Илья москвин форвард в защиту повесть icon

Илья москвин форвард в защиту повесть



НазваниеИлья москвин форвард в защиту повесть
страница1/4
Дата конвертации13.09.2012
Размер0.54 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

Илья МОСКВИН

Форвард - в защиту

ПОВЕСТЬ

Рисунки Л. ХАЧАТРЯНА.


I. РИКОШЕТ

В небольшом южном городе субботним августовским утром мать, отец и сын сидели за завтраком.

— Лелик Смородинцев гербарии собирает, Витя Пальчиков — радиосхемы и даже светомузыку. Вчера у них венгерский танец Брамса в цвете слушала. Так краси-и-во!— сказала мать.

— Мам,— вроде бы даже заинтересованно спросил Юра, размешивая сахар,— а Брамс, кроме венгерских, какие еще танцы сочинял? Английские или, может, португальские?

Отцу такой переход не нравится.

— Брамс,— говорит отец,— создавал прекрасную музыку, то есть занимался делом. Ты понимаешь, Юра, де-лом! А вот что ты хорошего в жизни сделал?

— Сто тридцать семь голов забил,— ответил Юра не то вызывающим, не то огорченным тоном.— Не, вру, сто тридцать девять,— прочитал он где-то на потолке, сосредоточенно закатив глаза.

Вот тут отец ему и сказал:

— Сто сорок. Запиши себе еще одно очко. За изворотливость.

— За какую такую...— начал было Юра. А мать тихо, грустно так уточнила:

— Сто пятьдесят.

— Это почему?— насторожился Юра.

— Десять очков за сожженную песочницу.

— Что-о?!— яростно крикнул Юра.

Отец же никак не разделил его ярость и нестерпимо сентиментально произнес:

— Два хороших человека, трудяги, решили сделать людям добро. А юные мерзавцы над их трудом надругались. Чиркнули спичкой и...

Недоговорив, отец отвернулся. Мать же продолжала смотреть на сына. А Юре вдруг показалось, что на него глядит еще один человек — он сам, Юра Голованов, только более старший: Юра-будущий, или Юрий Александрович Голованов, мужчина лет эдак двадцати — пятидесяти. Сокращенно ЮАГ. Словно сжал Юре плечо и произнес: «Ты виноват. Не смей оправдываться».

Тут Юра как стукнет кулаком по столу!

— Да почему все я да я! Вы что, видали? Шину у кого-то прокололи — Голованов, лампочки повывертывали — Голованов, чего-то там подожгли — Голованов. Все Голованов да Голова-а-анов!— И он заревел.

Отец растерянно тряханул сына за плечо, а тот все выплакивал свою фамилию. И получилось:

— Го-го-го-го-ло-ло-ло-ло-ва-ва-ва-ва-ва-а-а-а-а-а...

— Ва-ва-ва!— передразнил отец.— Умел скверное дело делать, умей хоть достойно в этом признаться.— И вышел.

А Юру, как закоренелого преступника, потянуло взглянуть на дело рук своих.

Он вышел на балкон.

Внизу пестрел пустырь — их Лужники. Пошли в разных направлениях хозяйки с авось-ми, бодро насвистывая, двигался огромный, скорый на ходу мужик Константин Петрович Терновский, аквариумист мирового значения. Говорили, что к нему приходят письма даже из Австралии. В руке огромный бидон, на плече сачок: успел наловить циклопов. Мощной рукой взметнул сачок ввысь — кого-то поприветствовал.
Юра перегнулся и глянул — Матильду Серебряную, певицу, выгуливавшую свою таксу. Матильда ответила Терновскому легким кивком и еле замет ной беглой улыбкой: она очень дорого ценила приветливость и отпускала ее крохотными порциями.

А футбол уже основался — Гаги, Эдик, Пашка, в воротах Толик.

А вон и оно, позорное пепелище...

Среди играющих вдруг появился Славик. В руках он держал весьма оригинальный мяч, составленный не только из белых и черных, но так» и из красных многоугольников. Ультраолимгапеский мяч.

Игра угасла.

— Где достал? — спросил Пашка.

— Украл,— равнодушно ответил Славик Стефаненков.

— Имитация,— пренебрежительно замел Гаги.

— Так точно,— столь же пренебрежительно согласился хозяин мяча.

Таков был Славик: ничем его не проймешь. Юра ему завидовал.

Эдик хотел надуть мяч ртом. Но Славик тут отнял его, сказав:

— Ну ты, батрак!

У него, оказывается, была с собой модерновая «лягушка», и он стал надувать сам— не торопясь, по всем правилам.

«Батрак», «плебей» — такие слова Славик любил. Он аристократ. Однако кое в чем он б: и простым: все знали, что он ловит раков, сам варит и торгует ими у пивного ларька.

Стоя на балконе, Юра прислушивался к разговору родителей.

— Кулачком по столу!— Голос отца.— Когда человек прав, он тихо себя ведет. А то кулачком по столу!

За кулачок Юра обиделся. Ему всегда казалось, что у него кулак. Он дважды сжал свой кулаж, любуясь начавшими набухать венами и коротким, крепким, похожим на маленький окорок большим пальцем.

— Юрка! Голова!— крикнул Пашка, увидев Юру.— Выходи, поработаем. Видал, мячишко какой?

— Плохо видно, в глазах чтой-то рябит,— лениво ответил Юра, но сразу стряхнул с себя тоску.

Славик, не поднимая головы, проворчал:

— Я тебя в твоих лаптях вообще к этому мячу не подпущу.

— Дурак,— не нашелся Юра.

— Возможно,— не возражал Славик и с приветливой улыбкой сдавил ладонями туго надутый мяч, пробуя его на слух, как арбуз.

Славик — он и есть Славик.

Гораздо важнее, о чем сейчас толкуют родители. Мать, похоже, возражала. Слышно было: «Не он». Отец же неумолимо продолжал:

— Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав.

Еще одна великая мудрость. Хитрая, с подвохом, самозатачивающаяся. Это тебе не «чистота— залог здоровья». Против такой возражать — последние нервы истреплешь.

А папаша — финансист великий — уже и итог подбил:

— Блудлив, как кот, труслив, как заяц. Уважал бухгалтер-экономист Александр Александрович Голованов пословицы и поговорки.

Юра меж тем быстро надел новенькие бутсы и сбежал вниз.

Игра снова остановилась. А как же иначе: бутсы были из темно-красной кожи, выше обычных и сплошь утыканы медными бляшками.

Славик же на это чудо не смотрел. Он присел на мяч и терпеливо выжидал, отвернувшись. Когда ребята о нем наконец вспомнили, он равнодушно пустил мяч в игру. Юра бил по мячу с радостью: Славик был повержен его великолепными бутсами. «В лаптях, говоришь?» — только и успел подумать Юра, получив очередной пас. Рядом оказался Славик. Юра чуть-чуть опередил — изо всей силы ударил по воротам.

— Мой!— диким голосом заорал Славик.

А мяч рикошетом от штанги — прямо в раскрытое на третьем этаже окно. Где-то в глубине комнаты раздался звон стекла. И голос:

— Эрнст бы вас побрал!

Bce KTO куда. Задержались неуверенно Юра и — из-за своего драгоценного мяча — Славик.





В окне показался Терновский с мячом в руках.

— Ваша работа?— спросил он безразличным голосом.

Они не успели ответить. Терновский прицелился и резко метнул мяч. В последний момент сделав обманный баскетбольный финт и направив его Славику. Резко и Хрясь!

Мяч был мокр..

Значит,— страшно подумать — мячом и прямехонько по аквариуму.

Юра пошел в неопределенном направлении. С одной стороны, надо было обдумать случившееся, а с другой — ну никакой мочи не было случившееся обдумывать. И еще эта песочница...

Пойти к Косте повиниться? Кое-какие деньги он скопил. Так, мол, и так, извините. Готов уплатить за причиненный ущерб. Говорят, он добрый, Костя, да кто его толком знает? Кулак его видал?.. А может, так и надо? Пусть врежет — и квиты? Не, здоров кулак...

По счастью, у отца на работе сейчас лютовала ревизия. Конечно, кому счастье, а кому и не очень. Отец приходил поздно, был злой, усталый и крепко

ругал ревизоров. Они — ревизоры — хотели уличить отца в махинациях или на худой конец в нарушении финансовой дисциплины, и все безуспешно: батя был человек идейный насчет государственного кармана. В другой момент Юра бы не преминул взять реванш. Отец ругал бы ревизоров, а сын бы невинно заметил: «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав». А отец, наверно, в ответ на это схватил бы ботинок да и запустил бы в сына. И поступил бы, в общем, справедливо.

В пятницу за чаем Юра заявил:

— Я к бабе Нине в станицу поеду. Решил собирать гербарий.

— И не думай!— недоуменно, но твердо проговорила мать.

— Погоди, Веся,— сказал отец.— Почему бы ему не съездить?

— Так я завтра и поеду,— заключил Юра.

— Как завтра?— заспорил отец.— Что за спешка? К таким делам надо готовиться основательно.

Он, видимо, считал, что такое счастье не должно просто вот так, за здорово живешь, даваться в руки. Его надо заслужить. Совсем замотался человек на работе. И ярко, ярко ему сейчас представлялось, как чудесно ходить босиком по берегу Миусинки (какая там зелень! На весь век хватит для воспоминаний), рвать цветы и складывать их в папку. Не то что сидеть в пыльной конторе и тысячу раз долбить упрямым ревизорам одно и то же.

— Чего готовиться? — возразил Юра.— Я там через два часа буду. Автобусом. Через неделю вернусь.

— Ну, что ж,— задумчиво произнес отец и прилег на диван, закинув руки за голову.— Мне твоя решительность где-то нравится.

Он мечтательно улыбнулся и, наверно, в этот момент мысленно сиганул с «тарзанки» в быстрые воды речки Миусинки.

— На неделю!— ужаснулась мать.

— Трех дней хватит!— вынес окончательное решение отец.— Во вторник чтобы был здесь.

В дверь позвонили. В передней затараторил знакомый женский голос. Очень много слов и почти все на букву «э»: «этический», «эстетический», «эмоциональный»... Славикова мать. Наверно, насчет аквариума. Нет, пожалуй, все эти красивые слова на букву «э» не имеют отношения к некрасивому футбольному происшествию.

— Наше будущее светило!— кивнула Стефаненкова Юре, обаятельно и загадочно улыбнувшись.

Гостью посадили пить чай. Отцу тоже пришлось сесть. Стефаненкова продолжала:

— Я говорю этой самой ихней химичке: наш разговор абсолютно неинформативен. Вы даже не потрудились сформулировать свои мысли. Какие конкретно у вас претензии к моему сыну? Он что, недостаточно интеллектуален? Или некоммуникабелен? Вы абсолютно игнорируете личностные особенности. Вот, например, с Головановым все ясно,— вдруг перешла она на русский,— он пойдет по стопам дяди, будет математиком. А мой...

«Вот почему «светило»,— смекнул Юра.— Бедный папа!» Украдкой глянул на отца: тот сидел равнодушный и прямой. Но Юра знал, хорошо знал, что упоминание о двоюродном брате, московском профессоре, отцу неприятно: почему-то всем, кроме, конечно, Юры и матери, отец на фоне брата казался неудачником.

— Кстати, мы тут о высоких материях, а я до вас совсем по другому вопросу,— сказала гостья.— Юра, что там за инцидент случился? Кто все-таки разбил аквариум?

— Я,— ответил Юра просто.

— Ну вот, так я и думала!— обрадовалась Сте-фаненкова.— Славик такой благородный: никогда товарища не выдаст. Но мяч-то был наш, и все считают, что виноваты мы...

Юра убежал в свою комнату. А Стефаненкова:

— Петровых залило. Аквариум, говорят, был литров на пятьсот о ж в литрах! А по весу, наверно, и вся тонна будет.

Юра больше не слушал, что они там говорят. Он набивал портфель: положил свитер, сдутый футбольный мяч и новые бутсы. Достал откуда-то пять чайных ложек (а это еще зачем?), и их туда же, в портфель.

Когда Стефаненкова ушла, на пороге возник отец.

Постоял, подумал, что-то надумал. Потом вроде передумал. И потом все-таки надумал. Подошел и закатил сыну подзатыльник. Надо полагать, за все — за песочницу, за аквариум, а также за трусость и за увертливость. Хорошо еще, что оптом — за все сразу.

— Ты, папа, унизил этим самого себя,— сказал Юра, стараясь быть высокомерным.

И остался сидеть, согнувшись на тахте. Работал телевизор — четвертьфинал. Родители сделали звук громко: видимо, искали примирения. Именно из-за этого он и взорвался — понял вдруг что его жалеют. У него задрожали колени, а всему телу пополз подмывающий приятный | Резко распахнув дверь, Юра закричал срывающимся петушиным голосом:

— Все ваши галошницы и серванты пожгу! ваши хрустальные чашки и брошки.. Вещисты проклятые!


Тут же понял, что в запальчивости прокричал ерунду: хрустальных чашек и брошек, наверно совсем не бывает. Да и родители не вещисты. И от этого он закричал совсем уж диким голосом:

— Ненавижу! Ненавижу вас всех!..

В последнее время ЮАГ почему-то зачастил к Юре Голованову. То заставлял его вспоминать о сожженной песочнице, то вдруг помогал совершать немыслимые ранее открытия: а ведь Славикова мать — человек завистливый и раболепный. Она прямо бледнеет, она прямо краснеет от таких слов, как «полковник», «профессор», «дипломат». И все почему-то говорит про Москву. «В Москву, в Москву!— сказал однажды отец.— Прямо как чеховская героиня».

А когда ЮАГ исчезал, Юра снова становился Юрой: кидал с балкона сор на Матильдину шляпу, подходил к Гаги и внимательно, издевательски рассматривал его длинный, нерусский нос. Наконец, просто орал диким голосом во время футбола: «А-а-а-а! О-о-о-о! Э-э-э-э!» Словом, безобразничал. Но Юра-будущий появлялся вновь. И Юра-настоящий всегда чувствовал его приближение: беспричинно краснел. Или кидался в истерику. Вот как сейчас...

Утром чуть свет Юра тихо вышел из комнаты и наткнулся на отца.

— Ну ладно, хватит,— сказал отец.— И ты, и я — оба хороши.

— Я опоздаю на автобус,— непроницаемо сказал Юра.

— Ну, ну,— уговаривал отец.— Поедешь попозже. Ты сам к Косте сходишь или мне сходить?

Необходимо выяснить сумму ущерба и возместить. Ты, кажется, копишь на футбольную форму?

— Кажется,— ответил Юра, двинувшись к двери.— По-моему, мы вчера договорились...

— Стой!— закричал отец. Отец усадил сына.

— Ну как же до тебя достучаться, дремучии человек! — досадливо сказал он.

Мать словно только и ждала, когда ее позовут, когда она наконец увидит ненаглядного, горемычного своего сына.

— Знаешь что, мать,— сказал отец,— у нас тут,— подмигнул Юре,— мужской разговор. Организуй нам бутылочку этого самого...

— Чего?— изумленно спросила мать.

— А крюшона,— отец крякнул, потирая руки,— холодненького. Из холодильника. Ты как?— спросил он Юру.

— С утра не употребляю. Улыбка исчезла с отцовского лица.

— Ты, сын,— сказал отец, усаживая Юру,— человек взрослый. Вот и давай, как мужчина с мужчиной. Скажи, как ты относишься к дяде Косте Терновскому?

— К этому дяденьке я отношусь хорошо,— обреченно вздохнул Юра.

— Ах ты, ерш эдакий!— взъерошил Юрину шевелюру отец.— А ведь дяде Косте, то есть Константину Петровичу, плохо.

— Из-за аквариума, что ль?

— Да, именно из-за аквариума. Надеюсь, тут у нас расхождений нет? Это ты сам знаешь: должен — отдай. Таков закон общежития.

— А мы не в общежитии живем. У нас отдельная квартира.

Отец промолчал, стараясь никак не замечать досадные вылазки сына. А потом вдруг начал с другой, необычной и непривычной стороны:

— Юра, ты уже человек взрослый. И ты должен понять, что людей обижать нельзя, особенно таких, как Костя...

— Как Костя?! — живо откликнулся Юра.— Да он сам кого хочешь обидит. Быка может убить.

— И тем не менее...— продолжал отец. Снова поглядел на сына — на его отсутствующее лицо, на переминающиеся ноги — и подчеркнуто неторопливо стал развивать дальше свои мысли:— Жизнь прожить, Юра,— это, как известно... Н-да. Допустим, встречаются двое. Понимаешь, да?

— А как же!— весело и заинтересованно откликнулся Юра.

— Не так ты все это понимаешь, босяк!— раздраженно крикнул отец.— Ведь бывает, что кто-нибудь в кого-нибудь...

— Ну?— торопил Юра.

— Втюрился... А?— осторожно выговорил отец. Мать засмеялась. Она стояла в дверях и слушала.

Александр Александрович дернул головой, словно был в тесном галстуке. Нет, совсем не тот получался разговор. А тут еще и жена слушает. Но он решил продолжать, чтобы потом выровнять беседу, и вдруг переключился на торжественно-назидательный тон:

— Сын, ты понимаешь, что такое любовь?

— Понимаю. К другому мужику она уехала! — выпалил Юра.

— Кто уехал?— растерялся Александр Александрович.

— Да Костина жена. Мать охнула.

— Ладно мать, придется уж! — махнул рукой отец и неожиданно для себя легкомысленно,— Все мы люди взрослые. Так вот, дядя Костя очень любил свою жену. Она была красивая. Был у него, между прочим, и сын, Юра, вроде тебя. А теперь все. что у Кости осталось,— это рыбки. И больше ни-че-го. Понимаешь?. Вроде бы чепуха— рыбки. Но вот если, скажем, отнять у тебя твой футбол. А? Что ты тогда будешь делать? Ну?

— Наверно, женюсь.

— Не смешно,— сказал отец, помрачнев. Мать, однако, не смогла сдержать смех и вышла.

Отец и сын молчали.

— Ну, мне пора,— сказал вдруг Юра и направился к двери.

— Ты куда? — закричал отец.

— К бабке еду, вот куда,— ответил Юра на ходу, потрясая тяжелым портфелем.— Вы, дорогие родители, совсем тово...

И ушел.

После Юриного ухода родители больше молчали. Отец, правда, бормотал что-то типа «мало били». Потом сел сочинять письмо в станицу — надо было как-то обговорить приезд сына. Отец призывал бабушку не давать внуку потачки: «Помните, мама, он к вам не на дачу приехал». В конце отец сделал суровую приписку: «От неприятного разговора, Юра, не убежишь. Страусиная политика никого еще не спасала». Мать добавила: «Если б ты знал, сынок, кгк ты нас огорчил». Передала через Юру низкий поклон свекрови. А в самом низу крупными буквами вывела: «ЮРА, ПОМОГАЙ БАБУШКЕ. СПЕШИ ДЕЛАТЬ ДОБРО».

Когда хочется оттянуть неприятный разговор, люди начинают заниматься делами необязательными. Попросту заниматься «не делом». Отец объявил, что барахлит строчная развертка, и вскрыл телевизор. Мать же начала искать конверты. Искала, искала и, так как поиски не увенчались успехом, перешла в Юрину комнату. А вот он, конверт,— уголок торчит между учебниками. Мать потянула за уголок и вытянула распечатанное письмо. Она, конечно, не стала бы его читать — не такие были у них в доме нравы,— если бы не бросились в глаза грубые ошибки, которыми был усеян весь текст письма, как край крыши голубиным пометом. Прочла она следующее:

^ «НАШИХ БЬЮТ!!!!!!!!!!!

Юра друг сдраствуй. Пишет тебе Заза из дома 29. Я живу в лагире в пионерском. Тут нас вчера зделала команда из саседнего лагиря счет 2:5. Былобы еще хуже да Хряк подковал ихнего форварта. Он его зделал незаметно. Он умеет, хороший паринь. Они правда зделали ему потом Кровопускова. Я хотел ему помоч, но ты знаеш, что я не боксер а правый полу средний. Приежай. 15-во будет еще мачт. Надо их зделать. Хряк играть отказываеца. Тут две оксилераточки за тобой интересовались. Я им наврал, что твой Батя живет в Штатах и каждый месяц присылает тебе Шмотки на любой размер, Диски и прочие. Твои претки меня не любят, поетому посылаю писмо через Гаги».

Далее ужасный Заза обещал Юре «добрый харчь», добавив: «Может мы тут и башлями для тебя скинемса».

— Какая гадость! —воскликнула мать. Заза — противный узкоплечий переросток с запавшей нижней челюстью и маленькими колючими глазками — друг ее сына!

Отец прочел это жуткое послание гораздо спокойнее.

— Чушь какая-то,— сказал он. Ему было не до того: после налаживания строчной развертки телевизор, похоже, потребовал уже капитального ремонта.

— Надо сходить к Косте,— сказала мать.— А сперва на почту. Если отдать письмо прямо на сортировку, утром оно будет в станице.

Вернулся отец через два часа и с папиросой в зубах.

- Закурил! —ужаснулась мать.

- Терновский дал,— сказал отец и лег с папиросой на диван.

— Не знаю, что и делать,— добавил он немного погодя.

— Да ты хоть расскажи, что там! — волновалась мать.

Но супруг вдруг вскочил и поспешно ушел, пробормотав «на почту».

Довольно скоро он вернулся.

— Все. Ушло,— произнес он убитым голосом.

— Да в чем дело? — недоумевала, волновалась мать.-— Кто ушел?

Александр Александрович только что-то досадливо мычал.

— Наверно, полный разгром, битое стекло, кругом вода? — наводила жена мужа на разговор.

— Вода, вода, кругом вода...— неожиданно пропел Александр Александрович, схватил мать на руки, как маленькую, и закружился с ней по комнате, продолжая петь сильным и вполне красивым баритоном:

— Письмо они уж отослали, Я не успел его перехватить... Слова в мелодию не укладывались, и Юрин отец замолчал. Тут его испуганную жену наконец осенило: случилось, наоборот, что-то очень хорошее, вот муж и развеселился. Вскоре он осторожно усадил жену на диван и рассказал следующее.

Их сын, оказывается, вскоре после своего футбольного бандитизма был у Терновского. Они вместе с Костей заменили разбитое стекло, причем Юра даже порезался («Помнишь, у него палец завязан был?»). И вообще произвел на Костю самое благоприятное впечатление. Он, оказывается, после этого был у него еще два раза. А они и не догадывались.

Если бы родители знали подробности Юриного визита к Терновскому, они бы радовались еще больше.

В тот день (кажется, на третий после рокового удара) Юра, сильно труся, подошел к двери Терновского и позвонил. И вот перед ним вырос мощный дядя в сетчатой рубашке.

— Я...— начал Юра.

— Я узнал тебя,— сказал Терновский.— Заходи.

Хозяин дома молчал, и Юра молчал. Наконец Терновский бросил:

— Родители послали?

— Да, в общем, нет,— промямлил Юра.— Вот на ремонт и вообще,— с этими словами он достал из кармана 25 рублей,— деньги, которые копил на футбольную форму «адидас».

— Тогда, в общем, садись,— задумчиво повторил в тон ему Терновский.— Что еще скажешь? И вообще.

Тут Юру потянуло сказать что-нибудь красивое.

подобающее моменту. Типа: «Это мой долг». Или: «Я честный человек». Нет, пожалуй, уместнее отделаться игривыми словами какого-нибудь нэпмана из кинофильма про чекистов: «Надеюсь, предпочтете наличными?» или «Позвольте уплатить по векселю». Но слова сами вырвались:

— Совесть, наверно, меня замучила.

Почти как по писаному. Есть слова, которые часто слышишь, читаешь, но сам никогда не произносишь. И вот, на тебе, произнес.

Константин Петрович, похоже, оценил эту необычность.

— Тебя зовут Юра, так? И ты, Юра, хочешь сказать, что испугался, как бы я тебе...— крутанул здоровенным кулаком. В сетчатом рукаве, как зверь в клетке, метнулся туда-сюда гигантский бицепс.

— Как раз и нет,— нахмурился Юра.— Да я от вас бы в случае чего убежал.

— Значит, если бы ты разбил аквариум у какой-нибудь... скажем, изящной тетеньки, тебя бы все равно мучила совесть?

— Ну.

— Потому что тетенька нажалуется отцу, тот снимет ремень и...

— Отец меня не бьет,— отмахнулся Юра.— Просто мне...

— Тебе было бы стыдно смотреть этой тетеньке в глаза?

— Да,— согласился Юра и смутился.

— Вот ты какой! —всерьез изумился дядя Костя.— А если бы никто, понимаешь, никто не видел, что ты натворил. Тогда как?

Юре уже понравилось чувствовать себя хорошим, и он с ответом не затруднился:

— Я бы все равно пришел.

— Куда? — не понял Терновский.

— Ну, к этой...— замялся Юра.— Ну, к изящной тетеньке.

Оба диковато посмотрели друг на друга и вдруг покатились, сраженные долгим, неукротимым хохотом.

— И смех, и.. - сказал Константин Петрович, отсмеявшись.— Да ты, Юра, настоящий пионер (он зачем-то говорил «пионэр»). Деньги забери. Лучше помоги мне вставить новое стекло. Видишь, какую ты тут брешь пробил? А ну забери деньги! — грозно прикрикнул он.

Юра огляделся. Вся задняя стена комнаты была составлена из светящихся зеленым светом больших, средних и совсем маленьких стеклянных блоков. Это были аквариумы, а в них среди водорослей где суетливо сновали, а где степенно шествовали по невидимым водяным тротуарам рыбы самой разной формы и окраски. Но Юру это особенно не взволновало. «Как в ростовском зоомагазине»,— думал он, стараясь не задерживать взгляд на «бреши» — длинном прямоугольнике в центре зеленой стеклянной стены.

Потом дядя Костя пригласил гостя за стол. Разлил по чашкам чай, поставил сахарницу. Юра поискал глазами ложку.

- А ложки нет! — спохватился хозяин.

Вышел из комнаты и вернулся с ложкой.

Юра положил себе сахар и стал размешивать. Но что это? В руке у него оказался лишь черенок, а все остальное растворилось. Юра с изумлением разглядывал маленький плоский кусочек металла. А дядя Костя — тот опять весело смеялся.

— Что, брат, здорово я тебя купил, а? — сквозь смех говорил он.— Эта ложка, дорогой друг, сделана из сплава Вуда. Он настолько легкоплавкий, что плавится даже в горячей воде.

— Вот это класс! — восхищенно воскликнул Юра.— А у вас нет еще одной такой ложки? Я бы дома такое устроил!

— Могу сделать — я ведь по сплавам работаю. Сейчас мы разраб_атываем сплав, который плавится при температуре человеческого тела. Представляешь?.. А теперь— раз пришел— будем стекло вставлять.

В понедельник вечером вдруг необычным каким-то звоном зазвонил телефон. Отец, который все еще перепаивал телевизор, зажал трубку между плечом и ухом. Издалека послышался голос его матери. Слышимость была плохая, но стало ясно: что-то случилось.

— Мама! Успокойтесь! — кричал Александр Александрович.— Письмо?.. Ну да. Как!.. Откуда вы звоните?.. Из сельсовета? Фу-ты, ничего не слышно!

Юрина мать стояла рядом и переживала.

— Веся, выключи паяльник. Да, мама... Что?.. Что он натворил?

Их неожиданно разъединили.

— Ну, дела...— сказал отец.— Юры у бабки нет.

— Значит, он у Зазы,— обреченно произнесла мать.

— Хорошо еще, если у Зазы! — закричал отец.— Где это дурацкое письмо? Там был обратный адрес.

— Я его порвала и выбросила... И началась нехорошая суета.

Юрина мать пошла к Гаги и рассказала все его матери. Вдвоем они стали выяснять у Гаги, в каком лагере обретается Заза. Гаги сурово молчал, отвернувшись к окну. Юрина мать долго и выжидающе рассматривала резкий профиль юного джигита на фоне окна, но так ничего и не дождалась. Ей даже показалось, что Гаги ее презирает.

В дверях Гагина мать вполголоса сказала:

— Жаль, отец уехал. Он бы его заставил говорить. Сходите к родителям Зазы. Его, кажется, зовут Захар. Дом 29, а вот квартиру не знаю. Фамилия то ли Скачков, то ли Прыжков...

Искать Скачкова-Прыжкова пошел Александр Александрович. У дома-башни № 29 сидели гении информации— старухи. Юрин отец очень надеялся на их коллективную мудрость. И зря надеялся: ничего они, эти бабушки, не знали. Хотя и обрадовались свежему человеку. Оставалось одно — сходить к Славику, который вполне мог знать Зазу по футбольной линии.

— Заза Кочкин — это шпана,— прямо в двери затараторила Стефаненкова, узнав о цели визита Юриного отца.— Мы с ним дела не имеем. И с вашим Юриком тоже. Особенно после того, как он инсинуировал кражу— и тю-тю...

Александр Александрович попятился.

— Мать,— сказал он, вернувшись домой,— поговори со Стефаненковой. Она что-то знает, но я с ней разговаривать не могу.

Мать вернулась только после полуночи.

— Ну? — спросил Юрин отец, который, естественно, не ложился.

— Юрка в Москву уехал,— еле выговорила мать и заплакала.

Потом немного успокоилась и стала рассказывать. Несмотря на всю взволнованность, она очень долго говорила о том, как трудно было ей вытягивать правду из Славиковой матери.

— Короче, короче,— морщился отец.

И мать перешла к сути.


  1   2   3   4




Похожие:

Илья москвин форвард в защиту повесть iconИлья москвин форвард в защиту
Невидимый мяч мчался по темной опушке пристанционного леса, а потом закатился в стог сена
Илья москвин форвард в защиту повесть iconРуководство по проектированию системы пожарной сигнализации
Охватывает как защиту жизни, так и защиту имущества, поэтому он равноценно полезен в обоих случаях
Илья москвин форвард в защиту повесть iconИсследование по повести Н. В. Гоголя «Шинель» Повесть «Шинель» это гуманный манифест Гоголя в защиту человека
Башмачкин – несчастный или посмешище? Урок-исследование по повести Н. В. Гоголя «Шинель»
Илья москвин форвард в защиту повесть iconЖенский характер
Академию общественных наук на защиту докторской диссертации. «Проблемы личной материальной заинтересованности в результатах хозяйственной...
Илья москвин форвард в защиту повесть iconНеделя в «Защиту живого» с 5 по 9 октября на базе Дома Детского Творчества проходила районная Неделя в «Защиту живого»
С 5 по 9 октября на базе Дома Детского Творчества проходила районная Неделя в «Защиту живого». В рамках недели мы приняли участие...
Илья москвин форвард в защиту повесть iconВ красноярский краевой суд адвоката Качанова Романа Евгеньевича – в защиту Соколова Алексея Вениаминовича
Качанова Романа Евгеньевича – в защиту Соколова Алексея Вениаминовича, отбывающего наказание в лиу-37 оик-40 гуфсин россии по Красноярскому...
Илья москвин форвард в защиту повесть iconВ красноярский краевой суд от адвоката Качанова Романа Евгеньевича – в защиту Соколова Алексея Вениаминовича
Качанова Романа Евгеньевича – в защиту Соколова Алексея Вениаминовича, отбывающего наказание в лиу-37 оик-40 гуфсин россии по Красноярскому...
Илья москвин форвард в защиту повесть iconСписок литературы для чтения летом. 6 Класс. Из древнерусской литературы: «Повесть временных лет»
Из древнерусской литературы: «Повесть временных лет», «Сказание о белгородском киселе»
Илья москвин форвард в защиту повесть iconСоветские конника. Будут они бороться и за Большой приз Олимпиады 1980 года в Москве. Эта повесть сделает для вас конный спорт более близким, понятным
Эта трогательная, веселая и светлая повесть расскажет вам о том, как ваш сверстник, Игорь Пономарев, обыкновенный мальчишка, по прозвищу...
Илья москвин форвард в защиту повесть iconБлуждающий форвард
Умный бы, наверняка, изобрел автомобиль или мини-плуг, тем самым, увеличив производительность труда человека, сэкономил бы его драгоценную...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов