Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») icon

Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита»)



НазваниеЭсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита»)
Орлова Ольга Анатольевна
Дата конвертации19.09.2012
Размер371.28 Kb.
ТипАвтореферат


На правах рукописи


Орлова Ольга Анатольевна


Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова

(на материале романов «Белая гвардия» и

«Мастер и Маргарита»)


Специальность: 10.01.01 – Русская литература


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата

филологических наук


Москва – 2008

Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы

Московского городского педагогического университета


Научный руководитель - доктор филологических наук, профессор

Ващенко Александр Владимирович.


^ Официальные оппоненты - доктор культурологических наук, профессор

Лоевская Маргарита Михайловна,

Московский государственный университет

имени М. В. Ломоносова.


кандидат филологических наук, профессор

^ Коханова Валентина Александровна,

Московский городской педагогический

университет.


Ведущая организация - Государственный институт русского языка

им. А.С. Пушкина.


Защита состоится «__» марта 2008 г. в _____ часов на заседании диссертационного совета Д 212.136.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук при Московском государственном гуманитарном университете имени М. А. Шолохова по адресу: 109240, Москва, ул. Верхняя Радищевская, д.16-18.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного гуманитарного университета имени М.А.Шолохова.


Автореферат разослан «___» ____________ 2008 г.


Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат филологических наук, доцент Л.Г.Чапаева


^ Общая характеристика работы


Диссертация посвящена исследованию эсхатологизма в творчестве М.А.Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита»). М. А. Булгаков заслуженно считается одним из самых сложных и загадочных русских писателей. Ему был присущ необычайный, подчас ошеломляющий взгляд на мир. Сложность булгаковских текстов пытались объяснить влиянием на него различных факторов: социальных, психологических, религиозных. Разумеется, это справедливо. Сам Булгаков называл роман «Мастер и Маргарита» «своими секретными мифами»1. Можно предположить, что это определение характеризует все творчество «мистического писателя», а значит, образы книг Мастера образуют своеобразный шифр или код.

Литературная судьба М.Булгакова сложилась непросто; его важнейшие произведения не стали фактом современной ему жизни. Он всегда стоял особняком, не входя ни в одну из литературных группировок и почти не участвуя в литературных спорах и дискуссиях. Но, несмотря на это, Булгаков – истинно русский писатель, органично входящий в историю отечественной культуры. Время формирования художественного мира Михаила Булгакова – эпоха грандиозных исторических переворотов, углубленных религиозно-философских исканий, эпоха эстетического новаторства, это время переосмысления и отталкивания от традиций. Но для Булгакова было важно не отрицание, а именно преемственность. Творчество вобрало в себя элементы разных культур, соединившись с лично пережитым и выстраданным с целью образования новой неповторимой реальности – собственного мифа.

М. Булгаков – художник XX века, свидетель крушения и подмены ценностей, поругания человека и культуры, свидетель формирования нового культа бесчеловечности. Наше столетие началось с глобальных открытий, приведших к кризису религиозных христианских доктрин, перевернувших духовные устои человечества. Двадцатый век стал еще и эпохой кризиса культуры, о чем писал в свое время К.Ясперс: «Устрашающую картину современного мира, которую все с тех пор без устали повторяют, первым нарисовал Ницше: крушение культуры – образование подменяется пустым знанием; душевная субстанциальность – вселенским лицедейством жизни «понарошку»; скука заглушается наркотиками всех видов и острыми ощущениями; всякий живой духовный росток подавляется шумом и грохотом иллюзорного духа; все говорят, но никто никого не слышит; все разлагаются в потоке слов; все пробалтывается и предается2». Булгаков органически связан со своей эпохой, ему не были чужды проблемы его времени, он не смог избежать «ломки» сознания, ставшей характерной для многих людей. В 1928 году М.Булгаков нашел у А.Барбюса очень важное признание: «Тогда говорили о конце мира, и не напрасно. Еще более вправе мы говорить о нем и ныне… Повсюду вокруг нас проявляются признаки упадка целого общества, или, вернее, целого социального строя. И такой же свет – над надвигающейся катастрофой3». Надежда на спасение, тревога, вольное или невольное стремление приблизить роковой исход заставляли искать и находить приметы приближающейся катастрофы, осознавать себя частью Вселенной, где человек и мир возвратятся к творцу, а «время возвратится в вечность» и даже создавать новые варианты Апокалипсиса. Как результат – обращение в творчестве к апокалиптическим образам, поиск примет приближающейся катастрофы и даже предположение года и дня конца мира. В рабочей тетради М.А.Булгакова есть такая запись: «Нострадамус Михаил, род. 1503 г. Конец света 1943 г.4». Возможно, благодаря этой записи, в черновом варианте «Мастера и Маргариты» появились строки: «В вечер той страшной субботы, 14 июня 1943 года, когда потухшее солнце упало за Садовую…».

В эпоху рубежа веков, модернизма, декаданса, эсхатологизм становится конкретикой: сила прозрения, художественная мощь писателей, поэтов, мыслителей сказались в том, что они предвосхищали, предугадывали кризис человека ХХ века, видя истоки этого кризиса в наступлении эсхатологического конца.

^ Актуальность темы. В наши дни, на рубеже ХХ и XXI веков, тот духовный кризис, который встревожил писателя в начале двадцатого века и который продолжался после его смерти, стал всепоглощающим. Интерес к эсхатологии и изучение поведения человека в этой ситуации значительно активизировались именно сейчас, когда ситуация во многом повторяет ситуацию до- и постреволюционной эпохи, обладая, конечно, специфическими чертами. Вопросы, волновавшие не одно поколение людей и ставшие основными для булгаковского поколения и для самого писателя, в той же степени занимают наших современников. Так, А.И. Солженицын сказал: «В сегодняшнем заблудшем человечестве мы не слышим вразумительного ответа на этот неуклонимый вопрос, цель – затуманилась, люди все более живут лишь бы жить, а где и: лишь бы существовать»5.

У Булгакова мы получаем мощное, пусть и не всегда последовательное воплощение сценария грядущей катастрофы: сначала в «Белой гвардии», еще размытое, нечеткое, на уровне ощущения, волнующее сердце чувство; потом в «Мастере и Маргарите» - конкретное и последовательное представление. Писатель видит, как ослабевают семейные связи, падает ценность романтических чувств; рождается мысль, будто та культура и традиции, внутри которых он вырос, обречены на гибель. «Иди и смотри», - говорится в «Откровениях» Иоанна Богослова (Откр., 6:1), смотри, как гибнет мир, трепещут души человеческие, ожидая последний Суд. «За мной, мой читатель, и только за мной!» – восклицает М.Булгаков («Мастер и Маргарита») и ведет нас по страницам своих романов, показывая не только образцы «настоящей, верной, вечной любви», но и симптомы «Иоаннова начала» - катастрофы. Обезличенность и индивидуалистическая вседозволенность (как обратная крайность) – два пути, ведущие к самоистреблению мира посредством «расчеловечивания» людей, которых захватила стихия вседозволенности. Люди сами лишили себя Бога, теперь люди мнят в «самоубийственной слепоте себя единственным способом существования6». В булгаковской пьесе «Багровый остров» Геннадий Панфилович говорит: «Побойтесь бо... что это я говорю?.. Побойтесь... а кого... неизвестно... никого не бойтесь...»7. С одной стороны, люди привыкли бояться друг друга: доносов, арестов, с другой – они или стали достаточно самоуверенными, чтобы перестать бояться греха и высшего гнева, или стали настолько слабы и безвольны, что не могут больше бороться с искушением. Бездуховность – это отсутствие ответственности за свои поступки, отказ от нравственных законов, ранее оберегавших человеческий покой. Человек превращается в охотника на самого себя. «Господи… последние времена. Что ж это, режут людей?.. Да что ж это…» – говорят в толпе при виде вереницы гробов («Белая гвардия»). Наступила пора «междоусобных браней» в «великий и страшный 1918 год», не прекратилась она и в наши дни. Велик драматизм нашей эпохи, когда человек, природа и цивилизация сплелись воедино, а за малейшую оплошность придется платить и деградацией духовности, и судьбами всех поколений, и возможным уничтожением мира.

Эсхатологические мотивы у Михаила Булгакова – достоверный факт. Сам писатель, безусловно, осмысливал времена, в которые жил, как последние. Романы М.А.Булгакова представляются нам своеобразной попыткой создания современного «Откровения»: анализируя романы, мы находим в них приметы последних времен (нарастание хаотического, ощущение тоски, потерю исконного, духовного, замену подлинного на ложное и т. д.), и даже описание Страшного Суда. Можно сказать, что романы (и даже все творчество) писателя явились той сферой, где актуализируется свойственная мифологическому мировосприятию М.А.Булгакова «зрительность» эсхатологических образов и символов. Художественный мир романов Булгакова высвечивает действительность в эсхатологическом свете. Подобная позиция проведена и через структуру романов, и через различные художественные приемы (прежде всего, через частое обращение к Апокалипсису, использование эсхатологических образов, мотивов, сюжетов, символов), и через точки зрения автора и его героев.

Творчество М.Булгакова в ракурсе эсхатологизма целостно не изучалось. В исследовательской литературе многократно указывалось на связи творчества М. А. Булгакова с классикой, проводились параллели с творчеством И.- В.Гете, Данте, Гофмана, Ф.Рабле, Н.В.Гоголя, А.С.Пушкина и других. Отмечалось, конечно, и широкое обращение писателя к Библии. Причем его интерес удивительно избирателен: М.А.Булгаков все время обращен к Новому завету, а Ветхий завет точно не замечает. В Евангелии Булгаков тоже возвращается в основном к одним и тем же ситуациям: к тому, что происходило во время Страстной недели, и к Откровениям Иоанна Богослова8. Утверждалась и мысль о безусловном наличии эсхатологических мотивов, отдельных примет последних дней, мировой катастрофы. Внимание к этому аспекту творчества М. Булгакова просматривается в трудах многих исследователей. Например, в интереснейших трудах Е.А.Яблокова «Художественный мир Михаила Булгакова», Г.А.Лесскиса «Триптих М.Булгакова о русской революции», А.Н. Баркова «К вопросу о религиозно-философских аспектах романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита», В.Я.Лакшина «О прозе Михаила Булгакова и о нем самом», В.В.Химича «Странный реализм М.Булгакова», в работах Б.М.Гаспарова, А.Вулиса, А.Зеркалова, М.Петровского, Ю.М.Смирнова, Б.Соколова, Е.О.Пенкиной, М.О.Чудаковой9, а также в работах зарубежных ученых - A. Baratt, D.M.Bethea, D. Pruitt10 и др. Стоит отметить работу В.А. Кохановой, посвященную исследованию пространственно-временной структуры романа «Белая гвардия». Исследователь говорит о присутствии в романе религиозно-философского подтекста и о необходимости рассматривать описанные в романе М.Булгакова события в эсхатологическом ракурсе 11. Определив жанр «Белой гвардии» как эсхатологическую эпопею, В.А. Коханова закономерно подчеркивает соотнесенность сюжета романа с евангельским сюжетом Страшного Суда: перед концом времен порядок вытесняется хаосом, мир в ожидании прихода антихриста искажается; смерть, кровь и ненависть торжествуют. При этом автор справедливо сетует на недостаточное внимание к религиозно-философским аспектам романов М.А. Булгакова12, хотя в современном литературоведении возрастает явный интерес к изучению связей русской литературы с христианством. Выявление эсхатологических мотивов, исследование художественного мира булгаковских романов в эсхатологическом ракурсе есть главное направление нашего исследования.

При всем многообразии исследований булгаковского творчества следует отметить, что глубокие и верные наблюдения, рассредоточенные по отдельным статьям, книгам, главам, требуют дальнейшего развития и обобщения. В настоящее время отсутствует целостное исследование данной проблемы, объединяющее ранее выявленное и то, что оставалось до сих пор в тени изучения творчества М.А.Булгакова.

Следует, несомненно, отметить и некую схожесть ситуаций эпох рубежа веков: XIX – XX вв. (то есть булгаковской) и XX – XXI вв. (то есть современной).

^ Цель исследования состоит в выявлении специфики мифологического - эсхатологического - сознания М.А.Булгакова, а также в описании основных апокалиптических образов и символов на материале двух романов - «Белой гвардии» и «Мастера и Маргариты» в контексте всего творчества писателя.

В соответствии с вышеуказанным в диссертации решаются следующие задачи:

1. Рассмотрение самого понятия «эсхатология», его принципов, вариантов толкования с привлечением материала эсхатологических представлений различных религий, выявление в процессе анализа типологически сходных элементов эсхатологической модели.

2. Рассмотрение вопроса о присутствии эсхатологических мотивов в творчестве М.А. Булгакова, установление специфики мифологизма и эсхатологизма М.А. Булгакова, своеобразия его эсхатологического мифа, то есть рассмотрение многоуровневого концептуального ряда изучения эсхатологических мотивов у Булгакова.

3. Выявление и соотнесение основных скрытых и явных параллелей с известными эсхатологическими мифами разных народов и культур, выявление писательского подтекста и позиций самого Булгакова в вопросах эсхатологии.

4. Определение и описание ключевых апокалиптических образов и символов (напр., антихрист, тоска, дом, природные и астральные символы, тьма, дым и туман, война и революция и т.д.) в романах М.Булгакова «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита», которые обусловливают эсхатологизм эпохи XX века, а также описание сюжетных схем, в которых эти апокалиптические значения воплощаются.

5. Установление и описание специфики христианской этики в творчестве М.Булгакова как проявления эсхатологической мифологии.

6. Определение взаимосвязи эсхатологизма как кризисного состояния природы и культуры и как формы переживания этого кризиса героями.

^ Объектом исследования для решения этих задач послужили те произведения М.А.Булгакова, которые прежде всего обнаружили трагические изменения истории и характеризуются общими эсхатологическими мотивами и повторяющимися апокалиптическими образами и символами, - это романы «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита». Вспомогательным объектом исследования стали произведения, проясняющие авторский замысел и смыслы, заключенные в названных романах. Это пьеса «Дни Турбиных», «В ночь на 3-е число» (фрагмент ранней редакции романа о гражданской войне), ранняя редакция последней главы романа «Белая гвардия» (1925), мемуарное повествование «Тайному другу» (1929), на полях которого М. Булгаков написал слова «План романа»; ранние редакции романа «Мастер и Маргарита» - «Великий канцлер», «Черный маг», «Копыто инженера»; черновые наброски к роману, созданные в 1929-1931 годах; главы, дописанные и переписанные в 1934-1936 годах, и, наконец, главы из второй полной рукописной редакции (1937-1938 гг.).

^ Предметом анализа являются мифотворческие мотивы и эсхатологический миф в творчестве М.А.Булгакова и исследование используемых им апокалиптических образов и символов как синтеза религиозных и художественных представлений писателя.

^ Методы исследования. Используемые в диссертации методы исследования определены поставленными задачами. Основным в работе явился метод контекстуального и текстового анализа; текстологический прием сравнения авторских вариантов и редакций текста позволил с большей вероятностью выявить авторскую позицию; метод сравнительно-типологический, связанный с анализом значений эсхатологических символов, в сочетании с историко-функциональным осмыслением явления, а также метод структурного анализа.

^ Научная новизна работы усматривается в том, что впервые предпринята попытка изучения эсхатологического аспекта творчества писателя, не получившего до настоящего времени комплексного описания в науке. В работе также впервые предпринята попытка системного описания эсхатологических мотивов, образов и символов в поэтике булгаковского художественного текста. На основе комплексного изучения структуры и составляющих элементов эсхатологического мифа установлены и описаны типологически сходные элементы эсхатологической модели (в эсхатологических мифах разных народов и культур и в творчестве М.А.Булгакова). Впервые установлена специфика мифологизма и эсхатологизма М.Булгакова, определено своеобразие его эсхатологического мифа (например, оптимизм как одна из важнейших характеристик булгаковского творчества и мировоззрения. Писатель считал, что человек в любой момент жизни способен начать свой путь к совершенству, увидеть зло в себе самом – не вселенское, абстрактное, а человеческое, конкретное; не увлекаться быстротекущими событиями и ближайшими прогнозами, руководствуясь принципом «после меня хоть потоп», но и не «растворяться» в планах на далекое будущее, а жить во всех временах сразу. Тогда человек сможет создать новую гармоничную картину мироздания, ощутив вечный мир в себе, а себя в мире. Человек есть связующая нить между прошлым и будущим, он хранитель своего же наследия, он ответственен за сохранение культуры и жизни на Земле).

^ Теоретическое значение исследования заключается в развитии теории мифа (прежде всего – эсхатологического) в его индивидуально-авторской разновидности, представляющей собой определенный этап в изучении творчества писателя, с одной стороны, и анализа языка художественного произведения, с другой. Исследование эсхатологических мотивов, образов и символов в творчестве М.А. Булгакова позволяет сделать теоретические обобщения о типологическом единстве всего творчества писателя, у которого апокалиптические мотивы переводятся в разряд объективных признаков эпохи. Результаты диссертационного исследования позволяют утверждать, что ситуация конца света, Апокалипсиса, мировой катастрофы, кризиса и даже гибели «вечных» культурных ценностей является не столько космогоническим, сколько духовно-психологическим событием, то есть всеобщий апокалипсис начинается с того, который проживает каждый человек внутри себя на уровне индивидуального самоощущения и мирочувствования и который, так или иначе, является отражением эсхатологических ожиданий того или иного народа, этноса, страны, общества. Это и становится главной темой творчества М.А.Булгакова, который показывает, что экологические разрушения или вымирание человечества происходят преимущественно из-за отсутствия гармонизации двух уровней духовного бытия отдельных индивидов и обществ: мировоззренческого и социального (ко второму уровню мы относим и противопоставление религии и атеизма как духовных норм). Анализ творчества М.Булгакова показывает, что писатель видит причину мировой катастрофы в духовной болезни общества и человека, в пренебрежении самоценностью любой жизни безотносительно к тому или иному социальному стандарту и идеологической доктрине.

^ Практическая значимость работы состоит в том, что результаты исследования могут способствовать более глубокому изучению творчества М.А. Булгакова, также могут быть использованы при обучении филологическому анализу текста как студентов-филологов, так и учащихся старших классов школы; для научного сопоставления русской литературы XX века с зарубежной; для создания спецкурсов по проблемам творчества М.А.Булгакова. Апробация диссертации явилась результатом не только научной, но и педагогической работы: идеи исследования апробировались на уроках литературы и на факультативах по изучению русской литературы в 11 классе средней общеобразовательной школы, а также в лицейских гуманитарных классах при чтении спецкурсов.

Источники. В качестве материала исследования мы используем первый и последний романы М.А.Булгакова – роман «Белая гвардия» (как и сюжетно сходную пьесу «Дни Турбиных») и роман «Мастер и Маргарита». Как ни велико расстояние в шестнадцать лет, отделяющих друг от друга эти два романа, между ними легко перебрасывается связующий мост. Роман о Мастере и Маргарите наследует многие темы и проблемы, поднятые в романе «Белая гвардия»: тему дома и антидома, гибели города и мира, тему жизни и смерти; связи неба и земли, света и тьмы, тему греха и возмездия, покоя и тоски, тему отношения человека с человеком. И в том, и в другом романе действуют Бог и сатана, в качестве места событий писателем выбирается Город: в первом романе – Киев, в последнем – Москва. Ряд сравнений можно легко продолжить, но стоит назвать, быть может, главное или, точнее, определяющее цель настоящего исследования сходство - тему Апокалипсиса.

Это, безусловно, тема обоих романов: эпиграфом к «Белой гвардии» взяты строки из Апокалипсиса; те же строки - «и судимы были мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими»13 - неоднократно иллюстрируются в «Мастере и Маргарите». Вся символика «Белой гвардии» связана с концом света: слепцы-лирики, поющие песню о Страшном Суде, крест в руках Святого Владимира, превращающийся в сияющий меч; рассказ Ивана Бунина «Господин из Сан-Франциско», который читает Елена Турбина и который предваряется цитатой из Апокалипсиса: «Горе тебе, Вавилон, город крепкий!» и многое другое.

Исследование эсхатологических мотивов в творчестве М.А. Булгакова, проводилось в контексте личности самого писателя, в связи с чем при написании работы использовались воспоминания современников, дневники самого Булгакова, его друзей и родных, черновики романов. Обычно черновики, наброски, разные редакции произведения остаются «за бортом» читательского внимания. Но, как известно, выводы, добытые текстологическим исследованием, порой опровергают устоявшиеся версии литературоведов и приводят к новым интересным умозаключениям. История текста моделирует творческий писательский процесс. Как писал Д.С.Лихачев, «без первого, т.е. без изучения намерений автора (пусть меняющихся) нельзя понять второе, т.е. творческий результат14».

^ На защиту выносятся следующие положения:

  1. Миф в художественном мире М.А. Булгакова:

- творчество М.А.Булгакова есть переплетение литературных традиций, лично пережитого и элементов разных культур, рождающих новую оригинальную данность – особый авторский миф, который становится и поэтическим языком, и способом мироощущения, и вариантом мифолого-эсхатологического типа сознания;

- эсхатологические представления Михаила Булгакова стали точкой пересечения многих традиций. Сочетание эсхатологических традиций разных народов, этносов, стран в романах М. А. Булгакова имеет временную и пространственную связь, где русская и мировая история соединяются с вечностью и космосом. Писатель использует мифологические параллели, чтобы подчеркнуть повторяемость и неразрешимость вечных проблем - как социальных, так и личных.

- лейтмотивом двух романов писателя стала, по нашему мнению, «мысль эсхатологическая» или апокалиптическая, объясняющая религиозно-философский смысл всего творчества М.А.Булгакова.

- специфика мифологического мышления М. Булгакова заключается в особом понимании времени и пространства: не различение времен конкретных исторических эпох, а указание на единое время всей человеческой культуры и предопределенность цикличности событий; пространство является проявлением универсальной сущности мира, одинаково способной и к предельному расширению, и к предельной локализации, что позволяет сделать проницаемой границу между реальным и ирреальным, прошлым, настоящим и будущем.

2. Эсхатологические мотивы, а также использование апокалиптической символики («приметы» последних времен: ощущение тоски, потеря истинного Дома, замена подлинного на ложное и т. д.; постоянное обращение к эсхатологическим символам и образам: антихрист, туман и дым, свет – тьма, радуга, лестница, символы природных стихий – вода и огонь, война, астральная символика и т.д., а также описание хода Страшного Суда) демонстрируют типологическую выдержанность всего творчества Михаила Булгакова.

3. ^ Символы в произведениях М.А. Булгакова – это самостоятельная действительность. Мир произведений М.Булгакова во многом ориентирован на символ. Использование первобытных, античных, библейских символов демонстрирует сближение различных мифологических эсхатологических традиций и образов. Символический текст организует новую реальность, новое мифологическое пространство.

4. Особенность всего булгаковского творчества в том, что он предвосхищает кризис человека ХХ века, видя истоки этого кризиса в наступлении эсхатологического конца. Булгаков не только признает, что люди утратили связь времен, традиции и таким образом уже переживают своего рода Апокалипсис, но и признает реальность Страшного Суда, объявляя во всеуслышание, что человек, быть может, завершает свой многовековой путь от Начала к Концу. Писатель заставляет поверить в возможность конца света, преодоления истории или перехода на новый этап истории. Гибель мира не относится к далекому прошлому и не прогнозируется на неопределенное будущее; скорее, это событие соотносится с настоящим.

Проблематика работы определяет ее структурные особенности. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

^ Во введени обосновывается актуальность исследования, рассматриваются объекты и методы работы, формулируются предмет и цель исследования, определяются его задачи. Представлен аналитический обзор литературы, посвященной изучаемой проблеме.

^ Первая глава, «Эсхатологические представления как особенность творчества М.А.Булгакова», состоит из трех параграфов. Первый параграф - «Роль и значение мифотворческих мотивов в творчестве М.А.Булгакова» - посвящен изучению специфики мифологического мышления писателя и рассмотрению вопроса о связи булгаковского творчества с мифологическими сюжетами разных религий и культур народов мира. М.М. Бахтин говорил, что нельзя изучать литературу в отрыве от всей культуры эпохи, но еще хуже замыкать литературное произведение только лишь в эпохе его создания, боясь отойти во времени далеко от изучаемого явления, так как это приведет к невозможности проникновения в «смысловые глубины» текста и невозможности прогнозирования его будущего15. Литература XX века отличается специфическим отношением к литературной традиции: она взрывает традиции и апеллирует к истокам всех традиций, используя их элементы в качестве «материала», из которого возводится новый художественный мир. Так рождается «в словах данная чудесная личностная история»16 - то есть, художественный миф. Особое отношение к литературной традиции, ориентация на знание древнего мифа позволило говорить о мифологизме в мифотворчестве Михаила Булгакова.

Начало XX века во всем мире было временем наступления кризиса и ожидания Апокалипсиса. «Наш век начался под знаком апокалипсиса», - заметил один из современных футурологов17, имея в виду появившуюся сразу после первой мировой войны работу О.Шпенглера «Закат Европы». «Закат» был уже совершившимся фактом, который, предвосхищая крах всех надежд человечества на будущее, нуждался лишь в объяснении. Наступление современной Булгакову эпохи начинается с осознания и осуществления в действительности «смерти Бога» и рождения общества равенства, а также с постижения мысли о том, что сам человек и является источником всех своих бед и что никакие высшие силы не могут вмешиваться в ход человеческой истории и ограничивать человеческую свободу.

М. Булгаков интерпретирует литературные, культурные, исторические или легендарно-мифологические факты, творчески переосмысливая культурное наследие прошлого, и тем самым начинает диалог между эсхатологическими представлениями всех эпох и народов. Булгаков рассматривает миф так, как понимали миф в первобытных обществах, где он обозначал подлинное, значительное, и сакральное событие.

Особенность мифологического мышления М.А.Булгакова предполагает особое понимание художественного времени и пространства, неразличение времен конкретных исторических эпох, а указание на единое время всей человеческой культуры и предопределенность цикличности событий; когда реальное и воображаемое, прошлое и настоящее оказывается взаимопроникаемым, возникает ощущение вневременности, когда не человек находится во времени, а время сосредотачивается в человеке; когда время становится всечеловеческим, а пространство универсальным, то есть обладает способностью и к безграничному расширению, и к предельной локализации. Наряду с физическим пространством существует пространство, моделирующее мыслимую действительность, проецирующее или даже предуготовляющее вероятный ход событий. Таким образом, мир, созданный М. Булгаковым, вполне можно назвать многомерным, что предполагает сферическое повторение пространств, смешение и остановку времен. Булгаковская мифологическая модель времени обладает циклическим характером. Это подтверждается указанием начала во времени, некоей точки отсчета, с которой начинаются все события. Традиционно это праздники, священные дни, связанные с выполнением особых ритуалов: Страстная неделя, Великая Суббота, то есть канун Светлого Воскресения - Пасхи, в «Мастере и Маргарите» и Канун Рождества и Рождество в «Белой гвардии».

Писатель использует мифологические параллели, чтобы подчеркнуть повторяемость и неразрешимость непреходящих социальных и личных проблем. Время становится героем произведений. Герой осознается как единственный представитель человечества, субъект истории, что позволяет поставить и попытаться решить важнейшие философские, так называемые «вечные» вопросы. То есть, чтобы понять мир, надо сопоставить все в одном времени или надо было увидеть весь мир как вневременной. Древние, современные, а также мнимые события теперь не разделимы в сознании читателя, не удалены друг от друга во времени. Герои романов становятся участниками всемирной истории.

Мир Булгакова един в борьбе противоположностей: добра и зла, неба и земли, истины и лжи, христианства и язычества, веры и атеизма… Эти бинарные оппозиции, которыми вообще широко оперирует мифологическое мышление, находятся между собой в тесной связи. Они идеологизируются Булгаковым и становятся, как и в мифе, способом выражения фундаментальных антиномий: «жизнь – смерть», «свет – тьма», «вечное – временное», «бесконечное – конечное» и т. д. При этом обнаруживается влияние славянской мифологии и, конечно, христианства как основы эсхатологического сознания и мифотворчества писателя.

Второй параграф - «Своеобразие эсхатологического мифа в творчестве М. Булгакова» - посвящен рассмотрению своеобразия понимания Булгаковым эсхатологической ситуации. Отмечено, что всеобщий апокалипсис начинается с апокалипсиса, который проживает каждый человек внутри себя на уровне индивидуального ощущения и мирочувствования и который, так или иначе, является отражением эсхатологических ожиданий того или иного народа, этноса, страны, общества и т. д. Личный эсхатологизм, личный апокалипсис, становится не столько космогоническим, сколько духовно-психологическим событием. Здесь художественная литература обладает огромным преимуществом в сравнении со многими научными исследованиями, чутко улавливая зарождение разрушительных процессов во внутреннем мире людей и прогнозируя катастрофические последствия нарушения человеком нравственно-экологических норм. Особенность булгаковского эсхатологизма определена нами как жизнеутверждающая, то есть мировая катастрофа свершается, но мир не перестает существовать, он продолжает свой путь к новой катастрофе.

Третий параграф - «Особенности христианской этики М.А.Булгакова» - посвящен специфике булгаковского христианства и христианской эсхатологии. Нами было замечено, что писатель оперирует в основном христианскими категориями, а также, что позиция М. Булгакова в вопросе веры неоднократно менялась на протяжении его жизни: от веры – к неверию, и наоборот. Вопрос «вера-неверие» никогда не оставлял Михаила Булгакова - это отражение общей проблемы человека в XX веке. Решить его однозначно было невозможно для писателя. И в отношении к религии М.Булгакову предстояло пережить сложную эволюцию. Можно сказать, что религиозное чувство М.А. Булгакова не укладывается в рамки церковных канонов. Основываясь на воспоминаниях современников писателя, его родных и друзей, можно сделать вывод, что для М. Булгакова вопрос о вере и Боге так и остался неразрешенным, что и нашло отражение в специфике булгаковского христианства и, в частности, понимании им эсхатологизма.

^ Вторая глава «Литературно-художественные особенности творчества М.А.Булгакова в контексте эсхатологических представлений» состоит из двух параграфов. Можно говорить о типологической общности философского, эстетического и эсхатологического аспектов мышления Булгакова и различных эсхатологических традиций, формировавшихся на протяжении многих веков, не о копировании Булгаковым уже известных сюжетов и образов, а об их творческой переработке и о создании своего особенного мифа, действующего в рамках эсхатологической традиции. В художественном тексте символы выполняют самые разнообразные функции в зависимости от того, с какой целью они вводятся. Художественный мир Михаила Булгакова построен как движение «от мифа к мифу» и от символа к символу. Прежде всего, миф у Булгакова – и эсхатологический в частности – нужно рассматривать в единстве с символами, которые призваны отразить общую концепцию мифа, со временем «вбирая» в себя разнообразный мифологический материал, постепенно приобретая все новые оттенки значения и даже порождая новые символы. Мифотворчество Булгакова не может быть в полной мере обосновано до тех пор, пока не будет определена и объяснена его система символов. А. Зеркалов назвал «феноменом Булгакова» его «умение одной короткой фразой, иногда даже одним-единственным словом решить несколько задач и через это слово свести несколько плоскостей произведения в единый художественный объем18». Среди используемых Булгаковым символов можно выделить символы-ключи, напрямую связанные с религиозно-философской проблематикой произведений. Такие символы всегда претендует на то, чтобы называться загадочной, таинственной реальностью, которую невозможно понять до конца не только из-за несовершенства воображения толкователя, но и из-за неисчерпаемости предмета исследования.

Романы М.А. Булгакова понимаются нами как свидетельство эпохи начала конца времен. В связи с этим особое место в нашем исследовании занимает описание последних времен – времен аномалий и метаморфоз. В рамках этого исследования был проведен анализ именно эсхатологической символики, который показал типологическую выдержанность творчества М.Булгакова, его неизменный интерес к вопросам, связанным с возможным концом света, и к ситуации личного апокалипсиса. Романы «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита» анализируются в сравнении с известными образцами эсхатологической литературы и, прежде всего, с Откровением Иоанна Богослова.

Первый параграф главы «Мифологический символизм М.А.Булгакова. Характеристика апокалиптических образов М.А.Булгакова как синтеза религиозных и художественных представлений» состоит из восьми разделов: «Астральные символы», «Символы природных стихий» (лейтмотивами многих произведений Булгакова, в частности, «Белой гвардии» и «Мастера и Маргариты» служат образы, связанные с водой (снег, метель, вьюга, снежная буря, гроза, дождь, потоп) и огнем (жара, зной, пожар), а также «Тоска», «Тьма», «Туман и дым», имеющие немаловажное значение для создания эсхатологической реальности, таковы еще «Дом», «Революция и война» и «Антихрист», где говорится, что в ситуации «смерти Бога», накануне (или даже в момент) мировой катастрофы происходит возрождение мифа об антихристе, который входит в сознание людей. Это дает возможность художнику «осовременить» древнюю мифологему.

Анализируя астральную символику, можно сказать, что внимание М.А.Булгакова привлекают образы звезд и планет (Марса и Венеры) и особенно солнца и луны. Булгаков и его герои часто поднимают глаза к небу, которое является для них источником истины и воплощением вечности. В каком-то смысле «разговор» с небом стал своеобразным атрибутом русской литературы, давно сложившейся традицией. Звезды - символ вечности – воспринимаются как призыв сопоставить человеческую жизнь и нравственные законы. Но, помимо этого, тема звездного неба наполняется христианской эсхатологической символикой. В апокалиптической традиции среди череды бед и несчастий одним из знамений последних времен и знаком начавшегося Апокалипсиса является падение или взрыв звезд. В романе «Белая гвардия» «разрывается в замерзшей веси звезда Марс», «брызжет огнем», а следом «тотчас хлопнула вторая звезда» - и «исчезло все, как будто никогда и не было». Конечно, в образе вечных звезд, противостоящих суете людей, соединено много и иных значений: это и символ «звездной болезни», которой болен Иван Русаков, и знак политической нестабильности, борьбы старого и нового, и, наконец, некий идеальный мир, надежда, предел мечтаний и стремлений человечества, дающий ответы на вечные вопросы.

Отмечено, что солнце у Булгакова в подавляющем количестве случаев предстает «отрицательным» образом-символом: с образом солнца напрямую связаны мотивы смертельной жары, зноя, духоты или жара, напоминающих огонь адского пламени и неутолимой жажды. Сжигающий зной или палящий солнечный свет обычно предвещают некие трагические события в жизни героев. Если утреннее солнце – символ воскресения, то исчезновение солнца за горизонтом, закат, уподобляется смерти. С солнцем связаны ложь, клевета, жадность, трусость, а также кровь – божественный элемент жизни, символ места души и жизненных сил; то есть солнечная стихия несет несчастье и гибель, оно катастрофично для грешного мира. В свою очередь луна в обоих романах связана с мистическими силами и событиями, с попыткой гармонизировать мир, со светом вечного и бесконечного пути к истине (в меньшей степени – в «Белой гвардии», в большей – в «Мастере и Маргарите»). «Лунный луч», лунный путь, ведет вверх наподобие лестницы: образ лестницы имеет несколько символических значений и ассоциаций: подъем и падение, то есть восхождение и нисхождение, мост между мирами, вертикальная модель мироздания, неожиданный перелом судьбы или кризис. Лестница в христианском мире является символом связи между небом и землей.

Лейтмотивами многих произведений Булгакова и, в частности, романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита» служат образы воды (снега, метели, вьюги, снежной бури, грозы, дождя, потопа) и огня (жары, зноя, пожара). Мифы многих народов утверждают, что вода существовала и будет существовать всегда: до сотворения мира и после его гибели. Уничтожение мира огнем или водой – постоянный мотив произведений Булгакова. Символика воды многозначна. Вода – символ первозданного океана, хранительница жизни, аналог материнского чрева, через оплодотворение которого небом творится мир. Погружение в воду означало, во-первых, гибель, а во-вторых, возрождение и начало нового существования. Со вторым значением символики воды связан обряд крещения, когда погружение ребенка в воду означает мнимую смерть-очищение от первородного греха и начало его новой духовной жизни, обновление микрокосма. От А.С.Пушкина в русской литературе берет начало традиция изображения метели как символа мятежа и смуты, разгула стихии. Раз настоящая вода не может погубить Киев, ей на смену приходит снег – снежный «потоп». Мотив метели появляется уже в эпиграфе, перекликаясь с той же темой в стихотворении «Буря мглою небо кроет…». Вьюга обещает скорые перемены: одни склонны видеть в этом грядущий Апокалипсис, другие – очистительную бурю, особенный Страшный Суд, отличный от обещанного в Откровении. Ощущения тоски, опустошенности, усталости владеют Турбиными. Белый цвет снега – путь в неизвестность, в пустоту. В романе «Мастер и Маргарита» вьюги нет, зато возникает тема грозы – образа, вполне соответствующего метели. С одной стороны, образ страшной тучи соотносится с мотивом гибели всего живого: туча – признак мировой катастрофы, будто бы уже начавшейся. С другой стороны, после небывалой духоты, своеобразного показателя накопления зла, гроза воспринимается как спасительный ливень, нейтрализующий это зло, смывающий вместе с пылью все демоническое. Гроза – это возмездие за грехи человеческие, это Великий Потоп, но и символ возрождения мира. Вспыхнувшая на небе радуга – символ победы добра, давний знак союза, «завета вечного» (Бытие, 9:16) между Богом и человеком. Радуга - устойчивый эсхатологический символ.

Конец мира предваряется нарастанием хаоса – антихристова начала; конец века порождает особую человеческую психологию, свидетельствующую о вырождении. Для конца века характерны депрессии, суицидальные настроения, мистицизм, крайний субъективизм. Нарушается привычный ход жизни. Если одни готовы повести за собой, то другие – готовы сбиваться в «стаи» и слепо идти за любыми вождями. В разделе «Тоска» эсхатологизм Булгакова рассматривается как причудливое сочетание реалий жестокого XX века и традиций апокалиптической русской литературы XIX и Серебряного веков. Герои Булгакова оказываются «застигнутыми» врасплох метафизическим ужасом, словно люди накануне Страшного Суда. Тоска, тревога и бессознательный страх, переходящие в смертный ужас перед неведомым и непонятным, - предчувствие встречи с судьбой, когда человеку предстоит сделать судьбоносный выбор. Разгул стихий, то есть максимальное сгущение тьмы и страха, - последнее препятствие для выхода в райский свет. Всеобщий страх Ничто - это начало конца, наступление иного мира на существующую реальность.

Е.А.Яблоков не случайно называет категории света и тьмы в творчестве М.А.Булгакова основными координатами его художественного мира19. Тьма, или мрак, традиционно символизирует первозданный хаос. С тьмы начинается история мира, тьмой она должна завершиться. Тьма символизирует смерть, ибо во тьму уходят умершие, поэтому тьма (или мрак) полны неизвестности и вызывают страх. Но тьма может символизировать и «бессознательное» - воплощение хаоса или пустоты. Для Булгакова смерть – это своеобразный мост, соединяющий сиюминутность и вечность. Если свет означает сознание, то тьма – бессознательное; если свет, по мнению Беркли, - это язык Бога (слова Христа: «Я есмь свет мира»), то тьма – язык дьявола. Таким образом, свет и тьма представляют собой важнейшую систему полярных сил, подобно добру и злу.

В пятом разделе рассматриваются образы тумана или дыма, имеющие большое значение для создания эсхатологической реальности. Туман – это состояние неопределенности, неясности, искажающее реальность. Туман наделен демонической силой. Он символизирует неуверенность человека перед грядущим и потусторонним, он может быть разрушен только светом. Но туман может стать и спасительным приютом: в нем, пусть даже на короткое время, можно спрятаться от агрессии внешнего мира, уйти от принятия решения или, затаившись, переждать неугодные события. Туман – это «серая зона» между реальностью и ирреальностью. Образ дыма явно соотносится с адовым огнем, бесовством и безбожием.

Шестой раздел второй главы посвящен исследованию одной из причин надвигающейся катастрофы: утрате Дома и потере Бога и веры. Дом – значимый символ: с одной стороны, дом есть миниатюрная модель вселенной, с другой – домом называют и человеческое тело («пятиоконный дом» или «семивратный град»). Таким образом, «смерть Бога» в мире оказывается равнозначным смерти или утрате человеком души или духовности. Дом – это центр мира, символ рода, микрокосм. Порог, окна, дверь – это граница между безопасным и опасным. Дом - выражение невидимого устройства души человека, проекция сокровенного микрокосма20». Бездомность – новое состояние современного человечества. Судьбы героев проходят через многие дома и лжедома. Противопоставление Дома и лжедома осуществляется у Булгакова и с помощью целого набора устойчивых признаков: освещения, звуков и т. п. Булгаков соединяет воедино два крайне значимых для него образа: «Дом» и «корабль». Корабль – древний символ транспортного средства, которое перевозит небесные тела по небу или мертвых в потусторонний мир; образ корабля - это образ последнего приюта.

Возможно, эсхатологическое мироощущение рождает всякий социальный катаклизм, но особенно - войны и революции. Н. Бердяев увидел главное преступление революции в «истреблении свободы» духа, мысли и культуры и ощущал в ней роковое демоническое начало21. Здесь находится исходная точка движения человечества к своему апокалипсису: братоубийственная гражданская война, во время которой люди забывают о «ближнем своем» ради «прекрасного завтра», ради достижения некой мировой «гармонии». Именно революция способствует разделению и противопоставлению зла и добра и в мире, и в душе каждого отдельного человека. Революция и гражданская война позволяют выйти из-под контроля звериному, первобытному началу, соответствующему мировому хаосу. Война – это торжество смерти, гипертрофированное чувство ненависти. Булгаков спрашивает: кто виноват в свершающейся катастрофе. И сам отвечает: «Каждый за всех и во всем виноват», все в той или иной мере «соучастники» творившегося беззакония и жестокости. Революции подготавливаются и наступают обыкновенно на почве ослабления религиозного сознания. У Булгакова позиция атеистического сознания представлена как норма нового Советского государства (Берлиоз и поэт Иван Бездомный с гордостью говорят: «Мы – атеисты!»). Новое сознание, заключающееся в том, что «вообще ничего нет», кроме зримой и осязаемой реальности, – основа атеизма. Апокалипсис неотделим от атеизма – это характеризует весь XX век.

Эсхатологизм мировосприятия современности - знак вхождения в нее мифа об антихристе. Во второй главе рассматривается вопрос об изображении антихриста в булгаковских романах, так как среди символических знамений, предваряющих конец мира, на первом плане апокалиптической картины неизменно оказывается именно он. Многие исследователи творчества М. Булгакова (среди них В. Агеносов, Б. Гаспаров, В. Лесскис, Е. Яблоков) уделяли внимание этому вопросу. Миф об антихристе, сложившись на ранних стадиях развития христианства, прошел через века, наполняясь новым содержанием, сближаясь с реальными историческими личностями и событиями. Много позже Ф.Достоевский «перенес» антихриста в человеческую душу, доказывая тем самым, что зло человеку свойственно изначально. Если человек даст развиться злу в своей душе, то ощутит себя единственным господином своей судьбы. По мере усиления зла в мире и в человеке в XX веке антихриста часто понимают уже как некое суммарное обозначение той демонической реальности, которая стоит за именами: черт, сатана, Люцифер, дьявол, Князь тьмы, Вельзевул, Самаэль, Бегемот, Абракас, Воланд и другими. Последнее представляется особенно интересным, так как появление Воланда в Москве видится нам именно как пришествие антихриста-сатаны и, следовательно, является предтечей совершающегося в финале романа Страшного Суда. Поскольку противник Христа (антихрист) и противник Бога (Люцифер, сатана) при всем различии своих природ функционально равноправны (человек-антихрист - это античеловек; антиангел Люцифер - противобог), то нам видится возможным сблизить эти ипостаси зла22, соединив воедино мировое зло, которое явится человечеству перед концом света. Антихрист ничего почти не добавляет от себя, он посредник, проявляющий скрытое в подсознании людей. Таков булгаковский Воланд, появляющийся в Москве, центре мирового атеизма, в самый критический момент и в самой кризисной точке бытия.

Второй параграф - «Сюжетно-композиционные особенности романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита» как воплощение эсхатологических представлений М.А. Булгакова» - посвящен анализу некоторых сюжетно-композиционных особенностей, отразивших эсхатологические представления писателя. Картины гибели мира в булгаковских романах повторяют наиболее важные события, лежащие в основе эсхатологических мифов разных народов и, прежде всего, библейских. В них фигурируют практически все этапы Страшного Суда, а также эсхатологические образы и символы, отмеченные Иоанном Богословом, апостолами и ветхозаветными пророками, но порядок их следования в булгаковской трактовке нарушен. Точная апокалиптическая хронология для писателя не важна: главное, указать на начавшуюся катастрофу, создать особое, эсхатологическое настроение.

Рассмотрена также оппозиция «культура – цивилизация»: кризис культуры, который Н. Бердяев назвал основной проблемой XIX и XX веков, стал столкновением традиционных и новых ценностей в культурной и духовной жизни общества. Высоким качественным уровнем культуры измеряется ценность и качество общества, сохранение наследия предполагает наличие как культурных, так и цивилизованных механизмов этого процесса. Мало того, наследие является одним из факторов предотвращения грядущего апокалипсиса. Иллюстрация подобной ситуации – события романа «Белая гвардия», где прошлая жизнь героев, их быт, сама атмосфера дома Турбиных становятся оберегом для всех членов семьи, идеализируется и мифологизируется. Политические события, врываясь в устоявшийся поколениями мирок, разрушают его привычность; столкновение мифа и реальности, а точнее, вытеснение мифа реальностью из жизни, ведет к подмене ценностей, возникновению культа бесчеловечности, несправедливости. Особо отмечен образ матери как символ навсегда утраченного счастья и покоя. Память о матери и, вместе с тем, воспоминания о прошлом становятся для героев необходимой потребностью возвращения в те психологические состояния, которые можно назвать «раем» детства и которые и теперь присутствует в доме – в привычных и дорогих сердцу вещах. Жизненная катастрофа Турбиных начинается собственно с катастрофы личной - со смерти матери. Накануне величайшего исторического потрясения герои Булгакова все чаще и чаще теряют чувство реальности, происходит взаимопроникновение миров: мертвые неотличимы от живых, сны, пророчества, знамения занимают прочное место в реальной жизни. Реальный и условный, мистический, планы дают жизнь третьему, пограничному, очень важному для автора, потому что в нем развивается немалая часть действия. Возникает иллюзия безвременья, ощущения вечности, будто уже состоялось воскресение мертвых и «смерти больше не будет». Общепризнано, что одни из главных литературных реминисценций в романах М. Булгакова, хоть и не единственные, - Библейская история и образы, заимствованные из библейских рассказов. Как уже нами отмечалось, прежде всего, это Новый Завет – четыре Евангелия и Апокалипсис, что говорит о сознательной установке писателя на контекст мировой философской мысли. Писатель в основном использует следующие библейские сюжеты: во-первых, творение мира и человека, грехопадение и изгнание Адама и Евы из рая; во-вторых, потоп; наконец, сюжеты, связанные со Страстной неделей, распятием и воскресением Христа, а также картины гибели мира в Откровении Иоанна Богослова. Большинство этих библейских «реалий» пронизаны ощущением катастрофы и эсхатологическими настроениями и зафиксированы в романах с протокольной точностью. В этой части диссертации отмечены некоторые из этапов, среди них - важнейший этап Апокалипсиса, Страшный Суд, и предваряющее его воскрешение мертвых. Прохождение героев через смерть и возрождение напоминает некий ритуал или таинство с той лишь разницей, что трансформация героев происходит буквально, а не образно. Среди других примеров воскрешения необходимо отметить и неожидаемое, на одну ночь, воскрешение легендарных и «рядовых» мертвецов-преступников, а вот ожидаемого воскресения Иешуа, о котором говорится в Новом Завете, в романе не происходит. Мало того, Булгаков говорит о похоронах Иешуа: «Яма закрыта, завалена камнями». А ведь воскрешение Христа – главное событие всего христианства. Конечно, на первый взгляд Иешуа мало похож на Христа: в нем много человеческого и мало божественного. Булгаков создал «своего» Христа, «своего» Иешуа-Иисуса, которому не дал в руки карающий меч Судьи, но сохранил важнейшую для писателя идею – идею добра, всепрощения и любви. Христос Булгакова больше напоминает Мессию из мифов иудеев: его изображали как прокаженного, который сидит среди нищих на мосту в Риме и снимает и опять надевает повязки на свои раны. Он ждет своего часа. В романе «Белая гвардия» Иисус заявлен именно как «Сидящий на белом коне», «Царь Царей и Господь господствующих», «Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует» (Откр., 19:11). Таким образом, эпиграф романа, то есть самое его начало, и финал иллюстрируют одну тему – тему Великого Суда, что позволяет говорить об особой композиции произведения: начало отражается в финале и наоборот – финал отсылает обратно к началу. То же подчеркивают два эпизода застолья: первое проходит в начале романа, второе – почти в финале, после выздоровления Алексея Турбина. Цикличность гибели и возрождения мира подчеркнута «малыми» циклами нескольких человеческих жизней, хотя говорить о полном возвращении к тому, что было, конечно же, нельзя.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования, позволяющие сделать следующие выводы:

• В работе прослежены глубинные связи мифотворчества Михаила Булгакова с мифологическими и религиозными воззрениями разных народов и культур. Можно говорить о типологической общности философского, эстетического и эсхатологического мышления Булгакова и о многочисленных эсхатологических традициях, формировавшихся на протяжении многих веков. Булгаков творит свой особенный миф, действующий в рамках эсхатологической традиции. Апокалиптическая заданность получила развитие, соответствующее мировоззрению, художественному мышлению и эстетике писателя.

• Мы высказали предположение об особом – эсхатологическом – характере творчества писателя, соединившего и переосмыслившего фрагменты разнородных культур. Писатель оперируют в основном христианскими категориями, что объясняется их близостью и привычностью; позиция Булгакова в вопросе веры неоднократно менялась на протяжении его жизни – от веры к неверию, и наоборот.

• Мы отметили, что мифотворчество М.А. Булгакова предполагает особое понимание художественного времени и пространства: наряду с физическим пространством существует пространство, моделирующее мыслимую действительность, проецирующее или даже предуготовляющее вероятный ход событий. Булгаковская мифологическая модель времени обладает циклическим характером.

• Мы отметили влияние на творчество М.А. Булгакова славянской мифологии и, конечно, христианства – основы эсхатологического сознания и мифотворчества писателя. Мы определили специфику христианской эсхатологии, а также важную особенность булгаковского эсхатологизма как оптимистическую, или жизнеутверждающую, объясняющую существование мира даже после мировой катастрофы.

• Эсхатологический миф у Булгакова нужно рассматривать в единстве с символами, которые призваны отразить общую концепцию мифа. Анализ эсхатологической символики показал типологическую выдержанность творчества М.Булгакова, его неизменный интерес к вопросам, связанным с возможным концом света и к ситуации личного апокалипсиса.

• Мы отметили присутствие в романах «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита» М.А. Булгакова сюжетно-композиционных особенностей, также отобразивших эсхатологические представления писателя: картины гибели мира повторяют наиболее важные события, лежащие в основе эсхатологических мифов разных народов и, прежде всего, библейских.

Изучение творчества Михаила Булгакова в аспекте нравственно-философской проблематики очень важно в наши дни, когда современное общество в поисках духовных ориентиров вновь и вновь обращается к опыту общечеловеческому.


^ По теме диссертации опубликованы следующие работы:


1. Орлова О.А. Мировоззренческие основания современной культурной политики (Эсхатологические представления русских писателей и поэтов как проявление социально-экологического самосознания) // Ориентиры культурной политики. Информационный выпуск № 11 / Главный редактор В.П.Демин. - М., 1998. – С. 42 – 49.

2. Орлова О.А. Война и революция в романах М.А. Булгакова «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита» // Сборник работ молодых ученых МГПУ. Выпуск XXIII. - М.: МГПУ, 2006. - С. 35 – 39. -

а также в изданиях, рекомендованных ВАК:

3. Орлова О.А. Небесные образы-символы в романе М.А. Булгакова «Белая гвардия» // Литература в школе. № 8, 2007. – С. 17 – 20.

4. Орлова О.А. Мотив воскрешения и второго пришествия в романах М.А. Булгакова «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита» // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология», №2. – М.: МГОУ, 2007. - С. 290 – 293.


1 Сахаров В. И. Еще раз о «Мастере и Маргарите» М. А. Булгакова // Булгаков М. А. Мастер и Маргарита. -М., 1995. - С.10.

2 Ясперс К. Ницше и христианство. М., 1994. С. 13

3 Барбюс А. Иисус против Христа. – М.- Л., 1928. – С.244.

4 Булгаков М.А. Великий канцлер. - М., 1992. – С.498.

5 Солженицын А. Россия в обвале. - М., 1998. - С. 162.

6 Акимов В.М. Свет художника, или Михаил Булгаков против Дьяволиады. - М., 1995. - С.32.

7 Булгаков М.А. Багровый остров // Собрание сочинений в пяти томах. Т. 3. С.210.

8 Эта точка зрения принадлежит А. Зеркалову, автору двух книг о романе «Мастер и Маргарита» - «Евангелие Михаила Булгакова» и «Этика Михаила Булгакова».

9 Барков А.Н. К вопросу о религиозно-философских аспектах романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Творчество Михаила Булгакова: к столетию со дня рождения писателя. Киев, 1992.; Вулис А.З. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита». М.: Художественная литература, 1991.;Гаспаров Б.М. Новый завет в произведениях М. Булгакова. М., 1993.Лакшин В.Я. О прозе Михаила Булгакова и о нем самом // Булгаков М. Избранная проза. М.: Художественная литература, 1966.; Зеркалов Александр. Евангелие Михаила Булгакова. М.: Текст, 2003.; Лесскис Г.А. Триптих М.Булгакова о русской революции // «Белая гвардия», «Записки покойника», «Мастер и Маргарита». Комментарии. М.: ОГИ, 1999.; Пенкина Е. О. Мифопоэтика и структура художественного текста в философских произведениях М.А.Булгакова / Автореферат диссертации. М., 2001. Химич В.В. «Странный реализм» М. Булгакова. Екатеринбург, 1995.; Яблоков Е. А. Художественный мир Михаила Булгакова. М.: Языки славянской культуры, 2001.;

10 Baratt A. Apocalypse or revelation? Man and history in Bulgakov`s “Belaya gvardija” // New Zealand Slavonic Journal. 1985. № 5.; Веthea D. L. Apocalypse in Modern Russian Fiction. Princeton, 1989.

11 Коханова В. А. Пространственно-временная структура романа М. А. Булгакова «Белая гвардия». Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. - М., 2000.

12 Коханова В.А. говорит только о романе «Белая гвардия» - предмете своего исследования, но нам представляется, что мнение исследователя можно отнести и к другим произведениям М. Булгакова.

13 Откровения Иоанна Богослова. 20, 12. Булгаков М. А. Белая гвардия. - Минск, 1988. - С. 16.

14 Лихачев Д. С. О филологии. - М., 1989. - С. 186.

15 Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. - М., 1979. - С. 331.

16 Лосев А. Ф. Диалектика мифа // Миф. Число. Сущность. – М., 1994. - С. 195.

17 Семченко А.Т. Современный апокалипсис. - М., 1989. - С.34.

18 Зеркалов А. Евангелие Михаила Булгакова. - М., 2003. - С. 64.

19 Яблоков Е.А. Текст и подтекст в рассказах Булгакова. – Тверь. 2002. - С. 61.

20 Биккулова И.А. Изучение романа М.Булгакова «Белая гвардия». - М., 1993. - С.10.

21 Бердяев Н. А. Самопознание (опыт философской автобиографии). – М., 1990. - С.210-211.


22 Исупов К.Г. Русский антихрист: сбывающаяся антиутопия // Антихрист. - М., 1995. - С. 17-18.





Похожие:

Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconПроектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Роман «Мастер и Маргарита» главный в творчестве Булгакова. Он писал его с 28-40 год, до самой смерти и сделал 8 редакций. Это «закатный»...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconОбъектом исследования в данной работе является текст романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Объектом исследования в данной работе является текст романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», фрагменты ранних рукописей романа...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconКрестные муки Михаила Булгакова c пророческим романом Ф. М. Достоевского «Идиот» перекликается роман-предупреждение М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Булгаков, в традициях Пушкина, Гоголя и Достоевского, не критикует политический строй страны, а показывает, что формы правления в...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconКрестные муки михаила булгакова
России. К сожалению, этому мало кто верит, поскольку Булгаков не заклеймил сатанизм и не призывал к свержению большевистского режима....
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconРоман “Мастер и Маргарита” – заветная книга М. А. Булгакова План
Михаил Афанасьевич Булгаков – писатель с необычной судьбой: основная часть его литературного наследия стала известна читающему миру...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconПовелитель тьмы в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Дьявол, сатана, главный противник Бога, каратель сейчас еще больше, чем раньше интересует и завораживает умы людей. Об этом свидетельствует,...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconДиакон Андрей Кураев "Мастер и Маргарита": за Христа или против?
Диакон Андрей Кураев аргументированно отвечает на самые острые вопросы, вызываемые как романом, так и его современной экранизацией....
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconВоланд и его свита в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Оно образовано Булгаковым от ветхозаветного имени Азазел (или Азазель). Так зовут отрицательного героя ветхозаветного апокрифа книги...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconОпыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие
«роману о сатане». В частности, модным становится риторический вопрос: за Христа автор романа «Мастер и Маргарита» или против? Этот...
Эсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита») iconЯвные и скрытые киевские реминисценции в «московском» творчестве михаила булгакова

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов