Не герой не нашего времени icon

Не герой не нашего времени



НазваниеНе герой не нашего времени
страница1/3
Дата конвертации03.09.2012
Размер387.33 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

НЕ ГЕРОЙ НЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ




Наша жизнь – простыня да кровать.

Наша жизнь – поцелуй да в омут.

(С. Есенин)


За окном автобуса белели снега. От белизны снега болели глаза. Боль и белизна. Боль от белизны. Боль памяти. Нет, боль из-за того, что произошло. И я бежал от этой боли. Бежал от себя. Уезжал от всего, чем жил последний год. От гор и еловых лесов, от горных лыж, от инструкторской жизни, от походов, костров, туристов, сменяющихся каждые десять дней женщин… Нет, я уезжал от погибшего парня, в гибели которого был виновен. Я убегал от мук совести… Или я возвращался к тому, от чего убежал раньше? Я смотрел в окно автобуса на пробегающие заснеженные ели, на белые крутые склоны под лесом, на извивающуюся, почти полностью скованную льдом горную речушку, и в глазах болезненно белело, как белело в то утро, когда мы нашли его тело под старой елью. Он лежал на снегу, раскинув руки, в черном горнолыжном костюме, и я почему-то отметил, что кора на дереве была красновато-коричневой и сильно потрескавшейся. Лицо у парня было таким же белым, как снег. Только под носом сбегали по верхней губе две темные струйки засохшей крови. Господи, как хотелось мне найти возможность отмотать все эти события назад, как кинопленку, чтобы всего этого не случилось, чтобы не нести это в памяти всю свою жизнь. Как избавиться от этой боли? Как избавиться от памяти? От мук совести? Неужели я действительно способствовал гибели ни в чем передо мной не провинившегося и очень хорошего парня? Я, всегда считавший себя в общем-то неплохим человеком, который никому не желал зла. Как все это случилось? Почему?


*** *** ***

Когда я вышел из ванной, с первого этажа уже доносилась музыка начавшейся дискотеки. Я одел джинсы и грубый шерстяной свитер, пригладил ладонью короткие русые волосы, быстро высохшие благодаря короткой стрижке, глянул мельком в зеркало на свою физиономию: тяжелый расколотый подбородок, стальные серые глаза, легкая небритость, недавно вошедшая в моду… Супермен? Вот только нос картошкой некстати…

Последний штрих – туалетная вода. Классный запах – это мой бздик. Теперь я был готов к дискотеке. С каждым этажом музыка звучала все громче. Я остановился на самой нижней площадке ступенек и, склонившись на перила, начал рассматривать танцующих внизу туристов. Весь холл первого этажа был забит подпрыгивающими взрослыми людьми.

В турбазовских танцах есть своя специфика. Здесь танцуют в кругу незнакомых, поэтому все те правила приличия и комплексы, которые дома сдерживают плохо танцующих людей (а таковых большинство), не имеют над ними никакой власти. Они позволяют себе оттянуться вволю, не забыв поддать для смелости, и картина со стороны получается очень смешная, а временами просто вульгарная.
Очень интересно иногда наблюдать, как какой-нибудь маленький толстенький старичок, пыхтя, напористо подпрыгивает мячиком вокруг высокой молодой партнерши, доказывая ей, что он еще на многое способен. Смешно смотреть на разошедшуюся в пылу желаний женщину, которая неуклюжими потрясаниями пышных телес и закатыванием глаз намекает всем, какое счастье своим темпераментом может подарить сошедшемуся с ней мужчине, если таковой найдется и на все решится. И довольно редко увидишь по-настоящему красивый танец, когда пластичные движения стройных гибких тел сливаются с мелодией, и кажется, что танцоры теряют вес, отрываются от пола, парят, и тогда понимаешь, что тело умеет говорить и петь, что язык движений и жестов не беднее языка звуков, а во многом богаче и красивее, особенно при выражении чувств и желаний. Но мало кто танцует, растворяясь в музыке. Для большинства дискотека – это просто место съема. Для женщин танец – возможность продемонстрировать свои прелести, показать себя, соблазнить мужскую половину зала гибкими движениями тела и сладострастным выражением лица, а кроме того – насладиться жадными взглядами мужчин, почувствовать себя желанной… Кажется, большинство женщин в этом видит единственный смысл жизни… Среди мужчин мало кто любит танцевать, но на дискотеке легче высмотреть женщин, оценить, выбрать по вкусу, да и познакомиться без проблем… Неужели старик Фрейд был прав, и вся жизнь людей действительно сводится к сексу? Половой вопрос – двигатель цивилизации?

Среди толпы внизу я заметил своих коллег-инструкторов. Они танцевали в большом кругу женщин. Выгода нашей профессии в том, что женщины всегда тянутся к нашему брату. Вторая выгода – жизнь на природе, походы, костры, красота, свежий воздух, короче: отпуск – круглый год, и ты не то что не платишь за путевку, а платят за твой отдых тебе. Третья – люди вокруг все время меняются, поэтому никто не успевает по-настоящему тебя задолбать. Даже любимая женщина, которая тоже уезжает в день разъезда. Но ты остаешься один ненадолго – в новом заезде, а если не повезет, то через один, снова появится женщина, которая тебе понравится и станет на две недели твоей любимой… Разнообразие – вот главное достоинство инструкторской жизни… Даже Лао Цзы, дожив до наших дней, увидел бы в жизни инструктора по туризму воплощение истины Дао: жизнь – это река, все течет, все меняется, поэтому плыви по течению и принимай перемены. Вот я и плыву…

Песня кончилась, объявили белый танец, и я решил выйти на улицу покурить. Но не успел, потому что по ступенькам поднималась женщина из моей группы, глядя мне в лицо и изображая загадочную (на ее взгляд) улыбку. Она мне не нравилась, но уходить было бы невежливо, и я принял ее приглашение.

Партнерша была полноватая в меру брюнетка с томными черными глазами и пышным бюстом, с величиной которого могла соперничать разве что ее глупая самоуверенность. Держалась она вызывающе, тесно прижималась ко мне большой грудью, загадочно улыбалась и поедала меня таинственным взглядом. Она все время жаловалась, что ей здесь ну так скучно после дискотек, что никто из окружающих ну никак ее не понимает, и что ей ну так совсем одиноко и грустно. Я посоветовал ей сблизиться с мужчинами из нашей группы. Она приняла мой совет за пикантную шутку и загадочно (на ее взгляд) захихикала.

  • А вы опасный мужчина, - сказала женщина, прижимаясь еще теснее, - и таинственный к тому же. – Каждую реплику она подкрепляла многозначительным загадочным взглядом.

  • Почему вот вы каждый вечер стоите над залом на ступеньках и долго смотрите на всех сверху таким задумчивым высокомерным взглядом? А потом всегда уходите, не дождавшись конца дискотеки? А наши говорят, что у вас слава первого дон-жуана турбазы… Что вы неотразимый…

  • Люблю рано ложиться, - сказал я. Разговоры о себе с глупой женщиной меня не привлекали.

  • Врите… Говорят, у вас какая-то тайна, вы были ученым, жили в городе, преподавали в университете… Потом отказались от карьеры и уехали в глушь… Почему? Вы диссидент?

  • Диссидентов в конце 80-х нет. У нас Перестройка и плюрализм. Я просто люблю горы…

Песня была долгой, и я искренне обрадовался, когда она закончилась. Провел свою даму к ее подругам, поблагодарил и вышел на улицу. Было темно и освежающе холодно. Я склонился на перила террасы. Прихваченный вечерним морозом голубоватый снег искрился под лунным светом. Впереди, в нескольких шагах, громко шумел горный ручей. За ручьем крутой стеной нависала гора, и заснеженные ели тоже искрились, залитые сиянием луны. А высоко вверху чернело атласное зимнее небо, усеянное мерцающими холодными звездами.

Я достал сигарету и зажигалку, прикурил, чувствуя тепло от тоненького язычка пламени. Сделал крепкую затяжку. Засмотрелся на заснеженные ели. Да, здесь до безумия красиво. Моя маленькая родина… Наверное, я люблю эту жизнь в горах потому, что здесь вырос. Люблю этот воздух, это звездное небо, такое никогда не увидишь на равнине. И вообще здесь хорошо. Я правильно сделал, что вернулся сюда из города. Что может быть лучше жизни на природе, в горах? Лучше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал. Только в этом заезде я не приметил ни одной красивой женщины, которая могла бы меня заинтересовать… А без красивой женщины, без игры в любовь, без охотничьего азарта жизнь даже в таком красивом месте становилась пресной и неинтересной… А может, я вру себе, что приехал сюда из любви к горам, к лесу? Может, я приехал сюда из-за доступности туристок? Из-за их частой смены? То есть из-за похоти? Нет, не совсем. Мне нравился секс, но еще больше – флирт, любовная охота, тонкая игра… А может – это всего лишь банальное самоутверждение? Желание видеть восхищение собой в глазах красивых женщин и этим утешать свое самолюбие: вот он я какой классный, лучше всех. Я вспомнил одного известного литературного героя, который оказался совсем не героем своего времени, и то, как он смотрел ночью на звездное небо и думал о смысле своего существования, думал, что в жизни ему, возможно, было предназначено вершить великие дела, а он проматывал ее на дешевые флирты да скандалы с приятелями. Да, его считали не героем, но он всегда мне нравился, несмотря на то, что не был героем, а может, именно потому, что не был. И очень нравился женщинам. И тем, которые жили с ним в его времени. И тем, которые живут со мной во времени моем. В ранней юности я мечтал быть на него похожим и так же нравится женщинам. Мне тогда наивно казалось, что это главное для мужчины. Потом так сложилось, что этого успеха у меня оказалось больше чем надо. Тот герой, думаю, и мечтать не мог о том количестве побед, которых я добился, да и без особых усилий… Но мне все это перестало казаться таким уж главным. Может быть, тот литературный герой и впрямь был прав, когда, глядя на звездное небо, как я теперь, подумал о попусту растраченных талантах и силах? Может, добиться успеха у женщин – этого слишком мало? Я вспомнил Высоцкого:

Я пел, я чувствовал, я жил.

Я многое успел:

Какую женщину любил.

Каких друзей имел.

Мне раньше почему-то главной строчкой здесь казалась та, в которой речь шла о женщине. Мы всегда выбираем то, что нам кажется ближе. Теперь я понимаю, что там было и о друзьях, чем я не мог похвастаться, и о пении. Он не только влюблялся и был любим, не только чувствовал и жил, но и пел. То есть что-то творил. А что творю я? Все, что было связано с творчеством, я бросил.

Мороз нагло пробрался под свитер, и когда я снова вошел в холл, то обрадовался приятному теплу.

Я проталкивался между танцующими туристами, решив подняться к себе на третий этаж, достать с полки новый роман Жапризо и удобно устроиться с ним на диване. А что еще остается делать в горах на турбазе, если в заезде не оказалось красивой женщины? Разве что собираться в кого-то из коллег или в комнате у туристов и глушить водяру, слушать глупый пьяный треп, притворяться, что тебе все это интересно. Но я никогда не любил пьяную примитивную болтовню. И тут я заметил спускающуюся по ступенькам женщину. Я еще не успел ее как следует разглядеть, а внутри уже почувствовал знакомое напряжение, похожее на напряжение охотника, идущего по свежему следу. Женщина шла медленно, царственно высоко держа голову, и светло-русые волнистые волосы, спадающие ей на плечи, колыхались с каждым ее шагом. Лицо у нее было продолговатым, из-за высоких скул щеки были чуть-чуть впалыми, и очень контрастно выступали полные губы, чувственные и капризные, в перламутровой помаде, которая очень шла к ее загорелому ухоженному лицу. Над левым уголком рта чернела маленькая родинка. Женщина была в белом шерстяном свитере, и была высокой, и в холле все давали ей дорогу, а она высокомерно не замечала никого вокруг.

Она прошла через весь холл и скрылась за дверями в коридор первого этажа. Только тогда я очнулся и бросился за ней, но в коридоре ее уже не было. Все, что там было – это два ряда молчаливых дверей.

Я огорченно вздохнул и пошел к себе. В груди не проходило приятное напряжение. Дома я не стал читать Жапризо, я даже не включил свет. Я сел за стол, приоткрыл окно, достал сигарету и закурил. Я сидел и слушал шум ручья, который доносился из моего окна. Слушал и смотрел на темное звездное небо, и звезды были большие и яркие, и казались холодными. Смотрел на звезды, и в их мерцании проступало продолговатое лицо с капризным ртом. Что ж, жизнь хороша, и жить хорошо. Когда не скучно. Вернее, когда есть красивые женщины. Когда-то я мечтал попутешествовать по Европе. И мне было интересно, почему это германский мир всегда жил лучше, чем мы, славяне. Я сделал свои выводы: в жизни наций, как и в жизни каждого человека, все предопределяется законом компенсации. Если какому-то народу даются привилегии в чем-то одном, то в другом обязательно у него отберется. Германцам дано умение поднимать свою экономику, жить богато. А славянам при вечно плохой экономике Бог послал красивых женщин и широкую, открытую щедрую душу. И если бы меня поставили перед выбором: быть германцем и жить богато, или славянином и жить среди красивых женщин, я бы ни капельки не сомневался, выбирая славянский мир.


2


Утром я решил подняться к озеру.

Было тихо, туристы еще спали, только из столовой доносились одинокие голоса поваров, шум воды в кранах да звон посуды. На улице был мороз, снег под ногами поскрипывал, и глаза болели от белизны, непривычной после ночи.

Дорога к озеру шла круто вверх. Справа шумел вытекающий из озера ручей, то ныряя под лед, то протекая по нему, и лед был тонкий и прозрачный, а где льда не было, вода была зеленой от мороза и на искусственных перепадах, сделанных для форели, бурлила и серебрилась. С обеих сторон дорогу сжимал зимний лес. Ели были высокие, и на ветвях лежал снег, и скворечники, прибитые к стволам, были пустыми и безмолвными.

Озеро открывалось с самого холма, внезапно и бесстыже, и ты только замечал, что еловые стены раздвинулись, и стало ослепительно светло, хотя горы прижимались к озеру со всех сторон.

Внизу, на деревянном пирсе, я увидел высокую женщину в голубом горнолыжном костюме и голубой вязаной шапочке. Она стояла ко мне спиной и смотрела на озеро. Я был недоволен тем, что кто-то вмешался в мое свидание с природой, но все же спустился на пирс. Стал в стороне и молчал, и воздух был чистый и холодный, и над водой, скованной льдом у берегов, нагибались буки, голые и серые, и было грустно…

Краем глаза я недовольно глянул в сторону женщины и… узнал вчерашнюю блондинку. Вспомнил, как царственно она спускалась по ступенькам. Я сразу весь напрягся, дыхание перехватило, как это бывает, когда ты становишься под ледяной душ. Женщина вблизи казалась еще красивее, у нее было задумчивое выражение лица, и она выглядела грустной.

  • И вы тоже любите одиночество? – спросил я и посмотрел в ее сторону.

  • Нет, я его ненавижу, - ответила она, и только потом посмотрела на меня задумчивыми безразличными глазами. Голос у нее был низкий, грудной и немного хриплый.

  • Тогда не надо было вам сюда приходить. Здесь одиночество чувствуется острее, чем в пустой и холодной комнате.

Она уже снова смотрела не на меня, а на озеро или просто вдаль.

  • Я пришла не за одиночеством и не от него. Просто мне нравится утренняя тишина. Нравятся эти горы.

  • Да, вы правы, здесь очень красиво, - согласился я. – Если хотите, можно обойти вокруг озера. Там есть дорога. Называется «тропа влюбленных».

Она повернула голову и посмотрела на меня, как мне показалась, с еле заметным интересом. Я увидел вблизи ее синие глаза, большие, влажные, светящиеся перламутром на фоне загорелой кожи, слегка затянутые дымкой и очень красивые. Лицо было холеное, ухоженное, лицо дорогой городской штучки.

  • Если вы не Иван Сусанин, то пойдем, - согласилась она, и я снова обратил внимание на ее низкий голос. «Грешный», - отметил я про себя.

Мы поднялись на кольцевую тропинку. Шли медленно, и я рассказывал ей легенду о возникновении этого горного озера.

  • Красивая печальная легенда… Как всегда, настоящая любовь приносит несчастье. Как в жизни.

  • Любовь? Я думаю, вы не совсем правы. Любовь - это стихия. С ней просто надо уметь обращаться. Как с огнем. Неумехи в нем сгорают. А умелым людям он приносит пользу… То же и с любовью… Любовью надо наслаждаться… Пока она не закончится. Главное – уметь это делать.

  • Вы говорите так, будто никогда в жизни по-настоящему не любили. О любви нельзя говорить так холодно и рационально.

  • Это не рационально. Может быть, не сентиментально, не романтично. Но и не рационально. Скорее, прагматично, но зато честно. Без надуманных красивостей. В любви главное с самого начала приготовиться, что она когда-нибудь закончится. Чтобы этот конец не стал для тебя неожиданным, а потому слишком болючим, сюрпризом.

  • Я не хочу с вами спорить. Не хочу вас в чем-либо переубеждать. Мне в общем-то все равно, как вы смотрите на любовь. Но я почему-то жалею людей, которые подходят к любви с мерками прагматизма, житейской практичности.

  • Для вас любовь – это что-то возвышенное, прекрасное, загадочное? А это всего лишь ловушка природы, чтобы увлечь нас делом продления рода человеческого… Да, мы не звери, у нас есть эстетические вкусы, поэтому все свои желания мы пытаемся приукрасить, мы романтично флиртуем, ухаживаем друг за другом. Дарим цветы, говорим красивые слова… Но все в итоге сводится к одному… Кровать… Простыня… Омут… С этим ведь не поспоришь?

  • Для меня любовь скорее прекрасная, но непреодолимая болезнь… Как у Маяковского, помните: «Алло. Мама? Ваш сын прекрасно болен. У него пожар сердца». Совсем не флирт… О, если бы любовь была просто флиртом. Насколько было бы проще жить…

  • Так вы серьезно влюблены? И страдаете от этой любви? Кто же этот счастливчик?

Она хмыкнула и грустно улыбнулась.

  • Я говорю не о себе, а в общем. Мы ведь с вами не близкие друзья, чтобы открывать друг другу души.

  • Но он здесь? – этот вопрос для меня был очень важным, только она не должна была это понять, поэтому я спросил безразличным тоном.

Она внимательно посмотрела на меня, язвительно улыбнулась:

  • Здесь…

  • Да, мы хоть и не близкие друзья, но уже и не совсем чужие люди. Мы с вами собеседники. Это тоже немало. Поэтому я предлагаю познакомиться. Меня зовут Андреем.

  • Ирина.

  • Очень приятно. А вы откуда приехали?

  • Из Москвы. А вы?

  • Я инструктор. Только не в вашей группе.

  • Но все-таки когда-то приехали откуда-то?

  • Нет, я местный. Закарпатец во многих поколениях.

  • Не сказала бы. У вас совсем нет акцента. У местных этот акцент выражен очень ярко. Закарпатцы по-русски говорят как прибалты.

  • Просто и Прибалтика, и Закарпатье – крайние западные точки Союза, поэтому у нас с ними есть общие артикуляционные черты. Да, между прочим, вы в каком номере турбазы поселились?

Она снова посмотрела на меня в упор, выразив удивление. Будто пыталась что-то высмотреть в моем лице. Потом хитро улыбнулась:

  • А вам это зачем? Не скажу. Это совершенно не нужно.

  • Да я спросил так, между прочим.

Мне не понравился ее ответ. Я не привык к таким ответам. Поэтому изменил тактику и стал молчаливым. Она тоже ушла в себя, и дальше мы шли молча. Я обычно любил тишину на озере, но на этот раз тишина почему-то угнетала. Я не мог забыть о своей спутнице и о том, что мы напряженно молчим.

После экскурсии вокруг озера мы пошли вниз, и я галантно подавал Ирине руку на особо крутых спусках, и она каждый раз благодарила меня, но очень холодно и высокомерно, и в следующий раз я руки не подал, она поскользнулась и чуть не упала, и я успел ее подхватить только в последнюю минуту.

  • А вы нахал, - возмутилась моя дама, улыбнувшись, и уцепилась за мой рукав. И это темпераментное «нахал» мне понравилось больше, чем прежние холодные «спасибо».

Только перед зданием турбазы Ирина отпустила мою куртку. А перед входом вырвалась вперед.

  • До свидания, - повернулась она ко мне перед тем, как войти. – Спасибо за помощь. Дальше я пойду одна. – И ушла с ироничной улыбкой на губах.



3


К обеду солнце стало пригревать, и если ты подставлял лицо лучам, то чувствовал ласковое тепло, и это навевало мысли о весне. Я работал на склоне со своей группой, на малом тренировочном холме. Женщины похихикивали, и если падали в снег, то громко и весело визжали, мужчины же, раздевшись до пояса, упорно карабкались наверх, чтобы отработать приемы слалома. А я все это время поглядывал на соседний склон, на очередь у подъемника, надеясь увидеть Ирину. Но ее не было видно. Зато по склону отчаянно летал какой-то лыжник в черном костюме.

Отпустив, наконец, свою группу, я пошел на подъемник, чтобы хоть разок съехать на лыжах. Когда я поднялся на вершину, там как раз стоял горнолыжник в черном. Я подъехал к нему. Он оказался совсем юным смуглым парнишкой.

  • Ты очень опасно ездишь, - сказал я ему серьезно, но стараясь не обидеть.

Он посмотрел на меня в упор голубыми глазами навыкате, как бы оценивая.

  • Без опасности нет смысла. Ни в чем. Тем более в горных лыжах.

  • Может, ты и прав, - согласился я. – Но всегда надо учитывать свои возможности.

  • В преодолении своих возможностей и открывается смысл жизни. Только тогда появляется шанс достичь невозможного, - категорично заявил он.

  • А оно так уж необходимо – это невозможное?

  • Кому как.

  • Ладно, умник, - ухмыльнулся я. – Давай поедем вместе, восьмеркой.

  • Давайте, - согласился он.

Я поехал первым. Поехал намеренно слишком быстро, на пределе, и зачастил поворотами на буграх, чтобы показать ему, что невозможное для него существует. Он старался не отставать и не нарушать восьмерки, но для него это было слишком сложно, и где-то посреди склона он упал, не сумев на скорости обработать бугор. Я подождал его внизу, над леском. Когда он подъехал ко мне, взгляд у него был обиженный, но парень старался это скрыть. Мне было смешно, но я не подал виду. Он мне нравился, этот категоричный юноша, пытающийся преодолеть свои возможности. Я знал, что, по большему счету, он тысячу раз прав. В его возрасте я был таким же сорвиголовой, упивающимся риском. Но потом, с возрастом, я немного изменил свои взгляды. То ли жизнь меня пообтесала, то ли сам себя…
  1   2   3




Похожие:

Не герой не нашего времени iconМыслители нашего времени байтин Яков (Тула)
Диалоги с посетителями сайта «мыслители» и читателями журнала «мыслители нашего времени»
Не герой не нашего времени iconДокументы
1. /Info.txt
2. /История изучения романа М.Ю...

Не герой не нашего времени iconДокументы
1. /Info.txt
2. /Почему повесть Княжна Мери...

Не герой не нашего времени iconДокументы
...
Не герой не нашего времени iconПечорин и Грушницкий (по роману М. Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”)
А. С. Бурачок, утверждал, что образ главного героя романа – “эстетическая и психологическая нелепость”, а в самом произведении “философии,...
Не герой не нашего времени iconМ. Лебедев Герой не нашего времени
Кости не было уёму. Он бегал по дому, суетился, радовался, но потом вдруг сник, сел, горестно опустив свои худые руки промеж коленок,...
Не герой не нашего времени iconЛекция Михаил Юрьевич Лермонтов. Его личность в свете Христовой правды
Лермонтову мы посвятим только одну лекцию. Его наследие не столь обширно: публицистики у него фактически нет, проза у него «Герой...
Не герой не нашего времени iconВ. Н. Сагатовский я хочу пояснить тезис, заявленный в заглавии, на примере статьи А. Н. Муравьева «О философии, философах и философской задаче нашего времени» (Вестник рхга, 2009, т. 10, вып. 4) и доклад
А. Н. Муравьева «О философии, философах и философской задаче нашего времени» (Вестник рхга, 2009, т. 10, вып. 4) и доклада А. Ф гиренка...
Не герой не нашего времени iconДокументы
1. /Победоносцев К.П. Величайшая ложь нашего времени.pdf
Не герой не нашего времени iconДокументы
1. /Победоносцев.ВЕЛИКАЯ ЛОЖЬ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов