В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики icon

В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики



НазваниеВ. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики
Дата конвертации22.09.2012
Размер228.59 Kb.
ТипДокументы

В.А.КИСЕЛЕВ (УГМА)


АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ ДИЛЕММЫ БИОЭТИКИ

Медицина представляет собой область человеческой жизнедеятельности, в которой тесно переплетаются естественно - научные, медико-биологические, экономические знания и человеческие ценности. Возникшая во второй половине ХХ века, биоэтика как раз и исследует острые противоречия между современными медицинскими технологиями и человеческими ценностями (правовыми, религиозными, моральными, политическими, эстетическими, этническими). Возникновение биоэтики позволяет по-новому взглянуть на медицину с аксиологической стороны. Это взгляд на роль ее знаний, методов, технологий не только в плане сохранения и продолжении жизни, восстановления здоровья человека, но и в возможности «давать» жизнь (вспомогательные репродуктивные технологии), изменять биологические параметры человеческого тела (генная инженерия, эстетическая и пластическая хирургия), обеспечение процесса достойного умирания (паллиативный уход, хосписы).

Проблемы, возникающие в современной медицине, выходят далеко за пределы собственно медицины, а их решение уже нельзя ограничивать средствами специальных медико-биологических знаний. Говоря о дискуссии вокруг проблем применения современных биотехнологий, Ю.Хабермас справедливо подчеркивает, что у «философов больше нет никаких благовидных предлогов, отдавать предмет этой дискуссии на откуп представителям биологических наук и вдохновленных научной фантастикой инженеров»(1). По мнению философа, приблизилась та грань развития медицинских технологий, когда на первый план должна выйти гуманитарная, ценностная экспертиза и оценка.

Ценности выступают регулятором поведения человека в реальной жизнедеятельности и формой его самоопределения в мире. В сфере медицины важную роль играют социальные ценности. Социальные ценности представляют собой витальные блага (жизнь, здоровье, материнство и др.), облеченные в форму права. В биоэтике и медицине высшей ценностью выступает жизнь человека. Жизнь как благо представляет смысловое содержание этической, религиозной, правовой культуры человека, но, закрепленное законодательно, оно выступает уже как право человека на жизнь. Право на жизнь впервые нашло нормативное закрепление в конце 18 века в Декларации независимости США (1776г.). Международные документы закрепили это право лишь во второй половине ХХ века: Всеобщая декларация прав человека, 1948; Конвенция о защите прав человека и основных свобод,1950. Как показывают исследования, не менее 90 национальных конституций, принятых после 1948 года, закрепили право на жизнь. В России основой правовой базы права человека на жизнь являются


1.Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. Пер. с нем.- М.,2002.С. 26.

Декларация прав и свобод человека и гражданина 1991 года и Конституция Российской Федерации 1993 г., в ст. 20-й которой констатируется, что «каждый имеет право на жизнь».


Ценности выступают механизмом регуляции потому, что они суть формы отношения человека к общезначимым образцам культуры, к тем предельным возможностям, от осознания которых зависит способность каждого человека проектировать будущее, оценивать «иное» и сохранять в памяти прошлое (2). Для пациента вышеперечисленные социальные ценности актуализируются в биоэтической ситуации. А именно, в ситуациях выбора: бесплодие – материнство, болезнь – здоровье, мучительная жизнь – достойная смерть, нежеланный ребенок – аборт. На выбор неизбежно оказывают влияние многочисленные факторы культурно-исторического, экономического, этического, религиозного порядка и этот выбор врач обязан принять в соответствии с этическим принципом и ценностью – уважение моральной автономии личности.

Биоэтическая литература, исследуя реальные проблемы медицинской практики, преимущественно уделяет внимание наличию в них разнообразных аспектов (этических, правовых, религиозных и др.). На наш взгляд, недостаточно исследован конфликт ценностей человека, попадающего в биоэтическую ситуацию, то есть, ситуацию аксиологических альтернатив, выбора. Речь идет об аксиологических дилеммах, связанных с жизнью и смертью, здоровьем и болезнью, материнством и бесплодием, короткой, но активной жизнью и длительной, но ограниченной безнадежной болезнью, страданиями жизнью.

Вышеперечисленные ценности и проблемы выступают глубоко философскими, очерчивающими аксиологическое пространство человеческого бытия. Остроту этим проблемам задают современные медицинские технологии, которые, являясь, по существу, опредмеченным естественнонаучным знанием, способствуют восстановлению здоровья и продлению жизни большинству пациентам. Однако каждый пациент является носителем многообразных ценностей и для него, как говорил Сократ, «здоровье – это еще не все, но все без здоровья – ничто». В биоэтической ситуации пациент осознает тот факт, что его ценности вступают в конфликт между собой, а здоровье как ценность является лишь одной из них. Подобная ситуация не является сугубо теоретической. Ведь ценность, как писал М.Хайдеггер, «есть опредмеченная цель, определенная потребностями такого представления, которое самоучреждается в мире как картине» (3). Выбор ценности есть не что иное, как самоопределение человека в мире в соответствии с принятой ценностью. Выбранная пациентом ценность может вступить в противоречие с другими ценностями (карьера, здоровье, учеба, отдых и др.) и с медицинскими стандартами лечения, спасения человеческой


2. Современный философский словарь./Под ред. В.Е.Кемерова,3-е изд., испр. и доп.-М.,2004. С.788.

3. Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. Пер. с нем.- М.,1993.С.56.

жизни. Аксиологические коллизии подобного рода возникают в условиях применения разных медицинских технологий, в том числе и трансфузии крови. Этот лечебный метод переливания крови (трансфузия крови) используется при больших кровопотерях, заболевании крови и других патологических состояниях. В большинстве случаев пациенты не возражают против этого метода, хотя они и информированы медперсоналом о возможных побочных осложнениях (гемотрансфузионный шок, воздушная эмболия, вирусный гепатит и др.). Этические, правовые, религиозные ценности пациентов в таких случаях не вступают в противоречие с названным методом лечения. Однако имеют место случаи возникновения противоречия между технологией переливания крови и религиозными ценностями пациента, создающие тем самым и конфликт между медперсоналом и пациентом. Вообще место и роль религиозных ценностей не только в медицине, но в целом в культуре весьма актуальная проблема для России, по крайней мере, по двум обстоятельствам: наличие поликонфессионального религиозного пространства и резкая активизация деятельности некоторых конфессий в стране. Известно, что притязания ряда конфессий распространяются на сферу образования, воинских обязанностей, государственную символику и здравоохранение.

В последнее время в России в условиях явной сакрализации власти приходится сталкиваться с дилеммами «религиозное – светское», «религиозное - медицинское», межконфессиональные отношения. Так со стороны отдельных священников, православного большинства в медицинских коллективах или администрациях больниц имеет место ущемление законных прав атеистов и представителей иных вероисповеданий. Например, не для всех врачей с гигиенической точки зрения приемлемы окропления операционных и перевязочных сомнительной в бактериальном отношении святой водой (4). Здоровье как ценность иногда приносится в жертву религиозной ценности в случаях, когда священник, не знакомый с сутью патологического процесса, влияет на принятие больным решения об отказе от диагностических процедур или операции, необходимых для восстановления здоровья или даже спасения жизни. Крайне опасными являются требования церковнослужителей ко всем больным о соблюдении поста, несмотря на существующие противопоказания, или длительное нахождение в положении стоя во время служб беременных с угрозой выкидыша, больным которым прописан постельный режим(5). Религиозное – светское, как аксиологическая дилемма, не может быть разрешена взаимоисключением. Государственные больницы не должны превращаться в филиалы той или иной конфессии, также как и присутствие священнослужителей в больницах не противоречит закону и этике.


4.Сидоров П.И., Соловьев А.Г., Дерягин Г.Б. Правовая ответственность медицинских работников.- М.,2004. С.34.

5. Там же. С.35.


Разрешение этой дилеммы возможно использованием сестер милосердия, священников, имеющих медицинское образование, создание больниц при храмах.

В отечественной и зарубежной медицинской практике пристальное внимание привлекает мировоззренческая позиция пациентов-членов секты Свидетели Иеговы, которые имеют четко выраженное негативное отношение к трансфузии крови. Исходя из ветхозаветных наставлений, что мол «душа тела в крови» (6), они налагают запрет на переливание крови. Мифологизация крови вообще уходит корнями в древнюю историю. Зависимость здоровья и жизни была замечена человеком уже в далекие времена. Кровь как ценность признавалась не только с биологической точки зрения, но и моральной. Гиппократу приписывается суждение о том, что «если злой человек употребляет кровь овцы, то его душевные качества изменяются». Очевидно, предполагалось возникновение у человека положительных таких моральных качеств, как смирение, кротость, послушание. Представление о «животворящей» роли крови не ограничивалось мифологической формой. В начале ХХ века врач, экономист, философ А.А.Богданов (Малиновский А.А.), создавший в советской России первый в мире Институт экспериментальной и клинической гематологии, разрабатывает социально-философскую концепцию «физиологического коллективизма». Сутью этой концепции явилась идея о донорстве крови как новой этической норме, как способе «братания людей» и механизме формирования единого «социального организма». Пациенты (Свидетели Иеговы), настаивая на запрете

переливания крови, создают противоречие между двумя ценностями: религиозным догматом о том, что « душа тела в крови» и здоровьем, жизнью как витальными ценностями. Следуя религиозному догмату, член секты Свидетель Иеговы отдает приоритет религиозной ценности в ущерб здоровью или даже жизни. Решение, принимаемое пациентом в таком случае, вступает в противоречие с профессиональным долгом медицинского персонала и создает конфликтную ситуацию между лечебным учреждением и пациентом.

Подобные случаи имеют место и в зарубежной и в отечественной медицинской практике. В Хабаровске молодая женщина, врач по образованию, ложится в роддом для рождения третьего ребенка. При оформлении документов она пишет заявление о том, что отказывается от переливания ей донорской крови, так как является членом секты Свидетели Иеговы. Роды прошли благополучно, родился здоровый ребенок, но неожиданно открылось сильное кровотечение. Спасая жизнь роженице, медперсонал перелил ей большой объем донорской крови. Наутро,

Очнувшись, пациентка вместо благодарности заявила врачам и сестрам:

6. Библия: Левит, 17 (11).

«Вы меня еще запомните, когда я обращусь в суд». После выписки из роддома пациентка подала в суд иск на 50 тысяч рублей в качестве компенсации морального ущерба.

В этом случае налицо аксиологическая дилемма в форме конфликта между этической и правовой ценностями медперсонала (долг и обязанность спасти жизнь пациентки) и правовой ценностью пациентки, закрепленной в законодательстве: право на отказ от медицинского вмешательства. Здесь перед нами биоэтическая ситуация, в которой переплетены религиозные, правовые, этические, психологические, медицинские ценности. Медперсонал роддома полностью выполнил свой профессиональный долг, который традиционно в медицине ориентирован на спасение жизни пациента. Но, оказалось, что для пациентки в данном случае ценнее не собственное здоровье и жизнь, а верность религиозной догме. Пациентка заявила о своей религиозной, правовой и этической позиции в заявлении, но медперсонал забыл о нем и выстроил свои действия в соответствии с медицинскими стандартами, деонтологическим мышлением и патерналистской моделью. Привычное поведение медицинского персонала даже при положительных результатах (пациентке спасли жизнь) привело к конфликту и судебному разбирательству.

Потребность в корреляции действий медперсонала с манифестируемыми ценностями пациента необходима. В вышеуказанном случае пациентка из двух ценностей выбирает религиозную («душа тела в крови»), рискуя потерять жизнь. И это перед нами не религиозный слепой фанатизм, на который можно списать странный выбор пациентки.

Пациентка – врач, она знает о том, что в лечебных учреждениях должен

иметься определенный запас кровезаменителей, тем более в родильных отделениях. Запрет на донорскую кровь со стороны пациентов- членов секты Свидетелей Иеговы обосновывается возможными рисками при переливании крови (ВИЧ, гепатит, сифилис, несовместимость группы крови и др.). Подобные риски признает современная медицина, и эти риски постоянно возрастают. По мнению некоторых зарубежных специалистов, если в 1970 году кровь была волшебным, спасающим жизнь веществом, то в1991 г. ни одно переливание крови не бывает безопасным» (7).Возможно, эти опасения преувеличены, но, тем не менее, вероятность осложнений при переливании крови всегда сохраняется.

Содержит ли данная биоэтическая ситуация этические дилеммы: добро-зло, должное - сущее, зло малое – зло большое? Для пациента-Свидетеля злом является принятие чужой крови (чужой души), а добром - единство собственного тела и его крови или кровезаменителя, так как последний не идентифицирован как личность. Должное для такого пациента суть лишь выражение религиозного представления о крови как душе человека и оно


7. Гаре А. Принцип информированного согласия и переливание крови // //Анестезиология и реаниматология. Приложение. 1999. С.183.

«поглощает» собой содержание сущего. Для врача жизнь пациента выступает высшей ценностью, значит как добро и благо, а его действия всецело подчинены должному, то есть профессиональному требованию спасения жизни. Здесь тоже совпадение «должного» и «сущего», но сущего, которое опирается на деонтологические мышление и патерналистскую модель. Эта особенность «сущего» и породила конфликт между пациенткой и медперсоналом. Дело в том, что биоэтическое мышление, в отличие от деонтологического мышления, опирается на модель информированного согласия, которой следовала пациентка, но не врачи. В этом и заключалось расхождение «должного» и «сущего» в действиях медперсонала. Но даже в этом расхождении должного и сущего ценность жизни пациента была главной целью действий медперсонала. Медицинский персонал в описанном случае выбирает зло малое (письменное волеизъявление пациентки, к слову им забытое) и отвергает зло большое (возможную смерть пациентки от большой кровопотери).

Конфликт, возникающий между ценностями, манифестируемыми пациентом, и этическими ценностями медперсонала (долг, уважение), является точкой роста профессионального развития навыков медперсонала и медицины в целом. Врач, работая, например, с пациентом-Свидетелем, ощущает определенные трудности, но в тоже время он вынужден развивать свои способности к диалогу и умение адаптировать методики диагностики, лечения таким образом, чтобы они не противоречили религиозным убеждениям пациентов. И медицина вынуждена разрабатывать кровезаменительные препараты, культивировать бескровные операции, исходя не только из интересов верующих, но и всех пациентов, а тем более в условиях дефицита донорской крови.

Высшей ценностью в биоэтике является жизнь человека. С философской точки зрения противоположностью жизни выступает смерть или, как говорил М.Шелер, нижней границей ценности жизни является смерть (8). Промежуток между жизнью и смертью, рождением и умиранием имеет определенную длительность, то есть то, что называют продолжительностью жизни. Этот промежуток всегда опосредован событиями, обстоятельствами, состоянием здоровья и т.д.

Право на жизнь, как мы отмечали выше, является важнейшим правом человека, его личных прав и свобод, гарантирующих телесное существование человека как биологического существа и субъекта общественных отношений. Содержание, соблюдение и защита этого права становится предметом острых дискуссий, так как затрагивает широкий спектр различных сфер жизнедеятельности человека и общества: право, политику, мораль, религию, философию, медицину(9).

В медицине складываются, а в биоэтике исследуются, обстоятельства, в которых перед пациентом возникает выбор между жизнью и смертью.

8. Шелер М. Избранные произведения. Пер. с нем. – М.,1994. С.314.

9. Капинус О.С. Эвтаназия в свете права на жизнь.- М.,2006. С.168.

Современные этические и правовые документы закрепляют право пациента на достойную смерть. Это право пациента может быть реализовано как в форме паллиативного ухода (хоспис), так и в форме эвтаназии. В России эвтаназия запрещена законодательно, но право пациента на достойную смерть признано только в форме паллиативного ухода (хоспис)(10). За рубежом, право человека на достойную смерть может быть реализовано и в форме паллиативного ухода (хоспис) и законодательно разрешенной эвтаназии. Например, активная эвтаназия практикуется в Нидерландах, Бельгии, пассивная - более чем в 40 странах. Ассистированный врачом суицид, как один из видов эвтаназии, временно был разрешен в США (штат Орегон) с 1994 по 1997годы.

Необходимо ли исследовать проблему эвтаназии в стране, в которой законодательно ее проведение запрещено и уголовно наказуемо? Мы считаем, что необходимо по двум причинам. Первая: причины, порождающие проблему эвтаназии в современной медицине (особые категории больных; значительные материальные затраты на поддержание жизни у этой категории больных; развитие медицинских технологий, способных поддерживать жизнь у безнадежных больных; больные, отказывающиеся от жизни по тем или иным причинам). Вторая: на практике врачи вопреки закону применяют эвтаназию и по отношению к нежизнеспособным новорожденным и в отношении взрослых безнадежных больных (11). Правовым основанием подобных действий, конечно согласованных с пациентом или его законным представителем, выступает статья 33-я Основ

законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (1993).

Данная статья закрепляет право пациента на отказ от лечения, что в некоторых случаях ускоряет смерть пациента. Вышеназванные причины и дают основание, на наш взгляд, не только исследовать проблему эвтаназии, но и ставить ее на широкое обсуждение.

Пациент – свидетель Иеговы - решает проблему «жизнь- смерть» сквозь призму религиозного догмата (запрет на переливание крови-«душа тела в крови»). В биоэтической ситуации эвтаназии пациент (как правило, безнадежный, страдающий от непереносимых болей) решает ту же проблему, но уже сквозь призму смысла жизни. «Прикованный» к кровати, обездвиженный, вынужденный быть под постоянным присмотром медперсонала, без надежды на выздоровление такой пациент приходит к мысли, что жить незачем, что он в тягость близким, что качество жизни для него

уже важнее количества проживаемых лет. Он выбирает «нижнюю границу жизни» (Шелер М.) – смерть. Симметричный ли выбор такого пациента? Это вопрос, выступающий ядром дискуссий. Те участники дискуссий, которые признают мотивом выбора страдание пациента, считают выбор асимметричным, то есть неравноценным. Но, если мотивом выбора признать

10. Этический Кодекс Российского врача. 1994. Статья 14.

11. Акопов В.И. Медицинское право в вопросах и ответах.- М.,2000. С.72.

потерю смысла жизни, то на наш взгляд, выбор вполне можно признать симметричным, хотя бы с философской точки зрения. Некоторые религиозные конфессии (христианство, ислам) считают, что жизнь – это обязанность человека, а не право. Пациент, настойчиво выражающий просьбу об эвтаназии, создает противоречивую ситуацию для медицинского персонала: моральную и правовую в странах, где запрещена эвтаназия, и моральную, психологическую, - в которых она разрешена. В этом случае конфликт ценностей возникает для врача. Этической ценностью, воплощенной в его профессиональном долге, самоуважении и ответственности, является требование поддерживать и продлевать жизнь пациента. В то же время врач обязан следовать биоэтическому принципу уважения моральной автономии пациента, а значит признать правомерным решение и просьбу пациента об эвтаназии. Она может быть выражена и в форме отказа от дальнейшего поддержания жизни. Считается, что примерно 70% смертей в отделениях интенсивной терапии происходит в связи с отказом от лечения(12). Тем самым выбор пациента вступает в противоречие с долгом врача. Острота конфликта ценностей не снижается, даже если пациенту приведены врачом все аргументы медицинские и социальные против отказа от лечения. Что важнее для врача в такой ситуации выполнение долга (этическая ценность) или пойти навстречу просьбе и праву пациента из чувства сострадания (моральная ценность)? Как свидетельствуют результаты опросов отечественных врачей процент тех, кто допускает эвтаназию «в

исключительных случаях» достигает 41,5 % (13). Один из аргументов сторонников эвтаназии состоит в том, чтобы следовать не букве, а духу клятвы Гиппократа, то есть чувству сострадания, сопереживания. На чаше весов, долг или сострадание, может перевесить сострадание даже у медицинского работника. Вот характерный случай, представленный судмедэкспертами Ростовской области. Мать, врач по профессии, ухаживает за сыном (19лет), у которого термические ожоги лица и дыхательных путей, ампутированы руки, ослепший, постоянно теряющий сознание; препараты уже не помогали от боли; сын просит мать помочь уйти ему из жизни, так как она стала для него невыносимой. В конце концов мать согласилась, сделала сыну смертельную инъекцию, написала завещание и выпила горсть таблеток снотворного. Женщину спасли и возбудили против нее уголовное дело за умышленное убийство. Если отвлечься от отечественных правовых норм, то действия матери можно квалифицировать как активная эвтаназия. Был ли здесь осуществлен выбор между добром и злом? «Добро» как ценность означает высшее благо и нравственно-положительное, а «зло» - нравственно-отрицательное и предосудительное. Коррелируется ли выбор эвтаназии между добром и злом?


12.Акопов В.И., Маслов Е.Н. Право в медицине.– М.,2002. С.117.

13 Лаврикова И.Н. Тверские врачи: отношение к эвтаназии //Социологические исследования. 1999. № 5. С.96.


В биоэтике и медицине жизнь пациента, безнадежного и сопровождаемая постоянными страданиями, принимается как высшая ценность. Значит, врач, проводящий эвтаназию с целью избавления пациента от чрезмерных страданий, причиняет смерть, и тем самым делает выбор в пользу зла. Является ли в данном случае смерть злом? Да, потому что она отрицает жизнь как высшее благо. Жизнь как ценность и как право пациента на достойную смерть нашли закрепление в профессиональной этике врача (Этический кодекс российского врача, ст.14). Тем не менее, остается место для сомнения. Во-первых, в данном случае имеет место настойчивая просьба пациента, молодого человека, за которым мы должны признать право распоряжаться своей жизнью.

Во-вторых, по мнению специалистов, «не более 3-5 % людей умирают так, что остальные могли бы им позавидовать» (14). То есть, в большинстве случаев умирание сопровождается болями и страданием человека, а в некоторых - медицина бессильна помочь. История знает немало случаев, когда пациенты от непереносимой боли взывают к чувству сострадания близких или врачей с просьбой помочь им уйти из жизни.

Известно, что писатель И.С.Тургенев, страдая раком легких, незадолго до смерти просил Ги де Мопассана принести ему пистолет, чтобы прекратить непереносимую боль; австрийский писатель Ф. Кафка, болевший туберкулезом гортани и мучившийся от болей, обратился к своему врачу со словами: «Убейте меня! Иначе вы преступник!».

С логической точки зрения решение о проведении эвтаназии, а тем более ее проведение, содержит в себе противоречие: по своему результату эвтаназия не просто обезболивает пациента, но, снимая непереносимую боль, как предикат субъекта (пациента), устраняет самого субъекта, то есть живого человека.

Аксиологическая дилемма в проблеме «эвтаназия» имеет и другую форму: выбор между злом большим (смерть) и злом меньшим (жизнь с непереносимыми страданиями).

Какая из сторон имеет приоритет? Что выступает здесь критерием выбора: просьба пациента, профессиональный долг медицинского работника, милосердие, материальные аргументы лечебного учреждения или родственников пациента? Оценивая весь спектр мотивов возможного решения, возможно, следует согласиться с М.Шелером, в том, что ценность в условиях болезненной жизни подчинена ценности в условиях здоровой. М.Шелер формулирует непростой вопрос: «Кто – будь он даже величайшим несчастливцем – стал бы завидовать эйфории паралитика?» (15). Сам философ считает вопрос риторическим. Однако медицинская практика свидетельствует о том, что жизнь теряет свою ценность для человека и по менее значимым мотивам.


14. Зильбер А.П. Трактат об эйтаназии.- Петрозаводск,1998. С.19-20.

15. Шелер М. Указ соч. С. 314.

Аксиологическая дилемма эвтаназии выступает и в форме выбора между «должным» и «сущим». Философско-этическая традиция, глубоко разработанная И.Кантом, рассматривает морально-нравственное пространство как диалектическую взаимосвязь двух сфер - «должного» и «сущего». Должное выражает требование, императив и свою идеальную форму обретает в нормах, принципах. В нашем случае это принципы биомедицинской этики: не вреди, делай добро, уважение моральной автономии, конфиденциальности, информированного согласия.

Этический кодекс российского врача, впервые разработанный и принятый отечественным медицинским сообществом, отдельной статьей (14-й) закрепил требование к медицинскому персоналу о недопустимости эвтаназии «как акта преднамеренного лишения жизни пациента по его просьбе или по просьбе его родственников или законных представителей, в том числе в форме пассивной эвтаназии». Таким образом, этическое« должное» не дает основания для содействия больному в его добровольном уходе из жизни при помощи медперсонала. Ценность жизни человека в этой норме не оспаривается. Не дает этического основания для эвтаназии и «сущее». Сущее - это реально практикуемые установки, привычные формы поведения, не осуждаемые окружающими. Когда говорят об эвтаназии в этическом аспекте, то обычно подчеркивают, что она проводится из чувства сострадания, милосердия, жалости к безнадежному пациенту. Но, может ли такое чувство выступить основанием морального правила? Думается, нет. Ведь моральная рефлексия исходит из всеобщего основания, а чувство сострадания, например, имеет дело с единичным, индивидуальным опытом.

В свое время И.Кант, исследуя рациональные основания нравственного принципа, пришел к выводу: в силу того, что чувства по природе своей бесконечно отличаются друг от друга в степени, человек «не может через свое чувство высказывать суждения, обязательные для других»(16).

В медицинской этике и биоэтике имеется рациональный эквивалент состраданию, это – принцип гуманизма. Однако в семантике этого принципа доминирующим требованием выступает требование «поддерживай жизнь», «жизнь - высшая ценность». Здесь мы попадаем в замкнутый круг дилеммы «добра» и «зла». Возникновение этого замкнутого круга очевидно не случайно и свидетельствует о том, что этическая мотивация при выборе «жизнь - смерть» сталкивается с глубокими аксиологическими противоречиями.

Аксиологические дилеммы возникают с неменьшей остротой в такой традиционной проблеме медицины и биоэтики как врачебная тайна. Этической и правовой ценностью для врача и пациента здесь выступает принцип конфиденциальности. В соответствие с этим принципом пациент имеет право на сохранении в тайне тех сведений о нем, которые стали известны врачу. Со своей стороны врач обязан хранить в тайне сведения о пациенте. Обстоятельства, в которых врач имеет право разгласить эти


16.Кант И. Соч.: В 6-ти томах. М.,1965. Т.4. Ч.1. С.286.

сведения без согласия пациента, оговорены законом. Принцип конфиденциальности обеспечивает взаимное доверие обеих сторон процесса

врачевания. Переплетение этических, правовых, профессиональных знаний и ценностей в процессе оказания медицинской помощи определенным образом осложняет выбор ценностной мотивации. Перед врачом может встать дилемма: следовать ли закону или как специалисту и умудренному жизнью человеку проинформировать законных представителей пациента. Обратимся к факту: воронежская школьница (16 лет) обратилась в гинекологическую консультацию по поводу нежелательной беременности; врач, понимая опасные последствия аборта, сообщила все матери пациентки; утром, после ночного разговора матери и дочери, тело школьницы было обнаружено в ванной комнате со вскрытыми венами.

В чем состояла аксиологическая дилемма для врача? Право на конфиденциальность и самостоятельное решения относительно медицинских услуг для пациента по закону наступает с возраста 15 лет (исключением является донорство-18лет). Учитывая, что школьнице было 16 лет, врач не имела права без ее согласия информировать мать пациентки. С другой стороны, врач, в силу своей профессии и опыта, хорошо осведомленная о возможных опасных последствиях аборта для здоровья пациентки, решила сообщить ее матери о состоявшейся консультации. Этическую и правовую дилемму врач, мотивируя добрыми побуждениями, решила в пользу нежелательной беременности школьницы. Но ее добрые побуждения, не только по ее вине, в конечном счете, привели к трагедии.

Перед пациенткой-школьницей тоже стояла дилемма: нежелательная беременность или аборт. Для нее оба выбора зло. Но, если нежелательная

беременность резко ограничивала бы ее свободу (в успешном окончании школы, планы на будущее), то аборт грозил лишь возможными неблагоприятными последствиями только для здоровья. Она выбирает меньшее зло. Это ее право, право «самоучреждаться в мире как в картине» (Хайдеггер М.). Закон в данном случае на ее стороне, на стороне той, которая выбрала свободное самоопределение в жизни как ценность.

Острые аксиологические коллизии возникают в одной из самой востребованной области медицины – органной трансплантации. Медицинская статистика свидетельствует, что даже в Москве очередь на пересадку почки приближается к 10 тыс. больных, в то время как удается провести лишь 800-900 пересадок в год(17). То есть, среднее время ожидания реципиентом почки для пересадки составляет примерно 11 лет, в то время как среднее время выживания в листке ожидания на пересадку составляет примерно 5 лет. Аксиологические дилеммы выражают глубокие противоречия в трансплантологии, связанные с дефицитом донорских органов, низким уровнем правового просвещения населения, недостаточным

финансированием трансплантационных программ.


17. Акопов В.И. Медицинское право.- Москва-Ростов н./Д. 2004. С159.

Наиболее широко дискутируемыми принципами в трансплантологии являются «презумпция согласия» и «презумпция несогласия». Эти принципы регулируют изъятие органов у трупа. Трупное донорство на сегодняшний день остается в мире широко используемым по сравнению с другими видами донорства: живые, вынашиваемые, ксенотрансплантация, искусственно выращенные органы (18).

В чем состоит их аксиологическая полемичность? За той и другой презумпцией стоит свобода человека распоряжаться своим телом или его органами (тканями). Национальные законодательства закрепляют это право и гарантируют его защиту. Конституция Российской Федерации (ст.22) подтверждает указанное право: « каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность». Это положение исключает незаконное воздействие на человека, как в физическом, так и в психическом смысле без его согласия. Свобода распоряжаться своим телом, и моральная автономия человека в этом вопросе дополнительно защищены Основами законодательства РФ об охране здоровья граждан (ст.47) и Уголовным кодексом РФ (ст.120), предусматривающим уголовное наказание за принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации.

Итак, вмешательство в тело человека законно только по его согласию. В случае живого донора здесь проблемы нет. А если речь идет о трупе? Кто должен дать согласие? Вышеперечисленные презумпции дают различные ответы на этот вопрос. Презумпция согласия, закрепленная в федеральном законе «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (1992), налагает запрет на изъятие органа или ткани, если лечебное учреждение на момент изъятия было поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо, либо его законный представитель заявили о своем несогласии на изъятие. То есть, инициатива на запрет должна исходить от пациента при жизни, либо от его законного представителя. Но, в том то и дело, что в настоящее время четко не установлено, где и в какой форме должен заявить человек о несогласии на использование его органов и тканей после смерти; не определено, кто относится к близким родственникам и кого в лечебном учреждении надо ставить в известность о воле умершего. Совокупность этих обстоятельств на фоне недостаточной правовой информированности населения порождает юридические, религиозные и этические казусы и конфликты. Сторонники презумпции согласия признают, что ограничение прав человека имеет место. Они приводят свои этические аргументы: негуманно спрашивать родственников об изъятии органов накануне

сложной операцией или сразу после смерти; своевременной изъятие органов

у умершего человека дает возможность продлить жизнь реципиенту.

18. Американские ученые совершили успешную клиническую пересадку семи искусственных мочевых пузырей, выращенных из собственной ткани пациентов. См.: Медицинский вестник. 2006. №13. С.18.


Относительно реципиента в таком случае реализуется неотъемлимое право человека – право на жизнь.

Презумпция несогласия состоит в том, что изъятие органов (тканей) возможно только с прижизненного согласия умершего или его законного представителя после смерти. Эта презумпция требует от врача обязательного получение согласия на изъятие органа (ткани), то есть, право человека распоряжаться своим телом уважается и реализуется в полной степени. Однако презумпция несогласия вступает в противоречие с правом реципиента на жизнь. Возникает дилемма: чье право важнее, право человека распоряжаться своим телом или право реципиента на жизнь? Если первое, то ущемляется косвенно право вторых. Как показывают исследования, в странах, где принята презумпция несогласия, число доноров составляет 21,2 /22,4 на один миллион населения (США), там, где принята презумпция согласия – 28,2/ 34,2 (Австрия) (19). Судьба реципиентов в странах, где принята презумпция согласия, более предпочтительна. В Великобритании, где законодательно принята презумпция несогласия, уже дебатируется предложение о переходе на презумпцию согласия, в виду отмечаемого дефицита донорских органов. Принятая в России законодательно презумпция согласия сохраняет этические и правовые дилеммы между донором и реципиентом, между населением и медициной. Очевидно, они неизбежны на нынешнем этапе развития отечественной трансплантологии, недостаточном финансировании государственных программ по трансплантологии, крайне низкой правовой и медицинской культуры населения. Тем самым, аксиологические дилеммы остаются актуальным предметом научных исследований, основанием для совершенствования нормативных документов и образовательных программ, фокусом общественных дискуссий, в процессе которых формируется этическая, правовая, гражданская культура населения.


19. Трансплантология. Руководство. /Под, ред. В.И. Шумакова.- М.,1995. С.13.


Ценности и медицина: этический аспект


Известно, что ценности выступают регулятором поведения и формой самоопределения человека в мире, обеспечивают ему определенный выбор в тех или иных жизненных ситуациях. В современной медицине необходимость принятия решения в ситуациях выбора возникает в любой ее области. Например, в репродуктивной медицине: материнство или бесплодие, нежеланный ребенок или аборт; в трансплантологии: риск пересадки органов или жизнь с ограниченными социальными возможностями, в реаниматологии: просьба безнадежного пациента об ускорении его смерти и долг врача поддерживать его жизнь. Любое принимаемое решение в подобных ситуациях порождает острые этические коллизии для пациента и его близких, для медицинского персонала.

Одной из этих острых проблем является проблема эвтаназии. Она выступает формой проявления мировоззренческой проблемы: «жизнь» для человека это право или обязанность? Имеет ли человек право распоряжаться своей жизнью, то есть продолжать ему жить или умереть? В повседневной жизни человек разуверившийся, утративший смысл жизни может избрать уход из жизни, то есть суицид. В медицине в качестве разуверившегося, отчаявшегося человека может оказаться страдающий безнадежный пациент (например, онкологический). Но, здесь он просит другого человека, врача, помочь уйти ему из жизни, то есть, сделать то, что и называется эвтаназией.

Возможно ли эвтаназия с точки зрения этики? Ответим на этот вопрос сквозь призму диалектики добра и зла, должного и сущего, зла большого и зла малого.

«Должное», как известно, есть императив, выражает требование и свою идеальную форму находит в нормах, принципах.




Похожие:

В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconКафедра философии, биоэтики и культурологии
Сборник ситуационных задач по биомедицинской этике // В. А. Киселев. Под ред. Е. В. Власовой Екатеринбург, угма, 2009. 44 с. Isbn...
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconУчебно-методическим объединением по медицинскому и фармацевтическому образованию вузов России в качестве учебного пособия для студентов медицинских вузов
Биоэтический словарь: Учебное пособие \ Сост. В. А. Киселев. 2-е изд., испр и доп. Екатеринбург, угма. 2006. С. 152
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconКиселев василий Михайлович
Киселев василий Михайлович, капитан на судах Мурманского тралового флота. В середине 1970-х годов молодой судоводитель возглавил...
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconПервая научно-практическая конференция
Кафедра философии, биоэтики и культурологии Уральской государственной медицинской академии
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconЦенности евразии: рефлексивный анализ
Европы и отрицательную ценность Азии. Из этого базисного противопоставления, впрочем, затем неоднократно подвергавшегося инверсии...
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconМоя школа презентацию подготовил Киселев Владимир Александрович

В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconДокументы
1. /Киселев-1986.pdf
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconДокументы
1. /Киселев-1979.pdf
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconТемы лекционных занятий для аспирантов и соискателей угма введение в предмет курса «Философия и история науки (медицины)»
Духовно-личностный смысл и функциональные возможности знания истории и философии медицины. (4 часа)
В. А. Киселев (угма) аксиологические дилеммы биоэтики iconДокументы
1. /Киселёв В.Ф. Козлов С.Н. Основы Физики Поверхности Твёрдого Тела. 1999.djvu
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов