М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк icon

М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк



НазваниеМ., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк
страница1/3
Дата конвертации13.09.2012
Размер0.6 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3

Зигмунд Фрейд. Психоанализ и русская мысль. М., 1994

1. В. Волошинов. «Фрейдизм» -- критический очерк


1. Сознание и бессознательное. 2. Три периода в развитии фрейдизма. 3. Первая концепция бессознательного. 4. Катартический метод. 5. Особенности второго периода. 6. Учение о вытеснении.

1. Человеческая психика распадается, по Фрейду, на три области: сознание, бессознательное и предсознательное. Эти три области или системы психического находятся в состоянии непрерывного взаимодей­ствия, а две первых — в состоянии напряженной борьбы между собою. К этому взаимодействию и к этой борьбе сводится психическая жизнь человека. Каждый душевный акт и каждый человеческий поступок долж­но рассматривать как результат состязания и борьбы сознания с бессоз­нательным, как показатель достигнутого в данный момент жизни соот­ношения сил этих непрерывно борющихся сторон.

Если мы будем слушать только то, что говорит нам о нашей душевной жизни сознание, мы никогда не поймем ее: сознание, находясь в непрерывной борьбе с бессознательным, всегда тенденциозно. Оно дает нам о психической жизни в ее целом и о себе самом заведомо ложные сведения. А между тем психология всегда строила свои положе­ния на основании показаний сознания, а большинство психологов про­сто отождествляли психическое с сознательным. Те немногие, которые, как Липпс или Шарко и его школа, учитывали бессознательное, совер­шенно недооценивали его роли в психике. Они представляли его себе как какой-то устойчивый, раз и навсегда готовый придаток душевной жизни. Непрерывная динамика его борьбы с сознанием оставалась для них скрытой. Вследствие этого отождествления психического с сознанием старая психология, по мнению Фрейда, рисовала нам совершенно лож­ную картину нашей душевной жизни, так как основная масса психичес­кого и его основные силовые центры падают именно на область бессоз­нательного.

Пафос фрейдизма — пафос открытия целого мира, нового неиз­веданного материка по ту сторону культуры и истории, но в то же времянеобычайно близкого к нам, каждый миг готового прорваться сквозь покров сознания и отразиться в нашем слове, в какой-нибудь невольной обмолвке, в жесте, в поступке.

Эта близость бессознательного, эта легкость его проникновения в самое прозаическое явление жизни, в самую гущу житейской обыден­ности — одна из основных особенностей теории Фрейда, отличающая ее от учений таких «философов бессознательного» высокого стиля, как Шопенгауэр и особенно Эдуард Гартман.

2. Эта концепция бессознательного сложилась и определилась у Фрейда не сразу и в дальнейшем подвергалась существенным измене­ниям. Мы различаем в истории ее развития три периода.


В первый период (так называемый Фрейд-Брейеровский период) фрейдовская концепция бессознательного была близка к учению знаме­нитых французских психиатров и психологов — Шарко, Льебо, Бернгейма и Жанэ, от которых она находилась и в прямой генетической зависи­мости (Фрейд учился у Шарко и у Бернгейма).

Приблизительные хронологические грани первого периода - 1890— 1897 гг. (исследование истерии).

Во второй, самый продолжительный и самый важный период раз­вития психоанализа определяются все основные и характерные черты фрейдовского учения о бессознательном. Теперь оно становится уже совершенно оригинальным. Разработка всех вопросов происходит в этот период исключительно в плоскости теоретической и прикладной психоло­гии. Фрейд еще избегает широких философских обобщений, избегает вопросов миросозерцания. Вся концепция носит подчеркнуто позитивистический характер. Стиль работ Фрейда — трезвый и сухой. Прибли­зительные хронологические грани этого периода — 1897—1914 гг. В этот период вышли все основные психоаналитические труды Фрейда1.

В третий период концепция бессознательного претерпевает сущест­венное изменение (в особенности в работах учеников и последователей Фрейда) и начинает сближаться с метафизическим учением Шопенгауэра и Гартмана. Общие вопросы мировоззрения начинают преобладать над частными, специальными проблемами. Бессознательное становится воп­лощением всего низшего и всего высшего в человеке (главным образом у представителей швейцарской школы фрейдистов). Появляется учение об «Идеал-Я».

Чем же объясняются эти перемены в самом духе учения? Отчасти прямым влиянием Шопенгауэра и Гартмана (также Ницше), которых Фрейд к этому времени начинает тщательно изучать (в течение первого и почти всего второго периода Фрейд, как последовательный позитивист, не признавал философии). Отчасти в этом сказалось сильное влияние примкнувших к Фрейду новых последователей, с самого начала настроенных на философский и гуманитарный лад и внесших новые тона в обсуждение психоаналитических вопросов (особенно Отто Ранк и Ференчи). Но, вероятно, наибольшую роль в этой перемене играло обрат­ное влияние на Фрейда увлеченных им современников. К этому времени Фрейд стал признанным «властителем дум» в самых широких интел­лигентских кругах. Но эти широкие крути уже и в прежних трудах Фрейда старались выудить именно философскую, идеологическую тему. Они ждали и требовали от психоанализа «откровения» в области миро­созерцания. И вот мало-помалу Фрейд поддался и подчинился этому требованию и ожиданию. Произошло довольно обычное явление: успех и признание повлекли к приспособлению и к некоторому вырождению учение, выросшее и созревшее в атмосфере вражды и непризнанности.

Приблизительная хронологическая грань, отделяющая этот послед­ний — третий — период от второго, проходит около 1914—1915 гг. Основные труды этого периода — две последних книги Фрейда: «По ту сторону принципа наслаждения» и «Я и Оно». Впрочем, наиболее яркое литературное выражение этого периода психоанализа дал не Фрейд, а его любимый ученик Отто Ранк в своей нашумевшей книге, появившейся три года тому назад, «Травма рождения» . Это — самое характерное выражение того нового духа, который стал господствовать в психоанализе в самое последнее время. Книга — философская от начала и до конца. Написана тоном и стилем мудреца, «вещающего великие и страшные словеса». Местами она похожа на дурную пародию на Ницше периода увлечения Шопенгау­эром 5. Выводы поражают своей крайностью. В трезвой и сухой атмос­фере второго, классического, периода психоанализа подобная книга была бы совершенно невозможна.

Таковы три периода развития психоанализа Их различие и особен­ности нужно все время иметь в виду; их нельзя игнорировать в угоду логическому единству построения. За тридцать три года своего истори­ческого существования психоанализ во многом и существенно менялся. Он теперь уже не тот, каким был еще перед самой войною четырнад­цатого года.

3. Что же такое «бессознательное»? Какова была его концепция в первый период развития психоанализа?

Еще в 1889 г., в Нанси, Фрейда — тогда молодого венского врача — поразил опыт знаменитого знатока гипноза Бернгейма: загипнотизиро­ванной пациентке было внушено приказание через некоторое время после пробуждения раскрыть стоявший в углу комнаты зонтик. Пробу­дившись от гипнотического сна, дама в назначенный срок в точности выполнила приказанное: прошла в угол и раскрыла зонтик в комнате. На вопрос о мотивах ее поступка она ответила, что будто бы хотела убедиться — ее ли это зонтик. Этот мотив совершенно не соответ­ствовал действительной причине поступка, очевидно, но сознанию больной он вполне удовлетворял: она искренно была убеждена, что раскрыла зонтик по собственному желанию, имея целью убедиться, принадлежит ли он ей. Далее, Бернгейм путем настой­чивых расспросов и наведений ее мысли заставил наконец пациентку вспомнить настоящую причину поступка, т. е. приказание, полученное ею во время гипноза.

Из этого эксперимента Фрейд сделал три общих вывода, определи­вших основы его ранней концепции бессознательного:

1) мотивация сознания при всей ее субъективной искренности не всегда соответствует действительным причинам поступка;

2) поступок иногда может определяться силами, действу­ющими в психике, но не доходящими до сознания;

3) эти психические силы с помощью известных приемов могут быть доведены до сознания.

На основе этих трех положений, проверенных на собственной психи­атрической практике, Фрейд выработал совместно со своим старшим коллегой, доктором Брейером, так называемый катартический метод лечения истерии 2.

4. Сущность этого метода заключается в следующем: в основе ис­терии и некоторых других психогенных (вызванных психическим, а не органическим потрясением) нервных заболеваний лежат психические образования, не доходящие до сознания больного: это какие-либо душе­вные потрясения, чувства или желания, однажды пережитые больным, но намеренно забытые им, так как его сознание, по каким-либо причинам, или боится, или стыдится самого воспоминания о них. Не проникая в сознание, эти забытые переживания не могут быть нормально изжиты и отреагированы (разряжены); они-то и вызывают болезненные симп­томы истерии. Врач должен снять амнезию (забвение) с этих пережива­ний, довести их до сознания больного, вплести в единую ткань этого сознания и, таким образом, дать им возможность свободно разрядиться и изжить себя. Путем такого изживания и уничтожаются болезненные симптомы истерии.

Например, какая-нибудь девушка испытывает такое любовное влече­ние к близкому человеку, которое, с ее точки зрения, представляется ей настолько недопустимым, диким и противоестественным, что она даже себе самой не в силах признаться в этом чувстве. Поэтому она не может подвергнуть его трезвому и сознательному обсуждению, хотя бы и на­едине сама с собою. Такое непризнанное ею самой переживание окажет­ся в душе девушки в совершенно изолированном состоянии; ни в какую связь с другими переживаниями, мыслями и соображениями оно всту­пить не сможет. Страх, стыд, возмущение посылают это переживание в тяжелое душевное изгнание. Найти выход из этого изгнания такое изолированное переживание не может: ведь нормальным выходом для него было бы какое-нибудь действие, поступок или хотя бы слова и разумные доводы сознания. Все эти выходы закрыты. Сдавленное со всех сторон, изолированное переживание начинает искать выходов на ненормальных путях, где оно может остаться неузнанным: в онемении какого-нибудь здорового члена тела, в беспричинных приступах страха, в каком-либо бессмысленном действии и т. п. Таким-то путем и образуются симп­томы истерии. Задача врача сводится в таком случае прежде всего к тому, чтобы узнать у больной эту, намеренно забытую и непризнан­ную ею причину болезни, заставить ее вспомнить о ней. Для этого Фрейд и Брейер пользовались гипнозом (полным или частичным). Узнав причину болезни, врач должен заставить больную, преодолевая страх и стыд, признать забытое переживание, перестать «прятать» его в симп­томы истерии и ввести его в «нормальный обиход» сознания. Здесь, или путем сознательной борьбы с этим переживанием, или иногда путем целесообразной уступки ему, врач дает ему возможность нормально разрядиться. Нашей девушке, может быть, придется перенести тяжелую житейскую невзгоду и неприятности, но, во всяком случае, уже не болезнь. Истерические симптомы станут ненужными и мало-помалу отпадут.

Такое освобождение от страшного и стыдного путем сознательного изживания его Фрейд называет аристотелевским термином «катарсис», что значит — очищение. По теории Аристотеля, трагедия очищает души зрителей от аффектов страха и сострадания, заставляя их пережить эти чувства в ослабленной форме. Отсюда и название метода Фрейда и Брейера — катартический (очистительный).

Эти забытые переживания, вызывающие симптомы истерии, и явля­ются «бессознательным», как понимал его Фрейд в первый период развития своего учения. «Бессознательное» можно определить как некое чужеродное тело, проникшее в психику. Оно не связано прочными ассоциативными нитями с другими моментами сознания и потому раз­рывает его единство. В нормальной жизни к нему близко мечтание, которое тоже более свободно, чем переживания реальной жизни, от тесных ассоциативных связей, пронизывающих наше сознание. Близко к нему и состояние гипноза, вследствие чего Фрейд и Брейер и называют «бессознательное» — гипноидом.

Такова первая фрейдовская концепция бессознательного. Отметим и подчеркнем две ее особенности. Во-первых, Фрейд не дает нам никакой физиологической теории бессознательного и даже не пыта­ется этого сделать, в противоположность Брейеру, который предлагает физиологическое обоснование своего метода; Фрейд же с самого начала повернулся спиной к физиологии. Во-вторых, продукты бессознательного мы можем получить только в переводе на язык сознания; другого, непосредственного подхода к бессознательному помимо сознания само­го больного нет и не может быть.

Укажем еще читателю на го громадное значение, какое катартический метод придает словесной реакции. Сам Фрейд отмечает эту черту своей теории: он сравнивает свой метод лечения истерии с католической исповедью. На исповеди верующий действительно получает облегчение и очищение благодаря тому, что сообщает другому человеку, в данном случае священнику, о таких поступках и мыслях, которые он сам призна­ет греховными и о которых при других обстоятельствах он ни одному человеку сказать не может. Таким образом, он дает словесное выражение и словесный исход тому, что было сдавлено и изолировано в его психике и потому отягощало ее. В этом — очищающая сила слова.

5. Теперь мы должны перейти к дальнейшему развитию понятия бессознательного уже во втором, классическом периоде психоанализа. Здесь оно обогащается целым рядом новых, в высшей степени сущест­венных моментов.

В первый период бессознательное представлялось до известной сте­пени случайным явлением в человеческой психике: это был какой-то болезненный придаток к ней, некоторое чужеродное тело, проникшее в душу склонного к истерии человека под влиянием каких-нибудь слу­чайных жизненных обстоятельств. Нормальный психический аппарат представляется в первом периоде чем-то вполне статистическим, устой­чивым; борьба психических сил совсем не являлась постоянной закономер­ной формой душевной жизни, а скорее исключительным и ненормальным явлением в ней. Далее, и содержание бессознательного осталось в этом периоде совершенно невыясненным и тоже как бы случайным. В зависи­мости от индивидуальных особенностей человека и от случайных обсто­ятельств его жизни, то или иное мучительное или постыдное пережива­ние изолируется, забывается и становится бессознательным; никаких типологических обобщений таких переживаний Фрейд не делает. Ис­ключительное значение сексуального момента тоже еще не выдвинуто. Так обстояло дело в первом периоде.

^ Во втором периоде бессознательное становится уже необходимою и крайне важною составной частью психического аппарата всякого чело­века. Самый психический аппарат бинаризуется, т. е. приводится в не­престанное движение; борьба сознания с бессознательным объявляется постоянной и закономерной формой психической жизни. Бессознатель­ное становится продуктивным источником психических сил и энергий для всех областей культурного творчества, особенно для искусства. В то же время, при неудачном ходе борьбы с сознанием, бессознательное может стать источником всех нервных заболеваний.

Процесс образования бессознательного, согласно этим новым воз­зрениям Фрейда, носит закономерный характер и совершается на протя­жении всей жизни человека с самого момента его рождения. Этот процесс носит название «вытеснения». Вытеснение — одно из важнейших понятий всего психоаналитического учения. Далее содер­жание бессознательного типизуется: это уже не случайные разрозненные переживания, а некоторые типические, в основном общие для всех людей, связные группы переживаний (комплексы) определенного характера, преимущественно сексуального.


Эти комплексы (связные группы переживаний) вытесняются в бессознательное в строго определенные периоды, повторяющиеся в истории жизни каждого человека.

В настоящей главе мы познакомимся с основным психическим «механизмом» вытеснения и тесно связанным с ним понятием «цен­зуры». Содержанием бессознательного мы займемся в следующей главе.

Что же такое вытеснение?

6. На первых ступенях развития человеческой личности наша психи­ка не знает различения возможного и невозможного, полезного и вред­ного, дозволенного и недозволенного. Она управляется только одним принципом, «принципом наслаждения». На заре развития человеческой души в ней свободно и беспрепятственно рождаются такие представления, чувства и желания, которые на следующих ступенях развития привели бы в ужас сознание своей преступностью и пороч­ностью. В детской душе «все позволено», для нее нет безнравственных желаний и чувств, и она, не зная ни стыда, ни страха, широко пользуется этой привилегией для накопления громадного запаса самых порочных образов, чувств и желаний — порочных, конечно, с точки зрения даль­нейших ступеней развития. К этому нераздельному господству принципа наслаждения присоединяется на самой первой ступени развития способ­ность к галлюцинаторному удовлетворению желаний: ведь ребенок еще не знает различия действительного и недействительного. Всякое пред­ставление — для него уже реальность. Такое галлюцинаторное удовлет­ворение желаний на всю жизнь сохраняется человеком во сне.

На следующих ступенях душевного развития принцип наслаждения теряет свое исключительное господство в психике: начинает действовать рядом с ним, а часто вопреки ему, новый принцип психической жизни — «принцип реальности». Все психические переживания должны теперь вы­держивать в душе двойное испытание с точки зрения каждого из этих двух принципов. Ведь желание часто может оказаться неудовлетворен­ным и потому причиняющим страдание, или при удовлетворении оно может повлечь за собой неприятные последствия; такие желания должны быть подавлены. Какое-либо представление может связаться тесной ассоциативной связью с чувством страха или с воспоминанием боли; такие представления не должны возникать в душе.

Таким образом, происходит психический отбор, и только то душе­вное образование, которое выдержит двойное испытание с точки зрения обоих принципов, как бы легализуется, приобретает полноправие и вхо­дит в высшую систему психического — в сознание или только получает возможность войти в нее, т. е. становится предсознателъным. Те же переживания, которые не выдержат испытания,— становятся нелегаль­ными и вытесняются в систему бессознательного.

Это вытеснение, работающее на протяжении всей жизни человека, совершается механически, без всякого участия сознания. Сознание полу­чает себя в совершенно готовом, очищенном виде, оно не регистрирует вытесненного и может даже совершенно не подозревать ни о его наличии, ни о его составе. Ведает вытеснением особая психическая сила, которую Фрейд образно называет «цензурой». Цензура лежит на границе систем бессознательного и сознательного. Все, что находится в сознании или может войти в него,— строго процензуровано.

Вся масса «нецензурных» представлений, чувств и желаний, вытеснен­ных в бессознательное, никогда не умирает и не теряет своей силы. Ведь изжить какое-нибудь желание или чувство можно только через сознание и через управляемые им действия и поступки и, прежде всего, через человеческую речь. Бессознательное же — бессловесно, оно боится сло­ва. В бессознательных желаниях мы не можем признаться даже себе самим во внутренней речи, следовательно, им нет никакого выхода вовне, они не могут быть отреагированы и потому со всей полнотой сил и свежести неизменно живут в нашей душе.

Так совершается процесс вытеснения.

Бессознательное мы можем определить теперь с точки зрения психи­ческой динамики его образования — как вытесненное.


^ СОДЕРЖАНИЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

1. Теория влечений. 2. Сексуальная жизнь ребенка. 3. Эдипов комплекс. 4. Соде­ржание бессознательного во второй период. 5. Теория влечений третьего периода (эрос и смерть). 6. «Идеал-Я».

1. Мы познакомились с процессом вытеснения. Откуда же берется материал для него? Какие именно чувства, желания и представления оказываются вытес­ненными в бессознательное? Чтобы это понять, чтобы разобраться в составе бессознательного, необходимо познакомиться с фрейдовской теорией влечений.

Психическая деятельность приводится в движение внешними и внут­ренними раздражениями организма. Внутренние раздражения имеют соматический (телесный) источник, т. е. рождаются в нашем собствен­ном организме. И вот психические представительства этих внутренних соматических раздражений Фрейд называет влечениями.

Все влечения Фрейд разделяет по их цели и по соматическому их источнику на две группы:

1) сексуальные влечения, цель которых — продолжение рода хотя бы ценою жизни индивида;

2) личные влечения, или влечения «я»; их цель — самосох­ранение индивида.

Эти две группы влечений несводимы одна на другую и часто вступа­ют между собой в разнородные конфликты.

Мы остановимся только на сексуальных влечениях, так как они доставляют главную массу материала в систему бессознательного. Группа этих влечений подробно исследована Фрейдом. По мнению некоторых, главные заслуги фрейдизма лежат именно в области сексу­альной теории.

В предыдущей главе говорилось о том, что ребенок на первых ступе­нях своей психической жизни накопляет громадный запас чувств и жела­ний, порочных и безнравственных с точки зрения сознания. Незнакомо­му с фрейдизмом читателю это утверждение показалось, вероятно, очень странным и, может быть, вызвало недоумение. В самом деле, откуда у ребенка безнравственные порочные желания? Ведь ребенок — это символ невинности и чистоты!

Сексуальное влечение, или, как называет его Фрейд, половой голод, присуще ребенку с самого начала его жизни; оно рождается вместе с его телом и ведет непрерывную, только иногда ослабевающую, но никогда не угасающую вовсе жизнь в его организме и психике. Половое созревание — это только этап — правда, очень важный — в развитии сексуальности, но это совсем не начало ее.

На тех первых ступенях развития, на которых еще нераздельно господствует принцип наслаждения с его «все позволено», сексуальное влечение характеризуется следующими основными особенностями:

1) Гениталии (половые органы) еще не стали организующим сомати­ческим центром сексуального влечения; они являются только одной из эрогенных зон (так называет Фрейд сексуально-возбудимые части тела), и с ними успешно конкурируют другие зоны, как-то: полость рта (при сосании); анальная зона (заднепроходное отверстие) при выде­лении кала; кожа; большой палец руки или ноги и пр. 3 Можно сказать, что половое влечение ребенка, не собранное и не сконцент­рированное в несозревших еще половых органах, рассеяно по всему организму его и любой участок тела может стать соматическим источни­ком полового возбуждения. Этот первый период сексуального развития Фрейд называет догенитальным периодом, так как половые органы (гени­талии) еще не стали телесным центром влечения. Следует заметить, что некоторая степень сексуальной возбудимости сохраняется за эроген­ными зонами и на протяжении всей последующей жизни человека ".

2) Сексуальное влечение ребенка еще не самостоятельно, не отдифференцировано: оно тесно примыкает к другим потребностям организма и процессам их удовлетворения— к процессу питания, сосания груди, к уринированию, дефекации (испражнение) и др., придавая всем этим процессам сексуальную окраску.

3) Сексуальное влечение ребенка в первой «оральной» стадии удов­летворяется на собственном теле и не нуждается в объекте (в другом человеке): ребенок автоэротичен.

4) Так как примат гениталий (т. е. их преобладание в половой жизни) еще отсутствует, то половая дифференциация влечения еще зыбка. Мож­но сказать, что на первой стадии своего развития сексуальное влечение бисексуально (т. е. двуполо).

5) Вследствие всех этих особенностей раннего полового влечения ребенок оказывается многообразно извращенным он склонен к мазохизму, садизму, гомосексуализму и к другим извраще­ниям. Наименее понятен ребенку именно нормаль­ный половой акт. На половые извращения взрослых людей Фрейд смотрит как на явление заторможенности нормального развития, как на регресс к ранним ступеням инфантильной (детской) сексуальности.

Таковы, по Фрейду, основные черты инфантильной эротики.

Теперь становится ясным, какой громадный запас сексуальных жела­ний и связанных с ними представлений и чувств может родиться в душе ребенка и должен подвергнуться затем бес­пощадному вытеснению в бессознательное.

Мы можем сказать, что вся ранняя эпоха истории нашей души находится за пределами нашего сознания — ведь человек обычно не помнит, что с ним было до четырехлетнего возраста,— но события этой эпохи не утратили своей силы и постоянно живы в бессознательном; это прошлое не умерло, оно сохраняется в настоящем, ибо не было изжито.

3. Самым важным событием этой вытесненной истории детской сексуальной жизни являются половое влечение к матери и связанная с ним ненависть к отцу, так называемый эдипов комплекс. Учение об этом комплексе и его роли в жизни человека является одним из важней­ших пунктов фрейдизма. Сущность его сводится к следующему. Первым объектом эротического влечения человека, конечно, в смысле инфан­тильной эротики, охарактеризованной нами выше,— является его мать. Отношения ребенка к матери с самого начала резко сексуализованы. По мнению известного и авторитетного ученика Фрейда — Отто Ранка, даже пребывание зародыша в материнском чреве носит либидинозный характер и, собственно, с акта рождения — первого и самого тяжелого отделения от матери, разрыва единства с нею — и начинается трагедия Эдипа. Он снова и снова тянется к матери, сексуализуя каждый акт ее ухода и забот: кормление грудью, купание, помощь при дефекации — все это для ребенка сексуально окрашено. При этом неиз­бежны прикосновения к различным эрогенным зонам и к гениталиям, пробуждающие в ребенке приятные чувства, а иногда и первую эрекцию.

Таким образом, ребенка органически влечет к инцесту (кровосмесительству). Рождение инцестуозных желаний, чувств и представлений при этом совершенно неизбежно.

Соперником в этих влечениях маленького Эдипа становится его отец, который навлекает на себя ненависть сына. Ведь отец вмешивается в отношения ребенка к матери, не позволяет брать его в постель, заставляет быть самостоятельным, обходиться без материнской помощи и пр. Отсюда у ребенка является инфантильное желание смерти отца, которая позволила бы ему нераздельно владеть матерью. Так как в душе ребенка в эту эпоху его развития еще нераздельно господствует принцип наслаждения, то нет никакого предела для развития как инцестуозных, так и враждебных стремлений, желаний и связанных с ними разнообраз­ных чувств и образов. Когда принцип реальности получает силу и голос отца с его запрета­ми начинает мало-помалу перерабатываться в голос собственной сове­сти,— начинается тяжелая, упорная борьба с инцестуозными влечени­ями, и они вытесняются в бессознательное. Весь эдипов комплекс подве­ргается полной амнезии (забвению). На месте вытесненных влечений рождаются страх и стыд; их вызывает в душе самая мысль о возмож­ности полового влечения к матери. Цензура прекрасно выполнила свое дело: легальное — так сказать, официальное — сознание человека со всею искренностью протестует против самого намека на возможность эдипова комплекса.

Далеко не всегда, по Фрейду, процесс вытеснения эдипова комплекса проходит безболезненно для ребенка; часто он приводит к нервным заболеваниям, особенно к детским фобиям.

Эдипов комплекс, по мнению Фрейда, вполне объясняет, почему так распространены у различных народов мифы о кровосмесительстве, об убийстве отца сыном или, наоборот, об избиении детей отцом и другие родственные сказания. Этим же объясняется и то неотразимое впечатле­ние, которое производит на всех людей знаменитая трагедия Софокла:

«Царь Эдип», хотя с точки зрения официального сознания мы должны признать положение Эдипа выдуманным и ни в какой степени не типичным для жизни. Но эта трагедия, по Фрейду, равно как и всякое великое произведение искусства, обращается совсем не к нашему офици­альному сознанию, а ко всей психике в ее целом и, прежде всего, к глубинам бессознательного.

Эдипов комплекс, это первое доисторическое событие жизни челове­ка, имеет, по учению Фрейда, огромное, прямо решающее значение для жизни человека. Эта первая любовь и первая ненависть останутся на­всегда самыми цельноорганическими чувствами его жизни. По сравне­нию с ними все последующие эротические отношения, проходящие уже при свете сознания, представляются чем-то поверхностным, головным,

не захватывающим самых глубин организма и психики. Ранк и Ференчи прямо считают все последующие любовные отношения человека только суррогатом его первой эдиповой любви, которой предшествовало пол­ное органическое единство с ее объектом — матерью. Будущий половой акт человека является только частичной компенсацией поте­рянного рая внутриутробного состояния. Все события взрослой жизни заимствуют свою психическую силу от этого первого, вытесненного в бессознательное события — эдипова комплекса. В дальнейшей жизни человек разыгрывает все снова и снова,— сам, конечно совершенно этого не сознавая,— с новыми участниками жизни это первичное событие эдипова комплекса, перенося на них свои вытесненные, а потому и вечно живые чувства к матери и к отцу. Это основано на так называемом механизме перенесения.

Механизм перенесения очень важный момент в психоаналитичес­кой теории и практике. Под ним Фрейд понимает бессознательное перемещение вытесненных влечений, главным образом сексуальных, со своего прямого объекта на другой — замещающий: так, влечение к матери или вражда к отцу обычно переносится на врача во время психоаналити­ческих сеансов и таким путем частично изживается. В этом — значение механизма перенесения для психотерапевтической практики. Перенесе­ние — один из способов обойти запреты официального сознания и хотя бы частично дать волю и выражение бессознательному.

Фрейд полагает, что любовная жизнь человека во многом зависит от того, насколько ему удается освободить себя прикрепления к матери. Первый объект юношеской любви обычно бывает похож на мать.

Но образ матери может сыграть и роковую роль в развитии полово­го влечения: страх инцеста, сделавший для официального сознания любовь к матери нарочито духовной, так называемой любовью-уваже­нием, несовместимой даже с мыслью о чувственности, — этот страх может тесно срастись в душе человека со всяким уважением, со всякой духовностью. Это часто делает невозможным половое общение с духо­вно любимой и уважаемой женщиной - и приводит к роковому раз­делению единого сексуального влечения на два потока: на чувственную страсть и духовную привязанность, несоединимых на одном объекте.

4. Эдипов комплекс и все с ним связанное составляет главное со­держание системы бессознательного; к нему стягиваются меньшие груп­пы вытесненных психических образований, приток которых продолжа­ется на протяжении всей жизни человека. Культура и культурный рост индивида требует все новых и новых вытеснений. Но в общем можно сказать, что главную массу, так сказать, основной фонд бессознательного, составляют инфантильные влечения сексуального характера. Из вле­чений «я» следует упомянуть только о так называемых агрессивных (враждебных) влечениях. В детской психике с ее «все позволено» эти агрессивные влечения носят свирепый характер: своим врагам ребенок редко желает чего-нибудь меньше смерти. Таких «мысленных убийств» даже самых близких лиц накопляется в первые годы жизни ребенка очень много; все они вытесняются затем в бессознательное. Благодаря

господству принципа наслаждения, ребенок во всех отношениях явля­ется чистым и последовательным эгоистом. Никаких нравственных и культурных ограничений этого эгоизма не существует. На этой почве также вырабатывается достаточно материала для бессозна­тельного. Таково в основных чертах содержание бессознательного.

Мы можем выразить его в следующей резюмирующей формуле: в мир бессознательного входит все то, что мог бы сделать организм, если бы он был предоставлен чистому принципу наслаждения, если бы он не был связан принципом реальности и культурой. Сюда входит все, что он откровенно желал и ярко представлял себе (а в ничтожной степени и выполнил) в ранний инфантильный период жизни, когда давление реальности и культуры было еще слабо и когда человек был более свободен.

Все приведенные нами выше определения и характеристики основных моментов фрейдовской концепции бессознательного — двух принципов психического свершения, вытеснения, цензуры, теории влечений и, нако­нец, содержания бессознательного — были выработаны Фрейдом, как мы уже указывали, во втором — положительном периоде развития психоанализа. На работах этого периода мы преимущественно и ос­новывались в своем изложении.

Но мы знаем, что в третий период это учение подверглось довольно существенным изменениям и дополнениям. Мы знаем также, в каком направлении шли эти изменения.

Останавливаться подробно на всем том новом, что принес с собой третий период развития психоанализа, мы не будем. Ведь кульмина­ционный пункт развития этого периода приходится уже на наши дни. Многое в нем еще не сложилось и не определилось окончательно. Обе характерные для этого периода книги самого Фрейда страдают недосказанностью, местами — неясностью, отличаясь этим от почти классических по прозрачности, точности и завершенности прежних его работ. Поэтому мы ограничимся кратким рассмотрением лишь важ­нейшего.

5. Теория влечений подверглась существенным изменениям. Вместо прежнего деления влечений на сексуальные (продолжение рода) и влече­ния «я» (сохранение индивида) появилось новое, двучленное деление: 1) сексуальное влечение, или эрос; 2) влечение к смерти. Влечение «я» и, прежде всего, инстинкт самосохранения отошли к сексуальным влечени­ям (эросу), понятие которых, таким образом, чрезвычайно расширилось, охватив оба члена прежнего деления.

Под эросом Фрейд понимает влечение к органической жизни, к со­хранению и развитию ее во что бы то ни стало — в форме ли продолже­ния рода (сексуальность в узком смысле) или сохранения индивида. Задачей влечения к смерти является возврат всех живых организмов в безжизненное состояние неорганической, мертвой материи, стремление прочь от беспокойства жизни и эроса.

Вся жизнь, по Фрейду, является борьбою и компромиссом между указанными двумя стремлениями. В каждой клетке живого организма смешаны оба рода влечений — эрос и смерть: одному соответствует физиологический процесс созидания, другому — распадения живого ве­щества. Пока клетка жива — преобладает эрос .

Когда беспокойный, влекущийся к жизни эрос удовлетворяется на половом пути, начинает возвышать свой голос влечение к смерти. От­сюда — сходство того состояния, которое следует за полным половым удовлетворением, с умиранием, а у низших животных — совпадение акта оплодотворения со смертью. Они умирают потому, что по ус­покоении эроса влечение к смерти получает полную свободу и осуществ­ляет свою задачу.

Эта новая теория Фрейда в своей биологической стороне отражает сильное влияние знаменитого немецкого биолога, неодарвиниста Вейсмана, а в философской — не менее сильное влияние Шопенгауэра.

6. Второй особенностью третьего периода, на которой мы остано­вимся, является расширение состава бессознательного, обогащение его качественно новыми и своеобразными моментами.

Для второго периода было характерно динамическое понимание бессознательного как вытесненного. Преимущественно с ним сталкивал­ся Фрейд в своих психиатрических изысканиях; специальные же психи­атрические интересы в этот период были преобладающими. Вытеснен­ное, состоявшее, как мы видели, главным образом из сексуальных влечений, враждебно нашему сознательному «Я». В своей последней книге «Я и Оно» Фрейд предлагает всю эту область психики, не со­впадающую с нашим «Я», называть «Оно». «Оно» — это та внутренняя темная стихия вожделений и влечений, которую мы иногда так остро ощущаем в себе и которая противостоит нашим разумным доводам и доброй воле. «Оно» — это страсти; «Я» — это разум и рассудитель­ность. В «Оно» нераздельно властвует принцип наслаждения; «Я» — носитель принципа реальности. Наконец, «Оно» — бессознательно.

До сих пор, говоря о бессознательном, мы имели дело только с «Оно»: ведь вытесненные влечения принадлежали именно ему. Поэто­му все бессознательное представлялось чем-то низшим, темным, амо­ральным. Все же высшее, моральное, разумное совпадало с сознанием. Этот взгляд неверен. Бессознательно не только «Оно». И в «Я», и при­том в его высшей сфере, есть область бессознательного.

В самом деле, ведь бессознателен исходящий из «Я» процесс вытес­нения, бессознательна совершающаяся в интересах «Я» работа цензуры. Таким образом, значительная область «Я» также оказывается бессоз­нательной. На этой области и сосредоточивает свое внимание Фрейд в последний период. Она оказывается гораздо шире, глубже и существен­нее, чем казалось вначале. Из того, что мы знаем о бессознательном как вытесненном, можно сделать вывод, что нормальный человек гораздо безнравственнее, чем он сам полагает. Этот вывод верен, но теперь мы должны прибавить, что он и гораздо нравственнее, чем он сам об этом знает. «Природа человека,— говорит Фрейд,— «как в отношении добра, так и в отношении зла далеко превосходит то, что он сам предполагает о себе, т. е. то, что известно его «Я» при помощи со­знательного восприятия».

Высшую бессознательную область в «Я» Фрейд называет «Идеал-Я».

«Идеал-Я» — это прежде всего тот цензор, веления которого выпол­няются вытеснением. Затем он («Идеал-Я») обнаруживает себя в целом ряде других, очень важных явлений личной и культурной жизни. Оно проявляется в безотчетном чувстве вины, которая тяготеет над душою некоторых людей. Сознание не признает этой вины, борется с чувством виновности, но не может его преодолеть. Это чувство сыграло большую роль в различных проявлениях религиозного изуверства, связанных с му­чительством самого себя (аскеза, самобичевание, самосожжение и пр.). Далее, к проявлениям «Идеал-Я» относится так называемое «внезапное пробуждение совести», случаи проявления человеком необычайной к себе самому строгости, презрения к себе, меланхолии и пр. Во всех этих явлениях сознательное «Я» принуждено подчиняться силе, действующей из глубины бессознательного, но в то же время моральной, часто даже «гиперморальной», как называет ее Фрейд.

Как образовалась эта сила в душе человека? Как выработался в ней «Идеал-Я»?

(Для понимания этого необходимо познакомиться с особым психи­ческим механизмом — «идентификацией» (отождествлением). Влечение человека к какому-нибудь лицу может пойти в двух направлениях. Можно стремитья овладеть этим лицом; так, ребенок в период эдипова комплекса стремится овладеть матерью. Но можно стремиться отож­дествить себя с ним, совпасть с ним, стать таким же, как он, впитать его в себя. Именно таково отношение ребенка к отцу. Он хочет быть, как отец, уподобиться ему. Этот второй род отношений к объекту старее: он связан с самой ранней оральной (ротовой) фазой развития ребенка и все­го человеческого рода. В этой фазе ребенок (и доисторический человек) не знает другого подхода к объекту, кроме его поглощения; все, что представляется ему ценным, он стремится тотчас же захватить в свой рот и ввести его, таким образом, в свой организм. Стремление к подра­жанию является как бы психическим заместителем более древнего по­глощения. В жизни человека индентификация заменяет иногда нормаль­ное стремление к овладению объектом любви. Так, при неудачной любви, при невозможности овладеть ее объектом, человек как бы впиты­вает в себя характер того, кого он любит, становится похожим на него, отождествляется с ним. Идентификацией (отождествлением) объясня­ется и возникновение «Идеал-Я» в душе человека.

Наибольшее значение для образования «Идеал-Я» имеет отождеств­ление себя с отцом в период переживания эдипова комплекса. Здесь ребенок впитывает в себя отца с его мужеством, с его угрозами, приказа­ниями, запретами. Отсюда суровые, жесткие тона в «Идеал-Я», в велени­ях совести, долга, категорического императива и пр. «Ты должен» — впервые звучало в душе человека, как голос отца в эпоху эдипова комплекса; вместе с этим комплексом он вытесняется в бессознательное, откуда продолжает звучать как внутренний авторитет долга, как вы­сшее, независимое от «Я» веление совести. К отцовскому голосу в даль­нейшем присоединяется авторитет учителей, религии и образования, но эти влияния более поверхностны и сознательны, и поэтому они сами должны заимствовать силу у более ранних самоотождествлений челове­ка с отцом и его волей. «Идеал-Я»,- говорит Фрейд,— сохранит характер отца, и чем сильнее был эдипов комплекс, чем стремительнее было его вытеснение... тем строже впоследствии «Идеал-Я» будет вла­ствовать над «Я», как совесть, а может быть, и как бессознательное чувство вины».

Таково учение Фрейда об «Идеал-Я».

В заключение настоящей главы укажем, что Фрейд в своей последней книге определяет бессознательное как несловесное; оно превращается в предсознательное (откуда всегда может перейти в сознание) посред­ством соединения с соответствующими Словесными представлениями. Этому определению Фрейд придает здесь большее значение, чем в своих прежних работах, однако и здесь оно все же остается неразвитым.

На этом мы закончим характеристику бессознательного. Мы знаем теперь его происхождение и содержание.


3. Фрейд

  1   2   3




Похожие:

М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconДокументы
1. /Залкинд А.Б. - Фрейдизм и марксизм.doc
М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconДокументы
1. /1994 - Танцы после порева/01 - Танцы после порева.txt
2. /1994...

М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconДокументы
1. /1994 - Танцы после порева/01 - Танцы после порева.txt
2. /1994...

М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconДокументы
1. /1994 - Черная Метка/01 - Черная метка.txt
2. /1994...

М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconРегламент по предоставлению муниципальной услуги «Предоставление информации, прием документов от лиц, желающих установить опеку (попечительство)»
Гражданским кодексом РФ (частью первой) от 30. 11. 1994 №51-фз (принят гд 21. 10. 1994)
М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconДокументы
1. /1994 - Кащей Бессмертный/01 - Интродукция.txt
2. /1994...

М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconПриказ мвд РФ от 2 августа 1994 г. N 372 "О мерах по реализации постановления Правительства Российской Федерации от 3 мая 1994 г. N 445"
Правительства Российской Федерации от 3 мая 1994 г. N 445 "О форме одежды, знаках различия и нормах снабжения вещевым имуществом...
М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconОсвященные соборы 1994-97 гг. Московско-Никольский Собор 1994 г
Собор. Главным деянием сего Собора явилось возстановление оскудевшей “андреевской” иерархии еп. Амфилохием (Шибановым), коего сначала...
М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconКраткий очерк экклезиологических и юрисдикционных споров греческой старостильной церкви и их историческая связь с судьбами Русской Православной Церкви Предисловие
Краткий очерк экклезиологических и юрисдикционных споров греческой старостильной церкви
М., 1994 В. Волошинов. «Фрейдизм» критический очерк iconДокументы
1. /1994 - Кащей Бессмертный/01 - Интродукция.txt
2. /1994...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов