Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в icon

Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в



НазваниеЖенский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в
Дата конвертации18.09.2012
Размер211.16 Kb.
ТипДокументы



Полякова С.Г.


Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами

во II половине XII в.


Вторая половина XII в. – время, наиболее сильно свидетельствующее о кризисе единой древнерусской государственности в силу протекания феодальной трансформации. Её началом историками условно принят 1136 г., когда новгородское вече изгнало сына Мстислава Великого князя Всеволода с княжения в Новгороде, показав тем самым свою полную политическую независимость от великого князя Киевского и дав соответствующий пример другим княжествам.

Однако такой серьезный исторический процесс как государственная раздробленность получил своё развитие ещё во второй половине XI в. и не последнее место в нем сыграло разрастание разных ветвей рода Рюриковичей, приводившее к оседанию князей на отдельных территориях (будущих уделах) внутри такого административного элемента как «земля». Древнерусское государство постепенно трансформировалось в федерацию княжеств во главе с великим князем киевским. Но его власть была скорее номинальной, чем реальной, а за сам киевский стол начинается борьба наиболее могущественных князей отдельных земель, приводящая к опустошению киевской земли и потери ею былого значения.

В силу своих династических связей каждый из рода Рюриковичей мог претендовать на верховную власть в Киевском государстве, и постоянная междоусобная борьба между кланами (в основном, Ольговичами и Мономашичами, а также входивших в их состав Давыдовичей, Изяславичей, Ростиславичей), которая в период единства страны сдерживалась великокняжеской властью, в основе проистекала из-за овладения населенными территориями, которые приносили хорошие доходы. Борьба за землю была одной из главнейших причин, порождавших мобильность князей.

В трудах отечественных, а тем более, иностранных, историков мало внимания обращалось на династические браки в среде самих Рюриковичей. Между тем они, так же как и международные бракосочетания, действенно использовались в межкняжеских отношениях на Руси. В летописях практически не упомянуты браки между представителями разных линий рода Рюриковичей, относящихся к концу X-XI вв., в них больше внимания уделено межгосударственным бракам, так как супругами всех известных представителей и представительниц русской правящей династии являлись иностранцы.

С cередины 30-х годов ХII в. изменчивые настроения новгородского веча (вернее, руководившей им боярской верхушки города) представляют собой своеобразный индикатор политического положения в Киеве и Южной Руси: обыкновенно новгородцы сажали на княжение того князя, клан которого имел преимущество в соперничестве за общерусскую власть.
Князья выполняли здесь функции верховных правителей и судей, а также военных предводителей во время походов и отражения вражеских нападений, за что получали земли на содержание, причем новгородцы всячески препятствовали расширению княжеского домена внутри своей области. Приглашенные князья пытались породниться с наиболее значительной боярской группировкой в конкретный период, однако это часто не означало долговременную поддержку. В 1136 г. вече изгнало Всеволода Мстиславича (Мономашича) - внука Владимира Мономаха - и посадило Святослава, младшего брата Всеволода Ольговича Черниговского в момент политического преобладания Ольговичей. Святослав заключил брак с дочерью новгородского посадника (видимо, как пишет В.Н. Татищев, Петрилы Микульчича, бывшего посадником в 1131-1132 гг.1 Новгородская летопись не называет жену Святослава Ольговича, но приводит весьма интересный факт: «…Оженися Святославъ Олговиць в Новегороде, и венцася съ своими попы у святого Николы; а  владыка  Нифонтъ его не венца, ни  попомъ, ни  чернцмъ не да на свадбу ити, глаголя: «не достоить ти ея поняти»2. Скорее всего, епископ Нифонт поддерживал изгнанного князя Всеволода Мстиславича и оставшихся в Новгороде его сторонников и не воспринимал Святослава из клана Ольговичей, к тому времени ни разу не сидевших на великокняжеском столе, как достойного новгородского князя, но и преувеличил статус новгородской боярыни, для которой муж-князь недостоин. Несмотря на отказ епископа венчать, Святослав Ольгович «венцася съ своими попы у святого Николы», так как, видимо, поддержка родственников его жены противников Мономашичей была ему жизненно необходима. Также стараясь обезоружить Нифонта своей щедростью, Святослав возобновил древний устав Владимира о церковной дани, определив епископу брать вместо десятины от вир и продаж 100 гривен из княжеской казны, кроме уездных сборов и пошлин. Но уже в конце 1138 г. Мономашичи и их союзники, сердясь на новгородцев за то, что они держали у себя Ольговича, прекратили торговлю с Новгородом, и из-за прекращения подвоза продовольствия новгородцы выгнали Святослава Ольговича из города, а на его место призвали Ростислава Юрьевича, сына Юрия Долгорукого, из Суздаля. Великий Новгород на всем протяжении истории Владимиро-Суздальской Руси был лучшим барометром ее политического курса. Любое изменение междукняжеских отношений влекло и коррекцию ориентации Новгородской республики, однако в летописях практически нет упоминаний о княжеских браках с представительницами новгородского боярства.

Политическое противостояние кланов Мономашичей и Ольговичей ярко проявилось на примере попытки одновременно привлечь в свой лагерь посредством матримониальных союзов представителей польских Пястов, а затем и полоцких Изяславичей. О конфликте Болеславичей в Польше рассказывает «Хроника» Ортлиба Цвифальтенского. В ответ на враждебные действия старшего брата Владислава остальные Болеславичи собрались на съезд в Ленчицу, где решили выдать свою трехлетнюю сестру Агнешку замуж за сына «короля Руси»3. Б. Влодарский полагает, что этим браком младшие Болеславичи хотели расширить свои контакты с Мономашичами4. Однако такое предположение представляется спорным. В начале 40-х годов ХII в. основной политической силой на Руси была группировка Ольговичей, главу которой Всеволода, очевидно, и называл немецкий хронист «королем Руси». Такого же мнения придерживается и Н. Баумгартен, отмечая, что в 1140 г. Агнесса (Агнешка) была помолвлена с сыном Всеволода Ольговича, но в 1141 г. Болеславичи покинули сторону Всеволода, и больше вопрос об этом браке не поднимался5. О том, что младшие братья Владислава хотели установить родственные связи с Всеволодом, свидетельствует сопоставление данных немецкой хроники с сообщением Ипатьевской летописи о женитьбе сына Владислава Болеслава Высокого на дочери киевского князя Звениславе. В «Хронике» Ортлиба Цвифальтенского прямо указано, что братья Владислава с целью «опередить его в дружественных связях» предприняли ответные шаги6. Но это не дало желаемых результатов. В 1142 г. между домами Всеволода Ольговича и Владислава II был оформлен союз и краковский князь получил в том же году помощь Киева в походе на братьев, стремившихся в свою очередь к установлению политических связей с Киевом.

А в 1143 г. Всеволод Ольгович женил сына Святослава на дочери полоцкого князя Василько Рогволодовича Марии, а претендент на киевский стол Изяслав Мстиславич «отда дчерь свою Полотску за Борисовича за Роговолода»7. Естественно предположить, что и Всеволод, и Изяслав стремились заручиться поддержкой обычно стоявших в стороне (как и их предшественники) полоцких князей в грядущем соперничестве за общерусскую власть. Они тем самым настроили потомков Святослава Всеславича и Бориса Всеславича к разным лагерям, враждующим в Русской земле – Ольговичам и Мономашичам. В этом случае княжны выполняли обычную для их положения функцию инструмента политики в руках своих отцов, однако Изяслав Мстиславич не ходил с войной на Всеволода Ольговича именно благодаря тому, что «сестры ради старшей почитал за отца»8, так как его сестра Мария с 1116 г. была женой Всеволода Ольговича. Мария же, по свидетельству В.Н. Татищева, не отказала Изяславу в просьбе испросить для их брата Святополка Новгород на княжение, которую её муж исполнил9.

Смерть киевского князя Всеволода Ольговича в 1146 г., убийство его преемника Игоря Ольговича и приглашение киевлянами на великокняжеский стол Изяслава Мстиславича в 1147 г. послужили поводом для многолетней ожесточенной войны и создания двух враждующих между собой военно-политических союзов князей, строившихся на династических браках между их представителями как гаранта взаимопомощи и преданности. Следует отметить, что в данной ситуации некоторые династические линии Ольговичей и Мономашичей как бы поменялись местами и действовали на стороне своих врагов.

Во главе первого стал Юрий Долгорукий, князь Ростово-Суздальской земли, претендовавший на Киевский стол по праву старейшинства, но в обход старшего брата Вячеслава, которого он, видимо, не считал соперником из-за отсутствия лидерских способностей у последнего. Его союзниками были Владимирко Галицкий и черниговский князь Святослав Ольгович: «Вда Гюрги дчерь свою (Елену) за Святославича за Олга, другую (Ольгу) за Володимирича за Ярослава в Галич»10. Святослав Ольгович не мог смириться с потерей братьями – и кланом Ольговичей - киевского стола, однако, имея свои виды на Киев, он не возражал признать старейшинство Юрия Владимировича, также их связывало родство с половцами, поддержавшими этот союз, – первыми женами обоих были дочери ханов Аепы Гиргенева и Аепы Осеневича. У Галицкого князя Владимирко Володаревича были свои причины примкнуть к этой коалиции – приход к власти в Киеве Изяслава Мстиславича, превратившего к этому времени Волынское княжество в свой домен, создавал опасность для зажатой между этими областями Галицкой земли. Юрий поддерживал также тесные отношения с Византией – его второй женой, по одной гипотезе, была Елена, сестра императора Андроника I, внучка Давида Строителя11.

Во главе второго союза стоял Изяслав Мстиславич, князь волынский, а затем киевский. Он пользовался поддержкой со стороны значительной части киевских бояр, опасавшихся ущемления своих политических прав в случае насильственного захвата города Юрием и Ольговичами. На стороне Изяслава выступали Давыдовичи, близкая родня Ольговичей, конфликтующая из-за вятичской территории, его брат Ростислав, смоленский князь, и традиционный недруг Ростовской земли — Новгород. Этот союз князей поддержали Польша (женой сына Изяслава Мстислава с 1149 г. была Агнешка12, дочь Болеслава III, в начале 40-х гг. предназначавшаяся сыну Всеволода Ольговича), Венгрия (на сестре Изяслава Евфросинье с 1146 г. был женат король Геза II)13 и Чехия (младший брат Изяслава Святополк был женат на моравской княжне Евфимии, родственнице чешского князя Владислава II)14. В ходе междоусобной войны Киев часто переходил из рук в руки, состав коалиций несущественно менялся, даже были подписаны мирные соглашения в 1148 г. между Мстиславичами и Ростиславичами с одной стороны и Ольговичами и Давыдовичами – с другой. Видимо, это недолгое перемирие было скреплено династическим браком дочери Святослава Ольговича Марии и сыном Ростислава Мстиславича Романом, смоленским князем15. Война закончилась победой блока Изяслава Мстиславича весной 1151 г.

Безусловным фактором в его победе сыграла военная поддержка его восточноевропейских родственников-монархов, которая была оказана ему исключительно из-за влияния его сестры и невесток на мужей и братьев. Когда, например, Изяслав Мстиславич разбил Володимирко Галицкого, то последний, обращаясь к «королю угорскому» с мольбой «о мире», просил Гезу II «пощадить его и не исполнять желание королевы» (по-видимому, его казни). Геза II даровал галичанину жизнь при условии возвращения отвоёванных им городов, но Володимирко, получив свободу, обещание не сдержал, тем самым доказав прозорливость венгерской королевы16. А Агнешка Болеславна, сестра польского короля Мешко III Старого, выданная за Мстислава Изяславича для закрепления позиций Малой Польши на Руси (в начале 50-х гг. этот союз был поддержан перекрестным браком Евдокии Изяславны и самого Мешко III)17 обеспечила поддержку Польши и придала уверенности Мстиславу, стремящемуся к расширению власти. Не без помощи «ляхов» он трижды занимал Киевский стол. Агнешка вырастила четырех сыновей, один из которых, Роман, стал великим князем галицким, объединив в руках всю Южную Русь. Следует отметить, чуть ли не единственный в XII в. случай, когда княгине было временно в отсутствие князя передано правление в Киеве. Великий князь Ростислав Мстиславич, придя в столицу после смерти правящего там дяди Вячеслава Юрьевича в 1154 г., «разрядив же все и поруча правление невестке своей, княгине Мстиславлей…»18, т.е. Агнешке Болеславне. Это говорит о высоких личностных характеристиках княгини и является важным в отношении политического статуса княгинь прецедентом во внутренней политике Древней Руси эпохи раздробленности.

После смерти Изяслава Мстиславича в 1155 г. Юрий Долгорукий всё же пришел к власти в Киеве, изгнав оттуда Изяслава Давыдовича, с которым в этом же году породнился - сын Юрия, Глеб Переяславский, женился по настоянию отца на дочери Изяслава: «Дюрги поя оу Изяслава Двдовича Чернигове дщерь его за сна свое Глеба в Киевъ»19. Этот союз был направлен искушенным в политике Долгоруким к отражению возможных военных действий Чернигова против Суздальской земли. Также для укрепления своих позиций в самой северной и влиятельной древнерусской земле – Новгороде - сын Юрия Долгорукого Мстислав семле - Новгороде ком Евдокии изяславны и св 1155 г. женился на дочери новгородского боярина Петра Михалковича («повели Дюрги Мьстиславу снови своему Новегороде женитися Петровною Михалковича и женися»)20, однако ни эта родственная связь с представителем высшего слоя новгородского общества, ни желание его брата Андрея Боголюбского посадить брата на новгородский стол, ни опыт тамошнего княжения не способствовали выбору его в 1160 г. новым князем. Таким же политически непрочным оказался и союз с Изяславом Давыдовичем - при походе зимой 1156/57 г. на Владимир Волынский Юрий Долгорукий, по-видимому, отнял у него некоторые владения, переданные ему в 1155 г.

С захватом Юрием Киева, видимо, была сделана попытка открытой оккупации территории Рязанского княжества и присоединения его к Суздальской земле. Рязанские князья из-за политического просчета на долгие годы оказались в вассальной зависимости от своего северного соседа. В 1155 г. они сделали шаг на сближение со смоленским князем Ростиславом Мстиславичем, противником Юрия Долгорукого. Этот союз был, видимо, вскоре скреплен перекрестными браками представителей обоих родов: сын Глеба Ростиславича рязанского Игорь женился на Аграфене, дочери Ростислава Мстиславича, а впоследствии и сын последнего Мстислав Храбрый вступил в брак с дочерью Глеба Ростиславича21. Однако этот союз так и не принес военных успехов, и рязанские князья продолжали зависеть от могущественного Суздаля.

Уже через год после смерти Юрия Долгорукого (1157 г.) и избрания его сына Андрея на стол в Ростове новый князь с согласия своих бояр вмешивается в азартную политическую игру на юге Руси. Возросшая политическая и материальная мощь ростовского боярства, стремление к установлению контроля над важнейшими торговыми путями и, наконец, потребность в новых землях для колонизации — все это было основными причинами столь активного вмешательства Суздальской земли в межкняжеские отношения. Захват Киева рассматривался Юрием Долгоруким как начало собственного княжения на юге Руси, для его сына – как, скорее, средство укрепления собственного могущества в Суздале.

Отметим, что, несмотря на всю эфемерность союзов, непрочность военных и дипломатических соглашений, недолговечность всевозможных альянсов, легковесность политических симпатий или антипатий в эпоху феодальной раздробленности, почти всегда можно установить очень логичную, весьма прочную и чрезвычайно обоснованную линию поведения противостоящих сторон, исходя из матримониальной политики кланов, внутри которых шло противостояние Давыдовичей с Ольговичами и Мстиславичей с Юрьевичами. Под 1159 г. Лаврентьевская летопись сообщает: «Тое же зимы приде Изяслав с Половци, и повоева волость Смолиньскую, и послав ко Андрееви к Гюргевичю Ростову, и проси у него дщери за своего сыновца, за Святослава и испроси него помочь...»22 Ю.А. Лимонов считает, что Андрей идет на этот союз, скрепленный родственными отношениями, с противником своего отца - черниговским князем Изяславом Давыдовичем, который боролся против Смоленска, опоры господства киевского князя Ростислава Мстиславича, на стороне которого выступали кузены Изяслава — черниговские князья, чтобы обезопасить границы своего княжества и с претензиями подчинить себе Киев23. Для заключения союза Андрей отдал свою дочь Марию за племянника Изяслава Давыдовича — Святослава Владимировича вщижского. Последний получил не только жену, но и сильнейшую поддержку, например, когда Святослав был осажден Ольговичами во Вщиже, туда немедленно была выслана военная помощь и конфликт был улажен ещё до того, как сын Андрея со всем полком и муромским войском успели подойти к Вщижу.

В 1164 г. умер глава клана Ольговичей Святослав. Весть о его смерти могла быть использована в корыстных целях родственниками в отсутствие прямого наследника, сына Олега, в Чернигове, поэтому вдова Святослава Ольговича «учинила с совета с епископом и вельможи»24 сохранять этот факт в тайне, но предательство епископа привело к передаче Чернигова Святославу Всеволодовичу, в то время как Олегу Святославичу отошел Новгород-Северский. С ним в 1165 г. оформляет союз Ростислав Мстиславич, выдав за него замуж свою дочь Агафью25, а вскоре после этого «ведоша Святославлю дчерь (Марию) Олговича за Ярополка за Изяславича»26, своего племянника. Этот союз был направлен против кузена Олега Святославича Святослава Всеволодовича, который после смерти вщижского князя Святослава Владимировича посадил там своего сына, видимо, обойдя новгород-северского князя. В свою очередь Святослав заручился поддержкой галицкого князя Ярослава Осмомысла, выдав свою дочь Болеславу за его сына Владимира27. В ответ на этот дипломатический ход, сторона Олега Святославича тоже заключает династический брак с представительницей галицкой аристократии – видимо, в это время дочь Ярослава Осмомысла Евфросинья (впоследствии знаменитая Ярославна из «Слова о полку Игореве») выходит замуж за его родного брата Игоря Святославича Новгород-Северского28. Это был конфликт внутри клана Ольговичей, закончившийся мирным соглашением, хотя Ростислав Мстиславич на правах тестя велел зятю мириться из-за неудачно складывавшихся в их пользу военных действий.

Святослав Всеволодович в 1175 г. уже имел немалый политический вес – после гибели Андрея Боголюбского его братья Михаил и Всеволод, а также их племянник Ярополк Ростиславич прибыли в Чернигов для решения вопроса о княжеском старшинстве в Ростово-Суздальской земле. Старейшим князем был признан Михаил Юрьевич, с которым Святослав Всеволодович заключил династический брак – выдал свою дочь Февронию за него замуж. Однако вече Ростова и Владимира не признали такого решения и посадили княжить Ярополка Ростиславича, который сразу же заручился поддержкой Всеслава Васильковича витебского, женившись на его дочери: «…женися Ярополкъ Ростиславичь князь Володимерьскии пославъ кь Смоленьску поя за се княгиню Всеславлю дщерь князя Витебьскаго»29. Новым новгородским князем стал племянник Андрея Боголюбского и брат только что изгнанного новгородцами князя Святослава Ростиславича Мстислав, в 1175-1178 гг. вернувшийся на правление. После смерти Боголюбского последовало обычное смещение князей: Юрий Андреевич уступил место Мстиславу Ростиславичу, который весной 1176 г. «… оженися князь Мьстиславъ в Новегороде, и поняша у Якуна у Мирославича дщерь»30. Якун Мирославич в течение последних 40 лет три раза избирался посадником, и Мстислав, учитывая такой политический талант, а также поддержку Прусской боярской группировки, одной из трех основных боярских сил второй половины XII - начала XIII вв., куда, по мнению В.Л. Янина, входил Якун31, рассчитывал закрепиться в Новгороде, будучи изгнанным со своего княжения в Ростове. Без этой поддержки Мстислав Ростиславич не вернулся бы на княжение в Новгород, как считает С.М. Соловьев, после неудачного похода на своего дядю Всеволода Юрьевича32.

В 1176 г. киевский стол занимает Святослав Всеволодович, возобновляя вражду кланов Ольговичей и Ростиславичей, которые сидели вокруг Киева в малых городах Русской земли и удерживали за собой богатый Смоленск. Для упрочения своего статуса в 1178 г. он роднится с Всеволодом Большое Гнездо посредством женитьбы племянницы последнего Пребраны (Елены), дочери Михаила Юрьевича, и Владимира Святославича: «призва Всеволодъ Гюргевичь Володимера Святославича к собе Володимерю и вда за нь свою братанъноу Михалковоу дчерь»33, также заключается брак племянницы Святослава Забавы, дочери Ярослава Всеволодовича Стародубского, и Владимира, сына Глеба Юрьевича Переяславского («Отъда Ярославъ дчерь свою за Володимира за Глебовича Переяславлю»34. Судя по матримониальным связям, Чернигов имел прочный союз с польским королем Казимиром II Справедливым: великий князь Святослав Всеволодович женил на его дочери Марии своего сына Всеволода, будущего великого князя. Под 1179 г. Ипатьевская летопись сообщает: «В то же лето приведе Святославь за Всеволода за среднего сына женоу из Ляховъ Казимерноу во Филипово Говенье»35. В летописи также есть упоминание о великой любви Всеволода к детям Романа Галицкого36 – как к детям своего кузена (жена Всеволода приходилась двоюродной сестрой Роману и, возможно, была близка к его матери Агнешке), что свидетельствует об установлении дружеских союзнических отношений между княжествами.

В 1180 г. Святослав пытался захватить Давида Ростиславича с его княгиней, которые охотились в лодках на Днепре, но его план провалился, в Киеве вокняжился Рюрик Ростиславич, а Святослав по непонятным летописи причинам напал на Всеволода Юрьевича, опять проиграл и бежал к Новгороду. С помощью двоюродного брата Игоря Святославича Новгород-Северского и половцев он ненадолго вернул Киев, но вскоре был наголову разбит Рюриком Ростиславичем и Мстиславом Владимировичем. Однако видимо, неожиданно для всего древнерусского общества и тем более для побежденного соперника Рюрик Ростиславич уступил ему Святославу Всеволодовичу старейшинство в Киеве: «Хотя Киев с честию великого князя утвержден в племяни Владимирове, но сей есть от дочери деда моего Мстислава… не жаль мне ему уступить»37, то есть важным фактором в преемственности великокняжеского стола играл фактор родства именно по женской линии. Себе Рюрик Ростиславич «оставил» «всю Русскую землю» - великокняжеский домен, вследствие чего образовался дуумвират глав двух издавна соперничавших за власть кланов. Этот союз был скреплен в 1182 г. свадьбой Анастасии Рюриковны и Глеба Святославича38. Опытный дипломат, Святослав Всеволодович стремился упрочить добрые отношения с главами других кланов при помощи династических браков. В том же 1182 г. он женил также сына Мстислава на свояченице Всеволода39. В свою очередь Рюрик Ростиславич в этом же году выдает дочь Предиславу замуж за Романа Мстиславича Волынского, уже тогда имевшего виды на Галич. И в дальнейшем Святослав успешно пользовался этим популярным в средневековой дипломатии методом для достижения политических целей, так как правление в Южной Руси дуумвирата Святослав Всеволодович – Рюрик Ростиславич протекало далеко не всегда гладко. Противоречия между дуумвирами часто достигали высшей точки кипения. Одной из попыток скрепить этот союз был заключенный в 1187 г. династический брак между представителями кланов Ольговичей и Ростиславичей: «Отда Рюрик дчерь свою Ярославу за Игоревича за Святослава в Новъгород Северьский»40. Соединение сил Ольговичей и Ростиславичей в результате установления дуумвирата глав этих кланов позволило им перейти в наступление на Половецкую степь — при том, что Святослав не раз избегал воевать с давними союзниками и друзьями. Но положение великого князя Киевского попросту обязывало его участвовать в общерусских походах в степь и даже возглавлять их. Высшей добродетелью князя в глазах народа и его феодальной верхушки считалась постоянная и мужественная борьба с врагами, — а тогда у Руси был, в сущности, один-единственный постоянный враг - половецкие ханы.

Возвышение Всеволода Большое Гнездо, ставшего к середине 1180-х годов, вне сомнения, самым могущественным из русских князей, вынуждало южнорусские кланы искать мира и союза с ним, скрепленного родственными связями. Под тем же 1187 г. наиболее осведомленная Лаврентьевская летопись сообщает: «Всеволод Юргевичь Володимерь внук Мономахов отдал дчерь свою Всеславу Чернигову, за Ярославича Ростислава, внука Всеволожа Олговича»41. В том же году по свидетельству Ипатьевской летописи: «Князь великый Всеволод отда дчерь свою Верхуславу... за Рюриковича Ростислава»42. Пышно были отпразднованы свадьбы двух детей Рюрика Ростиславича - дочери Ярославы и сына Ростислава, которые состоялись в течение одной недели43. Особенно торжественной, по словам киевского летописца, было бракосочетание Ростислава Рюриковича и Верхуславы Всеволодовны: на свадьбе присутствовало более двадцати князей, за невесту отцом было отдана «бещисла злато и сребра» и гостями много подарено. Быть может, уже тогда Всеволод был признан старейшим на Руси. Верхуслава (Анастасия) Всеволодовна оставила след в древнерусской истории тем, что содействовала продвижению своего ставленника Поликарпа на епископскую должность в свете политики укрепления княжеской власти44.

Все эти браки несколько стабилизировали внутриполитическую обстановку и межкняжеские отношения в Древнерусском государстве конца ХП в., которые обращались вокруг оси Киев — Чернигов — Суздаль. Но не все князья стремились к постоянному миру, среди них всегда находились очень энергичные личности, чуть ли не всю жизнь посвятившие борьбе за расширение своих территорий. Самым верным способом скорейшего достижения этой задаче был династический брак, подчиненный политическим целям. Киевский летописец упоминает о том, что в 1188 г. «Роман же Володимерьскый Мьстиславичь сватася с ним (галицким князем Владимиром Ярославичем), и да дщерь свою за сына его за старейшаго»45. Этот брак Феодоры Романовны и Василько Владимировича был лишь дипломатической уловкой Романа, поскольку буквально в следующих предложениях летописи поведано, как Роман, убедившись в том, что «мужи галичькии не добро живуть с князем своим», начал слать послов к галицким боярам, «подьтыкая их на князя своего, да быша его выгнале из отчины своея, а самого быша прияли на княжение»46.

Оставшись единовластным князем в Киеве после смерти Святослава Всеволодовича в 1194 г., Рюрик Ростиславич стремился поддерживать добрые отношения не только со Всеволодом Большое Гнездо (на 1195 г. приходится заключение брака между дочерью его племянника Мстислава Романовича Смоленского Агафьей и сыном Всеволода Константином, будущим великим князем Ростовским47, но и с другими северорусскими князьями, в частности рязанскими, которые являлись вассалами влиятельного и «старейшего» на Руси владимиро-суздальского князя: в 1199 г. он «отда дщерь свою Всеславу в Рязань, за Ярослава за Глебовича»48, брат которого Роман был женат на дочери Святослава Всеволодовича49. Союз с Всеволодом оказался полезнее и важнее для Рюрика Ростиславича, чем родственные отношения с зятем – Романом Мстиславичем. В 1195 г. он отнял у последнего волость и передал ее Всеволоду (как «часть» в Русской земле), что вызвало возмущение зятя, не удовлетворившегося полученной компенсацией и сразу же начавшего военные действия с тестем. Рюрик обратился к Всеволоду и сообщил ему, будто «Роман приложися к Олговичем и подводи их на Киев»50. Этот кратковременный союз Романа Мстиславича с главой Ольговичей конца XII в. Всеволодом Чермным, сыном Святослава Всеволодовича, тогда, видимо, был скреплен браком сына последнего Михаила и Агафьи Романовны. Однако до междоусобной войны не дело не дошло, но навсегда обозначило враждебные настроения между Романом Мстиславичем и его тестем. Лаврентьевская летопись под 1197 г. сообщает: «Романко нача пущати дчерь Рюрикову хотяшет ю постричи»51. В летописях практически не упоминаются княжеские разводы, что связано, прежде всего, с осуждающей их позицией Русской Православной Церкви, но это пример одного из немногих зафиксированных летописью расторжений брака в княжеской среде. В 1203 г. Роману Мстиславичу, к тому времени уже объединившему под своей властью Волынское и Галицкое княжества и претендовавшему на киевский стол, удалось взять в плен семью Рюрика Ростиславича и постричь в монахи своих бывших тестя, тещу и жену52.

Таким образом, вряд ли можно считать случайностью то обстоятельство, что известия летописей о династических браках на Руси делаются достаточно частыми лишь с середины XII в. Эпохе феодальной трансформации была присуща постоянная и, временами, особенно острая напряженность в контактах между правителями тех или иных княжеств. Подписывавшиеся в изобилии договоры часто сразу же нарушались, и не существовало реальных гарантий их соблюдения. Поэтому династические браки принадлежали к числу единственных относительно надежных печатей, скреплявших подобные соглашения. Проследив внутреннюю политику князей разных линий рода Рюриковичей (каждой из которой принадлежала определенная родовая территория) практически по десятилетиям, можно сделать вывод, что единственным решающим средством победы в постоянных междоусобицах из-за претензий на получение родового домена в Киевском княжестве и «лествичного» права перехода владений являлась военная поддержка, совершавшаяся исключительно исходя из родственных связей, будь то внутренних или иностранных. Источниками не всегда описывается решающее значение влияния дочерей, жен и сестер князей на своих отцов, мужей и братьев, но это лишь потому, что оно было самим собой разумеющимся.

Примечания.

  1. Татищев, В.Н. История Российская. Т.2. - М.-Л., 1963. - С.148

  2. Новгородская I летопись старшего и младшего изводов (НПЛ) / под ред. А.Н. Насонова. – М.-Л., 1950. Под 1136 г.

  3. Головко, А.Б. Древняя Русь и Польша в политических взаимоотношениях X – первой трети XIII вв. - Киев, 1988. - С.75

  4. Wlodarski B. Rus w planach politycznych Boleslawa Krzywoustiego // Z. Nauk Uniwers. M. Kopernika w Toruniu: nauki humanist-spolecz. 1966. Z.20: Historia 2. S. 57

  5. Баумгартен, Н. Вторая ветвь князей Галицких // Летопись историко-родословного общества (ЛИРО). Вып.1. – М., 1909. - С.4

  6. Головко А.Б. Ук. соч. - С.75

  7. ПСРЛ. Т.2. С. 313, 314

  8. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.3. – М.-Л., 1964. - С. 14

  9. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.2. - С. 156

  10. Полное Собрание Русских Летописей (ПСРЛ). Т.I. - М., 1926. - С. 311

  11. См., например, Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии. - М., 2001. - С. 115

  12. Balzer O. Genealogia Piastow. - Warszawa, 1895- S.182;

  13. ПСРЛ. Т.2. С. 383

  14. НПЛ под 1143 г.; ПСРЛ. Т.2. С. 383

  15. Татищев В. Н. Ук. соч. Т.2. - С. 187

  16. ПСРЛ. Т.2. – Спб., 1908. - С.254, 310-11, 318-20, 323-24

  17. Баумгартен Н. Елена Ростиславна Смоленская // ЛИРО. Вып.1. 1910. - С. 31

  18. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.3. - С.50

  19. ПСРЛ. Т.2. С. 481

  20. Там же.

  21. Генеалогия русской знати // http://volodimer.iu4.bmstu.ru/rusgen/ index.php?

  22. ПСРЛ. Т.1 С.350

  23. Лимонов, Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь. - М., 1987. - С.66

  24. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.3. - С. 79

  25. ПСРЛ. Т.2. С. 523

  26. Там же. С. 525

  27. Там же. С. 527

  28. Там же. С. 633

  29. Там же. С. 597

  30. НПЛ под 1176 г.

  31. Янин В.Л. Новгородские акты XII-XV вв. - М., 1990. - С.12

  32. Соловьев, С.М. Сочинения. В 18 книгах. Кн.2. Т.1. - -2.8 книгах.с древнейших временМ., 1988 - С.577

  33. ПСРЛ. Т.2. С. 611

  34. Там же. С. 613

  35. Там же. С. 612

  36. Там же. С. 729

  37. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.3. - С. 126

  38. ПСРЛ. Т.2. С. 625

  39. Там же.

  40. ПСРЛ. Т.2. С. 659

  41. ПСРЛ. Т.1. С. 405

  42. ПСРЛ. Т.2. С. 657

  43. Там же. С.659

  44. Киево-Печерский патерик. Слово 14 // http://www.

  45. ПСРЛ. Т.2. С. 659

  46. Там же.

  47. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.3. - С. 160

  48. ПСРЛ. Т.2. С. 707

  49. Татищев В.Н. Ук. соч. Т.3. - С.122

  50. ПСРЛ. Т.7. С.104

  51. Там же. Т.1. С. 411

  52. Там же. Т.7. С.108










Похожие:

Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconЭкскурсия по теме «Древнерусское государство в IX – XII вв.» (Зал №8). Древнерусское государство в IX – XII веках. Киевский зал
Зал представляет памятники времени образования Древнерусского государства в IX – первой половине XII в
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconЭкскурсия по теме «Древнерусское государство в IX – XII вв.» (Зал №8). Древнерусское государство в IX – XII веках. Киевский зал
Зал представляет памятники времени образования Древнерусского государства в IX – первой половине XII в
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconЭкономическое развитие Молдовы между Прутом и Днестром в первой половине XIX века

Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconФеодальная раздробленность в XII – первой половине XIII вв. «Раздрася вся русская земля»
Феодальная раздробленность – новая форма организации русской государственности в условиях дальнейшего развития феодального способа...
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconФеодальная раздробленность в XII – первой половине XIII вв. «Раздрася вся русская земля»
Феодальная раздробленность – новая форма организации русской государственности в условиях дальнейшего развития феодального способа...
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconВнешняя политика России во второй половине XVIII в
России – Азов (б/укреплений) + небольшая территория между Северным Донцом и Бугом
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconВнешняя политика России во второй половине XVIII в
России – Азов (б/укреплений) + небольшая территория между Северным Донцом и Бугом
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconГарри Гаррисон. К-фактор
Гарри Гаррисон. К-фактор Мы теряем планету, Нил. И, к сожалению я не могу понять, в чем
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в iconСпецификация модели простая регрессия
Простая регрессия представляет собой регрессию между двумя переменными —у и Х, т е модель вида, где у — результативный признак; Х...
Женский фактор в борьбе за власть между Ольговичами и Мономашичами во II половине XII в icon«женский день» Аглая Фёкла Лифт. Где-то между 13-ым и 14 –ым этажами… Фекла
Фекла. Думала под троллейбусом или под трамваем… Или как то по другому, но обязательно, дорогу переходя… Как то так, а то вот в лифте....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов