Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» icon

Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь»



НазваниеИсход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь»
страница1/5
Дата конвертации07.10.2012
Размер399.37 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5

ИСХОД НАУКИ ИЗ РОССИИ: ЕСТЬ ЛИ  СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ

(с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» №10 2007

Я бы не взялся за этот очерк, если б видел в научной эмиграции одно только бедствие для страны и ее науки. В этом явлении есть определенно позитивные стороны, и думаю, что оно послужит одной из предпосылок возрождения российской науки на новом витке истории.

Нынешняя эмиграция — не первая волна массового исхода на Запад российской интеллектуальной элиты. Но имеется кардинальное различие между ситуацией в России и в мире после большевистского переворота 1917 года и в наши дни. То были действительно безвозвратные потери — Россия навсегда утратила, а Запад приобрел и неплохо использовал талант и интеллект людей, вынужденных покинуть родину. Опустившийся над страной на три поколения «железный занавес» изолировал российскую науку от мирового научного сообщества, у эмигрантов не было решительно никакой возможности даже для контактов на семейном уровне (напомню тем, у кого короткая память, что наличие родственников за границей старались скрыть примерно так же, как и безвинно репрессированных).

Сегодня, в результате, с одной стороны, кардинальных реформ 1990-х годов, а с другой, благодаря техническому прогрессу, мы живем в глобальном мире, и как бы тревожно ни выглядела политическая ситуация на данный момент, трудно себе представить, скажем, чтобы вдруг прекратился свободный международный обмен информацией и людьми, чтобы Россия вновь изолировала себя и противопоставила мировому сообществу. Между тем нынешние эмигранты могли бы сыграть важную положительную роль в модернизации российской науки. Скажу сразу, что вижу этому подтверждение и в динамике научной эмиграции, и в собственных впечатлениях.

В Америку, в штат Миннесота, я приехал в 1992 году, по временному рабочему контракту, отнюдь не предполагая остаться здесь навсегда. Одновременно с основной работой (преподавание и руководство студенческими исследованиями) я поставил своей целью пролоббировать программу американских стажировок студентов высшего химического колледжа Академии наук, в создании которого я принимал участие в 1990–1993 годах. Судьбе, однако, угодно было распорядиться иначе, и теперь всё мое многочисленное семейство (трое взрослых детей, трое внуков) разбросано по Америке. За 16 лет в США мне довелось работать в самых разнообразных научных и образовательных организациях: четыре года преподавал всевозможные химические курсы в школе-интернате для одаренных подростков (нечто вроде Колмогоровской школы при МГУ — таких школ в США 17), был на временной ставке приглашенного профессора в маленьком среднезападном университетском кампусе, преподавал и в более крупных, исследовательских университетах, и даже — по совместительству — в двухлетнем коммунальном колледже (эти учебные заведения соответствуют двум первым курсам университета и дают право на поступление в регулярное высшее учебное заведение на третий курс).
Курсы, которые мне пришлось читать, охватывали практически все аспекты химии и все уровни сложности: вводные классы по 300–400 человек, физическая химия, спецкурс неорганической и бионеорганической химии для старших студентов, аспирантский класс неорганической спектроскопии — всего 8 студентов. Помимо этого я провел около трех лет в качестве научного сотрудника в одной из федеральных исследовательских лабораторий (Jet Propulsion Lab — NASA — Caltech) и, наконец, некоторое время работал старшим исследователем в маленькой частной компании. И теперь, перешагнув пенсионный рубеж и изжив амбиции, приличествующие более молодому возрасту, продолжаю понемногу преподавание и сотрудничество с фирмами в качестве консультанта.

Таким образом, я на собственном опыте изучил многие аспекты жизни иностранного специалиста в США. Встречался со многими людьми, чаще всего доброжелательными, но изредка и не чуждыми ксенофобии, — крупными учеными и мелкими администраторами, студентами и аспирантами, американцами и иностранцами. Встретил здесь и своих российских коллег, с некоторыми из них сотрудничал, способствовал их трудоустройству и натурализации, помогал находить места в аспирантуре американских университетов студентам Высшего химического колледжа и некоторых других российских институтов. Приходилось, особенно в первые годы, попадать в неловкие положения, преодолевать языковой барьер. Если вы прибыли в страну в зрелом возрасте, вам никогда не избавиться от акцента, и я в одном из недавних студенческих отзывов на мой класс (анонимные отзывы студенты пишут в конце каждого семестра) встретил такое: «Терпеть не могу его противный немецкий (!) акцент».

Всё это я говорю здесь, чтобы пояснить: с проблемами эмиграции и эмигрантов знаком не понаслышке, и это придает мне смелости поделиться здесь с читателем результатами моих «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет».
^

Немного истории


В нормальном мире, не изуродованном тоталитарными мифами, работа людей науки за пределами страны, в которой они родились и получили образование, всегда была обычным явлением. Русские ученые XIX — начала XX века, как правило, подолгу (чаще всего — годами) стажировались в европейских научных центрах, сотрудничали с иностранными фирмами, публиковали свои труды и патентовали изобретения за рубежом. Возникавшие при этом научные связи и личные контакты играли важную, иногда спасительную роль в их биографиях.

Напомню несколько общеизвестных фактов. Д.И. Менделеев провел 1859–1861 годы в Гейдельберге, лето 1864 года — в других заграничных поездках. В.И. Ипатьев именно в мюнхенской лаборатории будущего нобелевского лауреата Адольфа Байера завершил (1897) начатые еще в Петербурге исследования изопрена. Германские связи не пропали даром. В начале 1927 года Ипатьев получил предложение провести совместные исследования от Общества баварских азотных заводов и других немецких фирм (см. «Химию и жизнь», 1992, № 10–12). 6 июня 1929 года Президиум СНХ признал, что Ипатьеву удалось сделать в этой командировке важные открытия. Всего через год Ипатьев, узнав из достоверных источников, что готовится его арест, добился новой заграничной командировки и на этот раз уехал навсегда. Организованная им лаборатория в Северо-Западном университете США стала колыбелью американской нефтехимии и теперь носит его имя. Почти вся профессиональная деятельность нобелевского лауреата И.И. Мечникова, до и после получения им доктората Петербургского университета, проходила за рубежом: сначала в Германии, Италии, а затем многие годы во Франции, в Пастеровском институте.

Некоторые из тех, кого привычно считают гордостью российской науки, только на Западе и могли состояться как ученые. Софья Ковалевская не получила бы никакой академической позиции на родине (женщин в то время в профессуру не допускали, впрочем, не только в России) и фактически всю свою научную карьеру сделала в Австрии, Германии и Швеции. С весны 1869 года Ковалевская пробыла за границей непрерывно пять лет — в Вене, затем в Берлине и Гейдельберге. Она получила докторскую степень в Гёттингене, а с 1883 года до своей кончины в 1891 году читала лекции в Стокгольме, где также редактировала математический журнал. Кстати говоря, Ковалевская, публикуя почти все свои математические труды в западных журналах, оставалась глубоко русской по духу: вся ее, весьма значительная, беллетристика — а она была, несомненно, и одаренным литератором — написана по-русски и на русские темы. Вообще, как правило, работая за рубежом, российские ученые не порывали связей с родиной.

Заметим, что положение ученого (чаще всего — университетского профессора: наука не была отделена от системы высшего образования) было в России, по меньшей мере, столь же уважаемым, как и на Западе. Образованные люди принадлежали к среднему классу по уровню своих доходов и комфорта, который они могли обеспечить своим семьям. Только после установления тоталитарного режима российская наука изолировала себя от мирового научного сообщества, а очень ограниченные международные научные контакты были поручены специально уполномоченным лицам.
  1   2   3   4   5




Похожие:

Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconКоткин михаил Григорьевич
...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconДуховный Маяк
«в нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». (Ин. 1,4-5)
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconУденко василий Григорьевич
Руденко василий Григорьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1970-х годов возглавлял экипаж траулера «Медногорск»,...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconКлимчук иван Григорьевич
Климчук иван Григорьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1970-х годов возглавлял экипаж бмрт «Салют», подменяя...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» icon«наполнить жизнь смыслом»
Главная героиня Саша, горящая страстями Дантовского ада, пройдет в своем эзотерическом путешествии от одной ипостаси человеческого...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconС. В. Молчанов В. К. Волкова Н. А. Молчанова Методические указания
Методические указания предназначены для студентов всех форм обучения, изучающих курсы «Химия» («Общая химия»), «Органическая химия»...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconТихомиров Л. А. Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира
Выпуская вторично в свет свои соображения об «Апокалипсическом учении о судьбах и конце мира», я ввожу некоторые дополнения, а также...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconВикулов александр Григорьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1950-х – начале 1960-х годов возглавлял экипажи рт «Азербайджан»
Викулов александр Григорьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1950-х – начале 1960-х годов возглавлял экипажи...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconСвет и тени в произведениях Булгакова
Они начисто лишены духовного зрения и потому не могут воспринимать свет Божественной истины. Поэтому они идут не в церковь, за Откровением...
Исход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь» iconИнформация как понятие и термин
Обучение есть образование, то есть передача знаний, умений и навыков, приобщение к науке. Учение образует ум, воспитывает нравы и...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов