Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) icon

Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961)



НазваниеРецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961)
страница1/2
Дата конвертации27.09.2012
Размер421.69 Kb.
ТипДокументы
  1   2

Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961)


1

С текстом книги можно познакомиться или в Библиотеке Фонда содействия развитию психической культуры (Киев) или, где я нашел, в сетевой библиотеке Ихтика, за что спасибо создателю этой большой свалки. Мы видим перед собой творение социального философа середины 20в., когда идеи переустройства общества обладали значительной притягательной силой. Сейчас, конечно, не так. Мировоззрение Данэма в каких-то чертах сходно с позицией Наума Хомски, но Данэм, кажется, более интересный персонаж.

Надо помнить, что философское образование автора не позволяет ему уходить в низкопробную политическую полемику, и рассуждает он с достаточно высоких далей, изящно сдабривая текст латинскими изречениями. Чтобы более ясным сделать заглавие книги, я расширю его формулировку – «Разоблачение созданных буржуазным классом и его идеологическими поварами обманчивых мифов, которые препятствуют освобождению от власти капитала рабочего человека и сочувствующей ему интеллигенции». Прелесть книги также можно найти в том духе зрелого романтизма, свойственному тому поколению западных мыслителей, к которому принадлежал автор. Ведь интересно, что думали об СССР, коммунизме и американской действительности левые радикалы. Разумеется, именно по этой причине книга и была опубликована в СССР. А для сегодняшнего российского читателя она содержит оценочные суждения тому капитализму, к которому галопом бежит наша страна.

Насколько я могу судить из книги, Б.Д. родился в Англии, получив философское классическое образование, но перед войной эмигрировал в США, где был преподавателем и носителем коммунистических взглядов. Приятная логичность изложения и, вообще, стиль книги косвенно свидетельствуют об его еврейском происхождении. Не со всеми положениями книги я согласен, но они представляют собой предмет для содержательного спора, особенно о природе общественного устройства. В тексте нет многосоставных предложений, коими философы обычно вычурно демонстрируют свою состоятельность. С художественной точки зрения все нормально, выразительные образы и сравнения оживляют рассуждения. В меру мы видим авторский сарказм, особенно в адрес буржуазных идеологов. Определенная тяжесть лет (вероятно, автору лет 40 – впрочем, в таких вещах весьма легко ошибиться) смягчает радикализм юности, делает изложение более аналитичным и размеренным, но все-таки видна готовность автора к действию.


2

Начнем последовательный разбор одиннадцати глав книги (около 200стр.). В первой постулируется циркуляция в современном ему общественном сознании мифов. Впрочем, автор начинает с описания сущности философии: «Скорее это те двусмысленные сумерки, которые могут оказаться и рассветом, и закатом.
Философы-профессионалы, как видно, верят в непогрешимость собственных мнений, но не слишком верят в философию. У некоторых из них не хватает даже откровенности признаться в своем незнании того, что же такое философия… Одна из причин такого странного положения в том, что философия, которую можно было бы назвать "официальной", представляет собой непрерывную традицию самовоспроизведения. Каждый философ находит себе пищу в трудах предшественников и первым делом обратится сначала к Гегелю и Канту, чем к реальности. Отсюда – систематическая разработка унаследованных идей, борьба систем при осторожной игре собственного воображения». И далее: «Таким образом, всякие усилия в пределах мыслимых возможностей выявить значение утверждений и их предпосылки относятся к области философии. Не хочу сказать, что для этого нужно быть философом-профессионалом. Напротив, такое занятие доступно каждому, кто обладает разумом и необходимым навыком анализа. Поистине желательно, чтобы каждый человек пробовал заняться философией, тогда философы-профессионалы смогли бы оторваться от созерцания собственной традиции, а остальная часть человечества – подняться до философии». Рассматривая философию в контексте науки, Б.Д. не отходит от традиции: «С точки зрения истории, содержание философии – это пожитки, оставленные другими науками. Никто не взял этику, даже социологи; никто не взял логику; никто не взял эстетику; никто не взял метафизику (ибо кому она нужна?). Все эти предметы и стали частью философии, несмотря на то что математики алчно поглядывают на логику, а джентльмены от изящных искусств не отказались бы полакомиться эстетикой». Наконец, автор заключает: «Так что вроде бы не должно быть большой трудности при определении, когда именно исследование становится философским. Всегда, когда мы имеем дело с обобщениями, выходящими за пределы какой бы то ни было науки или группы наук. Всегда, когда мы имеем дело с проблемами, затрагивающими природу логики и научного метода. Всегда, когда наши проблемы касаются определения моральных ценностей, – а большинство наших проблем так или иначе связаны именно с этим».

Автор бросает нам в лицо смелую социалистическую идею: «Деяния современного человека, несомненно, доказывают, что именно знание, а не вера передвигает горы. Однако, обращаясь к обществу, к отношениям человека с ближними, мы не находим ничего подобного. Щедрые дары, так искусно взятые у природы, распределяются несправедливо, а несправедливое распределение, в свою очередь, роковым образом препятствует их производству». Из устройства общества автор выводит существование мифов, и притом сознательно культивируемых мифов: «Из-за этого верования выбираются и пропагандируются не ввиду их соответствия науке, а ради их воздействия на поведение людей. Вообще истину в этом мире всегда терпят ровно настолько, насколько она выгодна верхушке общества. Не так давно было время, когда эта верхушка не могла допустить в народе знания о том, что земля круглая». Из данной позиции автор выводит наблюдаемую (вероятно, и ныне тоже) в жизни социально обусловленную неравноценность наук: «В ученом мире существует иерархия наук с математикой и физикой наверху и психологией и социологией внизу. Ученые верхних ступеней высокомерны и неуязвимы; те, кто ниже, частью смиренны, частью – бунтари… Настоящая причина в том, что естественные науки с политической точки зрения довольно нейтральны, тогда как общественные науки начинены взрывчаткой. Поэтому становится желательным принизить престиж последних и даже заявлять, что такой вещи как общественные науки вообще не может быть… на ученых оказывают давление, что они склонны подслащивать горькую правду и привносить в изучение общества ту точку зрения, которая уже сформировалась под влиянием изучаемого общества». Любопытен следующий исторический экскурс: «Однако физические науки не должны слишком обольщаться тем почтительным благоговением, которое они вызывают. Ведь было время в истории, когда они занимали то же место, какое сейчас занимают общественные науки. Аристократы, управлявшие феодальным обществом по божественному предназначению (как думали тогда), подкрепляли свою власть тщательно построенной системой мифов о природе вселенной. Они с крайней нетерпимостью относились к первым научным открытиям… Против Галилея была пущена в ход вся мощь инквизиции. А против неосторожного социолога пускаются в ход все силы администрации и различных комиссий по анти-какой-нибудь деятельности… Множество мифов о природе вселенной еще сохранилось. Существует убеждение, что прислоненную к стене лестницу надо обойти, а бородавки можно вывести, приложив к ним в полнолуние кусочек поджаренного сала… Однако в физике как таковой эти безобидные заблуждения отсутствуют. Иное дело – общественные науки. В них тьма тьмущая мифов о природе общества, и эти нелепые мифы, вопиющие со страниц множества увесистых томов, проникают в самое сердце науки».

По Б.Д., «не приносят мифы особой пользы и группам людей в качестве объектов веры для их членов. Зато мифы могут быть очень полезны какой-то одной группе, когда в них верят все остальные члены общества. Так, хотя аристократу могло быть все равно, плоская земля или нет, ему было крайне важно, чтобы его враг, купец, не узнал о том, что она круглая, и не стремился разбогатеть, торгуя по всему земному шару. В наши дни побудительная причина осталась той же, хотя контекст, разумеется, сильно изменился». Автор приводит слету некоторые современные мифы и их «обоснование»: «Теперь предположим, вы пытаетесь доказать, что общество изобилия нежелательно. Правда, изобилие, при котором наступит легкая и спокойная жизнь, настолько желанно, что аргументы против него трудно подобрать. Тем не менее, они существуют. Например, можно сказать, что "свобода" лучше "ощущения безопасности", что лучше создать несколько стойких, отважных душ, чем множество изнеженных посредственностей. Можно сказать, что люди "низшего сорта" не заслуживают изобилия, что они его не оценят, да и не хотят его. Потом можно сказать, что поскольку все имеет две стороны, то изобилие тоже, наверное, имеет свои недостатки: например, "душа" могла бы захлебнуться в море чувственных наслаждений, если бы ей не выпадали суровые испытания. Мне кажется, вы обязательно заметите, что человек, выступающий против изобилия для всех, необычайно заботится о духовном богатстве бедняков»

Теперь автор вводит в обиход слово «фашизм», избирая его своей главной мишенью: «Каким группам выгодны социальные мифы? Просто-напросто – тем, кому выгодна современная организация общества: владельцам монополий и картелей, богатство которых создается трудом местного населения и населения колоний. Я буду называть эти группы иногда "реакционными", а иногда "фашистскими". Разница между ними, быть может, трудноуловима, но, несомненно, существенна. Реакционеры – это те, кто сохраняют свое привилегированное экономическое положение в условиях политической демократии; фашисты – это те, кто, пользуясь своим привилегированным экономическим положением, намереваются свергнуть политическую демократию». Любая идея может быть стать мифом или его основанием, причем из нее часто можно сделать вывод противоположный мифу. Наиболее привлекательны для мифологов те идеи, которые антиномичны и содержат зерно истины. «Они формируют те взгляды, в свете которых беспристрастно толкуются новости. Все знакомятся с новостями, но никто не знакомится с этими взглядами… есть журналисты, которые… не сказали ни одного доброго или сердечного слова о человечестве. Слово за словом, предложение за предложением, печатные строки, как длинные змеи, расползлись по всей земле и уже дотягиваются ядовитыми жалами до звезд. Но ни разу ни словом, ни фразой, ни печатной строкой эти сочинители не помогли людям в борьбе против угнетателей». Последняя цитата характерна для художественного таланта Б.Д. Бороться с мифами нужно так: «Прежде всего попытаемся установить действительный смысл мифа, если таковой имеется. Потом сравним этот смысл с объективными данными всех относящихся к делу наук. После выявим, какие утверждения миф заранее предполагает и какие из него следуют. И, наконец, необходимо ясно показать воздействие мифов на поведение человека, задаваясь вопросом, как верящий в истинность мифа поступит в том или ином случае. В конечном счете должно стать ясным, что миф не соответствует фактам, что в нем либо утверждаются, либо подразумеваются нелепости и что он либо парализует стремление к усовершенствованию мира, либо вызывает противоположное стремление».

Остальные десять глав посвящены опровержению десяти главных мифов современности. Название первой – «О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ПРИРОДУ НЕ ИЗМЕНИШЬ». Автор связывает этот миф с незрелостью психологии. Его используют по-разному. «В мире есть бедность? Это оттого, что люди по природе расточительны. Есть безработные? Это оттого, что люди по природе ленивы. Бывают войны? Это оттого, что люди по природе воинственны. В мире экономической конкуренции люди обманывают, оскорбляют и разоряют друг друга? Это потому, что люди по природе преследуют корыстные цели… Мы хотим перевоспитать преступников и предотвратить их появление? Бесполезно: ведь изменить человеческую природу невозможно… Мы хотим распространить свет научных знаний на все человечество? Бесполезно, человеческая глупость непобедима». Б.Д. разбирает вопрос о лишении негров избирательных прав. Реакционеры указывают на то, что они недостаточно образованны, чтобы сделать правильный выбор. Б.Д. отвечает, что получить образование они могут только, если штат выделит средства и издаст закон, а чтобы такой закон появился нужно избрать сочувствующих неграм политиков, что невозможно без предоставления неграм избирательных прав. «Приверженцы этой точки зрения, носящей многообещающее название "реалистической", способны если не глубоко, то пространно рассуждать о неизменных установленных природой или богом законах человеческого поведения. Картина небесного движения планет всегда вызывала у наблюдателей восхищение и даже благоговейный страх… даже преступления и жестокости людей начинают приобретать космическое величие. Невозмутимый реалист дает волю чувствам и радостно покоряется непобедимому статус-кво. Взгляды, представленные во второй группе… Сторонники этих взглядов, не обремененные моральными соображениями, чувствуют себя еще привольней. Они, пожалуй, согласятся, что войны и голод, конечно, ужасны. Но вопрос не в том, что вы хотите, скажут они, а в том, на что вы можете рассчитывать; а именно в силу человеческой природы войны и голод неизбежны… Не он придерживается принципов: принципы поддерживают его. Он сочетает удовольствие от своей добродетельности с удобством бездействия. Если людей удастся убедить в том, что между ними и их сокровенными мечтами лежит непреодолимая пропасть, то они (как полагают) прекратят свою борьбу за лучшее и удовольствуются крохами, которыми облагодетельствует их судьба».

В основном принято говорить о двух неизменных "аспектах" человеческой природы:

  1. Все люди до одного – безнадежные эгоисты;

  2. В своей массе люди глупы и неспособны к учению или по меньшей мере недостаточно умны, чтобы хоть с какой-то разумностью управлять человеческими делами.

По Б.Д., «слово "эгоизм" означает то, что иногда называют бесчеловечностью, – когда интересы других людей приносятся в жертву собственной выгоде». «… если принять за непреложную основу, что все одинаково виновны //в своем эгоизме – Matigor, то ни одного человека и ни одну группу людей нельзя считать особо преступными… Сущность защиты Геринга на Нюрнбергском процессе сводилась к тому, что он делал только то, что на его месте сделал бы каждый». Опровержение первого тезиса таково: «Эта точка зрения, выраженная конкретным языком, должна означать, что в мире есть такие желанные и жизненно необходимые для людей вещи, что ради них они готовы принести вред другим. По-видимому, такие вещи есть. Но, прежде чем предсказывать, что люди повсеместно и неизбежно должны творить несправедливость ради собственной выгоды, вам надо сделать еще одно предположение, а именно что этой цели нельзя достичь никакими другими способами. Ведь если желаемое можно получить каким-либо другим путем (например, с помощью сотрудничества), то почему мы должны предполагать, что люди от него откажутся?... Забота о себе состоит в удовлетворении человеческих желаний, а эгоизм – это удовлетворение своих желаний за чужой счет… Сами по себе эти желания явно выглядят вполне невинно и по меньшей мере два из них – общение и чувственная любовь – социальны по своей природе… Совершенно очевидно, что зло заключается не в самих желаниях, а лишь в способе их осуществления». Здесь недалеко до вывода, что устройство общества виновато в печальных последствиях эгоистического способа реализации желаний.

Второй тезис Б.Д. видит в двух модификациях. Во-первых, это снобистское чувство «не потому ли невежественные люди отвергают мудрость, что не понимают ее? Или это происходит потому, что она просто их раздражает?». Во-вторых, «социальное планирование неосуществимо, хотя и желательно. Основанием для этого утверждения служило меланхолическое сравнение грандиозности задачи со слабостью человеческого ума». Тут Б.Д. остроумно замечает: «эту теорию пришлось положить под сукно на время войны. Ни одна страна и ни одна коалиция стран явно не могла бы вести мировую войну, опираясь на теорию, согласно которой общественные проблемы слишком громадны для человеческого понимания… как это американцы, чья собственная история свидетельствует о победах разума, могут, хоть на момент, поверить в неисправимую глупость человечества… современные верхи общества в это не верят. Напротив, они глубоко убеждены в своей способности управлять обществом по собственному усмотрению. Миф предназначается не для них, а для масс».

Апологетам капитализма и частной инициативы, делающей ее неотъемлемым свойством человека, Б.Д. резонно отвечает: «человеческая природа согласуется со множеством общественных систем … Давным-давно исчез первобытный воин, и ни подражание, ни циничная выходка не смогут возродить его в современном обществе. Ушли в прошлое старейшина рода, греческий аристократ, римский патриций. Предан забвению средневековый рыцарь со своей алебардой. С каждым из них исчезли и отчасти к облегчению всего человечества не только плоть и порода, но и целый образ поведения. Современный человек ведет себя не так, как свободнорожденный или раб маленького полиса, и не так, как крепостной или феодал. Он ведет себя, как гражданин своей страны, и готов стать гражданином мира». Еще одно интересное замечание: «Недавняя мода на неотомизм показывает, что философия одной экономической системы (феодализма) может оказать влияние на мышление другой (капитализма)». Наконец, Б.Д, заключает: «Некоторые стороны человеческой природы изменяются потому, что другие остаются неизменными. Ветхий Адам всегда нов, потому что Новый Адам всегда древен».

Название третьей главы и второго мифа – «О ПРИСПОСОБЛЕННОСТИ БОГАТЫХ И НЕПРИСПОСОБЛЕННОСТИ БЕДНЫХ». Основная мысль Б.Д, – второй миф пришел взамен обветшавшему после революций 1948г. роялизму, уже в условиях капитализма узаконивая власть одних над другими. Первое значимое проявление этого мифа автор находит в книге Г.Спенсера «Социальная статика» (1850), где еще до создания Дарвином теории эволюции намечены основные положения социал-дарвинизма. Я рискну предположить, что в юношестве эта книга произвела Б.Д. незабываемое впечатление. «Интеллектуал XIX в. взирал на космический спектакль… Спенсер разглядывал его с невозмутимым спокойствием… предупреждается вырождение вида в результате размножения его худших представителей и обеспечивается сохранение организмов, полностью приспособленных к окружающим условиям и, следовательно, более способных создать счастье… Бедность бездарных, несчастья, обрушивающиеся на неблагоразумных, голод, изнуряющий бездельников, и то, что сильные оттесняют слабых, оставляя многих «на мели и в нищете» – все это воля мудрого и всеблагого провидения».

Начиная опровержение, Б.Д., как бы мы сейчас сказали, описывает эволюцию: «Вероятно, если тигр, который не может поймать добычу, встретит оленя, который не может убежать, то он получит пищу и, следовательно, выживет; в то же время тигр, способный поймать добычу, встретив оленя, который может убежать, останется без пищи и, следовательно, неизбежно погибнет. Случись эти неуместные и противоречащие представлениям Спенсера события, приспособленный оказался бы неприспособленным и наоборот. Большую катастрофу трудно себе представить… Таким образом, конечным результатом величественного процесса эволюции будет замечательное совершенство в условиях полнейшей необеспеченности. И удивительные способности не принесут никакой пользы их обладателям». Видим ли мы на практике, спрашивает Б.Д., что элита общества столь богата талантами и одарена? «Современная история, начиная с Возрождения и кончая Романтизмом, дала нам множество имен подлинных гениев. Затем начинается пародия, достигающая своего апогея тогда, когда паясничающие политики и ученые шуты объявляют себя самыми совершенными творениями эволюции, приспособленными для жизни и процветания… Вспоминаешь Джереми Бентама, завещавшего усадить его скелет на председательском месте на банкете в честь столетия Бентамского обществ… Дух захватывало при виде Геринга и Геббельса, сидящих на вершине эволюции, как будто вселенная миллиард лет трудилась для того, чтобы произвести на свет тучность и подлость». Здесь Б.Д. касается, естественно, индивидуализма, выражающегося в том, что «интересы человечества – это интересы отдельных личностей, что история – это пышная процессия героев, а свобода – движение социальных атомов в пустоте, где не бывает столкновений».

Продолжая разоблачение, Б.Д. обращает внимание на невыводимость из приспособленности хорошего, а из неприспособленности плохого. «Ясно, что если Спенсер хочет с помощью эволюционной теории оправдать существующее распределение собственности, он должен отождествить эти три подгруппы. Ведь если некоторые экономически преуспевающие люди окажутся биологически неприспособленными, тогда нельзя будет объяснить их экономический успех, сославшись на "закон" эволюции; и если некоторые биологически приспособленные или экономически преуспевающие окажутся безнравственными, то невозможно будет доказать, что они заслуженно владеют своими богатствами». Еще резче автор оттенил это различие так: «Ибо вовсе не очевидно, что обобщения, полученные на материале межвидовых отношений, будут справедливы для отношений внутри одного вида… Можно сказать, что ход эволюции был таким-то и привел к таким-то результатам, но отсюда еще очень далеко до выводов о моральной ценности эволюции животного мира и о положительности ее результатов. Взятая сама по себе, эволюция животного вполне может оказаться нравственной де-волюцией». Еще характерная цитата: «И оказывается, что когда бы мы ни произносили слово "приспособленный", мы совершенно бессознательно наделяем его моральным одобрением. Если вещь "приспособлена", то нам кажется, что она хороша, и, наоборот, если вещь непригодна, она должна быть плохой… этическое содержание фразы "выживание приспособленных" – всего лишь шепот и эхо, без субстанциального наполнения и опоры»; «Но спенсерианцы никогда не упоминают о плодовитости. Так как бедные плодовитее богатых, перенесение этого представления на общество могло бы привести нас к выводу, что бедные приспособленнее богатых, – вывод, которого избегают любой ценой. Это намеренное умолчание всего четче выявляет тенденциозный характер всей теории». Б.Д. апеллирует к роду: «Разве ловкий и вороватый ум ценнее несколько медлительного, но честного? Разве сотрудничество фашистских государств ценнее, чем отказ всего мира сотрудничать с ними? Все эти качества способствуют выживанию видов и отдельных особей, но в остальном они могут оказаться иногда хорошими, иногда дурными… Не эволюция выбрасывает на свалку сильного, умного, квалифицированного механика сорока пяти лет. Это делают люди, которые не отличаются ни здоровьем, ни добротой, но тем не менее преуспевают. К тому же теория содержит скрытый парадокс: благосостояние богатых и могущество сильных прямо зависят от нищеты бедных и бессилия слабых… Последний раз переходя на жаргон Спенсера, можно сказать, что приспособленным нужны неприспособленные так же, как паразиту нужен хозяин, чтобы выжить». Последнее возражение особенно сильно.

Б.Д, обращается к представлению о социальной неизбежности. По Спенсеру, «прилив исторических событий забрасывает нас, ничтожных людишек, куда пожелает; и тем, у кого нет крепких зубов и сильных рук, нечего рассчитывать на то, что им удастся вырыть себе убежище в ближайшей скале». Б.Д. описывает следствия такой позиции: «Где ничего нельзя осуществить, там не стоит принимать никаких решений, а где не стоит принимать никаких решений, там понятия пользы или ценности не имеют никакого смысла. Подобный мир не хорош и не плох, он просто существует… если общество не является моральной сущностью, то ни его структуру, ни его части нельзя назвать хорошими или плохими… Предположим, мы стремимся к некоей цели (у) и знаем, что она будет результатом определенного действия (х). Тогда, чтобы достичь у, нам нужно просто сделать х. В данном случае неизбежность здесь заключается в связи между х и у, и именно благодаря ей мы можем достичь своей цели. Однако Спенсер и его последователи дают понять, что мы получаем или не получаем у независимо от наших действий». В заключение Б.Д. бросает «А между псевдодарвинизмом и фашизмом нельзя просунуть даже страницу "Социальной статики"».

Третий миф – О ТОМ, ЧТО ЕСТЬ ВЫСШИЕ И НИЗШИЕ РАСЫ. Для начала Б.Д. приводит некоторые примеры из американской жизни, резюмируя их фразой: «Как путешествия не начинаются с конечных пунктов, так и самый отъявленный расист не может сразу построить лагерь смерти. Перед ним – долгий путь к цели, и он надеется захватить вас с собой. Ведь если вы с ним не пойдете, ему туда никогда не добраться». Что утверждает расизм? Он утверждает, что есть опознаваемые по определенным физическим чертам группы человеческих существ, которые простым фактом своего существования представляют определенную угрозу для остального человечества и которые человечество может поэтому с полным правом изгонять, наказывать, а то и уничтожать. Чтобы обосновать это утверждение, расистам по сути дела пришлось бы доказать следующие тезисы.

  • Что определенные группы людей настолько непохожи по своей природе на остальное человечество, что их поведение тоже в корне аномально.

  • Что эти черты поведения передаются по наследству, так что ни один представитель данных групп не может быть их лишен и никогда не в силах отделаться от них.

  • Что по крайней мере некоторые из этих черт "дурны", причем "дурные" черты доминируют.

  • Что другие группы, представители которых обладают "хорошими" чертами, должны тем самым по праву господствовать над группами, представители которых обладают "дурными" чертами.

Первый тезис Б.Д. иллюстрирует словами одного сенатора: «Свиньи ходят сами по себе, овцы – сами по себе. Этот общий закон относится и к человеческой расе. Люди монгольских рас сплачиваются между собой. Они женятся друг на друге и хотят жить вместе и заниматься делами вместе. То же индейцы… На Юге мы любим цветных и они любят нас. И мы, и они держимся своего места. Не знаю, что бы мы делали без них или они без нас. Мы хорошо уживаемся, мы только не живем вместе. Мы не заключаем браков между собой… Бог сделал мое лицо белым, какие-то другие лица – желтыми, какие-то – черными. От меня это не зависит». Цвет кожи Б.Д. считает случайным и ненаучным признаком классификации людей: «В еще большее замешательство приводит тот факт, что не удается обнаружить группы, поголовно обладающие хотя бы заданными физическими атрибутами. Рост колеблется внутри групп: негры шиллук, живущие у истоков Нила, почти двухметрового роста, тогда как соседствующие с ними коричневые пигмеи не достигают и полутора метров… Мы можем быть черными, белыми и желтыми, но у всех нас есть и меланин, и каротин. Мы братья и по коже, и по внутреннему строению… Различные человеческие группы явно имеют общее происхождение. Их различия явно не первичны, а представляют собой довольно-таки позднее развитие на шкале эволюции. И, словно всего этого было еще мало, природа настолько перетасовала за пятьдесят тысячелетий различные "породы" за счет смешанных браков, что едва ли можно найти хоть одного представителя какой бы то ни было чистой расы».

Опровержение второго тезиса автор начинает с критики символики крови. Указание на гены лишает выражение «кровного родства» буквального смысла. «Расизм пытается выдать за наследственные совершенно ненаследуемые черты поведения. Глухонемота и гемофилия определяются генами, но никакие данные не указывают на то, что подобным образом детерминируется политическое и социальное поведение. Если, например, постулировать существование гена прибыльности в капиталистическом смысле, то придется предположить, что феодалы и древние рабовладельцы мотивировались в своем поведении еще какими-то другими генами, которые перестали быть доминантными… Сильнейшее влияние оказывает само общество… Итак, только по социальным и никогда не по биологическим причинам негров "последними нанимают, первыми выгоняют… И эти социальные причины не делают большой чести правителям общества, потому что негры обязаны своей участью чьему-то решению держать их в качестве громадного резервуара максимально дешевой рабочей силы, а евреи – желанию "арийских" бизнесменов устранить ловких конкурентов"».

Третий тезис опровергается невнятно. Автор делает попытку доказать, что арийская раса, если она даже и идентифицируется, совершила много преступлений (Майданек). Четвертый тезис автор уничтожает так: «Превосходство силы способно обеспечить и увековечить эксплуатацию, однако никакое превосходство – ни физическое, ни нравственное – не может ее оправдать». Кроме того, он договорился в полемике до следующего: «Высшая раса земли, род человеческий, создавала своих высших представителей и нашла их в нас, демократических народах мира».

Четвертый миф называется «О ДВУХ СТОРОНАХ ВСЯКОГО ВОПРОСА». Автор иронично пишет: «Существует, однако, значительная группа лиц, обладающих благополучием и даже богатством, и все-таки сохранивших участие к своим собратьям… они постоянно готовы именно так и поступить. Всю жизнь они словно балансируют на канате: ничтожное движение – и они беззаветно, глубоко, безвозвратно ринутся в действие. Задача тех, кто желает предотвратить подобную активность, сводится, понятным образом, к тому, чтобы дать таким людям и дальше балансировать на канате… Ну-ка, подумайте, чем можно заниматься, балансируя на канате? Только одной единственной вещью, а именно говорением. А о чем вы будете говорить? Разумеется, о сравнительных достоинствах падения на правую или на левую сторону». И продолжает: «И еще одну группу людей… они желают сохранить то, что считают своей беспристрастностью и своей неподкупностью. Беспристрастность оказывается в таком случае способностью плавать во всех течениях, как рыба в воде, а неподкупность – вечной неспособностью решиться на что-то одно. Так что по соседству с канатоходцем мы можем поставить эту болтающуюся личность… Носимый, как пробка на воде, всевозможными волнами, такой человек следует наиболее сильному потоку и, как ему мерещится, мудро и величественно скользит среди привычных стихий, имея небо над головой и силу потока под собой… Пробка взмывает но склону громадной волны, успевает увидеть на ее коньке множество аналогичных вершин и стремглав скатывается по другому склону. Ведь у каждой волны, по-видимому, два склона. По бокам каждой впадины две волны. Во всяком вопросе две стороны». Для опровержения Б.Д. ссылается на закон исключенного третьего – одно и только одно из утверждений верно.

Б.Д. видит семь подмифов внутри этого мифа:

  1. Важные социальные проблемы раскалывают людей на две группы, каждая из которых предлагает определенное количество весомой аргументации и проявляет определенное количество эгоистической заинтересованности.

  2. В любой данной ситуации существует плюрализм одинаково хороших вариантов.

  3. Во всех теориях есть определенное количество истины и определенное количество заблуждения, и поэтому следует брать долю истины от каждой.

  4. Выступление на той или иной стороне вредит научной беспристрастности.

  5. Чем лучше начинаешь понимать противоположные теории, тем больше начинаешь сочувствовать выдвигающим их людям.

  6. В споре каждая сторона имеет право быть выслушанной.

  7. Никогда нельзя принимать решение, не изучив тщательно все дело.

«Первое, второе и третье значения характерны, я бы сказал, для болтающейся, четвертое, пятое и шестое – для балансирующей личности. Седьмое, явно верное, может быть отнесено к кому угодно».

По первому положению автор замечает: «Будучи продиктованы эгоизмом, обе программы предстают одинаково подозрительными. Болтающаяся в воде пробка не видит разницы между плаванием на той или другой стороне волны. Итак, одинаковая убедительность – и одинаковая подозрительность… обе программы "взвешиваются" на одних весах, т.е. сравниваются по принципу их внутренней связности и внешней притягательности так, как если бы они не имели никакого отношения к конкретной исторической ситуации… возвращенные своему //социальному–Matigor контексту, они обнаружат решительную несхожесть». Опровержение таково: «Так что мы не можем из наличия заинтересованности у той или иной группы обязательно делать вывод о показном характере ее программы. Если человек помогает мне потушить пожар в моем доме, чтобы предохранить свой собственный, с моей стороны будет идиотизмом говорить о лживом характере его поведения». Опровержение второго положения состоит в следующем: «Допускаю, что отклонения от нормы иногда будут едва уловимыми и в таких случаях несколько вариантов покажутся одинаково хорошими. Но даже и тогда идея единственной, наилучшей политики будет служить идеалом, понуждающим нас к старательному анализу... Однако именно в коллективном действии теория плюралистического выбора дает свои наиболее разрушительные плоды... Невозможно согласованное действие, если одни принимают одну программу. Другие – другую, третьи – третью. Это немыслимо, даже если допустить, что все три программы одинаково хороши, что, между прочим, маловероятно... Разгорается дискуссия, а всегда можно сделать так, чтобы дискуссии продолжались бесконечно... Тактика подобного рода хорошо известна во всех организованных группах. Прием выставления блестящей альтернативы на то и создан, чтобы под видом призыва к действию удерживать от него… Буриданов осел, умрет от голода между двумя равноотстоящими охапками сена». Относительно третьего положения Б.Д, признает: «… предположение об отсутствии всецело истинных теорий и о частичной истинности любой теории – вместе и осторожная, и благожелательная точка зрения. Она не оскорбляет ничьих чувств, потому что за каждым признает какую-то разумность; она и ничем не рискует, потому что везде видит недостаток последней точности». Возражение таково: «… невозможно делать выборку из различных теорий, если заранее уже не обладать достаточно ясным представлением о положении дел. Чтобы выбирать, мы должны уже опираться на какой-то критерий, который позволит отделить истинное от лжи. В противном случае отбор будет беспорядочным, а конечный результат – смесью истины и заблуждения, которая едва ли будет отвечать нашим исходным целям». Что касается четвертого вопроса, то Б.Д. пишет: «Когда из туманов средневековья рождалась современная наука, ей приходилось отмежевываться среди прочих вещей от применения этических оснований для доказательства природных явлений… Они [ученые] начали считать, что не существует никакой связи между фактом и ценностью, между этикой и естественной наукой; больше того, временами они начинали как будто бы думать, что эти две дисциплины взаимно опровергают и исключают друг друга… Запрет на применение этики при демонстрации фактов не есть запрет на применение этики при оценке этих фактов. Пускай нельзя приписывать моральные основания окружающим нас вещам, однако мы, несомненно, имеем право вводить в действие такие основания при принятии решений». Пятый подмиф разоблачается так: «Вообще говоря, было бы действительно человечным сочувствовать борющимся сторонам – при условии, что сами борющиеся человечны. Но если оказывается, что одна из сторон занимается вредоносными для человечества… Существует известная максима, согласно которой мы должны "ненавидеть грех и любить грешника". Осуществлять эту максиму я оставляю людям, способным на подобное». При этом Б.Д. вновь обращается к критике фашизма. Шестой тезис опровергается указанием на то, что обманщик лишается права высказывать свое мнение. Седьмой тезис частично признается, но Б.Д. отмечает, что при слишком тщательном обдумывании альтернатив ситуация становится другой, и они уже объективно оказываются не так хороши.

Название шестой главы – «О ТОМ, ЧТО ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ НАШЕГО МЫШЛЕНИЯ». Здесь автор рассматривает солипсизм. Уместно дать такую цитату: «Как однажды заметил Бертран Рассел, начиная философствовать, надо принять решение, собираешься ли ты быть логичным или здравомыслящим. Философы часто логичны. Рядовой человек по большей части здравомыслящ… Для мифа и религии было легче олицетворять субъекты, чем для науки – объективировать объекты». Б.Д. на стороне науки и против мистицизма, суть которого выражена как «последние тайны мира залегают в бездонных глубинах "самости"». Он возмущается тем, что высказывания о мире считают более реальными, чем факты. Тезису «старого романтика»(!?) Уильяма Джеймса «Вера в факт способна помочь созданию факта» он противопоставляет свой: «Я не нахожу достаточно утешения во взгляде, что мышление, окажись мысль достаточно страстной, заставит эти вещи осуществиться». Появление мифа связано с тем, что «массы людей при встрече с враждебной реальностью находят прибежище в собственном сознании». Декарта, Локка и особенно Беркли Б.Д, условно считает солипсистами, и в весьма пространном отрывке обуславливает популярность солипсизма необходимостью разрушения феодального строя и его мифов через индивидуализм: «Идея общества как собрания атомарных индивидов определяет всю мысль XVII, XVIII и XIX столетий. Она получает свою философскую reductio ad absurdum в лейбницевой теории "закупоренных монад", политэкономическую – в "манчестерском человеке", историческую – в карлейлевой доктрине героя, этическую – в бентамовом определении социального счастья как "суммы" счастья членов общества». Наконец, Б.Д. заключает: «Высшее достижение науки именно в том и заключается, что с помощью математики и путем лабораторного анализа она способна дать отчет в поведении объектов за то время, когда мы не воспринимаем их. И постоянным свидетельством этого достижения становится наше растущее овладение физическим миром… Краткое и скоропреходящее удовольствие от замены вещей мыслями намного уступает выгоде от реального искоренения реального зла в объективном мире».

Седьмая глава называется «О НЕВОЗМОЖНОСТИ СМЕШИВАТЬ ИСКУССТВО С ПОЛИТИКОЙ». Автор сразу атакует: «Утверждать, что все это политика, с которой искусство не имеет ничего общего, – значит утверждать, что искусство не имеет ничего общего с человечностью» и обезоруживает оппонента примером: «Только фашистам могла быть отсюда польза, только потенциальным завоевателям, которые таким путем добивались добровольного молчания от части своих естественных врагов. Убийца подкрался, нож занесен; но жертва бормочет: "Я художник, мне тут нечего сказать"». Если цензура есть грубое воздействие на художника, то этот миф – более тонкий инструмент для достижения той же цели. Эстетическая теория о том, что суть искусства только в изяществе формы (в отрыве от содержания) есть развитие данного мифа. Впрочем, любая форма может ненароком нести какое-то содержание. «"Развлечение" стало чем-то вроде знамени кино. Оно знаменует прежде всего бегство от скуки или тревоги, от безобразия или унижения. Оно символизирует также сублимацию недостижимого желания – скажем, когда экран показывает нам дома, в которых мы хотели бы жить, но не можем… "Учит" ли кино?... Никакие заявления о "развлекательном характере" не способны скрыть тот факт, что аудитории кинозрителей в течение долгих лет впитывают в себя целую философию. Они усваивают, что никакая женщина старше двадцати пяти лет не может сохранить красоту, … что всего интересней люди изысканно одетые, горячо любимые и имеющие знакомство с кабаре. Вдобавок ко всему они усваивают, что ничего в корне неправильного с нашим обществом не происходит… Можно только догадываться, до какой степени американский расизм питается стереотипными кинообразами потешного ленивого негра и коварного азиата… Идя в кино, люди думают, что их будут развлекать, но на самом деле их там учат».

О происхождении мифа Б.Д. пишет так: «Сама идея, что характерно, возникла недавно. Невозможно представить, чтобы Фра Анджелико отказался писать очередную Мадонну на том основании, что это будет пропаганда и попытка укрепить верующих в своей вере… Со всей простотой и величием они громко говорили о том, что было всего ближе их сердцу. Идея отрешенности возникла недавно потому, что она коренится в новоевропейском обществе и, больше того, принадлежит нашему современному периоду… Одна из черт новоевропейского общества – то обстоятельство, что художники, музыканты и пишущие люди так и не смогли определиться в нем и решить, какую же роль они должны играть. Не в пример их предшественникам, жившим при феодализме, у них не оказалось четко очерченных функций… Они тут, наверное, единственные "свободные" производители, поставляющие на рынок товар по имени красота… Художник оказывается в положении, когда он производит не то, что сам считает прекрасным, а то, что считают прекрасным его потенциальные покупатели. Он перестает говорить вещи, какие хочет сказать, создавать формы, какие хочет создать… Вдобавок ко всему богатые покупатели проявили в себе качество, которое Мэтью Арнольд назвал филистерством. В течение десятилетий они ни в малой мере не увлекались пестованием новых талантов. Когда они вливали свое богатство, скажем, в живопись, это делалось с целью – так великолепно описанной Вебленом – показать, какими громадными деньгами они располагают».

Автор вкладывает в уста защитника мифа следующее соображение: «Смутно припоминая Эмерсона, он скажет, что "красота сама оправдывает свое существование" и что прекрасные вещи утрачивают свою красоту, как только их начинают применять для какой-нибудь цели. Короче говоря, прекрасное и полезное – вещи несовместимые… Если, скажем, произведение искусства будет пьесой, описывающей определенную социальную несправедливость и зовущей к действию против нее, кто-то может заметить, что "идея" (т.е. призыв к действию) была посторонним телом, разрушившим эстетический эффект. Люди на самом деле так считают и как раз это имеют в виду, говоря о невозможности смешивать искусство с политикой». Возражение Б.Д. таково: «Ничто не мешает нам думать, что вещь, прекрасная для нас внутри эстетического переживания, может без вреда для своей красоты оказывать влияние на наше поведение потом».

Седьмой миф носит немного странное название «О НЕОБХОДИМОСТИ СТОЯТЬ ЗА СЕБЯ». Б.Д, сформулировал его так: «Собственная выгода становится так единственным признаваемым добром, поражение и смерть – единственным признаваемым злом. Любое действие, помогающее достичь первого и избежать второго, оправданно уже просто потому, что оно этому способствует. Кирпичи для постройки своего счастья я беру из развалин, которые составляли ваше». О его защитниках сказано так: «Хотя культ агрессивного успеха процветает среди молодежи, которая, по-моему, на практике обычно на удивление далека от него, обнаружить его всего легче среди людей, открыто его не исповедующих… Человек, верный такой этике, будет жалеть о наличии в своем характере всяких этических черт и постарается избавиться от них как можно быстрее… Допустим, вы лицо, чей доход поступает от прибылей, полученных от продуктов чужого труда… Правительство, профсоюзы, монополии, другие большие и малые бизнесмены предстанут в ваших глазах единым заговором с целью вас разорить… Обеспечить комфорт на данный момент и легкость перехода в следующий единственное, о чем надо заботиться. Я знавал бизнесменов, настолько погруженных в проблемы своих маленьких частных мирков, что они были убеждены, что такой вещи, как экономическая система, вообще не существует»

И далее: «Я бы сказал, что этика эгоизма дважды на протяжении истории человеческой мысли удостаивалась классического изложения, один раз – в античном мире, другой – в эпоху Ренессанса. Это соответственно речь, приписанная Платоном Фрасимаху в I книге "Государства", и знаменитый трактат о власти "Государь" Макиавелли, написанный в 1513г». Б.Д. тезисно записал для нас этику эгоизма:

  1. То, что считается социальной справедливостью, есть на самом деле собрание законов и обычаев, сохраняемое правящим классом ради своей собственной выгоды;

  2. Справедливость в качестве нравственного принципа – чистая иллюзия, созданная слабыми для защиты против сильных, которым они, сложись все по-другому, с огромным удовольствием стали бы подражать;

  3. Несправедливость (т.е. эгоистическое поведение) есть вернейший источник личной выгоды;

  4. Несправедливость связана только одним единственным обязательством, а именно она обязательно должна быть "всесторонней", т.е. должна практиковаться на "надлежащем уровне". Мелочная несправедливость слишком рискованное дело: наказание и позор тогда слишком вероятны, чтобы не опасаться в конце концов верного поражения.

Опровержение мифа базируется на деформации психики эгоиста: «Главное в том, что ему неизбежно приходится быть макиавеллическим человеком. Со всяким тираническим деянием, приносящим ему выгоду, приходит и падение его морального облика. Его собственная этика обрекает его на лицемерную роль проповедника добродетели и вершителя зла. Раскол раздваивает его личность в самой основе, и вытекающая отсюда неустойчивость характера неуклонно усугубляется хищной ненасытностью желаний, которые, не подчиняясь никакой дисциплине, превращают всю жизнь в бурю и хаос. Жадность треплет его как лихорадка, и неизбежная смерть тела, даже в обстановке покоя и подобострастия, становится крушением сводов могильного склепа на ютящиеся внутри его кости». Затем автор разоблачает миф, исходя из необходимости социального прогресса: «И вот в течение 2,5 тыс. лет люди подходили к проблеме выбора между эгоизмом и социальностью так, словно она чисто теоретическая… Ее решение заключается не в построении новых этических философий, а в создании нового общества… Когда человечество достигнет положения, при котором товары и услуги будут изобиловать, а эксплуатация прекратится, не будет разумных социальных причин для несовместимости вашего благосостояния с моим. Не имея больше никаких существенных функций, эгоизм отомрет и унесет с собой в могилу всю нашу проблему… Последнее осуждение эгоизма состоит в том, что он делает решение навсегда невозможным».

Восьмой миф назван «О ТОМ, ЧТО ВСЕ ПРОБЛЕМЫ СВОДЯТСЯ К ЯЗЫКУ». Легче понять его смысл из такого рассуждения: «Но если мы сможем правильно определить слово "несчастье", то не выяснится ли, что в конечном-то итоге мы счастливы. На нашем банковском счету не имеется денег. Но если бы мы действительно поняли синтаксис выражения "имеется" и смысл отрицания, то, может быть, обнаружили бы, что мы богаты?». Б.Д. ехидно замечает, что логический позитивизм с его абстрактной отрешенностью расцвел в 30-е гг. 20в., когда Америку сотрясала Великая Депрессия, а Европа еще не оправилась от 1-й мировой войны, т.е. он был формой эскапизма, бегства от реальности. Автор нападает на Стюарта Чейза и логика Кожибского, причем особенно его задела критика закона исключенного третьего. Б.Д. описывает ненавистную ему позицию этих «логиков»: «Джонс говорит, что с точки зрения морали воровать дурно. Браун говорит, что с точки зрения морали воровать восхитительно. И Джон, и Браун произносят звуки очень ограниченной значимости», и восклицает: «Я не думаю, что благополучие детей – это вопрос вкуса».

Девятый миф – «О БЕЗВРЕДНОСТИ СЛОВ» или, иначе, «Словами мне никогда не навредить». Начинает Б.Д. с примера Куайна: «Pretty little girls' camp".Если у вас хватит терпения извлечь из этой фразы возможные значения, то вы обнаружите, что таковых имеется пять, т.е. больше, чем слов. Вот эти значения. 1. Прелестный лагерь для маленьких девочек. 2. Прелестный маленький лагерь для девочек. 3. Лагерь для прелестных маленьких девочек. А если взять слово "pretty" в значении "довольно", то получим. 4. Довольно маленький лагерь для девочек. 5. Лагерь для довольно маленьких девочек». И продолжает: «Полагают, что философам особенно свойственно злоупотреблять нагромождением сложностей в языке, но, как показывает самый беспристрастный анализ, они подвержены этому пороку не в большей степени, чем другие жертвы эрудиции…Что ни говори, но такие люди умеют производить впечатление. Подобные таланты проникают и в сферу организованной пропаганды, где они, закутавшись темными фразами, словно великолепным плащом, встают в позу пророка… У ассоциаций, обволакивающих буквальные значения слов, разные источники. Слова могут, например, окрашиваться теми же эмоциями, какие вызывают в нас обозначенные этими словами вещи… Яркая иллюстрация этого процесса – эвфемизмы… Так, парикмахеры стали "косметиками", зубные хирурги "эксодантистами", а дворники "охранителями”». Б.Д. разбирает пропагандистский пример: «"Как добропорядочный американец, я протестую против несвойственного американцам метода лишения людей права иметь домашний очаг там, где они сочтут нужным. Управление хотело бы оторвать людей от их очага и предложить им в аренду карликовые домики. Вам вроде бы протягивают сладкий персик, а на самом деле это кислый лимон. Это коммунистическая затея. Она ведет к ограничению семьи, контролю над рождаемостью"». Также Б.Д. пишет о наклеивании ярлыков, например, «коммунист», «красный» для западного интеллектуала. Заключение Б.Д. о словах имеет привкус торжественности: «Они мерило нашего невежества и наших знаний, они источник темноты и света. И хотя они так же зыбки, как и переносящая их звуковая волна, мы все-таки можем с уверенностью сказать: познавая мир, люди овладевают словом, а овладевая словом, люди оказываются на пути к овладению миром».

Десятый миф – «О НЕСОВМЕСТИМОСТИ СВОБОДЫ И ОБЕСПЕЧЕННОСТИ». Автор постепенно вводит читателя в суть: «Эта троица – Свобода, Равенство, Братство. А указанный прием состоит в манипулировании этими понятиями, как марионетками. В абстрактных категориях есть нечто такое, что делает их очень привлекательными для мошенников… будучи абстрактными, они утратили непосредственную связь с предметами и в своем высоком парении не способны донести до нас, какие именно предметы они когда-то обозначали… Хитрость заключается в том, что, пока социальные понятия остаются замороженными абстракциями, их можно определять по собственному произволу... Чего-то подобного уже и добились монополисты и руководители картелей, сумевшие все виды своей экономической деятельности прикрыть почетным титулом "свободного предпринимательства".

Затем Б.Д. переходит к делу: «Однако классический довод в пользу несовместимости свободы и обеспеченности… Этот довод гласит, что обеспеченность ведет к "застою"… как только люди почувствуют себя обеспеченными, они перестанут работать и превратятся в праздных лентяев. В его сознании начинает витать образ нового сибарита вместе с отрезвляющим воспоминанием о народе, изнеженном до беспомощности. В условиях достигнутой обеспеченности оказываются бездейственными все побудительные мотивы, а без них никого нельзя заставить работать. Забавно, что этот же довод, здесь служащий для доказательства вреда обеспеченности, Бентам использует в защиту обеспеченности. Он считает, что, если люди не уверены в своих приобретениях, пропадает стимул к приобретению и всякая работа останавливается». Возражение Б.Д. весьма ехидное; он говорит об американских пионерах: «Пионеры шли на риск, чтобы их дети могли быть надежно обеспечены, а мы, их дети, должны отказаться от обеспеченности, чтобы рисковать, как пионеры. От нас ждут, что мы будем подражать пионерам, разрушив цели, ради которых они трудились. Поистине этот довод ставит все с ног на голову». И далее: «Мнимый конфликт между обеспеченностью и стимулом исчезает, как только мы осознаем, что обеспеченность сама является стимулом… Обеспеченность есть знание, что вы сполна получаете долю всего произведенного вами, что вы трудитесь сегодня, не боясь потерять работу завтра, что ваши семейные и дружеские узы не будут порваны, что в старости вас не ожидают бедность и унижение. Все это служит могучим стимулом; по сути дела, этого люди в конечном счете и хотят, если у них здравые желания. Именно такие цели дают человеку заряд бодрости и наполняют смыслом всегда напряженный, а иногда и неприятный труд. Эти факты почти величественны в своей человечности… Кроме того, обеспеченность не есть некое раз и навсегда достигнутое состояние, не требующее от нас никаких дальнейших забот. Напротив, обеспеченность должна постоянно поддерживаться объединенными усилиями всего общества. Если сколько-нибудь заметное число людей уклонится от этой задачи, от обеспеченности не останется следа. Это верно даже в жизни отдельных людей».

Собственно говоря, последняя цитата могла бы служить достойным концом книги. Из интересных идей автора в этой главе можно упомянуть тезис о том, что «свобода, равенство и братство» достижимы только вместе, а не порознь.


  1   2




Похожие:

Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconМ. Н. Юхмы в 1995 г чувашский писатель М. Н. Юхма опубликовал книгу «Древние чувашские боги и герои (Легенды и мифы древней Чувашии)» [Чебоксары, 1996; далее постраничные ссылки на указанное издание]. Эта книга
Произведение М. Н. Юхмы включает «Книгу богов» и «Книгу героев». Повествование о жизни и богов и героев позволяет также составить...
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу Хорста Бюркле «Человек в поисках бога: проблема нехристианских религий»
В работе немецкого теолога мы находим и стремление поддержать каноническую точку зрения на нехристианские религии, которая, по-видимому,...
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconДокументы
1. /Diplom_Recenzii/Июнь/Рецензия Гришанову.docx
2. /Diplom_Recenzii/Июнь/Рецензия...

Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу Л. С. Клейна «Другая любовь»
Клейна. На компьютере я, однако, не нашел скаченный ранее вариант с сайта В. В. Шахиджаняна
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconР. М. Нижегородцев экономическое осмысление глобальных проблем современности Рецензия на книгу Н. Д. Елецкого(*)
Философия хозяйства. Альманах Центра общественных наук и экономического факультета мгу им. Ломоносова. 2001 №2
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу «Освободительная война татарского народа. Казань: Татарское книжное издательство, 2007. 71 с. 5000 экз.» (автор Нурулла Гариф) на предмет содержания материалов экстремистской направленности

Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу Тайсаева Д. М. «Эволюция. Этничность. Культура»
Поэтому вовсе не удивительно, что почти со всем написанным на 200стр книги я согласился; ни одна мысль, кроме, быть может, рекомендации...
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу ак. А. М. Уголева «естественные технологии биологических систем» 1
Мой интерес понятен, поскольку в 1998г я сам поставил проблему создания общей теории технологических процессов (оттп). Приведу ниже...
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие»
Озерск (вблизи не то Екатеринбурга, не то Челябинска) Борчиков С. А. Пусть извинит меня автор, но альманах я прочитал процентов на...
Рецензия на книгу Берроуза Данэма «Человек против мифов» (1961) iconРецензия на книгу Отто Вейнингера «Пол и Характер» 1 Исследуя «еврейский вопрос»
Позже я нашел ее электронную версию в б-ке фантастической литературы, однако, как показало Интернет-расследование, в Сети о Вейнингере...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов