позже, – позже, если смертный крепок волей и имеет благие намерения, – тьма всё равно поглотит его.

– Как ужасно! – вырвалось у Фродо.

Вновь надолго воцарилась тишина. Из-за окна доносился звук ножниц Сэма, подстригающего лужайку перед садом.


– Давно ты об этом знаешь? – наконец спросил Фродо. – И сколько знал Бильбо?

– Бильбо знал не больше, чем рассказал тебе, в этом я уверен, – успокоил хоббита Гэндэльф. – Он, разумеется, никогда не отдал бы тебе ничего, что он счёл бы опасным, даже если бы я пообещал в оба глаза смотреть за тобой. Он считал кольцо очень красивым и полезным при случае; а все нелады или странности он приписывал себе. Бильбо говорил, что кольцо ''растёт прямо у него в голове'', он всё время тревожился из-за этой безделки, не подозревая, что виной всему этому – само кольцо. Хотя Бильбо обнаружил, что за Кольцом надо глядеть в оба: то размер изменит, то вес, или непонятно как вдруг соскользнёт с пальца, на котором раньше сидело как влитое.

– Да, он меня об этом предупреждал в своём письме, – ответил Фродо. – Поэтому оно у меня пристёгнуто на цепочке.

– Весьма разумно – ответил Гэндэльф. – а вот своё долголетие Бильбо с Кольцом и вовсе не связывал. Он приписывал его себе, и не без гордости. Хотя он стал беспокойным встревоженным. Тонким и размазанным, говаривал он. Верный знак того, что Кольцо овладевало им.

– Давно ты об этом знаешь? – снова спросил Фродо.

– Знаю? – удивился Гэндэльф. – Я знаю много такого, Фродо, что может знать только Мудрый. Но если ты об этом кольце, то о нём я не знаю ничего, пока не знаю. Остаётся последняя проба. Но сомнений у меня больше нет. Постой-ка, когда же это меня впервые осенило? – задумался чародей, будто возвращаясь мыслями в прошлое. – Так, так, это было в тот год, когда Белый Совет изгнал тёмную силу из Чёрной Пущи, как раз перед Битвой Пяти Воинств, и тогда же Бильбо находит кольцо. На моё сердце легла тень, хотя я не знал, в чём причина этого страха. Я часто думал, как Великое Кольцо попало к Голлуму, а то, что Кольцо было одним из Великих, было ясно с самого начала. Потом – невразумительный рассказ Бильбо о том, как он его выиграл. Как уж в такое поверишь! Когда я, наконец, добился от хоббита правды, я сразу понял, что он, несомненно, пытается предъявить права на кольцо. Точь-в-точь ''деньрожденный подарочек'' Голлума. Две лжи, а так схожи! Было от чего встревожиться. Очевидно, в кольце была заключена некая сила, заставляющая своего владельца лгать. Это было мне первым предупреждением, что с кольцом что-то неладно. Я часто говорил Бильбо, что такие кольца лучше не трогать, но он отнекивался и был скор на гнев. Тут я мало что мог сделать. Я не мог забрать у Бильбо кольца, не причинив хоббиту страшного вреда; во всяком случае, у меня не было на это права. Я мог только наблюдать и выжидать. Может, мне нужно было бы посоветоваться с Саруманом Белым, но от этого меня всегда что-то удерживало.

– А кто это? – спросил Фродо. – Я о нём никогда раньше не слышал.

– Возможно, и нет, – ответил Гэндэльф. – Хоббиты никогда не были ему интересны. Но среди Мудрых он велик. Саруман – глава моего Ордена и Белого Совета. Его познания глубоки, но вместе с ними росла и его гордыня, к тому же Саруман не любит, когда вмешиваются в его дела. Предание Великих Колец – Старших и Младших – вот его забота. Он долго изучал его, разыскивая утраченные тайны их создания, но когда на Совете спорили о Кольцах, он открыл из Предания то, что противоречило моим страхам. Мои сомнения улеглись, но не уснули. Я продолжал наблюдать и ждать.

Казалось, у Бильбо всё хорошо. Проходили годы. Да, проходили, и будто обходили хоббита стороной. Он не подавал ни малейшего признака старости. Моё сердце снова омрачила тень. Но я сказал себе: ''В конце концов, со стороны матери в его роду есть долгожители. Время ещё есть. Жди!''

И я ждал. Ждал до той самой ночи, когда Бильбо ушёл. Тогда он наговорил и наделал такое, что никакие слова Сарумана не смогли бы усыпить все мои страхи. Я понял, что тут действует нечто тёмное и гиблое. И с того времени я потратил немало лет, прежде чем докопался до истины.

– Но с Бильбо ничего страшного не случилось, правда? – встревожено спросил Фродо. – Он оправится со временем, ведь так? Сможет отдохнуть спокойно, верно?

– Ему сразу же полегчало, – сказал Гэндэльф. – Но в мире есть только одна сила, – один властелин, – которой известно, чем кольца грозят своим владельцам, и, насколько известно мне, нет ни одной силы, которой было бы известно о хоббитах. Я – единственный среди Мудрых, кто интересовался хоббитами: знаний о них почти нет, зато удивляйся сколько угодно. То они мягче масла, то крепче старых древесных корней. Думаю, похоже, некоторые из вас смогли бы сопротивляться Кольцам намного дольше, чем могло бы предположить большинство Мудрых. Не думаю, что тебе теперь стоит тревожиться за Бильбо.

Да, он владел кольцом немало лет и пользовался им. Так что, должно пройти много времени, чтобы воздействие кольца ослабло, и Бильбо смог бы снова увидеть его без вреда для себя. С другой стороны, он сможет прожить много лет в полном счастье: всё кончилось, едва он расстался с кольцом. Ведь он отдал его по доброй воле, а это немаловажно. Нет, за нашего милого Бильбо я больше не тревожусь, ибо он дал этой вещи уйти. Теперь я в ответе за тебя.

С тех самых пор, как уехал Бильбо, я глубоко задумывался о тебе и обо всех этих очаровательных, глупых и беспомощных хоббитах. Миру был бы нанесен страшный удар, если бы Чёрный Властелин уничтожил Шир, если бы все эти добрые, весёлые, дурашливые Норлсы, Брюхлинги, Рогдудли, Лямкинстёглы и прочие, не говоря уж о чудаках Сумкинсах, превратились бы в жалких и подлых рабов.

Фродо содрогнулся.

– Но почему именно мы? – спросил он. – И зачем этому Властелину такие рабы?

– По правде говоря, – ответил Гэндэльф, – думаю, что до сих пор – до сих пор, заметь – Враг попросту проглядел существование хоббитов. Вот и благодарите судьбу. Но теперь вашей безопасности пришёл конец. Властелину вы не нужны: у него своих слуг не счесть – не вам чета. Но теперь он о вас не забудет. А мерзкие хоббиты-рабы Врагу куда приятнее, чем хоббиты вольные и счастливые. Ведь здесь ещё замешаны злоба и месть.

– Месть? – вырвалось у Фродо. – Месть? За что? Я всё ещё не понимаю, какое дело Врагу до Бильбо, меня и нашего кольца?

– Врагу до всего есть дело, – ответил Гэндэльф. – Ты ещё не знаешь, какова настоящая опасность, но это не за горами. Когда я последний раз был здесь, я не был толком во всём уверен; но теперь пришла пора всё открыть. Дай-ка мне на минутку кольцо.

Фродо достал кольцо из кармана штанов, где оно находилось на цепочке, пристёгнутой к поясу. Фродо отстегнул его и неспеша протянул чародею. Кольцо внезапно показалось хоббиту очень тяжёлым, будто бы оно угадало нежелание Фродо или само не хотело оказаться в руках Гэндэльфа.

Гэндэльф взял кольцо. Казалось, оно было отлито из чистого полновесного золота.

– Видишь на нём какие-нибудь знаки? – спросил чародей.

– Нет – ответил Фродо. – Никаких. Оно совершенно гладкое, ни царапинки и следа износа.

  • Что ж, тогда смотри!

И тут, к удивлению и ужасу Фродо, чародей вдруг бросил кольцо в самый жар, на пышущие уголья. Фродо вскрикнул и нагнулся за щипцами, но Гэндэльф отстранил его.

– Обожди! – велел он, бросив беглый взгляд на хоббита из-под косматых бровей.

С кольцом ничего не сделалось. Через минуту Гэндэльф встал, закрыл ставни и задёрнул занавески. Комната погрузилась в темноту и тишь, только под окном из сада, правда, чуть громче, слышалось щёлканье сэмовых ножниц. Чародей постоял ещё с минуту, глядя на огонь, потом щипцами выкатил кольцо из очага и ловко подхватил золотую вещицу. Фродо облегчённо вздохнул.

  • Оно совсем холодное – сказал Гэндэльф. – На, возьми!

Кольцо опустилось в дрожащую ладонь Фродо: оно будто стало толще и ещё тяжелее.

– Возьми пальцами! – приказал Гэндэльф. – И вглядись попристальней!

Едва Фродо поднёс кольцо к самым глазам, как его взору открылась тончайшая, изящнейшая вязь, – какому перу под силу было вывести такие линии? – пробегающая по обеим сторонам золотого ободка. Казалось, вязь превращается в летящую скоропись – огненно яркую, и в то же время туманную, словно проступающую из неведомых глубин.


– Мне этой огненной надписи не прочесть, – дрожа пролепетал Фродо.

– Верно, – согласился Гэндэльф. – Зато могу я. Письмена – древнеэльфийские, но язык страны Мордор, и я не хочу, чтобы он здесь звучал. На Всеобщей Речи, причём довольно точно, надпись гласит:


Воедино созвать – Одному, воедино собрать – Одному,

Воедино сковать – Одному, чтобы их низвергнуть во тьму.

Это всего лишь две строчки из заклятья, слишком памятного в эльфийском Предании:

Три Кольца – эльфийским владыкам в сиянье светил,

Семь – государям карлов в каменном чреве горы,

Девять – смертным мужам, удел чей – провалы могил,

Одно – Чёрному Властелину на троне мглы

В стране Мордор, где чёрный мрак всё укрыл.

Воедино созвать – Одному, воедино собрать – Одному,

Воедино сковать – Одному, чтобы их низвергнуть во тьму

В стране Мордор, где чёрный мрак всё укрыл.


Чародей помолчал, а потом глухо произнёс:

– В твоих руках – Верховное Кольцо, то самое Одно, чтобы всё низвергнуть во тьму. То самое Одно, которое много веков назад утратил Чёрный Властелин, а вместе с ним – и большую часть своего могущества. Он жаждет вернуть Кольцо, но получить его он не должен.

Фродо сидел ни жив, ни мёртв. Ему почудилось, что с Востока, словно чёрная туча, протянулась исполинская рука страха, готовая сжать его.

– Так вот что это за Кольцо! – воскликнул он. – Но, с какой это милости, оно оказалось у меня?

– А-а! – протянул Гэндэльф. – Об этом слишком долго рассказывать. Всё началось в пору Чёрной Годины, память о которой – достояние одних Знатоков Предания. Начни я рассказывать тебе всё – сидели бы мы с тобой до самой зимы.

Но вчера я помянул Саурона Великого, Чёрного Властелина. Слухи, дошедшие до тебя, – правда: он вновь воспрял, покинул своё убежище в Чёрной Пуще и вернулся в свою древнюю цитадель – Чёрную Твердыню в Мордоре. Даже вы, хоббиты слышали это название, которое мелькает в старых сказаниях, словно тень. Всегда после разгрома и поражения следовало затишье, после которого Тьма принимала новую личину и разрасталась вновь

– Хоть бы не при мне это случилось, – ответил Фродо.

– И мне бы этого хотелось, – согласился Гэндэльф. – И всем, кто жил во времена, подобные нынешним. Но не им решать. Всё, что мы можем, – это распорядиться отведённым нам временем. Но уже сейчас, Фродо, Тьма сгущается. Враг быстро набирает силу. Пока его замыслы незрелы, но, боюсь, что они уже вызревают. Нам придётся туго. А будет ещё хуже из-за этой роковой случайности.

Врагу всё ещё недостаёт одной-единственной вещи, чтобы обрести необходимые знания и могущество, чтобы сломить всякое сопротивление, уничтожить наши последние оплоты и свершить пришествие Второй Тьмы. Ему недостаёт Одного Кольца.

Три Кольца, наисветлейшие из всех, эльфийские владыки укрыли от него, и вражья рука ни разу не коснулась их, в них нет скверны. Семью владели государи карлов, но тремя овладел Враг, а четыре поглотили драконы. Девять Колец Чёрный Властелин даровал смертным мужам, гордым и великим, и тем самым обратил их в рабов. Они давно попали под власть Одного и стали Кольцепризраками – тенями Великой Тени, самыми ужасными вражьими слугами. Прошло много лет с тех пор, как Девятерых видели вместе в последний раз. Но, кто знает? Поскольку Тьма растёт, могут вернуться и они. Но будет! Незачем говорить о таких вещах погожим утром в Шире.

Вот так и сложилось: Девятью владеет Враг, Семью, теми, что уцелели, – тоже. Три пока сокрыты. Но не они нужны ему. Он жаждет вернуть Одно, ибо это Кольцо он выковал некогда сам; они – одно целое – Кольцо и его Чёрный Властелин, ибо он вложил в своё сокровище почти всю свою силу, чтобы покорить остальные Кольца Власти. Если Враг овладеет Одним, он снова сможет повелевать Кольцами, где бы они не находились, даже Три и всё сделанное с их помощью падёт, а Враг станет силён, как никогда.

И эта случайность, Фродо, чудовищна! Он верил, что Одно исчезло, что эльфы – и только так должно было быть – уничтожили его. Но теперь он знает, что Кольцо уцелело, что его нашли. Он ищет его, ищет изо всех сил, все его устремления и помыслы направлены на это. Это его великая надежда и наш великий страх.

– Но почему, почему же его не уничтожили? – воскликнул Фродо. – И как Враг, такой могучий, потерял Кольцо, если оно ему так дорого?

Хоббит сжал Кольцо в руке, как будто он уже увидел тёмные пальцы, готовые выхватить Кольцо.

– Кольцо у него отняли, – сказал Гэндэльф. – В ту пору могущество эльфов, чтобы противостоять Врагу было велико, да и не все люди чурались их. На помощь эльфам пришли люди Западного Края. Вот на этой части древнего Предания я бы задержался подольше, ибо и тогда было горе, и разрасталась Тьма, но великая отвага и доблесть не пропали втуне. Однажды я расскажу тебе об этом всё, или, быть может, ты услышишь всё из уст более сведущих рассказчиков.

Но сейчас тебе нужно только узнать, как эта штука попала к тебе, а это уже само по себе предание, достаточно большое, чтобы его рассказывать. Потому буду краток. Именно эльфийский король Гил-галад и Элэндил из Западного Края ниспровергли Саурона, заплатив за это своими жизнями, а Исилдур, сын Элэндила, отсёк палец Врага вместе с Кольцом, и забрал сокровище себе. Тогда Саурон сгинул, и дух его отлетел, скрываясь долгие годы, пока его тень вновь не обрела телесный облик под пологом Чёрной Пущи.

А Кольцо пропало. Оно кануло в воды Андуин, Великой Реки, и исчезло. Ибо Исилдур возвращался на север один по восточному берегу, и возле Ирисных Пойм на него напали горные орки и перебили почти всех его людей. Исилдур прыгнул в воду и попытался спастись вплавь, но Кольцо соскользнуло с его пальца, а он стал видимым для орков, и они застрелили его.

Гэндэльф умолк.

– И там, в тёмных затонах у Ирисняков, – молвил он, – Кольцо исчезло из преданий и легенд. Многое из его истории известно теперь только немногим, даже Совет Мудрых не смог узнать большего. Но, кажется, теперь я могу продолжать.

Немало лет спустя, но всё равно очень давно, на побережье Великой Реки, на самом краю Диких Земель, жил умелый и умеющий бесшумно ходить низкорослый народец. Полагаю, они были сродни хоббитам; может, даже прародителями отцов нынешних Ступлов, ибо они любили Реку, часто по ней плавали и плели камышовые судёнышки. Так вот, была там семья – очень почтенная, потому что она была самой многочисленной и богатой, а заправляла в этом роду некая праматерь – особа суровая и сведущая в предании, если таковое было у этого народца. Самым дотошным и любопытным в этом роду был отпрыск по имени Смеагол. Не давали ему покоя разные корешки и начала; он глубоко заныривал в затоны, перерывал все под деревьями и растениями; выкапывал лазы в зелёных холмах. Но он никогда не обращал своих глаз к зелёным вершинам, к листве на деревьях или к цветам, росшим на открытых местах: всё время он ходил с опущенной головой и смотрел в землю.

Так вот, был у него приятель по имени Деагол, такой же остроглазый, но не такой проворный и сильный. Как-то они вдвоем сели в лодку и спустились вниз по Великой Реке прямо к Ириснякам, где среди камышовых гущ во множестве росли цветущие ирисы. Там Деагол выбрался на сушу и с шумом зашлёпал по берегу, а Деагол остался в лодке удить рыбу. Вдруг клюнула огромная рыбина, и прежде чем Деагол понял, что к чему, он оказался на самом дне Реки. Тут что-то сверкнуло, и он выпустил леску, затаил дыхание и сжал это в кулаке.

Потом он вынырнул, с громким плеском, в волосах у него торчали водоросли, а в кулаке – грязь. Деагол выбрался на берег, – и слушай! – смыв грязь, увидел в своей ладони прекрасное золотое кольцо; оно так и играло, так и сверкало в солнечных лучах… Да, было чему порадоваться. Но Смеагол следил за своим приятелем из-за дерева, и пока Деагол пожирал кольцо глазами, Смеагол бесшумно подкрался к нему со спины.

''Деагол, радос-с-сть моя, отдай-ка это нам, ‘' – зашептал Смеагол на ухо своему другу.

''С какой такой радости?'' – спросил Деагол.

''А с-с такой, ч-что мы сс-сегодня деньрожденник, радос-с-сть моя, и мы хотим это, да-с, '' – просвистел Смеагол.

''Плевать, '' – ответил Деагол. – ''Был у тебя уже деньрожденный подарок, даже больший, чем я смог себе позволить. Я нашёл кольцо, оно – моё''.

''О да, радос-сть моя, да-с-с-с…'' – произнёс Смеагол и задушил своего друга: ведь золото сверкало так ярко и волшебно. Потом Смеагол надел кольцо.

Никто так и не узнал, что произошло с Деаголом; убит он был далеко от дома, а труп хитро спрятан. Смеагол вернулся один, но вскоре он обнаружил, что его никто не видит, когда он носит кольцо на пальце. Он очень обрадовался этому открытию и хранил его в тайне; он наловчился с помощью кольца выведывать секреты других и обращать узнанное во вред. Он стал зорким и чутким ко всякому злу. Кольцо наделило Смеагола властью ему под стать. Неудивительно, что со временем вскоре все стали его презирать, а родичи награждать тумаками, правда, когда он не надевал кольца и был видимым. Они колотили его, а он кусал их за ноги. Смеагол пристрастился воровать и бормотать сам с собой, издавая в горле то ли бульканье, то ли клокотание. Поэтому его прозвали Голлумом, прокляли и велели убираться подобру-поздорову; сама праматерь, желая сохранить мир в семье, изгнала его и собственноручно выставила из норы.

Он ушёл один-одинёшенек; поначалу он немного поскулил, дескать, вот как, мол, мир жесток, а потом пошёл вверх по Реке, пока не добрался до речушки, берущей начало в горах. Туда-то и свернул Голлум. Он ловил невидимыми пальцами рыбу в глубоких омутах и ел её сырую. Однажды выдался жаркий день, и поскольку Голлум склонился над прудом, солнце напекло ему затылок, а ослепительные блики на воде резали ему глаза до слёз. Голлум удивился: ведь он совсем забыл о существовании солнца. Потом он в последний раз посмотрел на небо и погрозил солнцу кулаком.

Но когда он опускал взгляд, то заприметил где-то вдали вершины Мглистого Хребта, где брала начало речушка. И тут Голлума осенило: ''Под этими горами будет темно и прохладно. Корни есть корни даже у гор; должно быть, там великие тайны, о которых никто не знает от начала мира''.

Ночью он пробрался в высокогорье, и нашёл пещерку, откуда вытекал тёмный поток; он прорыл себе путь в самые недра горы, как червь, и исчез с лица земли. Вместе с ним тьма поглотила и Кольцо, так что даже Саурон, обретя былую мощь, не смог ничего узнать.

– Голлум! – воскликнул Фродо. – Ты сказал Голлум? Та самая тварь, которую повстречал Бильбо? Как гнусно!

– Гнусно-то гнусно, да, по-моему, грустно, – ответил чародей. – Ведь это могло бы произойти с кем угодно, даже кое с кем из моих знакомых хоббитов.

– Голлум и с хоббитами в родстве, пускай и в дальнем, – в голове не укладывается! – выпалил с жаром Фродо. – Гнуснее не придумаешь!

– Тем не менее, это так, – молвил Гэндэльф. – О происхождении хоббитов я знаю лучше вас самих. Даже рассказ Бильбо предполагает родство. Им было что вспомнить, и немало. К тому же многие воспоминания были схожи. Они поняли друг друга намного лучше, чем, скажем, карлу, орка или даже эльфа. Вспомни, к примеру, хоть загадки.

– Верно, – согласился Фродо. – Хотя похожие загадки не одни только хоббиты загадывают. И хоббиты не мухлюют. А Голлум только и выжидал, как смухлевать. Он пытался усыпить внимание бедного Бильбо. Я так скажу: эта тварь просто наслаждалась злобой, затеяв игру, в исходе которой можно было бы получить лёгкую жертву, а нет – он, мол, Голлум, будет цел и невредим.

– Боюсь, ты попал прямо в точку, – ответил Гэндэльф. – Но, думается мне, ты кое-чего всё же не понял. Даже Голлум пал не до конца. Он сопротивлялся Кольцу, как только мог, настолько долго, что этого не мог предположить ни один из Мудрых. Скажем, сопротивлялся прямо, как хоббит. В глубине души Голлума есть укромный уголок, в котором он остаётся самим собой, и туда сквозь крохотную брешь во тьме проникает свет, свет из прошлого. Ему, думаю, на самом деле было приятно услышать голос, напомнивший о ветре, о деревьях, о солнечном свете в травах, да и о прочих забытых вещах.

Конечно, всё это под конец разогрело его злобу, а целителя поблизости не было. Увы! – вздохнул Гэндэльф. – Голлума, считай, не вернуть. Но искорка надежды излечить его всё ещё теплится. Да, он так долго владел Кольцом, что уж и сам не помнит, сколько лет прошло с той поры. К тому же он не помнит, когда в последний раз надевал Кольцо, а было это тоже давно: тьма вокруг кромешная, и невидимкой быть не к чему. Вот потому-то Голлум и не угас. Он тощ и жилист. Но и сейчас его гложет мысль об одном только Кольце и, разумеется, муки Голлума становятся все невыносимее.

Все ''великие подгорные тайны'' обернулись пустотой и беспросветным мраком: нечего искать, нечего делать – только жалкое существование ради пищи и бесплодных воспоминаний. Голлум совсем пал. Он возненавидел тьму, но свет – ещё больше: ему ненавистно всё, и пущё всего – Кольцо.

– Ты о чём? – не понял Фродо. – Разве Кольцо не было единственным, чем он дорожил, его прелестью? Но если Голлум ненавидел Кольцо, так почему он его не выбросил, или не ушёл, оставив эту вещь?

– Говорено-переговорено, а ты, Фродо, так ничего не уразумел, – произнёс Гэндэльф. – Голлум ненавидел и любил Кольцо так, как ненавидел и любил только самого себя. Он не мог его выбросить. На это у него не осталось воли.

Кольцо Власти, Фродо, само себе сторож. Именно они может предательски соскользнуть с пальца, но владелец никогда его не выбросит. Поначалу ему может придти в голову мысль отдать кому-нибудь Кольцо, но только поначалу, пока Кольцо не начало овладевать им. Но, насколько мне известно, впервые это удалось только Бильбо. И то не без моей помощи. А так он бы никогда не отказался от Кольца и не оставил его. Тогда решал не Голлум, Фродо, но Кольцо. Это оно покинуло Голлума.

– От Голлума ушло и к хоббиту пришло? – воскликнул Фродо. – Уж не лучше бы прямо в лапы орка?

– Смеяться не над чем, – оборвал его Гэндэльф. – И, во всяком случае, не тебе. За всю историю Кольца это был самый загадочный случай: появление Бильбо и то, что он наощупь продвигался в темноте, пришлось как нельзя вовремя.

В мире действует не одна сила, Фродо. Кольцо пыталось вернуться к своему Властелину. Оно соскользнуло с руки Исилдура и обрекло его на смерть; потом, когда появилась возможность, его выловил Деагол – и был убит; потом оно поглотило Голлума. Дальше Кольцу Голлум был не нужен: он был слишком мал и жалок; а останься Кольцо при Голлуме – тот бы никогда не выбрался на свет, и жил бы возле своего озерца. Поэтому, когда вновь воспрял Властелин и устремил из Чёрной Пущи свои чёрные помыслы к Кольцу, оно бросило Голлума. И лишь только за тем, чтобы его подобрал самый неподходящий владелец, какого только можно было вообразить: Бильбо из Шира!

За всем этим стоит нечто другое, а не замысел Кольцетворца. Я не могу этого объяснить ничем, кроме как сказать, что именно Бильбо, а не Врагу было предначертано найти Кольцо. В этом случае тебе также предначертано хранить его. А это вселяет в меня надежду.

– А в меня – так нет, – ответил Фродо. – Хотя я не уверен, что понял тебя. Как ты всё разузнал и о Кольце и о Голлуме? Ты точно знаешь всё или только догадываешься?

Гэндэльф глянул на Фродо, и в глазах чародея полыхнул огонь.

– Я знал о многом и разузнал ещё больше, – отрезал он. – Но о своих делах я тебе докладывать не собираюсь. Предание об Элэндиле, Исилдуре и Одном Кольце известно всем Мудрым. Одна только огненная надпись свидетельствует: вот оно – Верховное Кольцо! А есть и другие доказательства.

  • И когда ты обнаружил это? – перебил Фродо.

– Прямо здесь, сейчас! – сердито ответил чародей. – Но я и ожидал того, что мне открылось. Я много странствовал во тьме и провёл немало долгих поисков, чтобы сделать эту последнюю пробу. Это последнее доказательство, а всё остальное слишком очевидно. Выяснить, какова роль Голлума в этом деле, и заполнить брешь в предании потребовало немало размышлений. Возможно, мне надо было начать с догадок о Голлуме, но теперь мне этого не нужно. Я знаю. Я его видел.

– Ты видел Голлума? – удивлённо воскликнул Фродо.

– Да. Ясно же, что начинать нужно было с него. Я давным-давно пытался отыскать Голлума, но удалось мне это только сейчас.

– Тогда, что же случилось после того, как Бильбо сбежал от него с Кольцом? Ты знаешь?

– Не так точно, как хотелось бы. Всё, что ты услышал от меня – это то, что хотел рассказать сам Голлум, хотя, конечно, не так, как я изложил. Голлум совсем изолгался, и приходилось перепроверять каждое его слово. К примеру, он называл Кольцо ''деньрожденным подарочком'', и упрямо настаивал на этом. По его словам, Кольцо досталось ему от бабушки, а у неё таких штуковин видимо-невидимо. Смех, да и только! Вне сомнения, праматерь Смеагола была настоящим матриархом, по-своему великой и властной, но говорить, что у неё во множестве водились эльфийские кольца – чушь! А раздавать их направо и налево? Ложь чистой воды. Но во всей этой лжи была крупица правды.

Убийство Деагола преследовало Голлума, и он защищался от этого, всё время повторяя выдумку о ''прелести'' и глодая кости во тьме; со временем Голлум сам почти уверовал в свои россказни. Ведь и в самом деле, то был его день рождения. Деаголу следовало отдать Кольцо ему. Оно подвернулось как раз так, чтобы стать подарком. Оно потому и было деньрожденным подарочком, и прочее, и прочее.

Я терпел его, сколько мог, но мне позарез нужна была истина, и под конец я вспылил. Я пригрозил ему огнём и вытащил из него все сведения – каплю за каплей. Но что ни слово – вой и скулёж. Мол, его не понимают и с ним дурно обращаются. Но, дойдя до конца игры в угадайку, он умолк и ничего, кроме чёрных проклятий и намёков я из него нет вытащил. Его сдерживал какой-то иной страх, куда уж там мне. Он бормотал, что вернёт себе свою прелесть. Покажет, мол, всем, как его избивать, выгонять из норы ни за что ни про что и грабить. Теперь, мол, у него, Голлума, есть хорошие друзья, хорошие и сильные. Они помогут ему, а Сумкинс за всё заплатит. Об этом он только и думал. Он ненавидел Бильбо и проклинал его. Но, что хуже всего, Голлум знал, откуда Бильбо родом.

– Узнал? Но как? – спросил Фродо.

– Так ведь Бильбо сдуру не нашёл ничего лучше, как представиться! Потом Голлум выполз на свет и без труда узнал, где такие проживают. Да, выбрался на свет, представь себе! Голлум вожделеет вернуть Кольцо, ни страх перед орками, ни свет не остановили его. Прошёл год-другой и он спустился с гор. Видишь ли, хотя Голлума и томила жажда Кольца, оно больше не пожирало его, вот он и ожил малость, так сказать. Он почувствовал себя старым, ужасно старым, но не таким робким, хотя и смертельно голодным.

Свет, что солнечный, что лунный, пугал его и был ему ненавистен. Думаю, так оно с Голлумом и будет всегда; но он изворотлив. Он понял, что от солнца и луны можно спрятаться, а глубокой ночью – пробираться тихо и быстро, освещая путь своими бледными и холодными глазами и питаясь пойманными испуганными или неосторожными зверьками. Новая пища и свежий воздух сделали Голлума сильнее и дерзче. Как того можно было ожидать, он прокрался в Чёрную Пущу.

– Ты нашёл его там? – спросил Фродо.

– Я его там видел, – ответил Гэндэльф, – но задолго до этого он шёл по следу Бильбо. От Голлума трудно было узнать что-то наверняка, ибо он прерывал рассказ угрозами и проклятиями. ''Ч-что же у него в карманц-ц-цах? – свистел он. – Оно не с-с-казало, нет, прелес-с-с-сть. Ж-жулик, вориш-ш-ка! Нечес-с-стный вопрос-с-с-с! Оно смухлевало, дас-с… Оно наруш-шило правила. Нам с-с-следовало с-с-вернуть ему ш-шейс-с-су, да, прелес-с-сть. И мы это с-с-сделаем, прелес-сть, дас-с-с-с…''

Вот такой образчик его речи. Думаю, тебе большего и не захочется. За все дни, проведённые с Голлумом, он вымотал меня под чистую. Но из его намёков и завываний я всё же выведал, что он кое-как дошлёпал до Эсгарота и даже прокрадывался по улицам Дола, тайно всё вынюхивая и выслушивая. Слухи о великих событиях разнеслись тогда по всему Дикоземью, так что многие были наслышаны о Бильбо и откуда он родом. Да и держа путь обратно на Запад, мы ни от кого не таились. Вот до чуткого слуха Голлума и долетело то, что было ему нужно.

– Тогда почему он не последовал за Бильбо? – задал вопрос Фродо. – Почему не сразу в Шир?

– А вот к этому, – ответил Гэндэльф, – я и веду. Думаю, Голлум-таки пытался попасть в Шир. Он отправился на запад, вдоль Великой Реки. Но тут он свернул. Нет, расстояние его бы не испугало, я в этом уверен. Его увело нечто иное. Так думают некоторые мои друзья, которые охотились за этой тварью.
  1   2



Похожие:

John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /Lord Of The Rings.doc
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /The Lord of the Rings.txt
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /The Lord of the Rings.doc
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /Tolkien/tolk1.doc
2. /Tolkien/tolk2.doc
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /Ronald F. Feldstein -- A Concise Polish Grammar.pdf
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconShe seems dressed in all the rings of past fatalities So fragile, yet so devious She continues to see

John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /John-Lennon/Джон Леннон.doc
2. /John-Lennon/ЗаписиДжЛеннона.doc
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /rings.txt
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /rings.txt
John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /John Barth - Frame Tale.pdf
2. /John Barth...

John ronald reuel tolkien the lord of the rings iconДокументы
1. /Text/1985 Helloween/01-Starlight.txt
2. /Text/1985...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов