Жан Жак Руссо icon

Жан Жак Руссо



НазваниеЖан Жак Руссо
страница1/2
Мадатьян А.В
Дата конвертации14.09.2012
Размер377.65 Kb.
ТипРеферат
  1   2


МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ М.В.ЛОМОНОСОВА


факультет журналистики


кафедра философии


РЕФЕРАТ


Тема: Жан Жак Руссо


Выполнил: студент 2 курса 212 группы
Мадатьян А.В.



Проверил: Радул Д.Н.


Москва, 2005 год


1. ВВЕДЕНИЕ.


Эпоху Просвещения в Западной Европе предваряет широко развернувшийся в XVII веке общественный прогресс реальных знаний, необходимых для нужд материального производства, торговли, мореплавания. Научная деятельность Г.Гоббса, Р.Декарта, Г.В.Лейбница, И.Ньютона, Б.Спинозы и голландских картезианцев знаменовала новый этап в освобождении науки от духовной власти религии, буржуазный рост точных и естественных наук - физики, математики, механики, астрономии, становления материализма Нового времени.

Составной частью Просвещения была передовая буржуазная философия XVIII века - начала XIX века, теоретически обосновавшая необходимость буржуазно-демократических социальных преобразований. Конкретной разновидностью философии Просвещения явилась "деистская форма материализма", представители которой (Вольтер, Вольф, Д.Г.Аничков) исходили из метафизической онтологии конечного мира, абсолютного дуализма причины и следствия, материи и движения, эволюции и целесообразности. В гносеологии деисты, как правило, разделяли идеалистическую теорию врожденных идей, рационалистическую концепцию совпадения логического и реального следования, идеи субстанциональности души и некоторые положения агностицизма. Деисты рассматривали бога в качестве разумной первопричины мира, а "естественную религию" в качестве социального регулятора исторического процесса. Критика феодализма привела деистов к отрицанию теологического объяснения исторического процесса и утверждению рационалистической теории общественного договора (Руссо, Джефферсон, В.В. Попугаев).
Другая историческая форма философии Просвещения - материализм XVIII века - формировалась путем философской критики теоретических основ деизма на базе материалистического естествознания. В решении основного вопроса философии материалисты эпохи Просвещения (Мелье, Дидро, Гольбах, Форетер, Радищев) отвергли субъективный идеализм Беркли и предприняли естественнонаучное обоснование концепции материи как объективной реальности. Они считали жизнь и сознание функцией определенной организации материи, сформировавшейся в результате длительного исторического развития. В теории познания материалисты отвергли агностицизм, картезианскую концепцию врожденных идей, включая идею бога, и последовательно развивали основные положения материалистического сенсуализма, утверждавшего, что источники человеческого знания - это ощущения и восприятия.
В соответствии с разделением философских взглядов сформировалось два "поколения" французских просветителей.
Идейными вождями "старшего поколения" были Вольтер и Монтескье. Веря в исторический прогресс, они обычно не связывали его с политическим развитием масс, возлагая надежды на "просвещенного монарха" (Вольтер) или пропагандируя конституционную монархию по английскому образцу и теорию "разделения властей" (Монтескье). Деятели второго этапа французских просветителей - Дидро, Гельвеций, Гольбах и др. - были в своем большинстве материалисты.


^ 2. МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКАЯ СИСТЕМА ВЗГЛЯДОВ Ж.-Ж.РУССО.


Личность и творчество Жан Жака Руссо (1712-1778) принадлежат к тем явлениям французкой культуры XVIII века, которые оказали наиболее длительное и глубокое влияние на идейную жизнь современников, он принадлежит к кругу людей, которые во Франции "просвещали головы для приближающейся революции". Участвуя в общей всем просветителям борьбе, Руссо ведет ее с позиции, на которой никогда не стояли ни Вольтер, ни Дидро, ни Гольбах, ни Гримм, ни Гальвеций. Большинство французских просветителей XVIII века, ведя непримиримую борьбу против господствующей системы идей феодальной церкви, против политической структуры, пренебрежительно относились к народу, к его духовным запросам, вкусам, потребностям, к его слабостям. Просветители вели свою пропаганду в парижских салонах и кружках, близких ко двору и связанных множеством нитей с дворянством, со знатью.

Борясь против существующего порядка, литераторы того времени находятся во власти ряда предрассудков знатного круга. Например, в эстетических статьях "Энциклопедии" третировались фольклор, искусство народной драмы, зачатки реалистической прозы. Вольтер презирал "чернь" и особенно боялся пробуждения в ней политического самосознания. "Меня особенно возмущает, - писал Руссо, - презрение, с каким Вольтер при каждой возможности говорит против бедных".
В любом из произведений Руссо непрестанно звучат четыре лейт-мотива: культ личности, чувствительность, культ природы и ощущение социальной несправедливости. Этими мотивами, в основном, характеризуется и философское мировоззрение Руссо, и его непосредственное жизнеощущение, и все его художественное творчество.
Сознание Руссо формировалось в крайне противоречивых условиях. Чувствительность его натуры сталкивались с привитой ему еще в молодые годы пуританской строгостью, упорством и даже упрямством мысли. Отсутствие интереса к общественной деятельности в собственном смысле этого слова уравновешивалось обостренным и глубоким интересом Руссо к основным проблемам общественного существования человека. Крайняя внутренняя несдержанность и недисциплинированность, граничившая, особенно в молодые годы с моральным индифферентизмом, находила себе противовес в проповеди идеальной морали и идеальных педагогических правил, которые оплодотворили впоследствии воспитательные теории Пестолоцци, Фребеля, Дьюи. На каждом шагу жизнь и сознание Руссо раскрываются в поразительных противоречиях, и вместе с тем эти противоречия находят в себе некий синтез в фантастической убежденности пророка и проповедника. Сомнения сплошь и рядом питали творческую мысль Руссо и, вместе с тем, изложение этих сомнений приобретало характер непререкаемой догмы.

В своих писаниях Руссо проявлял не только крепкую логику аргументации (хотя в этой области у него и наблюдаются иногда срывы), но и особенную способность внушения, таившуюся и в самой природе его мысли и в способе ее литературного оформления, т.е. в природе его стиля. Доктрина Руссо распространялась и завоевывала умы не только путем убеждения и доказательства, но и путем зарождающегося эмоционального воздействия. Развивая в своих трудах теорию чувствительности, как метод познания мира и человека, Руссо усиливал эту чувствительность у своих третьесословных читателей. Чувствительность становилась в это время стилем не только литературы, но и жизни. Она была одной из наиболее примечательных сторон общественной психологии XVIII в. и особенно ярко выступила впоследствии в идейно-психологических переживаниях революционных лет.

Следует отметить своеобразие и неординарность взглядов Руссо, так как он не соглашается с другими просветителями почти по каждому пункту просветительской программы.


^ 3. ИДЕИ НРАВСТВЕННОСТИ И "ЕСТЕСТВЕННОГО СОСТОЯНИЯ" В ТВОРЧЕСТВЕ РУССО.


Мысль о возврате к природе, отрицание современной цивилизации, пропаганда "естественного человека" и "естественной свободы" были сформированы в "Рассуждение о науках и искусствах" (1750) в ответе на вопрос Дижонской Академии "Способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов?". Руссо замечает, что жизнь человека в этом "лучшем из миров" не соответствует его подлинной сущности, что человек не таков, каким он должен быть согласно своей истинной природе, но и представляется не тем, что он есть на самом деле "люди не решаются показаться тем, что они есть", "стало выгоднее притворяться не таким, каков ты есть на самом деле." Человек придает значение тому, как на него смотрит остальной мир, он уже не решается спросить у себя, что он собой представляет, но вопрошает у других "он может жить только во мнении других, и, так сказать, из одного только их мнения он получает ощущение собственного существования." "Чем больше накапливаем мы новых знаний, - с сожалением отмечает Руссо, - тем более отнимем мы у себя средства приобрести самое важное из всех; так что по мере того, как мы углубляемся в изучение человека, мы в известном смысле утрачиваем способность его познать".

Руссо красноречиво показывает общественное лицемерие, испорченность нравов, власть моды и этикета, убивающих человеческую личность, потому что "быть и казаться - это отныне две вещи совершенно различные".

Наблюдая успехи наук и искусств на примере египтян, греков, римлян, византийцев, Руссо делает вывод, что всюду, где произошло их возрождение, нравы испортились и пали "Ежедневные приливы и отливы вод в Океане не более связаны с движением планеты, что светит нам по ночам, чем судьба нравов и честности с успехами наук и искусств. Люди видели, что добродетель исчезла по мере того, как их сияние поднималось все выше над нашим горизонтом ..."

При этом Руссо не отрицает прогресса в развитии самой культуры, он только не согласен с тем, что этот процесс был одновременно прогрессом нравственного и гражданского развития. "У нас есть, - говорит Руссо, - физики, геометры, химики, астрономы, поэты, музыканты, художники, но у нас нет более граждан..."
Науки и искусства прививают юным гражданам порочные привычки, испорченную мораль. Общество поощряет таланты и не обращает внимание на добродетель. Утопая в неге и роскоши, они с презрением смотрят на низшие, трудящиеся классы населения и покровительствуют бездельникам, общественным паразитам, лгунам и безнравственным людям, к числу которых принадлежит большинство ученых и писателей. "Не Науку я оскорбляю, а Добродетель защищаю я перед людьми добродетельными. Честность для людей порядочных еще дороже, чем ученость для ученых",- писал Руссо. Ни современная наука, ни современное искусство не служат общественным целям. "Лишите наших ученых удовольствия рассуждать перед слушателями, и науки перестанут их привлекать, - восклицал Руссо, - Они копят знания у себя в кабинете с единственной целью - расточать их перед публикой; одного они жаждут - прослыть мудрецами, конечно, не стремились бы к знаниям, если б лишились почитателей." Истинные великие деятели науки и искусства не получают настоящей поддержки и поощрения. Паразитическое состояние культуры лишает ее в настоящее время оздоровления. "Редко бывает, чтобы роскоши не сопутствовали науки и искусства, последние же никогда не обходятся без нее".
Эти мысли содержат в общих чертах всю идеологию руссоизма, в дальнейшем они подвергались разработке и еще большему заострению.

Призыв Руссо к восстановлению нравственного достоинства человека не встретил сочувственного отклика в современной ему философии. Руссо задался вопросом, способна ли вообще философия открыть нравственную истину при помощи отвлеченного рассуждения. Он предлагает отличать способность "разума" от способности "рассуждения". Он высоко ценит разум, так как видит в нем "способность приводить в порядок все дарования нашей души сообразно с природой вещей и их соотношения к нему". Напротив, в искусстве рассуждения ("резонерства") он видит лишь "злоупотребления разума"; оно "не научает нас познанию первоначальных истин, которые являются основой всех других". Не способный открыть никакой живой истины, процесс рассуждения "не возвышает душу, а только утомляет, обессиливает ее и извращает суждение, которое он должен был совершенствовать".

Если бы знание было возможно только посредством рассуждения, оно было бы попросту недостижимо. "Рассудок действует на нас лишь посредством чувств, а чувства даны нам для нашего самосохранения, не для знания, для которого они сообщают слишком мало материалов... Мы не знаем ни духа, ни материи... Физическое нам не менее темно, чем метафизическое и нравственное".

Разум только содействует обнаружению нравственности. Подлинный источник нравственности в нас самих, она - внутреннее восприятие добра и зла, непосредственное постижение его нашей совестью. "Совесть, - восклицает Руссо, - божественный инстинкт, бессмертный и небесный голос; надежный путеводитель существа несведущего и ограниченного, но мыслящего и свободного; непрегрешимый судья добра и зла, делающий человека подобным Богу! Ты создаешь превосходство его природы и моральность поступков; без тебя я не чувствую в себе ничего, что возвышало бы меня над скотами, кроме печальной привилегии переходить от заблуждения к заблуждению с помощью рассудка, лишенного правил разума, лишенного принципа".

В 1754 г. Дижонская Академия объявила конкурс на тему: "Каково происхождение неравенства среди людей и оправдывается ли оно законами природы?" Руссо ответил на вопрос своим "Рассуждением о происхождении и основаниях неравенства людей", в котором перешел к конкретным общественно-политическим формулировкам.
"Нам предстоит указать пояснял Руссо, - тот момент движения событий, когда право сменилось насилием и природа оказалась подчиненной закону, и объяснить, какое сцепление чудес привело к тому, что сильный согласился служить слабому, а народы - купить воображаемое спокойствие ценой действительного счастья." " На выводы тех исследований, к которым может дать повод наш предмет следует смотреть не как на исторические истины, а лишь как на гипотезы, более способные пролить некоторый свет на природу явлений, чем установить их происхождение..."

Руссо вводит понятие о первоначальном "естественном состоянии", предназначенном для выяснения характера современных общественных отношений.
Гипотезу "естественного состояния" развивали в XVII веке Томас Гоббс и вслед за ним Спиноза. Согласно взгляду Гоббса, повторенному Спинозой, в "естественном состоянии" человек не добр, больше похож на волка, чем на человека. Общество в "естественном состоянии" - общество, где царит "война всех против всех", где право сводится к силе и где естественное стремление каждого к самосохранению обращается против интересов других.
Исходная точка зрения Руссо совершенно иная. Неравенство в "естественном состоянии" существует только в смысле различия природных свойств, но эти различия не влекут за собой тех последствий, какие порождаются богатством и властью. "Естественный человек", изображаемый Руссо, - это дикарь, блуждающий по лесам, без языка, без жилища, без борьбы, без друзей, без влечения к другим людям. Он не был ни зол, ни добр, не имел пороков, ни доблестей, он не был злым именно потому, что не знал, что значит быть добрым. Не развитие знаний, не узда закона, а спокойствие страстей и неведение порока мешают людям в "естественном состоянии" делать зло. И, - прежде всего - пока длилось "естественное состояние" не могло возникнуть угнетения: человек мог захватить плоды другого, завладеть его дичью, его пещерой, но каким образом, спрашивает Руссо, мог заставить повиноваться себе? "Найдется ли человек, настолько превосходящий меня силой и, сверх того, настолько развращенный, ленивый и жестокий, чтобы заставить меня добывать ему пищу, пока он будет оставаться в праздности?" Поэтому в "естественном состоянии" "всякий свободен от ярма, и право сильного ни в чем не найдет себе опоры".

Изобретение оружия и примитивных земледельческих орудий, открытие полезных свойств огня и т.д. уже вносят в однородную среду известное расслоение и порождают неравенство. Идея собственности исподволь созревала, но чтобы сформулировать ее "нужно было далеко уйти по пути прогресса, приобрести множество технических навыков и знаний, передавать и умножать их из века в век..." Переворот заключался не только в технических изобретениях, он сказался и на отношениях между людьми: "образовывались и обособились семьи; появились зачатки собственности, а вместе с этим уже возникли, может быть, столкновения и раздоры".

Руссо примыкает к "трудовой" теории собственности, заявляя, что "невозможно себе представить, чтобы это понятие - собственность - возникло иначе, чем из трудовой деятельности, ибо мы не видим, что, кроме своего труда, человек мог внести что-либо не им созданное, чтобы себе это присвоить". Однако Руссо из такого понимания происхождения собственности делает не только антифеодальные, как это было у Локка, но и антибуржуазные выводы. С того времени, как человек стал нуждаться в помощи другого, и, когда люди заметили, что одному выгодно иметь запас пищи, достаточный для двух, "равенство исчезло, возникла собственность, стал неизбежен труд, и обширные леса превратились в нивы, которые нужно было поливать человеческим потом и на которых скоро взошли и расцвели вместе с посевами рабство и нищета."

Неравенство окончательно утверждается с того момента, когда появляется частная земельная собственность. Ее появление Руссо описывает в начале второй части "Рассуждения..." "Первый, кто огородил клочок земли, осмелился сказать: "эта земля принадлежит мне", и нашел людей, который были настолько простодушны, чтобы поверить этому, был истинным основателем гражданского общества. Сколько преступлений, сколько войн, сколько бедствий и ужасов отвратил бы от человеческого рода тот, кто, вырвав столбы или, засыпав рвы, служившие границами, воскликнул бы, обращаясь к людям: "Берегитесь слушать этого обманщика! Вы погибли, если забудете, что плод принадлежит всем, а земля - никому!" С самого своего возникновения, собственность стала орудием и средством угнетения подпавших под власть собственников масс.

Бедствиями и страданиями масс своекорыстно воспользовались богатые. Они выработали план государственного устройства общества, они предложили людям составить союз, признать над собой верховную власть, которая, управляя обществом на основании установленных ими законов, должна была бы якобы оказывать защиту всем его членам и отражать его врагов. Уловка богатых имела успех. "Все устремились навстречу своим цепям, думая упрочить свою свободу". Так возникло наше современное общество и законы. Однажды явившись, они "еще более увеличили силу богатых, безвозвратно уничтожили свободу, навсегда упрочили собственность и неравенство, превратили ловкий захват в незыблемое право и обрекли - к выгоде нескольких честолюбцев - весь род человеческий на труд, нищету и рабство".

Неравенство, раз возникнув, преобразовало жизнь общества, в направлении, которое сделало возможным возникновение государства и государственной власти. Начальным пунктом этого процесса было возникновение законов и права собственности, вторым - установление "магистратуры", т.е. власти, а третьим и последним - изменение правомерной власти во власть, основанную на произволе. Первая эпоха узаконила различие между богатыми и бедными, вторая - различие между сильными и слабыми, третья - различие между рабом и господином.

О том, с какой яростью встретила общественная мысль, выражавшая мировоззрения состоятельных буржуа, выпад Руссо против "естественности" и "правомерности" ничем и никем не ограничиваемой частной собственности, лучше всего можно судить по заметкам Вольтера на полях присланного ему Руссо экземпляра "Рассуждения о неравенстве". "Как, - восклицал Вольтер, - тот, кто обработал, засеял, оградил (участок земли), не имеет права на плоды трудов своих? Как, этот человек, лишенный понятия справедливости, этот вор (т.е. Руссо) хотел бы стать благодетелем рода человеческого? Вот философия нищего, который желал бы, чтобы бедняки обокрали богатых".
Заканчивается трактат о происхождении неравенства ссылкой на безусловный и непререкаемый авторитет "естественного права". Как бы ни определялось это право, оно, заключает Руссо, "не может допустить, чтобы дитя властвовало над старцем, чтобы глупец руководил мудрецом и чтобы горсть людей утопала в роскоши, тогда, как огромное большинство народа нуждается в самом необходимом".

В этих трактатах выразилась противоречивость позиции Руссо. Во-первых, он не надеется изменить миропорядок, а потому счастье - позади, к нему не возможно вернуться. В письме к польскому королю Станиславу Руссо разъяснял, что возвращение к исходному этапу "естественного состояния" неосуществимо. История необратима. Если бы даже человечество могло вернуться вспять, до уровня дикаря, оно вернулось бы к беспомощности, но не стало бы от этого счастливее.

Во-вторых, причину всех бед Руссо видит в частной собственности, но уже в "Политической экономии" он пишет: "Право собственности - самое священное из прав граждан и даже более важное в некоторых отношениях, чем свобода...Собственность - это истинное основание гражданского общества и истинная порука в обязательствах граждан", опровергая тем самым свои ранние суждения. Рассмотрим, какие доводы заставили Руссо изменить свою точку зрения.


^ 4. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ.


Мысль, что государство возникает на добровольном союзе, отмеченная в "Рассуждении о неравенстве", более подробно описана в "Политической экономии" и позднее в "Общественном договоре" (1762). Ж.-Ж.Руссо выступил для своего времени с радикальной политической программой, лейтмотивом которой была идея демократической организации государственной жизни посредством "общественного договора", утверждающего "царство разума" и обеспечивающая народный суверенитет. Общественный договор появляется тогда когда "человеческий род погиб бы не измени он своего образа жизни". В его основу положена общая воля, в результате которой "каждый член превращается в неразделимую часть целого".

Переход от "естественного состояния" к гражданскому изменяет человека; но при этом награждает его многими преимуществами: а, именно, создает из "ограниченного животного разумное существо - человека". Человек же в гражданском состоянии приобретает моральную свободу, "ибо поступать лишь под воздействием своего желания есть рабство, а подчиняться закону, который ты сам для себя установил, есть свобода".
И в связи с этим нужно отметить, что Руссо делает теперь ударение на "праве", которого он не признавал ни за тем, кто совершил первую заимку - без согласия остальных людей, ни за тем, кто опирался впоследствии на так называемое право сильного. "Общественный договор, - поясняет Руссо, - устанавливает между гражданами такое равенство, в силу которого все они, принимая на себя обязательства, подчинены одинаковым условиям и все должны пользоваться равными правами".

Любое правление, которое следует общей воле, должно быть основано на законах. "Общественным соглашением, - пишет Руссо, - мы дали Политическому организму существование и жизнь; речь идет о том, чтобы при помощи законодательства сообщить ему движение и наделить волей".

По мнению Руссо, суверенитет неотчуждаем, един и неделим. Исходя из этого, он критикует идею разделения властей Монтескье, а также тех политиков, которые "разделяют суверенитет в его проявлениях". Они, как отмечает Руссо, разделяют его на силу и на волю, на власть законодательную и на власть исполнительную; на право облагать налогами, отправлять правосудие, вести войну, на управление внутренними делами и на полномочия вести внешние сношения; они то смешивают все эти части, то отделяют их друг от друга; они делают из суверена какое-то фантастическое существо, сложенное из частей, взятых с разных мест. С точки зрения Руссо, те права, которые нередко принимают за части суверена, на самом деле все ему подчинены и всегда предполагают наличие единой высшей воли, гегемонию верховной власти, которую нельзя разделить, не уничтожив. "Если вся власть оказывается в руках одного человека, - пишет Руссо, - тогда частная воля и воля корпоративная полностью соединены и, следовательно, последняя достигает той наивысшей степени силы, какую она только может иметь... Наиболее активным из Правительств является правление единоличное."
В идее Монтескье о взаимном сдерживании обособленных и противопоставленных друг другу властей Руссо видел нежелательные крайности, которые ведут к их враждебным отношениям, дают силу частным влияниям или ведут даже к раздроблению государства. Отвергая идею разделения властей в трактовке Монтескье, автор "Общественного договора" вместе с тем признает необходимость разделения государственных функций и разграничения органов, представляющих в пределах своей компетенции государственную власть. Руссо видит принципиальное различие между законодательной и исполнительной властью.
Законодательная власть у него тесно связана с суверенитетом. Это - воля всего суверенного народа и потому должна регулировать вопросы общего характера, касающиеся всех. Народ, повинующийся законом становиться их творцом. Но "как может слепая толпа, которая часто не знает, чего она хочет, ибо редко знает, что ей на пользу, сама совершить столь великое и столь трудное дело, как создание системы законов?" Для того, чтобы законы согласовывали в себе волю и разум, были мудрыми, нужен "поводырь", т.е. законодатель, являющийся лишь агентом воли и придающий ей законченную юридическую силу. "Законодатель - во всех отношениях человек необыкновенный в государстве... Это - не магистратура; это не - суверенитет... Это - должность особая и высшая, не имеющая ничего общего с властью человеческой. Ибо если тот, кто повелевает людьми, не должен властвовать над законами, то и тот, кто властвует над законами, также не должен повиливать людьми. Иначе его законы орудия его страстей, часто лишь увеличивали бы совершенные им несправедливости; он никогда не мог бы избежать того, чтобы частные интересы не искажали святости его сознания". Руссо признает, что тот, кто формулирует закон, знает лучше всех, как этот закон должен приводиться в исполнение и истолковываться. Казалось бы, поэтому не может быть лучшего государственного устройства, чем то, в котором власть исполнительная соединена с законодательной. Тем не менее, автор делает вывод, что во избежания влияния частных интересов на общественные дела необходимо, чтобы превращением закона, как общего правила, в акты индивидуального характера занималась особая правительственная (или исполнительная) власть. Исполнительная власть "как сила политического организма" устанавливается решением суверенного народа, а потому выступает только в качестве его доверенного слуги. Народ поручает осуществление этой власти конкретным уполномоченным лицам, которые должны действовать в строгих рамках закона и подлежат неусыпному контролю со стороны верховной законодательной власти. Более того, полномочия исполнительной власти исчезают сами собой, как только народ на законном основании собрался в качестве суверена для ведения своих дел.

Отсюда видно, что, проводя различие между законодательной и исполнительной властью, Руссо ни в коем случае не допускает независимость правительства от народа-законодателя. Что касается судебной власти, то Руссо уделяет ей значительно меньше внимания, но подчеркивает неукоснительную связанность ее законами, в то же время подчеркивая ее необходимую организационную самостоятельность по отношению, как к законодателю, так и к правительству.

Руссо исходит из того, что равновесие сфер власти в государстве, их согласованная деятельность должны обеспечиваться не обособлением или противопоставлением их друг другу, не с помощью взаимных сдержек и противовесов, как это предлагал Монтескье, а благодаря преобладанию верховной законодательной власти, воплощающей суверенитет народа.
Любая власть, любая система законов должна обеспечивать гражданам максимум свободы и равноправия. "К свободе, - поскольку всякая зависимость от частного лица настолько же уменьшает силу Государства; к равенству, потому что свобода не может существовать без него". Руссо не настаивает на той или иной форме государственного правления. Он считает, например: республиканско-демократическое устройство годным исключительно для маленьких национальных территорий, вроде его родной Женевы; для средних по величине государств он предпочитает аристократическую республику, а для государств больших и могущественных - монархию. Во всех этих случаях для Руссо важна не форма, а существо власти, ее природа и характер ее отношений с населением. Уже в 1755 г. в статье "О политической экономии" Руссо пишет: "Разве не принадлежат все выгоды общества одним лишь могущественным и богатым? Разве не им одним достаются все доходные места, все преимущества и льготы податей? Разве знатный человек не остается почти всегда безнаказанным, когда он обманывает своих кредиторов или совершает другие мошенничества? Разве палочные удары... разве совершаемые им насилия, даже самые преступления и убийства, - разве все это такие вещи, которые прикрываются покрывалом христианской любви и о которых через полгода больше не говорят? ... Попадется ему на дороге телега - слуги готовы избить мужика до полусмерти, и пятьдесят почтенных пешеходов, идущих по своим делам, скорее должны позволить переехать себя, чем задержать экипаж гнусного ленивца. Как не сходно с этим положение бедняка! Чем больше человечество должно ему, тем меньше оно дает ему прав. Перед ним заперты все двери, даже тогда, когда он имеет право отворить их; и если он просит иногда справедливости, то это стоит ему большего труда, чем если бы кто другой добивался себе милости. О, конечно, ему всегда дают первое место, когда речь идет о барщине или поставке рекрутов. Кроме своего собственного бремени он несет еще и бремя своего соседа. Если тот достаточно знатен и богат, чтобы отделаться от этого бремени, В каждом несчастье, которое с ним случается. Он остается одиноким... Но я считаю погибшим бедняка, если он так несчастен, что у него есть честное сердце, красивая дочь и еще могущественный сосед!"

Всем господствующим классам Руссо противоставляет как лучший и достойнейший класс общества - класс крестьянства. В земледелии он видит "естественный род труда, единственный действительно необходимый и наиболее полезный". "Сочинители, литераторы, философы непрестанно кричат, будто исполнять долг гражданина и служить близким можно, лишь живя в больших городах; по их мнению, не любить Париж - значит, ненавидеть человеческий род; в их глазах деревенский люд - ничто".
Правительство, какое бы оно ни было по своей форме - демократическое, аристократическое или монархическое должно находиться под постоянным и непрестанным надзором народа. Всякое правительство временно и может быть отменено народом, поручения которого оно выполняет. "...Блюстители исполнительной власти, - говорит Руссо, - отнюдь не господа народа, а его чиновники; что он может их назначать и смещать, когда это ему угодно, что для них речь идет ...о том, чтобы повиноваться; и что, беря на себя должностные обязанности, которые Государство возлагает на них, они лишь исполняют свой долг гражданина, не имея никоим образом права обсуждать условия." Чтобы предотвратить возможность захвата правительством верховной власти Руссо рекомендует часто созывать народные собрания и ставить перед ними вопрос: желает ли народ сохранить данную форму правления и данных лиц, стоящих во главе государства, народ может в любой момент отменить даже самый договор, на котором основано государство: "не существует в Государстве никакого основного закона, который не может быть отменен, не исключая даже и общественного соглашения. Ибо если бы все граждане собрались, чтобы расторгнуть это соглашение с общего согласия, то можно не сомневаться, что оно было бы вполне законным образом расторгнуть... Каждый может отречься от Государства, членом которого он является, и вновь возвратить себе естественную свободу и свое имущество, если покинет страну. Но было бы нелепо, чтобы все граждане, собравшись вместе, не могли сделать то, что может сделать каждый из них в отдельности".
Но, обладая суверенными правами в государстве, народ, со своей стороны обязуется уважать принадлежащие ему права и, вместе с тем, быть преданным известным установленным принципам религии, морали и быта; сомнения в этих принципах или нарушение их является преступлением против общественного блага. Те из граждан, которые отказываются повиноваться общей воле и не исполняют своих гражданских обязанностей, могут и должны принуждаться обществом к повиновению. Общество "принуждает их быть свободными", хотя бы при помощи смертной казни.
А отсюда появляется еще один довод в пользу собственности: только имущество дает надежное поручительство в выполнении гражданами их обязательств по общественному договору, т.е. в выполнении ими законов.

Необходимо отметить, что Руссо придавал большое значение размерам государства и численности населения. Он считал, что малое государство относительно сильнее большого, так как при больших расстояниях управление становиться затруднительным и обременительным из-за увеличения ступеней власти; одни и те же законы не могут быть одинаково пригодными для его различных частей, например, из-за совершенно противоположных климатических условий. "Народ уже в меньшей мере, - далее пояснял Руссо, - сможет испытывать привязанность к своим правителям, которых он никогда не видит, к отечеству, которое в его глазах столь же необъятно, как весь мир, и к согражданам своим, большинство из которых для него чужие люди."
Соотношение между размерами государства и численностью должно быть таким, чтобы земли было достаточно для пропитания жителей, а их столько, сколько земля может прокормить. "Ибо если земли слишком много, то охрана ее тягостна, обработка - недостаточна, продуктов избыток; в этом причина будущих оборонительных войн. Если же земли недостаточно, то Государство, дабы сие восполнить, оказывается в полнейшей зависимости от своих соседей; в этом - причина будущих наступательных войн. Всякий народ, который по своему положению может выбирать лишь между торговлей и войною, сам по себе - слабый народ; он зависит от соседей, он зависит от событий; его существование всегда необеспеченно и кратковременно. Он покоряет - и меняет свое положение, или же покоряется - и превращается в ничто. Он может сохранить свободу лишь благодаря незначительности своей или величию своему".

Общественно-политическая концепция Руссо, изложенная им в "Общественном договоре", в основном своем содержании восходит к тем идеям о народоправстве, которые мы встречаем у ряда французских и английских мыслителей XVIII века. Так же, как эти идеи, она является идеальной проекцией в будущее буржуазно-демократического государства, основанного на идеальном равенстве. Руссоистскую концепцию Гегель в своих "Лекциях по философии истории" объявлял наивысшим выражением принципа суверенной власти общественной воли.

Однако в то же время Руссо является первым критиком буржуазно-парламентского государства с его представительным строем. Он видит в народных представителях конституционных государств возможных узурпаторов народной воли, мешающих осуществлению последовательной демократии, т.е. непосредственного народоправства. Справедливо было замечено, что теория государства у Руссо, по существу, является теорией революции. И, действительно, "Общественный договор" имел огромное революционизирующие значение и остался едва ли не самым крупным памятником политической мысли французской буржуазии на путях ее к революции и к якобинской диктатуре 1793-1794 г.г. Якобинцы нашли здесь сформулированными все основные принципы своей политики, вплоть до теоретического обоснования революционного террора. "Общественный договор" был назван "евангелием революции", сделавшись настольной книгой Робеспьера. Это произведение впоследствии оказало существенное влияние на Конституцию Соединенных Штатов Америки.

Таким образом, "Общественный договор" явился наиболее полным изложением социально-политической и государственно-правовой доктрины Руссо. С наибольшей силой в этом произведении проявилась тенденция руссоистской мысли выйти за пределы норм буржуазного мышления. С наибольшей силой Руссо поставил здесь ряд вопросов, правильное разрешение которых вело к отрицанию классового общества и к созданию общества социалистического.

  1   2




Похожие:

Жан Жак Руссо iconЖан Жак Руссо великий просветитель
В отличие от идеологов буржуазии 17 и 18 веков, которые видели в капитализме одни лишь положительные стороны, Руссо доказывал, что...
Жан Жак Руссо iconВсероссийская олимпиада школьников по праву муниципальный этап
Мудрый законодатель начинает не с издания законов, а с изучения их пригодности для данного общества (Жан Жак Руссо)
Жан Жак Руссо iconЖан жак руссо об общественном договоре, или принципы политического права
Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах. Иной мнит себя повелителем других, что не мешает ему быть рабом в большей еще...
Жан Жак Руссо iconДокументы
1. /Учение о распаде государств Джона Локка и Жан Жака Руссо.doc
Жан Жак Руссо iconДокументы
...
Жан Жак Руссо iconДокументы
1. /Оффенбах Жак (Якоб).doc
Жан Жак Руссо iconДокументы
1. /Демурже.Жак де Моле.doc
Жан Жак Руссо iconЖан Бодрийяр Прозрачность зла
Полностью текст
Жан Жак Руссо iconДокументы
1. /Жак Деррида Шпоры. Стили Ницше.doc
Жан Жак Руссо iconДокументы
1. /Жак Деррида Существуют ли государства мошенники.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов