Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана icon

Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана



НазваниеГеоргий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана
Дата конвертации22.09.2012
Размер57.41 Kb.
ТипДокументы

Георгий Шеметов


НЕПРЕДСТАВИМОСТЬ ЛЮБВИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ Ж. ЛАКАНА


Посткартезианская антропология Ж. Лакана проясняет экзистенциальную аналитику отрицательности и невозможности, отсылающей в топологической перспективе к чистому различению дистанции-лакуны, избыточной по отношению к территориализирующим закономерностям поля сознания. На примере лакановского описания любовного переживания и его интерпретаций авторами Словенской школы психоанализа возникает возможность проблематизировать недостижимый опыт Реального. В его границах отсутствует какое-либо различие или нехватка (в отличие от измерения реальности, которая конституируется в результате прохождения субъектом порядков Воображаемого и Символического), поскольку он является исходным и невозможным для субъекта утопическим опытом наслаждения / смерти. Анализ данного теоретического концепта позволяет квалифицировать лакановское творчество как гегелевско-фрейдовско-хайдеггеровское в своем пафосе, как исходящее из полагания травмы, неизбывного опыта «экзистенциальной негативности» и непредставимости в качестве фундаментального антропологического начала [1].

Как известно, специфика первичного конституирования человеческого субъекта в качестве ego для Ж. Лакана заключается в характерном для него (нее) факте «преждевременного рождения». Ребенок – это фрагментарное тело, и интеграция частей тела как функционального целого впервые осуществляется им посредством восприятия собственного зеркального отражения и ассимиляции своего дистанцированного гештальта, позволяющих включить хаотический внутренний опыт в оболочку зрительного образа. С этого момента ребенок становится парадоксальным двойником собственного отражения. По сути, «стадия зеркала» описывает процесс включения человеческого существа в порядок Воображаемого, которое является компенсацией изначальной нехватки Реального. Следует подчеркнуть, что связь с природной средой у человека искажена пронизывающей трещиной фантазма и неудовлетворенности, а способы компенсации изначальной нехватки Реального не устраняют травматизм человеческого существования, но всегда возводят его в новое качество [2]. Единицей плана Воображаемого является образ, который возникает на «стадии зеркала». Обобщенное Имаго – это идеальный, воображаемый, формативный (оказывающий влияние на образование личности посредством механизма «гомеоморфной идентификации») и отчужденный образ, активизирующий диалектику травмы. Человек расщепляется на элемент Я (je) как бесформенный фрагментарный внутренний опыт и «мое Я» (Moi), внешнюю идеальную форму, в которую этот опыт облекается. Поскольку Moi находится на неустранимой дистанции, вместе с его ассимиляцией личность интериоризирует эту дистанцию, вводя неустранимый раскол и самоотчуждение в свою имманентную онтологическую структуру.
Поскольку «мое Я», интериоризирующее зеркальную дистанцию, находится на стороне другого, оно пребывает в постоянной опасности, подвергаясь угрозе аннигиляции – именно через «мое Я» по краям воображаемого отношения человеку открывается знание о смерти, а само по себе «мое Я» оказывается такой матрицей самодостаточности, которая делает стремление к ней иллюзорным и параноидальным. Воображаемая диалектика состоит в таком полагании индивидом другого, сам акт которого оказывается полаганием индивида в качестве другого, в парадоксальном единстве меня и другого, при котором один вверяет себя другому, чтобы обрести собственную идентичность. При этом человек узнает в воображаемых объектах свое единство исключительно вне себя самого (либо, напротив, усматривая единство в себе, воспринимает внешний мир в отчужденном и фрагментаризированном виде). В результате этой амбивалентности нестабильная гетерогенная субъективность оказывается обреченной на фундаментальную тревогу и принципиально не удовлетворяемый запрос. В обобщенном смысле из этих проблематических отношений возникает ускользающая в сокрытость нехватка, которую Лакан называет «object petit a». Object a определяется в качестве причины желания в порядке Символического, несимволизированной избыточности Реального и другого собственной нехватки в регистре Воображаемого.

В данном контексте наиболее аффективным проявлением воображаемого отношения к миру является любовь как следствие переоценки другого, в котором заключен навсегда утерянный на «стадии зеркала» object a. Встреча двух взглядов, как отмечает М. Долар, приводит к тому, что «Реальное отвечает взглядом, даже если другой человек не ответил, не был задет им или даже не знал о нем» [3]. Нужно помнить, что «взгляд находится на пересечении бурной радости и наивысшей беды, угрожающей разрушением реальности», поскольку «двойник отражает двусмысленность нарциссического узнавания в самом прямом смысле: зеркальное отражение одновременно является моим и другим, а потому еще более чуждым; и именно из-за его нарциссической близости, тесной связи с моей сущностью, от него исходит еще большая угроза» [4]. Нарцисс был бы счастлив и дожил до преклонного возраста, если бы не увидел своего лица – необходимое незнание и забвение являются условием всякого существования, неразрывного с фундаментальной тревогой: «удвоение попросту влечет за собой утрату той уникальности, которой можно наслаждаться в своем самобытии – только не будучи ни я, ни субъектом. Вследствие удвоения субъект лишается части, самой ценной части своего бытия, непосредственного самобытия наслаждения» [5]. Object a – утраченная часть, которую нельзя увидеть в зеркале, поэтому двойник, вызывающий любовь – зеркальное отражение, включающее в себя object a. «Лакан называет взгляд лучшим воплощением этого отсутствующего объекта: в зеркале можно увидеть глаза, но не взгляд, который и есть утраченное», такой взгляд, который возвращает страх, ибо страх суть «страх получить чего-то слишком много, страх слишком близкого присутствия объекта», это «нехватка того, что поддерживает нехватку» [6]. Трагичность любви, этого континуума страха, наслаждения, страдания и боли, заключается в том, что достижение привилегированного объекта а, восстановление изначального равновесного самобытия наслаждения смертельно: «Двойник, содержащий объект, также немедленно вызывает влечение к смерти… Можно сказать, что именно в качестве защиты от «реальной смерти» двойник раскрывает измерение Реального; в качестве защиты от биологической смерти он вводит влечение к смерти, то есть влечение в собственном смысле слова. Двойник – это первоначальное повторение, первое повторение того же самого, но также и то, что продолжает повторяться, появляясь на том же самом месте (одно из лакановских определений Реального), появляясь в самое неподходящее время в виде неожиданного и точного, как часы, вторжения, совершенно непредсказуемого и предсказуемого одновременно» [7]. Поэтому подлинная, «настоящая любовь» невыносима, для ее описания применима формула «не до тех пор, пока смерть не разлучит нас, а до тех пор, пока она нас не соединит» [8]. Помимо всего прочего, любовь граничит с ненавистью, поскольку наделение объекта а высшим смыслом приводит к тому, «что Лакан называет hainamoration…: «Я люблю тебя, но из-за того, что я необъяснимым образом люблю в тебе нечто большее, чем ты сам – объект а, я калечу тебя» (Lacan, 1979, p. 263). Если любимый человек содержит этот объект, то ситуация действительно может быть очень опасной» [9]. В пределе, как отмечает Р. Салецл, логика любовного переживания предполагает дилемму неразрешимости – субъект желает быть желанным для другого субъекта, в то время как тот не хочет быть приносящим наслаждение другому объектом. Предстоит сделать выбор: либо невротическая невозможность желания (которое обсессивно маскируется цепями означающих), либо истерическая невозможность наслаждения [10]. Но именно чистое различие любовной дистанции, всякий раз возобновляющей бесконечность перемещения в недостижимую пустоту смерти, позволяет надеяться на опыт перманентного обновления в разомкнутости и открытости межличностной связи.


[1] Отметим, что существуют множественные теоретические аналогии и корреляции, которые можно провести между лакановским понятием Реального, избыточным по отношению к символической структуре представления, и проблематикой забвения / непредставимости у М. Бланшо, Ж.-Ф. Лиотара, Ф. Лаку-Лабарта и Ж.-Л. Нанси в постсовременных философских и политических контекстах.

[2] Именно поэтому Ж. Лакан критиковал терапевтические неофрейдистские концепции усиления социальной адаптации автономного ego: вместе с его интенсификацией углубляется внутренний раскол, конституирующий ego как иллюзорный идеал, что радикализирует депрессивность.

[3] М. Долар. С первого взгляда // М. Долар, М. Божович, А. Зупанчич. Истории любви. Лакан и Спиноза. СПб.: Алетейя, 2005, с. 27

[4] Там же, с. 28

[5] Там же, с. 33

[6] Там же, сс. 34, 35

[7] Там же, сс. 38, 39.

[8] Там же, с. 39. З. Фрейд, Г. Маркузе и сюрреалисты также по-своему выражали глубинную взаимосвязь Эроса и Танатоса.

[9] Там же, с. 43

[10] См.: Р. Салецл. (Из)вращения любви и ненависти. Москва: Художественный Журнал, 1999







Похожие:

Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconДокументы
1. /Лакан Функция речи в психоанализе.doc
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconЛазовой георгий Павлович
...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconСинатор георгий Кириллович
Синатор георгий Кириллович, капитан бмрт «Персей-3» Мурманского тралового флота в середине 1970-х годов
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconЕрохин георгий Иванович
Ерохин георгий Иванович, капитан на судах Мурмансельди в 1959 году. Окончил Таганрогское мореходное училище, курсы штурманов дальнего...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconДаниленко георгий Абрамович
Даниленко георгий Абрамович, капитан на судах Северного флота. В 1960 году ходил старпомом на плавбазе «Памяти Кирова», затем капитаном-директором...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconВдовченко георгий Ефимович
Вдовченко георгий Ефимович, капитан на судах Мурмансельди. В 1960-е – 1970-е годы руководил экипажами средних рыболовных траулеров,...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconЕредниченко георгий Пантелеевич
Чередниченко георгий Пантелеевич, капитан Мурманского тралового флота. Встал на командирский мостик в 1959 году. В 1962 году, возглавляя...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconКоротких георгий Николаевич
Коротких георгий Николаевич, капитан портнадзора Мурманского морского рыбного порта. Умер в г. Старая Русса в 1999 году на 65-м году...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconЛысюк георгий Николаевич
Лысюк георгий Николаевич, капитан производственного рефрижератора «Михайло Ломоносов» Севрыбхолодфлота. Во второй половине 1960-х...
Георгий Шеметов непредставимость любви в психоанализе ж. Лакана iconЯнуш Корчак. Как любить ребенка
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов