Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» icon

Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память»



НазваниеАрхеология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память»
Дата конвертации18.09.2012
Размер208.97 Kb.
ТипДокументы



Чубур А.А.

Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима

«Боль и память»: Матер. краевед. чтений. : 28 февраля 2006 г. / Брян. обл. науч. универс. б-ка им. Ф.И. Тютчева. - Брянск, 2005.С.47


Это время не следовало бы вычеркивать из социальной памяти. Самое глупое, что мы можем сделать, - это поскорее забыть о нем; самое малое – помнить об этом времени, пока семена его не истлели.

Борис Стругацкий

Трудно даже приблизительно представить, какой урон большевистский режим нанес отечественной науке, в особенности – ее гуманитарному направлению. Непоправимый ущерб понесла и такие далекие от политики науки, как археология и геология. Это прекрасно видно на примере судеб многих исследователей далекого прошлого Брянской земли, как наши земляки, так и ученые из других городов.

С «легкой руки» журналистов принято считать пиком большевистского террора 1937-38-й годы. Однако репрессии начались уже с момента создания коммунистической системы. Одно из самых ранних «дел», сфабрикованных ЧК - дело Клуба русских националистов в Киеве. По спискам Клуба Киевская ГубЧК арестовала 13.05.1919 около сорока его членов. Среди схваченных оказался Петр Яковлевич Армашевский (1851-1919) - геолог, минералог, петрограф, доктор геолого-минерало-гических наук, профессор, действительный член Киевского общества естествоиспытателей, Санкт-Петербургского и Французского минералогических обществ. В 1872 г. он окончил Киевский Университет, в 1885-1905 гг. заведовал в нем кафедрой петрографии и минералогии и проводил геологические исследования, в том числе в Подесенье и на памятниках палеолитической эпохи, работал над картированием Юга России. Старик-ученый был без суда, по заключению следователя, зверски убит 22.05.1919. В 1919 г. в некрологе В. И. Вернадский писал: "Жертвой преступников законов Божьих и человеческих суждено было погибнуть Петру Яковлевичу. Нельзя забывать этого преступления. Не чувство мести оно должно вызвать в нас, но стремление к нравственному возрождению, духовный подъем в борьбе против возвращения пережитого ужаса" (Вернадский, 1990). Но ужас был еще впереди.

В 1929 г. И. В. Сталин взял курс на подавление остатков свободомыслящей интеллигенции, не уничтоженной в кровавый период «военного коммунизма». Наступил «год великого перелома». Началась глубинная бюрократизация всей общественной жизни. В этих условиях краеведческое движение не вписывалось в систему, и было обречено. Музеи на новой волне борьбы с религией начали избавляться от икон и церковной утвари (в том числе имевших художественную и историческую ценность), иные экспонаты, не отвечавшие новой идеологической направленности также нещадно выбрасываться.
На I Всероссийском музейном съезде в Москве (1930) марксисты призвали «очистить музеи не только от хлама старинных вещей, но и от человеческого хлама» (Сообщения ГАИМК, 1931-№3). Под «хламом» подразумевалась интеллигенция дореволюционной закваски. Гонениям на краеведение и археологию был дан официальный старт (Чубур, 2005).

Поначалу специалистов просто увольняли. Создатель и первый директор Трубчевского краеведческого музея умный, высокообразованный энтузиаст-археолог и естествоиспытатель Г. Ф. Поршняков в 1930 г. был отстранен от работы, а затем репрессирован (Поляков, 2004). Пришедшие на смену «идеологически подкованные» невежды разворовали картины, книги, экспонаты. «Музей опустел настолько, что один из «проверенных» директоров сушил постоянно в нем сети – предмет главной своей деятельности» (Падин, 1991). Лишь в 1936 г. в музей вдохнул жизнь энтузиаст В. П. Левенок.

Создатель и директор Брянского музея С. С. Деев был на хорошем счету, с его мнением считались в Главнауке и центральных музеях страны. Он неоднократно выступал на солидных научных симпозиумах. Однако он допустил непростительные с точки зрения правящего режима деяния, пытаясь в докладных записках обратить внимание властей на бедственное состояние бывших монастырских архивов. В итоге в 1930 г. и Деева уволили с поста директора Брянского объединения музеев, вспомнив и о его непролетарском происхождении и о его чиновничьем прошлом в царской России. Парадокс, но несправедливое увольнение спасло Деева от репрессий. До Отечественной войны он, бросив науку, преподавал в Брянском строительном техникуме, ничем особым себя не проявляя, а скончался в эвакуации в Казахстане в 1943 г.

Весной 1929 г. в Москве состоялся диспут между археологами-марксистами и палеоэтнологами. Это была первая попытка разрушить прежнюю археологическую школу. Марксисты объявляли все иные подходы вредными для советской науки. В числе «вредителей-палеоэтнологов» оказался талантливейший профессор МГУ, величина международного масштаба – Борис Сергеевич Жуков, (01.12.1892-23.05.1933) исследовавший в 1926-1927 гг. открытую С. С. Деевым Супоневскую стоянку под Брянском (Чубур, 2003). Это был его последний выезд на международный симпозиум. Вскоре он, в числе более чем 150 видных историков, археологов, филологов и искусствоведов страны, был арестован по инспирированному по заданию ЦК ВКП(б) «Академическому делу» о заговоре ученых с целью свержения Сталина и его окружения мифическим «Всенародным союзом борьбы за возрождение свободной России». В истории репрессий против науки оно занимает особое место. К моменту, когда оно возникло в недрах ОГПУ, процесс огосударствления и идеологизации науки достиг пика. «Академическое дело» призвано было окончательно сломить сопротивление научной интеллигенции антидемократическому переустройству академии и открыть дорогу в нее партийной бюрократии (Академическое дело, 1993; Перченок, 1995). Б. С. Жукова признали членом Московского центра мифического подполья. Судебного разбирательства, даже закрытого, не было. Целый ряд работ Жукова остался неизданным, типографский набор первого тома трудов его Ветлужской экспедиции был рассыпан. Сам Б. С. Жуков умер в концлагере на Алтае г. Лишь 4.04.1959 г. он реабилитирован посмертно. Среди учеников Б. С. Жукова были такие выдающиеся исследователи, как О. Н. Бадер, М.В. Воеводский, А. Е. Алихова, Г. Ф. Дебец и другие, они продолжили его дело, но заменить собой не смогли – любой талант неповторим в принципе (Чубур, 2005-в).

Год 1930-й оказался тяжелым и для профессора В. А. Городцова, который вел раскопки Тимоновской стоянки на окраине Брянска. Ряд фигурантов «Академического дела» дал показания, что его, якобы, «много обижали по службе», он «бывший военный», вокруг него «группируется много молодежи» (имелся в виду археологический кружок). Но профессор не был арестован именно благодаря молодежи, с которой он занимался археологией. Многие из «кружка Городцова» входили и в Общество историков-марксистов, председателем которого был инспирировавший и курировавший «дело» М. Е. Покровский (Формозов, 1998). В итоге Городцов «всего лишь» потерял службу и в МГУ, и в Историческом музее, и в Российской ассоциации институтов общественных наук как «белогвардеец» и «буржуазный ученый». Публично отрекся от Городцова его ученик А. Я. Брюсов (Формозов, 1999). Но в ситуации, когда бывшего офицера могли ждать лагерь и даже пуля в подвалах ГПУ, он 20.08.1930 самоотверженно заявил в письме ГАИМК, что собирается продолжать работу в Тимоновке, и подал смету на раскопки (Архив ИИМК РАН, ф.2, оп.1, 1930, д.166). Через год власть «простила» старика, дозволив вернуться к работе. В 1938 г., дабы избежать новых гонений, Городцов в возрасте 77 лет был вынужден вступить в ВКП(б). Это не запоздалое прозрение: партбилет для большинства стал теперь индульгенцией и «пропуском в карьеру». В последнем, правда, ученый такого масштаба, как Городцов, не нуждался. Он продолжал педагогическую и научную работу, и, как и ранее, пользовался любовью и уважением студентов и аспирантов. Его же истинное отношение к «красной» диктатуре, растоптавшей миллионы судеб, красноречиво показывают такие обстоятельства: в 1944 г. при поддержке В. А. Городцова в МГУ защитили свои диссертации вернувшиеся из лагерей репрессированные археологи К. Э. Гриневич и А. С. Башкирев. После поступка, достойного русского офицера, 84-летний тяжело больной ученый окончательно покинул пост профессора МГУ.

В 1933 г. с группой коллег был арестован участник экспедиции Городцова – выпускник МГУ (1917), геолог Мосгеолуправления Борис Митрофанович Даньшин (1891-1941). Он категорически отказался подписать в ГПУ сфабрикованное обвинительное заключение и случилось невиданное: Даньшин был освобожден из под стражи. Однако пережитое все же повлияло на его судьбу – уже после защиты кандидатской диссертации (1938), работы в вузах Москвы и в комиссиях по сооружению Московского метрополитена и канала Москва-Волга он скоропостижно скончался на строительстве оборонительных сооружений в июне 1941 г. – не выдержало сердце.

В Беларуси по сценарию аналогичному «Академическому делу» начало фабриковаться дело «Союза освобождения Белоруссии». Весной-летом 1930 г. арестовали большую группу деятелей науки и культуры, сотрудников Наркомзема и Наркомпроса. Только в Белорусской Академии наук взяли более 30 человек. Одним из них оказался ученый, без имени которого трудно теперь представить четвертичную геологию и археологию палеолита в верхнем Поднепровье – Гавриил Иванович Горецкий (10.04.1900-20.11.1988). Впрочем, для Горецкого это был не первый арест. Гавриил, родившийся в крестьянской семье д. Мал. Богатьковка Могилевской губ., учился в Горы-Горецком землемерно-агрономическом училище (1914-1919), а затем в Сельхозакадемии им. К. А. Тимирязева (1920-1924). Уже осенью 1920 г. он был арестован за несвоевременную явку из-за границы. Второй арест 31.08.1922 в связи с участием в деятельности Белорусской культурно-научной ассоциации студентов-петровцев. На этот раз заключение ограничилось 17 днями, но обучение в СХА разрешили закончить только при условии выхода из ассоциации. С 1925 г. он доцент Белорусской СХА, в 1927-1930 – директор Белорусского НИИ сельского и лесного хозяйства им. В. И. Ленина при СНК БССР, вошел с 1928 г. в первый состав Белорусской АН, где руководил кафедрой размещения народного хозяйства. Был членом ЦИК БССР (1929-1930). Третий арест произошел в Новороссийске 24.07.1930 по делу «Трудовой крестьянской партии». Совнарком БССР 06.12.1930 постановил иск­лючить из состава БелАН Г. И. Горецкого и еще ряд ее членов, лишив их зва­ния академиков «в связи с выявлением враждебной контрреволюционной деятель­ности группы академиков Белорусской Академии наук, деятельность которых была направлена против диктату­ры пролетариата и на срыв успешного социалистическо­го строительства». К моменту принятия этого ре­шения правительством республики ученые находились в предварительном заключении, то есть полностью была попрана презумпция невиновности. Сфабрикованное государством обвинение гласило, что Горецкий состоял мифической контрреволюционной организации «Саюз вызвалення Беларуси», якобы ставившую целью отторжение Белоруссии в этнографических границах от Советского Союза и создания так называемой Белорусской народной республики. По постановлению внесудебного органа от 06.06.1931 по ст. 58-6, 7, 11 УК РСФСР Г.И. Горецкий был приговорен к высшей мере наказания, замененной затем 10 годами лагерей, и этапирован в Карелию. В августе-сентябре 1931 г. он коробочник в картонажном цехе г. Кемь, затем рабочий геологической базы Ленразведтреста; в 1932 переведен в горно-геологический отдел Беломорканала. Работал в Карелии, а с января 1934 г. – на Кольском полуострове. 6 октября 1934 г. был досрочно освобожден, продолжил работу в системе НКВД как вольнонаемный (Рыбинск, Карелия). Но злоключения на этом не закончились. Горецкий был вновь арестован в Медвежьей Горе в конце октября 1937 г. и выпущен только в конце декабря. Пятый раз он там же находился в заключении с 8 мая 1938 г. по 22 июня 1939 г., испытал пытки, карцер, был повторно приговорен к расстрелу, но чудом выжил (Возвращенные… 1992).

В 1941-42 гг. он – главный геолог оборонных работ во Ржеве и в Череповце. С 1943 по 1968 гг. – зам. главного геолога и главный геолог в НИИ «Гидропроект», защитил кандидатскую (1945) и докторскую (1946) диссертации. Был реабилитирован 22.04.1958 военным трибуналом Белорусского военного округа. Много сил отдал реабилитации погибшего в заключении брата М.И. Горецкого и публикации его литературного наследия. В июле 1965 г. был восстановлен в звании академика. С 1969 по 1985 г. зав. отделом геологии и палеонтологии антропогена Института геохимии и геофизики АН БССР. Кавалер ордена Октябрьской Революции, двух орденов Трудового Красного Знамени, награжден медалями, лауреат госпремий СССР и БССР, заслуженный деятель науки БССР. Основные научные исследования Г. И. Горецкого посвящены геологии антропогена и инженерной геологии. Был председателем Комиссии по изучению четвертичного периода при АН СССР. Он разработал основы отечественной палеопотамологии - науки о реках прошлого; исследовал долины Пра-Волги, Пра-Оки, Пра-Камы, Пра-Днепра и др. Участвовал в исследовании таких широко известных памятников Деснинского палеолита, как Хотылево 1 и Юдиново, работал совместно с Ф. М. Заверняевым.

Ясно, что обвинения вроде тех, что были предъявлены Жукову, Горецкому и многим другим в абсолютном большинстве слу­чаев были беспочвенны, а признания заключенных вырывались с помощью пыток. Вмес­те с тем нельзя не отметить, что часто основанием для репрессий в отношении ученых служили прямые или косвенные доносы коллег. В обстановке тех лет даже научная рецензия, содержащая обвинения в «отступлении от марксистской методологии», могла стать поводом ареста.

С этой стороны в разгроме национальной белорусской науки, как ни странно, принял участие выпускник Смоленского отделе­ния Московского археологического института (1922), кандидат исторических наук Александр Николаевич Лявданский (10.09.1893-27.08.1937), не один сезон проводивший исследования не только в Белоруссии, но и на Брянской и Смоленской земле. Его одиозные выступления обвиняли бывших коллег в собирании бесполезной церковщины, в попытках создания белорусской автокефальной церкви, в борьбе против диктатуры пролетариата. Ни за что пострадал даже смоленский историк архитектуры Хозеров – угораздило же заниматься древними храмами во время борьбы с поповщиной! Совершенно не вяжется эта травля белорусской науки с образом Лявданского, сохраненным его современниками: «Ученый-энтузиаст, жизнерадостный и обаятельный человек, он умел сплотить вокруг себя вокруг себя и молодежь, и людей старшего поколения и заразить их всех своей любовью к родной истории» (Памяти… 1964). Возможно, Александр Николаевич искренне верил в идеалы «новой археологии» и «нового времени»? Так или иначе, в 1931 г. Лявданский стал ученым секретарем Института Истории АН БССР, заведующим секцией археологии, вошел в партком института, стал до­центом Белорусского университета. Однако вскоре террор настиг и Лявданского, а заодно с ним нескольких талантливых его коллег. Он был арестован 19.05.1937 и по постановлению «тройки» от 25.08.1937 по ст. 63-1 «измена Родине», ст.70 «совершение террористических актов» и ст.76 «организационная антисоветская деятельность или участие в антисоветской организации» УК БССР приговорен к исключительной мере наказания и расстрелян в Минске. Реабилитиро­ван 7 мая 1958 г. Военным трибуналом Белорусского во­енного округа (Возвращенные… 1992).

Вернемся к «Академическому делу». От него в ходе следствия отпочковалось дело №111212 «Краеведы», приведшее к аресту и последующим репрессиям 5 июня 1931 г. по ст. 58-10, 11 УК РСФСР краеведов из Воронежа, Ельца, Задонска, Старого Оскола, Липецка, Тамбова, Курска, Орла (Саран, 1998; Соболев, 2000). Брянск чаша сия по счастливой случайности миновала – он не относился уже к Центральному Черноземью. Краеведов обвинили в «монархическом заговоре» - распространенный приговор для людей с ярким дореволюционным прошлым. «Целями организации являлись: 1. Пропаганда монархических идей среди населения. 2. Создание контрреволюционных групп. 3. Использование научных учреждений для группировки контрреволюционных элементов. 4. Контрреволюционная работа среди учителей. 5. Контрреволюционная работа среди учащейся молодежи ВУЗов и средних школ. 6. Захват в контрреволюционных целях руководящих постов в научных обществах, музеях. 7. Установление связей с контрреволюционными организациями в городах СССР» (ВЦДНИ, ф.9353, оп.2, д.169676. Т.8, Л.84). И это несмотря на то, что краеведы на рубеже 1920-1930-х гг. чуть ли не каждый свой шаг согласовывали с властными партийно-государственными структурами. В 1933 г. почти все краеведческие общества в стране были закрыты, их издания уничтожались: чудом сохранилось несколько экземпляров организованного С.С. Деевым альманаха «Брянский край». С научным краеведением, наследовавшим традиции дореволюционного времени, в СССР было покончено. Лишь в Западной области теплился еще некоторое время очаг краеведческой археологии в лице бежицких краеведов Н. И. Лелянова и И. Е. Благодатского.

Игнатий Евстафьевич Благодатский (1883-1938) родился под Минском в крестьянской семье. Окончил в 1904 г. духовную семинарию и был направлен народным учителем в Ковенскую губ. В школе, во избежание проблем, сменил белорусскую фамилию Кòзел на благозвучную – Благодатский. С 1906 по 1913 г. работал в Царицыне в городских училищах и гимназиях, а потом переехал в Бежицу, став преподавателем начальных классов открывшейся мужской гимназии. До 1924 г. совмещал преподавательскую работу с постами в губотделе народного образования, а с 1930 г. стал преподавать в Бежицком институте транспортного машиностроения, в Комвузе и в средней школе №12 (Заверняев, 1985).

Николай Иосифович Лелянов (1893-1938) родился в г. Дорогобуж Смоленской губ. В 1914 г. он окончил Рославльскую мужскую гимназию, поступил на физмат Московского университета, но завершить образование не удалось. Увлекла революционная деятельность в партии Социалистов-Революционеров. Эсеровское прошлое привело к тому, что большевики после службы в Красной армии в годы Гражданской войны сослали его в глубинку, не дав завершить образование и сделать карьеру в столице. Он долгое время работал учителем в Рогнедино и Дубровке и уже тогда Н. И. Лелянов занялся археологией Подесенья. Участововал в раскопках под руководством Б. С. Жукова, где познакомился с коллегами из Брянска и Бежицы - И. Е. Благодатским и уже упомянутым нами С. С. Деевым. 20 июля 1927 г. с женой и сыном Лелянов переехал в г. Бежица, став преподавателем фабрично-заводской семилетки №1 и фельдшерского училища. В 1928 г. Лелянов профессионально провел археологическую разведку, шурфовал городища Зимницкая Слобода, Вщиж и Чашин курган (Архив ИИМК РАН, ф.2. оп. 1, 1928, д. 200). Николай Иосифович был необычайно образован. По свидетельству Ф. М. Заверняева, он читал наизусть «Илиаду», имел колоссальную библиотеку, знал несколько языков, включая латынь, знал историю, геологию, ботанику, собрал самый полный тогда на Брянщине научный гербарий (600 листов) ставший его дипломной работой в Смоленском пединституте, оконченном экстерном в 1936 г. (Заверняев, 1985, Чубур 2005-а).

С увольнением Деева краеведческое общество в Брянске пришло в упадок. Это был «первый звонок» от властей предержащих, но в Бежице его не услышали. Их кружок, напротив, превратился в отделение Общества Изучения Западной области (центр располагался в Смоленске). В 1934-37 гг. Лелянов - зав. краеведческим кабинетом и секретарь краеведческого кружка в Доме художественного воспитания детей в Бежице. В январе 1936 г. краеведы впервые организовали школьную краеведческую конференцию. Немалую роль в жизни и работе Бежицкого отделения Общества сыграла археолог из Смоленска Е. А. Калитина (Чубур, 2005-б), оказывавшая научно-методическую помощь. Не менее важно было общение с минским археологом К. М. Поликарповичем. К 1936 г. Н. И. Леляновым были учтены уже свыше 700 археологических памятников Подесенья. Он был лучшим знатоком археологии северо-востока современной Брянской области. В иных обстоятельствах научная сторона его натуры могла бы раскрыться ещё ярче. «Николай Иосифович мне очень нравится - этот действительно по ошибке не стал археологом-специалистом» - писала Е. А. Калитина (Калитина - Поликарповичу, 06.08.1936 // Юдиновский музей, ф.1, д.89). Лелянов особо интересовался древнейшим периодом человеческой истории - палеолитом. В 1935 г. под руководством К. М. Поликарповича он работал на раскопках стоянки Елисеевичи - одного из ключевых памятников палеолита Десны. Тогда же в Смоленске вышла в свет его статья - первый для Подесенья на обзор тему палеолита, снабженный сводом находок плейстоценовой фауны. Другие материалы Лелянова не опубликованы, рукописи утрачены, но по переписке с коллегами можно судить, что его мысли отличались новизной и оригинальностью (Юдиновский музей, ф.1, д.100). Он предположил, к примеру, что Судость и Десна в древности были двумя рукавами одной реки. Только в 1960-х гг. Г.И. Горецкий рассмотрел детально этот вопрос. В области геологии проявил себя и И.Е. Благодатский: он открыл Сещинские гляциодислокации - район, где Днепровский ледник, словно бульдозер, надвинул более древние юрские слои на слои более поздние - меловые. В 1935 г. Обществом по изучению Западной обл. было проведено 103 геологических и туристических похода с участием 3000 рабочих, колхозников, учителей и учащихся. Из них 32 - под руководством Благодатского и Лелянова. Среди походов 1936 г. была разведка по Болве, от Песочни до устья, со сбором геологических, ботанических и археологических материалов, в которой участвовал школьник Женя Шмидт – ныне профессор Смоленского пединститута, виднейший археолог. Бежицкие краеведы составили костяк экспедиции по раскопкам городища Торфель, возглавленной смоленской исследовательницей Е. А. Калитиной. После завершения раскопок Н. И. Лелянов самостоятельно исследовал несколько курганов (Чубур, 2005-а).

Казалось, начавшаяся по всей стране с 1930 г. волна репрессий против региональной науки, чудесным образом обходят Бежицу - убежище «последних могикан» советского научного краеведения. Тем неожиданней наступила трагическая развязка. 10 июня 1937 г. вышло постановление СНК РСФСР, запрещающее дальнейшее существование центрального и местных бюро краеведения. Их деятельность была признана (!) нецелесообразной. Вскоре трагически завершилась и судьба самих краеведов – в 1938 г. Н.И. Лелянов и И.Е. Благодатский были по пресловутым «Сталинским спискам» арестованы Орловским ОГПУ и расстреляны 12.09.1938 без суда, как «враги народа» (Архив Президента РФ, ф.3, оп.24, д.409-419).

Обобщающую оценку трагическим событиям 1920-30-х гг. дал, рассказывая о своей поездке в СССР в 1936 г. финский археолог – барон А. М. Тальгрен (после чего стал персоной non grate в СССР). Вот его слова в переводе на русский язык: «Я посетил учреждения в которых мне не встретился ни один сотрудник, который бы работал там в 1928 г. Я могу упомянуть несколько археологов, которые были отстранены: Г. Боровка, И. Фабрициус, М. Грязнов, Яворецкий, В.Козловская, М. Макаренко, А. Миллер (умер), М. Рудинский, С. Теплоухов (умер), А. Захаров, Б. Жуков (умер). Среди них блестящие ученые и достойнейшие люди, преданные и сильные граждане своей страны. Как же должно быть богато человечество, если оно может обойтись без таких интересных людей. Но может ли мир, могут ли Советы позволять себе прерывать творческую деятельность людей, обладающих интересом, энтузиазмом, знаниями и способностями…» (Talgren, 1936, p.149).

Но это еще не стало финалом трагедии. Репрессивная машина не могла работать на холостом ходу. Из московской плеяды, судьбы которой скрестились под Брянском в 1920-х, последним пострадал Георгий Федорович Мирчинк (1889-1942) -выпускник МГУ (1912), доктор геолого-минералогических наук, профессор (1918), академик АН БССР (1940), член президиума Советской секции Международной ассоциации по изучению четвертичного периода. Составил первый в мире курс лекций по четвертичной геологии, разработал комплекс методов изучения геологии четвертичного периода, на его счету многие другие открытия и достижения. Среди них – изучение геологии Деснянского бассейна и первых на Брянщине палеолитических стоянок Супонево и Тимоновка (где он работал вместе с С. С. Деевым, Б. С. Жуковым, Н. И. Леляновым, И. Е. Благодатским). Судьба складывалась удачно. Будучи главным консультантом по геологии канала Москва-Волга, Мирчинк был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Он выезжал с докладами на международные симпозиумы, был заме. Директора Геологического института АН СССР, преподавал в МГУ и Горной Академии, Межевом институте и Московском геологоразведочном институте им. Орджоникидзе. В 1941 г. академик Мирчинк стал президентом советской секции Ассоциации по изучению четвертичного периода. Началась война, и 23.06.1941 г. ученый был арестован по обвинению «в участии в антисоветской монархической организации» (в его квартире при обыске нашли золотую монету царской чеканки, ноты оперы «Жизнь за царя», журнал «Столица и усадьба» с изображением царской семьи и жетон в честь 300-летия дома Романовых). Следствие затянулось. Обвинения было невозможно доказать, следователи менялись без результата. В феврале 1942 г. опального академика перевели в Саратовскую тюрьму, где он и умер не дожив до суда. В 1946 г. опубликовали некролог, издали посмертно статью о четвертичном периоде на территории СССР, в Музее Землеведения МГУ установили бюст академика, но только в 1990 г., отойдя от юридической казуистики, Мирчинка посмертно реабилитировали (Федоров, 2001).

Еще одна жертва большевистского произвола, имя которой связано с археологическими исследованиями на Брянщине – уже названная нами Елизавета Арсеньевна Калитина (1894-1956), археолог из Смоленска, родом из станицы Варениковская (ныне Темрюкский район Краснодарского края). Под руководством А. Н. Лявданского участвовала она в раскопках Гнездовских курганов, городищ Смоленщины, с К. М. Поликарповичем исследовала палеолит в Елисеевичах, искала каменный век близ Дятьково. В 1936 г. она провела разведки по притоку Десны – реке Навле, нанеся на археологическую карту региона 14 памятников. В мае-июне 1937 г. Е. А. Калитина вела раскопки в г. Бежица (ныне – Бежицкий район Брянска). На средства фасонолитейного завода «Красный профинтерн» она исследовала городище юхновской культуры раннего железного века Торфель, мешавшее расширению заводской территории. С активной работы Калитиной можно начинать в верхнем Поднепровье как отсчет становления государственной защиты археологических памятников от разрушения строительными работами и кладоискателями (Чубур, 2005-б; Юдиновский музей, ф.1, д.100).

Началась война. В Смоленске, как и во многих других городах, фондам музеев не придали должного значения – обычное для советских чиновников отношение к культурным ценностям. В ночь на 9 июля вагон с ценными экспонатами все же ушел в тыл, но 9 экспозиций и основная часть фондов остались в Смоленске. С ними на оккупированной территории остались и многие сотрудники музея, среди них была и зам. директора по науке Е. А. Калитина. Оккупационный режим приказал работникам музея приступить к своим обязанностям по систематизации фондов и библиотеки. По распоряжению оккупационных властей музейные экспонаты передавались в офицерское собрание, городское управление, в Успенский Собор. Расписки эти об их изъятии потребовала бессменно работавшая при закрытом музее Е. А. Калитина. Так она надеялась сохранить сведения о новом месте хранения вещей, дабы облегчить их поиск, когда музей вновь будет открыт. Всего передано по документам 26 предметов. Именно эти расписки данные на имя Калитиной немецкими офицерами и сыграли роковую роль. 25 января 1949 г. сотрудница Смоленского краеведческого музея Е. А. Калитина была арестована Управлением МГБ по Смоленской области. Следствие было скорым, суд неправым. Уже 31 марта 1949 г. она была осуждена Военным трибуналом войск МВД по ст.58-1-а на 25 лет лагерей. Дальше – этапы, тяготы лагерной жизни, рабский труд. Военный трибунал Московского военного округа определением №1768 от 27.12.1954 приговор Калитиной отменил, и дело за недоказанностью обвинения производством прекратил (Архив УФСБ РФ по Смоленской обл., архивно-уголовное дело №143313-с). Лишь через два месяца, 21.021955 Калитина была освобождена из-под стражи и вернулась в Смоленск, но не в музей: до конца недолгой жизни у нее сохранилась обида за незаслуженно изломанную жизнь. Вывозившие часть фондов в эвакуацию получили заслуженные лавры. Она же, рискуя жизнью, пыталась сберечь коллекции, брошенные на произвол судьбы, а в награду получила унижения, лагеря и безнадежное существование с клеймом «врага народа».

В экспедициях Е. А. Калитиной участвовал и во многом повторивший ее судьбу Всеволод Протасьевич Левенок (19.06.1906-20.01.1985). Он родился в г. Трубчевске. В 1930 г. окончил на живописный факультет Художественного техникума в Воронеже, работал учителем рисования и художником Воронежского краеведческого музея, где увлекся археологией. В 1934 г. вернулся в родной Трубчевск и с 1935 г. возглавил Трубчевский краеведческий музей. Тогда же началось его общение с минским археологом К. М. Поликарповичем, ставшим учителем и другом. Левенок оживил музей, заново создав своими руками экспозицию, вел активные археологические исследования по Открытым листам АН СССР, поступил на музейно-краеведческий факультет Ленинградского политпросвет-института им. Н. К. Крупской, начал работу над диссертацией. Но началась война.

При наступлении немцев горсовет в эвакуации музея отказал. Левенок остался в Трубчевске, куда 9 октября вошли нацисты. Вскоре была организована городская управа и назначен бургомистр, издавший указ: всем служащим городских учреждений оставаться на своих местах, за уклонение от работы – расстрел. Левенок был вынужден остаться зав. музеем, пытался сохранить коллекции, но в сентябре 1943 г. отступавшие немцы сделали то, чего не смогла советская власть – вывезли экспонаты. Сопротивлявшийся этому Левенок угодил с семьей 8.09.1943 под немецкий конвой и был угнан в Германию. Жена и сын погибли от бомбового налета советской авиации, а сам Левенок был на принудительных работах у немецкого помещика, прошел несколько концлагерей, бежал через линию фронта и принял участие в боевых действиях в рядах Советской армии (Левенок-Поликарповичу 11.01.1946, Юдиновский музей, архив, ф.1, д.45).

После войны В. П. Левенок работал капельмейстером в Трубчевском доме культуры, при этом ведя разведки по Открытым листам АН СССР и выезжая в отпуск в экспедиции. Затем археолог-самородок был взят К. М. Поликарповичем на работу в Минск, в Институт Истории БССР. В конце 1948 г. Всеволод Протасьевич переехал в Ленинград, став лаборантом Института Истории Материальной культуры АН СССР. Талантливый ученый имел огромные перспективы. Но в январе 1951 г. Левенок неожиданно был арестован МГБ и осужден Воронежским военным трибуналом по ст.58-1 (антисоветская агитация и пропаганда) и ст.57-3 (измена Родине) УК РСФСР. Инкриминировали ему то, что музей в Трубчевске не был эвакуирован, действовал в период оккупации, и вывезен фашистами при отступлении. В. П. Левенок не одинок в своей трагедии – похожая судьба постигла Смоленских, Симферопольских и многих других музейщиков, продолжавших хранить историю в период оккупации. Арест Левенка далеко не случаен, ведь хотя в МГБ никого не забывали, Левенок жил на свободе более 5 лет после войны. За арестом – донос человека, раздосадованного взлетом земляка на «столичные высоты». Ситуация до боли знакомая, типичная для России. Как перенес этот кошмар Левенок? Обратимся к его письму, написанному немного ранее: «люди за науку шли на костер, а посидеть несколько лет в заточении все же не так страшно. Жалко только, что на это время буду оторван от научной работы» (Левенок-Поликарповичу, 18.11.1946, Юдиновский музей, ф.1, д.45).

В октябре 1955 г. Всеволод Протасьевич вышел на свободу и немедленно вернулся к любимому делу, став сотрудником Ленинградского отделения Института Археологии АН СССР. В 1956-57 гг. он продолжает исследования в родном Подесенье, открыв более 200 памятников, а затем выявляет и исследует несколько сотен памятников уже на верхнем Дону. В 1963 г. он окончил истфак ЛГУ. Итогом жизни стала блестящая защита кандидатской диссертации в Институте Археологии АН СССР 22.01.1970.

Работа Левенка в оккупации, на мой взгляд, не предательство, а безумная самоотверженность. Но даже в 1992 г. В. П. Левенок посмертно реабилитирован Генпрокуратурой России лишь по 1 пункту обвинений. Героями продолжают считать тех, кто уничтожал фонды музеев при отходе Красной армии, тех же, кто сохранял музейные коллекции, как прежде относят к «врагам народа».

Взгляд в мрачное тоталитарное прошлое и анализ эволюции современного российского общества и государства заставляют всерьез задуматься и о недалеком будущем. В пресловутом законе №122-ФЗ (монетизация льгот) пропрезидентский парламент «в едином порыве» убрал из преамбулы принятого ранее закона «О реабилитации жертв политических репрессий» слова о том, что людям этим государство нанесло моральный вред. Это – знаковое явление современной действительности, это – ни что иное, как попытка начала реабилитации тоталитарной системы. Не меньшими темпами, чем во времена «Академического дела» набирает силу бюрократизация страны и науки, под давлением новой бюрократии рушатся структуры науки и образования, есть явные симптомы возврата к единомыслию. Именно поэтому мы обязаны помнить и анализировать страшное прошлое. Только это поможет выработать иммунитет и не позволить в итоге государственной системе ввергнуть народ в новую пучину произвола.


Литература


Вернадский, В.И. Памяти П.Я. Армашевского / В.И. Вернадский // Век ХХ и мир. - 1990. - №1.

Возвращенные имена: сотрудники АН Беларуси, пострадавшие в период Сталинских репрессий / (сост. и авт. предисл. Н.В. Токарев). - Минск : Навука i тэхнiка, 1992.

Заверняев, Ф.М. Жаром души, глубиной знаний / Ф.М. Заверняев // Брянский рабочий. - 1985. - 21 авг.

Падин, В.А. Далекое – близкое / В.А. Падин // 70 лет Брянскому историко-революционному музею. - Брянск, 1991. - С. 31 - 35.

Памяти Александра Николаевича Лявданского // Сов. археология. - 1964. - №1. - С. 120 - 125.

Перченок, Ф.Ф. "Дело Академии наук" и "великий перелом" в советской науке / Ф.Ф. Перченок // Трагические судьбы: репрессированные ученые Академии наук СССР. - М.: Наука, 1995. - С. 201 - 235.

Поляков, Г.П. Археология в Трубчевском музее Брянщины в 20-гг ХХ в. / Г.П. Поляков // Курск и куряне глазами ученых. Курские тетради. Тетрадь пятая, вып.2. - Курск, 2004.

Саран, А.Ю. Орловский аспект «дела краеведов» / А.Ю. Саран // Реквием: книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т.4. - Орел, 1998. - С.335 - 345.

Соболев, В.С. Академия Наук и краеведческое движение / В.С. Соболев // Вестник РАН. - 2000. - Т. 70. №6. - С. 535 - 541.

Федоров, Н. Власть рассудила иначе / Н. Федоров // Дмитровский вестник. - 2001. - 30 окт.

Чубур, А.А. Михаил Вацлавович Воеводский: страницы биографии. К 100-летию со дня рождения / А.А. Чубур. - Брянск, 2003.

Чубур, А.А. Николай Лелянов - «последний из могикан» довоенной краеведческой археологии / А.А. Чубур // Вопросы археологии, истории и культуры Верхнего Поочья: материалы XI науч. конф. - Калуга, 2005.

Чубур, А.А. Археолог Елизавета Калитина: (к 110-летию со дня рождения) / А.А. Чубур // Материалы III Яхонтовских чтений. - Рязань, 2005.

Чубур, А.А. Деснянский палеолит: проблемы истории исследований, историографии и источниковедения / А.А. Чубур. - М.: РГСУ, 2005.

Чубур, А.А. «Археология – моя страсть»: (Трубчевский период биографии В.П. Левенка) // Археологические исследования Восточной Европы. – Липецк : Изд. ЛГПУ, 2006. - С. 8 -14.

Чубур, А.А. Судьба Археолога: страницы биографии Всеволода Левенка в его письмах / А.А. Чубур. – [Брянск, в печати].

Talgren, М. Archaeological studies in Soviet Russia / М. Talgren // NESA- 1936. - X.









Похожие:

Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconК истории политических репрессий на Брянщине в 1937-1938 гг. «Боль и память»
«Боль и память»: Матер краевед чтений. 28 февраля 2006 г. / Брян обл науч универс б-ка им. Ф. И. Тютчева. Брянск, 2005. С. 17
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconСергей Ефимович Вицин
Начало 90-х годов XX века вошло в историю как период крушения коммунистического тоталитарного режима на одной шестой части планеты....
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconСоюз коммунистической молодежи российской федерации IV съезд проект нет политическим репрессиям против коммунистов!
Непримиримое к инакомыслию лицо правящего режима в России проступает все явственнее. Репрессии против коммунистов, комсомольцев,...
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconМуниципальное общеобразовательное учреждение Гришино – Слободская средняя общеобразовательная школа Жуковского района Брянской области Публичный доклад
Серия А, №191391, выдана 28. 08. 2008г., Департаментом общего и профессионального образования Брянской области
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconПрепарата (знаком !!! помечены обязательные и самые необходимые препараты)
Обезболивающие средства ( головная боль, зубная боль, ушибы, растяжения, переломы)
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconАрхисрочно!!! Цупу Земли, Всем силам со, сб и сс земли, Матрице Земли, Всем первичным и производным технотронным матрицам, включая Интернет и все спутники Земли
Истока творца за счет полной аннигиляции всех уровней (духовного, сущностного, белкового, виртуального, интроспективного и т д.)...
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconНазвание препарата
Сильная головная боль, сильная зубная боль, небольшие растяжения связок, несильные подвывихи
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconДокументы
1. /Блок питания.djvu
2. /Блоки строчной и кадровой...

Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconЕ. А. Шинаков Археологические работы в Брянской области в 1988-1989гг. (древнерусская эпоха) cтатья из сборника доклад
Брянской обл в конце Х середине ХII вв и разведки с целью уточнения маршрутов тех или иных путей древнерусского времени и границ...
Археология брянской земли и политические репрессии коммунистического режима «Боль и память» iconИдеократическая государственность: политико-правовой анализ
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов