Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» icon

Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие»



НазваниеРецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие»
Дата конвертации27.09.2012
Размер193.41 Kb.
ТипРеферат

Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича

«Формославие»


1

Где-то в начале 2001г. (о, боже, уже три года минуло) мне довелось участвовать в Интернет-форуме «Как возможно творческое воображение?» среди форумов сайта philosophy.ru. Обсуждалось понятие «трансцендентальной апперцепции», знакомое мне по кантовской философии. Одним из участников был Борчиков С.А. Теперь задним числом стало понятно, получив экземпляр философского альманаха «Здесь по ту сторону», что там делал автор. В этот альманах вошли фрагменты упомянутой Интернет-дискуссии, и мне, как одному из соавторов (хотя те мои сообщения были, вообще говоря, невзрачны, да и я не придаю им особого значения), полагался экземпляр. Вместе с ним «в нагрузку» я получил от автора его книгу «Формославие» (около 90стр. текста), а я в качестве ответного жеста вызвался отрецензировать ее. Обе книги выпущены в 2004г. издательством «Макс-Пресс» (г.Москва), но движущей силой издания, несомненно, являлся руководитель философского семинара г.Озерск (вблизи не то Екатеринбурга, не то Челябинска) Борчиков С.А. Пусть извинит меня автор, но альманах я прочитал процентов на 30 – на большее сил не хватило. Что касается книги «Формославие», то в первом прочтении (после альманаха) я одолел ее за два вечера.

Сама проблематика книги от меня далека, но, впрочем, мне все интересно. В отношении структуры книги никаких вопросов нет: все сделано вполне пристойно и, самое главное, лаконично. По-своему книга довольно яркая, поэтому на вопрос: «Присутствует ли в работе дух?» ответ будет, несомненно, положительным. Отдельные литературные образы, даваемые автором, легко запечатляются в памяти. За исключение ряда мест во второй части книги логика движения авторской мысли улавливается, хотя, как всегда, и приходится совершать мыслительное усилие. И тем не менее вся работа оставила горькосладкое впечатление: если дух, проглядываемый в ней, заставляет себя уважать и достаточно притягателен, то содержание окончательно прогоркло, - взгляды автора мне сильно антипатичны. Специфику книги составляет то, что она состоит из работы «Ясное сообщение…», написанной в 1976г., и работы «Толкование источника», написанной в 2004г. Таким образом, есть изюминка рассмотрения эволюции взглядов и стиля философа на протяжении более четверти века (от юности к зрелости). Как и априори, прочитав введение, я предположил, юношескую работу читать и легче, и приятнее, и понятнее – в ней содержатся в незамутненном виде истоки последующей и зачастую труднопонимаемой философии. В данном случае помимо развертывания «формалии» (т.е. содержательного ядра авторской философии) очень ярко представлен взгляд на сущность философии, на то, что под «философией» понимает и как ее ощущает автор. При моем несогласии с таким представлением о философии оно имеет некую приятную духовную силу.
Во второй «зрелой» работе чувствуется «заматерение», впрочем, прежняя ясность логики и прежняя сила чувства сохраняются, и их мы видим, но видим соответственно наполовину замутненными и охладевшими. Во всяком случае существенный эмоциональный заряд присутствует и в «Толковании источника». То, что он не так велик, как раньше, вполне объяснимо из общих физиологических признаков старения. Замутненность же логики (ее не спасает появление сходных с математическими формул и схем), наиболее проявившаяся в начале альманаха, мною объясняется общей порчей философского языка современности: теперь предпочитают пространное рассуждение заменять расстановкой дефисов, ударений и поэтикой фразы, отчего она ничуть не становится более понятной. Кроме того, если огрубить, в юности была сделана ставка не на тех философов – позже я вернусь к этой теме.


2

Начнем анализ с «Ясного сообщения…», копирующего, судя по всему, одноименную работу Фихте и по форме, представляющей собой диалог Читателя и Философа. Этот диалог, имеющий типично сократический характер (т.е. Философ толкает Читателя в ловушки, после чего тот из отрицателя превращается в неофита) состоит из 6 частей-уроков (почему не семи?☺).

В первом диалоге Читателю, помешанному на марксистской формуле «бытие определяет сознание», предлагается выяснить, как вообще стал возможен «фихтеанский бред». При этом указывается на то, что для появления любой философской теории надо искать причины в самой философии, а не вовне – например, в социологии или буржуазной психологии в Германии того времени. Во втором диалоге, пользуясь тем что, цель философии в постижении истины, которая неизменна, выводится парадокс (типа лжеца) в истинном в рамках марксистской философии тезисе «бытие определяет сознание». Через образ фотоаппарата впервые появляется «формалия» (бытие есть то, что фотографируется, а сознание есть снимок). Сам этот образ, насколько я понимаю, не нов со времен Канта, и тогда как будто формалия не что иное, как переименованные априорные формы чувственного и умственного созерцания. Формалия не менее материальна, чем привычный нам мир. Постулируется основное уравнение отражения: М(материя)+F(формаль)=Ф(форма). Здесь «форма» по сути есть понятия и, возможно, представления, которыми мы пользуемся в процессе мышления и чувствования. Формалия содержит в себе бесконечное число формалей (вот первое отличие от Канта, у которого всего, например, 12 категорий) и форм (несколько странно, поскольку «формы»= «понятия» как раз содержание нашего сознания). Постулируется, что формалия есть замкнутая в себе реальность со своими законами. В третьем диалоге после возвышенного образа географической карты Философии, где каждый философ есть нечто, вроде полярника и исследователя terra incognito, после напоминания, что философия имеет дело с понятиями, вводится второе уравнение отражения: F+F=ФФ (фиформа). Таким образом, одна формаль формалии «фотографирует» вторую, и получается философская форма ФФ (фиформа, несмотря на способ получения, является формой). У Канта для сравнения имеется указание на внутреннее чувство (кстати, время является именно его априорной формой, а не внешней в отличие от «пространства»), но оно де факто обладает тем же статусом, что и внешнее чувство. У автора же получается, что как бы фотоаппарат фотографирует себя самого. Затем идет апологетика Фихте, хотя и отмечается, что Фихте знал только одну фиформу – «Я». После критики различения «материализма-идеализма» следует утверждение, что «Фихте – имматериалист», и определение «имматериализм – имманентный сознанию материализм». Т.е. вновь мы встречаемся на сей раз с явным тезисом, что сознание материально.

Четвертый диалог по-своему примечателен, прежде всего литературными образами. После островка Фихте на карте Философии возникает чудесный образ огня. Подобно тому, как человек может управлять проявлениями горения (пожар или мирно греющийся чайник), но не может вмешаться в суть химического взаимодействия атомов кислорода с горючим, так и мы может получить формы (здесь я по-прежнему их отождествляю с понятиями главным образом), какие хотим, но не может влиять на саму формалию, на сам процесс рождения понятий. Этот образ удачен и потому, что формалия стихийна столь же, как и огонь, и, что существенно, находится в беспрерывном движении. Вот здесь принципиальное отличие с Кантом – его категории статичны, всеобщи и необходимы, формалия же динамична и представляет собою движение общественного сознания, а более точно – смену философских систем в истории. Это нашло выражение в образе белого коня (а почему «белого»?☺): «Да, стоит в философской науке остановиться, как белый конь унесет формалию вдаль, и путник, бегущий за ним, не будет знать, куда ему деться. Он, как слепой котенок, будет тыкаться во все стороны, объявляя философией что ни попадя, только не ее самое по сущности». В этом диалоге еще любопытное соотношение между формалией, сознанием и бессознательным; при этом появляется понятие виртуального. Насколько я понял, формалия бессознательна, но формы, продуцируемые ею, непременно сознательны ( а если принять формы и фиформы принадлежащими формалии, то формалия становится в некоторой своей части сознательной). В этой связи присутствует уточнение процесса фотографирования: «наведение фотоаппарата»-«негатив»-«позитив». В пятом диалоге ставится вопрос об истинности философского конструирования. Для меня остается загадкой, за что автор почитает истину, видит ли он здесь трудность: если в его любимой фихтеанской философии пропадает деление на субъект и объект, то что чему должно соответствовать? Здесь автор садится на свой конек – ущербность материализма, полагающего M=Ф, и идеализма, полагающего F=Ф (см. основное уравнение отражения), но откладывает ответ до шестого диалога. В этом диалоге автором вспоминается марксистское «практика – критерий истины», вводятся «теоретическая форма» (форма как понятие?), «чувственная форма» (форма как неясное представление или даже ощущение?), а также ключевое понятие «антиформа» (АФ). Антиформа не является формой, а есть результат применения к материи активной творческой силы. Пример антиформы: нож, скульптура, воплотившие в материи замысел (форму) творца. Таким образом, взаимодействие бытия и сознания приобретает не односторонний, пассивный отражательный характер, но становится двусторонним, имеющим активную сторону. Эта антиформа, новая «искусственная вещь», в свою очередь выступит пассивным объектом для последующей деятельности формали и т.д. Автор при этом утверждает, что «материальный объект сам становится формой». Попутно заметим, что вводимый «практический разум», роль которого состоит в продвижении готовых форм, фактически эквивалентен кантовской «способности суждения». Итак, автор получает исправленное уравнение отражения М+F=Ф+АФ. Но на вопрос, чем же является истина по определению, автор не отвечает, и лишь интуиция заставляет его перейти от внутриформалийных отношений к отношениям с вещами. Завершается содержательная часть диалога положением: «Философия есть наука о наивысшей на данный момент времени формали».

Продолжим анализ с «Толкования источника», представляющего собою линейную попарную последовательность цитат из работы «Источник жизни» еврейского средневекового каббалиста ибн-Гебироля (Авицеброна) и их толкований автором. Сразу скажу, что соединение достаточно механическое, преследующее цель специально подобранными цитатами подкрепить собственную философию (что-то наподобие «а вот еще Авицеброн говорил…»); во всяком случае я не нашел признаков герменевтического вдумывания, попытки создания слитного образа гебиролевской философии. Напротив наблюдается втискивание материи Гебироля в формы, предзаданные Борчиковым (например, вместо Бога автор втискивает богосуперформаль или что-то вроде этого). Лишь из заключительных цитат из Авицеброна становится ясно, что еврейский философ действительно сделал ключевыми в своей философии понятия «материи» и «формы».

В предисловии, где автор сжато пробегает по всей своей теории, мы наконец получаем определение истины: «… соответствие, адекватность, тождество продуцирующей формы (формали, субъекта формалии, субъективной формалии) и ею продуцируемой формы (антиформы, объективной формалии, содержания и материи в качестве формы)». Несомненно, автор теории формалии и не мог поступить иначе, ведь «все есть формалия». Но кто бы мог разъяснить, что же имеется ввиду под «истиной»? Вот уже и форма становится формалией, да еще и производящей, а между тем во всех уравнениях теории форма всегда стоит в правой части. Вообще, в предисловии происходит вавилонское смешение, отнюдь не характерное для юношеской работы: материя становится формой, формаль отличается от формы «мизерно», антиформа, хотя и говорится, что это материя, получившая форму, становится вновь формой. Вероятно, можно даже допустить вместе с автором, что формалия обладает материей и имеет свою форму, но нигде и никак не проводиться четкое отличие этой материи от материи, из которой составлены физические вещи. А между тем такое умалчивание позволяет позже сполна воспользоваться каббалистическим соответствием макрокосма и микрокосма, и теперь, в чем коренное отличие от «Ясного сообщения…», формалия получает всеобщее онтологическое значение, а ее гносеологическое значение уходит в тень.

Следуя делению трактата Гебироля на главы, автор и мы продолжим рассмотрение темы. В главе 1-й из новых «старых» понятий появляется «вещь» в аристотелианской формуле M+Ф=B. Данная формула внешне сходна с основным уравнением отражения, и здесь вольно-невольно автор соблазнился этим, а в действительности Аристотелева формула относится к области онтологии, а уравнение отражения потому и было названо молодым автором «.. отражения», поскольку относилось к сфере познания. Далее автор вспоминает традиционное антропологическое деление «тело-душа-дух», и, применяя его к формали, получает формулу (я ее дополнил), касаемую ее структуры: FM+Fф+Fs(fb)=F – первые два члена типично Аристотелевы, третий член, как я понял, соответствует волевому, так сказать, духовному, сознательному усилию, необходимому для работы формалии. Непонятно, содержится ли в Fs еще что-либо, помимо суперформали fb, ответственной за волю. Впрочем, в приводимой таблице категория «воли» отнесена для макрокосма к душе, т.е. второму слагаемому. Также непонятна фраза «в сотворении мирового бытия задействована вся масса формной материи… М+Σfi (в т.ч. и fb)=B». Имеется ли здесь ввиду религиозное творение мира Творцом (и тогда речь пойдет о загадочной целокупности форм в уме Творца, плане творения) или же рефлексия мира, творимая непрерывно, в уме человека? В этой главе есть еще ряд интересных положений, частично объясняемых далее: 1) «Душа – материя для тела и форма для разума»; 2) «Бог вне формалии – непостижимая трансценденция. А вкупе с формалией он основатель и вседержец трех формалийных ипостасей: всеобщей материи, всеобщей формы и их единства (FM, Fф, Fs)». Приводимая далее таблица обогащает наше понимание примерами; отмечу только, что досадным выглядит отсутствие ссылки на антиформы при обсуждении искусственных вещей.

Я прерву изложение на разбор вопроса о том, как, в частности, душа становится материей для тела, а в общем материя становится формой, и наоборот. Немного проясняет суть следующая цитата: «формы становятся содержанием сознания (искусства, религии ит.п.), а материя сознания превращается в формы, оформляющие это содержание. Формы сознания в таком качестве, собственно, ближе к формалям». Вопрос упирается в том, что в конце концов мы понимаем в абстракции под «материей» и под «формой». В пятой главе Гебироль дает скептический ответ, ссылаясь на отсутствие родового понятия (существо дела не меняет введение формалии в качестве таково). Если же отталкиваться от канонической интерпретации, в частности, платоново-аристотелианской (здесь эти корифеи согласны), то материя –это то, на что влияют, а форма – это то, что влияет. В математической трактовке это соответствует фундаментальной паре «операнд – оператор» или, что равносильно, «множество – отношение (функция)». Математика знает и операции над операциями, типичным примером здесь могут служить функциональные пространства, элементом которых является вещественная функция (например, непрерывно дифференцируемая). Поэтому неудивительно, что материя может выступать как форма. Рассмотрим пример с душой и телом. Образ тела, созданный в душе, формирует само тело (если, например, я считаю себя недостаточно развитым физически, то, как вариант, пойду в спортсекцию, и через некоторое время на теле появятся новые мускулы). Такое новое мускулистое тело будет, по Борчикову, антиформой. Здесь мы прояснили пока классическую связь «душа есть форма для тела» (остается только неясным, признает ли автор традиционную формулу - по-видимому, нет, исходя из схемы в гл.4). Но с другой стороны новоиспеченный атлет увлечется, быть может, восточными единоборствами, в его характере добавится жесткость и агрессивность, иными словами, душа изменит свои свойства. И вот уже тело формирует душу, т.е. душа становится материей для тела. Уместно осветить один момент, быть может, укрывшийся от внимания автора. Авицеброн в некоторых отношениях оставался верным учеником лурианской каббалы, а она учит в противовес христианству, что Бог создал мир не из ничего, а из Себя Самого в ходе процесса «сжатия» (цимцум), когда Божественный Свет умалился, чтобы не сжечь творения, а кроме того наш привычный мир есть лишь низшая сфера из 10 с(е)фирот. В этой схеме Бог, как будто обладающий наивысшей степенью «тонкости» материи, одновременно есть и грубая материя – «самоумалившийся» Бог. Таким образом, Бог одновременно и трансцендентен (в своих высших ипостасях, освещающих мир), и имманентен (материален в самом грубом смысле, так что все вещи сделаны из Бога). И в некотором смысле Бог замыкает собой концы цепочки иерархии, рассмотренной в гл.4. Учитывая эти два момента (наличие взаимосвязей M↔Ф и космогонию каббалы), приобретает очевидность внешний, по форме изложения, резонанс автора и еврейского философа. Если не иметь постоянно в уме сформулированное мною определение, то легко вообще утерять различение материи и формы. В этом смысле мой взгляд зацепился за пример из гл.2.: «Материя картины «Черный квадрат» Малевича – интенция «Бог умер». Она расположена к принятию формы черного квадрата…» (вообще говоря, сама искусствоведческая версия довольно остроумна). Есть в эстетике устойчивая пара «форма и содержание (идея)». Идея свободы может быть выражена через музыку Бетховена к оде «К радости» Шиллера или через скульптурную статую Свободы. Точнее, форма=понятие в сознании под названием «свобода» особым образом формирует материю звука или, смотря по ситуации, материю камня. Но у Борчикова идея «Бог умер» названа материей! Что это, случайная ошибка, вызванная тем, что квадрат являет собой геометрическую форму? Мне кажется, это закономерно отражает хаос в голове автора, точнее, некоторую недомысленность дистинкций. И что же говорить о потенциальной сумятице в голове читателя? («иезуитское» замечание: мне могут возразить, что противоречия нет: форма квадрата может быть применена к материи разных идей, например, красный квадрат символизирует, например, единство коммунистической партии через кровь, а вот черный…; оно справедливо, но все равно ad hoc).

Я нарушил несколько правила рецензии, поэтому спешу вернуться ко второй главе. Здесь представляются значимыми следующие моменты:

  • Формалия есть тонкая субстанция (субстанция потому, что, в соответствии с дефинициями Авицеброна, есть оформленная материя, а тонкая потому, что не содержит в себе вещных материй и форм); здесь впервые автор четко различает материю физическую и материю сознания, их инаковость;

  • Формалия есть континуум формалей и форм, фиформы неотличимы по природе от форм, используемых при познании мира, но отличны по происхождению, что препятствует уходу в бесконечность форм от форм от форм… (замечание по фиформам представляется действительно необходимым во избежание распложения форм, но странным образом противоречит предыдущему пункту: где же тут инаковость? Либо опять напутана гносеология и онтология, либо речь в предыдущем идет о формалях, витающих в бессознательном, а не формах);

  • Воля, или fb, либо форма, либо материя, поэтому причисляем ее к форме и называем суперформалью, а также записываем уравнение FM+fb+Fф=Fs (оно отличается от «исправленного» мною (из лучших побуждений ☺), и таким образом, Fs (индекс S- напоминаю, означает субстанциональность)=F тождественно; странным следствием этого, если вспомнить таблицу из гл.1, является несамостоятельность разума от души и тела);

  • Формалия мощнее разума (это, кажется, математически правильным, если считать fb=воля=Бог=разум, но то, что воля=разум весьма странно, и затем с Богом ассоциируется у автора Fs, но в таблице гл.1. разум сопоставлялся с Fs; а с другой стороны, если посмотреть на данный тезис интуитивным зрением, то он бесспорен, Бог>разума);

В третьей главе происходит расщепление формалии на чувственную и теоретическую (духовную) части, что непосредственно связано с проблематикой истинности опыта. Не лишним будет иметь ввиду, что «истина – есть особая формаль формалии» (собственно говоря, это традиция современной философии заявлять, что с одной стороны истина есть (относительная), а с другой ее (абсолютной) нет). По автору, если форма- формаль, несущая отпечатки материи, то антиформа – материя, носящая отпечатки формы, и таким образом, ставшая сущей формой. Интересен пример с Венерой Милосской: антиформа, оказывается, может нести в себе непредвиденные творцом формы, как изначально, так и приобретено (отпадение рук). Именно через антиформу форма становится материей. Глава возвращает нас к триаде «тело-душа-дух», причем тело предстает чувствующей непосредственно инстанцией, а также возвращает нас к инверсии отражения (об этом уже говорилось). Завершается глава софизмом: «Что есть истинное наслаждение? Это наслаждение истиной» и мутным определением: «Истина формали «истина» - в антиформе «истина», несущей следы отражения и деятельности формы «истина»». Понятно?

Четвертая глава расширяет эту триаду до шестерки и вообще до произвольного числа уровней «вещь-существо-душа-дух-разум-реальность» с иерархической цепочкой материоформ. В каббале и вообще средневековой европейской мистике (М.Экхарт) одним из центральных понятий является «свет». Форма=свет, истина = светопроявление в реальности. И вот еще довольно интересный вывод: «у природных вещей лишенность света такова, что форма у них тождественна материи (сущая форма), а у формалии, наоборот, насыщенность светом такова, что ее материя тождественна форме света». При делении света на первый (непосредственно от Бога) и второй (распространяющийся по материи) оказывается, что свет первый есть свет воли, т.е. свет суперформали fb , которая не нуждается в форме, но дает форму всем остальным формам. Вполне, кстати, логичное рассуждение.

Пятая глава утверждает триединство формалии и связывает это с Богом. Не берусь обсуждать эти мутные фрагменты. Несколько возвышенных перлов (не думайте только, что я как-то их критикую):

  • Формалия – это субстанция, имеющая своей формой и содержанием всеобщую форму и всеобщую материю соответственно;

  • Формалия – граница творения, за которой только Бог;

  • Сущность формалии – обнаруживать и показывать форму веши;

  • Сущность формы – обнаруживать и приводить к существованию саму вещь

Чтобы закончить изложение философии С.А.Борчикова, я приведу ряд выдержек из альманаха (в той части, которую прочел):

    1. Бытие есть непосредственное понятие (если «все есть формалия», а формалия есть форма прежде всего, а форма есть по преимуществу понятие, то все верно; словечко «непосредственное» есть реверанс в сторону чувств и недорефлексированных ощущений);

    2. Сущность сущего есть сущая сущность (если не прочитать перед этим «Формославие», то можно просто упасть от смеха со стула; вероятно, автор хотел сказать «материя есть форма, а форма есть материя»);

    3. Истина и Понятие суть одно (рядом с этим фрагментом вводятся термины «эндогерменевтика» и «эндодиалектика»; собственно, говоря, поскольку все происходит внутри единой формалии, а бытие=понятие, и истина соответствует бытию (иное просто немыслимо, то получается формула истина=понятие; в рамках философии С.Борчикова это логично);

    4. Автором вводятся разные виды апперцепции (если сущность философии в познании формалии, а формалия содержится в человеческом сознательном и бессознательном, и познание немыслимо, как будто, без «Я», то сам процесс апперцепции как схватывание в едином порыве себя самим имеет ключевое значение для формославия);

    5. Амфидея – израстание Бытия и логоса по ту сторону самих себя (рядом образ цветка; боюсь соврать, видимо, имеется ввиду апперцепция философствующего человека, который старается понять себя, свою сущность; так, есть амфидея Сократа, но нет и не могло быть амфидеи Гитлера, амфидеи дворника; вероятно, разумно выделять такой вид апперцепции, но такую апперцепцию лучше было бы, следуя за Ницше, назвать «рогатой» ☺)

    6. «Бог – это то, что лежит по ту сторону Бога… Одним из явных словесных выражений амфидеи Бога выступает тезис «мой Бог». Когда провозглашают… «это мой Бог», когда живут этим Богом, общаются с ним, то это не религия и не пик философской спекуляции, это самое первоначальное самосознание себя и своего Я как высшего трансцендентально единого существа» (один из вариантов призыва искать Бога внутри себя – помните евангельское: «Царство Небесное внутри нас»)

    7. «То, что есть сущее, это для меня неколебимо. Есть мир – вне меня, сильнее меня, дразнящий меня своими возможностями…» (значит, еще не все потеряно… ☺)


3

Для начала сформулирую ряд вопросов-пожеланий автору, в которых заключены и мои положительные, и мои отрицательные впечатления:

  • К сожалению, вынужден констатировать, что произошло пагубное смешение онтологического и гносеологического. Предлагаю классифицировать формалии как индивидуальные, коллективные, божественные. При этом, разумеется, указать отношение между ними. Архиважно, как говорил Ленин, указать, к чему применима каждая из них. Более чем уверен, что если вы это сделаете, данное смешение само собой рассосется.

  • Подумать еще раз, как в абстракции различить-определить форму и материю (слова-то разные!). Вероятно, это крайне сложная задача, но, я уверен, даст даже при частичном решении ценные результаты. В своей философии я еще не добрался до таких вопросов, они лишь маячат неясно на горизонте.

  • Уверены ли вы в том, что суперформали fb следует приписывать принадлежность к классу форм? Мне кажется, она имеет собственную сущность. Вот у Канта в этике «добрая воля» фундаментальна, и весь практический разум через нее имеет выход к миру вещей-в-себе. Хорошо, что вы увидели «волю», но дали ли ей достаточно места развернуться?

  • Обратите внимание, очень часто на протяжении всей работы вы хвалите философию за продуцирование форм(алей). Разумеется, формалия неисчерпаема (вернее, так можно предположить). Но меня смущает, что все ее развитие происходит из нее самой. Предположить такое можно, но так мне не нравится. Каковы истоки, причины и механизмы формалийного развития? Этот важный момент у вас никак не формализован, только вижу вдохновенные образы. Быть может, у вас где-то про это есть, но в присланном материале я не увидел. Одного понятия «антиформы», на мой взгляд, недостаточно, равно как и обсуждения на примере форума о кантовской способности воображения. Кстати, она была об индивидуальной, а что касательно общественного развития?

Теперь я сформулирую те вопросы, которые я задал себе по прочтении рецензируемого материала (можно рассматривать их в качестве своеобразного лирического отступления). Автор в «Ясном сообщении…» спрашивал Читателя: «Как возможна философия Фихте?»; вот и я спрошу: «Как возможны философии Гегеля, Фихте, Шеллинга, Хайдеггера и им подобных (включая Борчикова)?». Принцип бессмысленности инопричинности имеет лишь методологическое значение, говоря нам, где в первую очередь нужно искать, но можно искать и во вторую, третью очередь. К примеру, историческое событие вроде воображаемого прихода ГКЧП или Зюганова на выборах-96 к власти можно легко, учитывая бифуркационную точку истории, найти в поражениях сборной России по футболу, что в свою очередь можно было бы объяснить травмами игроков или насморком главного тренера. И действительно, высокий процент «красных» голосов на тех выборах объясняли проигрышем матча Россия-Германия 0:3, случившимся накануне на ЧМ. Да и если бы этот принцип был верен, то это бы противоречило ясной взаимосвязанности всех областей нашей жизни. Велик ли Гегель? Фихте? Как люди, наверное, небесталанные. Но, например, мною уважаемый зав.каф.философии МФТИ С.В.Илларионов (уже умер) прямо говорил, что не понимает философию Гегеля, что по его мнению, это бессмыслица. А ведь человек был весьма поднаторевший в физике и философии, и в тупом следовании догматам марксизма и отсутствии ума не обвинишь. И зря Шопенгауэр назвал Гегеля «фальшивомонетчиком»? И взять Хайдеггера, икону 20в., с его Dasein и его излюбленной манерой произносить слова по слогам («со-знание»), которая испортила столь многих (и вас, Сергей, в том числе). Когда был студентом, взял в библиотеке «Разговор на проселочной дороге», смог прочитать лишь две страницы (впрочем, скажете, глупым был, не отрицаю). Не был ли и он «фальшивомонетчиком»? Да и вдумайтесь, как мог столь проницательный экзистенциалист, ценитель человеческой личности, сотрудничать с нацистами, пусть и непродолжительное время? Говорите, «бывает, ошибся»? А я скажу – «Значит был плохим экзистенциалистом на практике, а значит и в теории (тем более, если учесть сущность экзистенциализма)». Про Фихте знаю, что отличался гражданским мужественным поведением, потому не буду осуждать его за его философию. Вот и про вас, апологета Гегеля, Фихте и Хайдеггера, прочитав вначале перл типа «Сущее Сущности есть сущая сущность», подумалось – еще один фальшивомонетчик. Поставьте себя на место скучающего читателя, увидевшего такое, не решит ли он, что вся философия есть ерунда, наведение тени на плетень? Но структура текстов удержала от этого вывода, и он, конечно, неправилен. Но, говорю, эти люди испортили ваш стиль. А почему он именно таков? Потому, что так пишут «умные люди» в ученых журналах, потому что модно так писать статьи, потому что в конце концов за туманностью фразы можно прикрыть отсутствие мыслей (допускаю, что это бывает лишь изредка, но так вполне может считать обыватель), потому что сложными фразами с придаточными (кстати, это стиль того же Канта; сейчас предпочитают более поэтическое) можно набить себе цену за счет унижения ума других. Вот вам и внефилосософские причины хотя бы формы теорий.

Я являюсь сторонником лозунга, брошенного когда-то (кажется, в сер.19-го, забыл) «Назад к Канту». Стиль Канта считается трудным, но читая его внимательно, медленно (фраза за фразой, слово за словом), я уверен, что мне с математической точностью станет ясно, что имелось философом ввиду под тем или иным понятием (это, правда, не означает, что медленное чтение достаточно для понимания Канта). Когда мне случится читать Гегеля или Хайдеггера, я такой уверенности иметь не буду. А сейчас вообще хотят заменить броским эффектным оборотом страницу совершенно необходимых объяснений, и выдают это за мудрость, а в действительности это есть неуважение к читателю. Содержание Кантовской системы (как вы непременно заметили, я все время ссылался на его систему понятий) изумительно уравновешено, обладая тем не менее внешними серьезными недостатками. Все его последователи, убирая что-то из его системы или добавляя, только ухудшают ее. В наше время (да и ранее) не любят «мир вещей как они есть» (-в-себе), всячески стараются от них избавиться. Почему? Одной из причин можно назвать страсть к релятивизму, и тот, кто заикнется о чем-то «абсолютном» вроде «вещей-в-себе», заработает упрек в незрелости (дескать, «в классический период искали абсолют, но современная философия шагнула далеко вперед…»). И в вашей системе силен дух релятивизма (у вас истина меняется, течет по мере развития формалии; а во что вы превратили Бога? Этот Абсолют сделали внутренним содержанием души).

В целом, как она представлена, ваша философия кажется мне ложной, но это не значит, что она неинтересна или малозначима. Обсуждение сущности формы и материи крайне важно, в особенности, в отношении, как говорили в старину, «невидимых вещей». Преставление о сущности философии как о непрерывном системосозидании весьма мне импонирует. Отмечу ряд моментов в этой связи: 1) сейчас стал популярен французский постмодернист сер.20в. Ж.Делез – его философия, не являясь философией жизни (это единственное ценное после Канта), «играет» смыслами, задача системосозидания в ней и не ставится; 2) пользуясь вашим аппаратом, я бы сказал, что ФОРМОЙ философии является системосозидание, а вот сущностью-смыслом (материей???)- нечто иное (если обратиться к концовке «Ясного сообщения… », понимать философию в качестве суженного участка гносеологии, это было бы сущим неуважением к этой почтенной и строгой даме); 3) я благодарен за то, что вы напомнили мне, что философия – это прежде всего манипулирование, трудовая работа с понятиями, различение с их помощью нюансов и обобщения (за последние года два я основательно это подзабыл).

Да пребудет с Вами философский Дух!

11-17 ноября 2004




Похожие:

Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРешение именем российской федерации
Жукова Сергея Алексеевича к обществу с ограниченной ответственностью Издательский
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРешение именем российской федерации 1 июня 2005 года Ленинский районный суд г. Воронежа в составе: председательствующего судьи Ясинской И. И. при секретаре Шкариной И. В
Жукова Сергея Алексеевича к обществу с ограниченной ответственностью Издательский
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconДокументы
1. /Diplom_Recenzii/Июнь/Рецензия Гришанову.docx
2. /Diplom_Recenzii/Июнь/Рецензия...

Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРецензия на книгу Л. С. Клейна «Другая любовь»
Клейна. На компьютере я, однако, не нашел скаченный ранее вариант с сайта В. В. Шахиджаняна
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconР. М. Нижегородцев экономическое осмысление глобальных проблем современности Рецензия на книгу Н. Д. Елецкого(*)
Философия хозяйства. Альманах Центра общественных наук и экономического факультета мгу им. Ломоносова. 2001 №2
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРецензия на книгу «Освободительная война татарского народа. Казань: Татарское книжное издательство, 2007. 71 с. 5000 экз.» (автор Нурулла Гариф) на предмет содержания материалов экстремистской направленности

Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРецензия на книгу Тайсаева Д. М. «Эволюция. Этничность. Культура»
Поэтому вовсе не удивительно, что почти со всем написанным на 200стр книги я согласился; ни одна мысль, кроме, быть может, рекомендации...
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРецензия на книгу ак. А. М. Уголева «естественные технологии биологических систем» 1
Мой интерес понятен, поскольку в 1998г я сам поставил проблему создания общей теории технологических процессов (оттп). Приведу ниже...
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРецензия на книгу Отто Вейнингера «Пол и Характер» 1 Исследуя «еврейский вопрос»
Позже я нашел ее электронную версию в б-ке фантастической литературы, однако, как показало Интернет-расследование, в Сети о Вейнингере...
Рецензия на книгу Борчикова Сергея Алексеевича «Формославие» iconРецензия на книгу Хорста Бюркле «Человек в поисках бога: проблема нехристианских религий»
В работе немецкого теолога мы находим и стремление поддержать каноническую точку зрения на нехристианские религии, которая, по-видимому,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов