Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи icon

Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи



НазваниеСтудентки 207 группы Рыбаковой Дарьи
страница1/3
Дата конвертации13.09.2012
Размер0.65 Mb.
ТипЗадача
  1   2   3

Конспект по философии

студентки 207 группы

Рыбаковой Дарьи


В.И. Вернадский. Философские мысли натуралиста // Пространство и время в живой и неживой природе.

Проблема времени, пространства и симметрии


Главное различие между мышлением натуралиста и математика – это характер пространства. Для математика пространство является бесструктурным. Оно характеризуется только измерениями. А для естествоиспытателя – пустое, незаполненное пространство не существует. Он всегда имеет дело с реальным пространством.

Идеальное пространство геометра не существует для натуралиста. Натуралист заполняет пространство геометрически разнородными телами природы, - материей, или гипотетическими построениями в виде всемирного эфира. Натуралист не придает фактически этому эфиру свойств материи; считает, что эфир заполняет все пространство без промежутков.

Реальное пространство натуралиста мало отразилось в философской мысли. В философии очень многое останавливается в идеальном пространстве геометра.

Всякий натуралист если не знает, то чувствует, что правила установления научного факта только в очень малой степени сейчас связаны в ясную логическую систему научной и философской мыслью – за пределами логических формул лежит огромная область научного творчества, которое проявляется в установлении новых научных фактов. Для натуралиста важно чувство интуиции, научное чувство такта, чувство меры…, так как с помощью математических формул не возможно установить научный факт, научное открытие.

Задача натуралиста – это не только объяснение явлений, нахождение их причины и связей, а это еще их описание и классификация. В этом описании и классификации не только гипотезы, но и логические, математические схемы отходят на дальний план.

Настоящая среда, в которой живет ученый – исследователь, есть среда научных фактов, эмпирических обобщений и основных эмпирически выработанных аксиом и принципов природы.

Основа научных построений и главное содержание науки, – эмпирические факты – остаются в стороне от философской работы; эмпирические обобщения иногда приводятся – почти всегда неудачно – философским мышлением в рационалистическую форму, но большей частью они остаются в стороне философской мысли.

Время

Одной из самых важных и самых плодотворных идей новой физики, основанной на теории относительности, является признание, что время и пространство неразрывно связаны между собой и неразделимы в природных явлениях.

^

(эти идеи во всяком изучении природы явлений принимали натуралисты, а также Аристотель, Дарвин…)



Когда мы обращаемся к анализу понятий о времени и берем наше миропонимание в его аспекте, бросается в глаза чрезвычайно характерная черта, связанная с тем, может или не может явление идти во времени одинаково легко вперед и назад, то есть является ли процесс обратимым или необратимым…

Процесс, связанный с характером энергии, приводит к необратимому процессу – к энтропии, но почти все остальные физико-химические и астрономические явления вполне обратимы. Все ньютоновские представления о структуре мира всецело основаны на обратимости всех физико-химических процессов.

Энтропия мира обычно ставится отдельно от остальных физических явлений, и из необратимости отвечающего ей процесса не делается неизбежных логических выводов.

Наше обычное представление о мире указывает на то, что в мире есть дисссиметрия, которая проявляется в существовании в нем энтропии - она указывает на то, что в пределах и построениях современного учения об энергии в общем результате доступно нашему изучению комплекса физико-химических процессов можно сказать, что в пределах нашего геологического и даже космического времени характер энергии мира меняется всегда и неизменно в одну и туже сторону – увеличения тепловой энергии, не могущей больше производить в мире работу.

В живом веществе время и пространство неразделимы. В связи с этим, изучая явления жизни, идущие в пространстве определенного строения, необходимо допустить, что и время в процессах жизни не может иметь строение, противоречащее пространству, с которым оно неразрывно связано.

Пространство, в котором существуют живые организмы, является энантиоморфным пространством.

Время, связанное с жизненным явлением, вернее с отвечающим живым организмам пространством, обладающим диссиметрией - биологическое время. Биологическое время равно по длительности геологическому.

Начала жизни, то есть начала биологического времени мы не знаем и нигде указаний на его существование не видим. Нет указаний и на конец биологического времени. Это биологическое время проявляется в одной и той же сфере, так как все живое произошло от живого же, без перерыва.

Вопрос о существовании определенного предела существования во времени для растительных и животных видов поднимался не раз, но, по-видимому, в общей форме он должен быть решен отрицательно, так как есть виды, которые неизменно существуют без существенных морфологических изменений в течение сотен миллионов лет.

Самое характерное явление в смысле времени в живом веществе является не существование неделимых, а существование поколений.


^

Основные черты научного знания



Научное знание отличается от философско-религиозного, от «народной мудрости», «здравого смысла» – бытового, векового знания человеческих обществ. Оно отличается тем, что значительная часть его явлений бесспорной, обязательной для всех проявлений жизни, для каждого человека научное знание отличается особой структурной значительной частью своих понятий, как способом их получения, так и их мыслительным анализом.

В основе научного знания лежит аксиома – сознание реальности объектов изучения. Это сознание является скрытой основой социального бытия.

Понятие времени – одно из основных научно-эмпирических обобщений.


^ Пространство и время в понимании Ньютона и в науке XVIII – XIX веков.


Научное представление о времени, царившее в эпоху эллинской научной мысли, было потеряно в нашем центре цивилизации в начале второй половины первого тысячелетия нашей эры. Оно было заменено более далеким от научной реальности ложным построением. Последнее проявление более правильных представлений известно в христианской среде VI столетии у Иоанна Филопона, теолога, ученого и философа, стоявшего вне господствующей церкви.

Две черты, позже потерянные или ослабленные, характерны для эллинской науки:

во-первых, ясное представление о времени физическом или математическом как мере движения;

во-вторых, убеждение в безграничности времени.

С торжеством христианства эти представления исчезли или ослабели в нашем центре цивилизации.

В ослабленной степени они держались некоторое время в те века, когда научная работа еще шла в нашем центре цивилизации, в мусульманской среде, так как мусульманская религиозная мысль как дату древнееврейское представление о кратковременности научной реальности, окружающей нас природы, о близости конца мира.

Рост геологических наук, сложившихся в первой половине XIX века, и на фоне их новое научное построение явлений жизни положили конец исторически создавшемуся тяжелому для науки положению.

Научная мысль расчистила поле своей работы, вернулась к исходным достижениям эллинской науки, двинулась дальше, когда геологические науки в XIX веке заставили и религию и философию силой логики и жизненных приложений склониться перед научным фактом и переделать свои построения.

Эллинская обстановка для научной работы о времени возродилась в науке в XVI-XVII столетиях.


В 1686 году кембриджский профессор И. Ньютон определил время следующим образом: «Абсолютное, настоящее и материальное время само по себе и по своей природе равномерно течет безотносительно ко всему окружающему».

В этом определении ясно отразилось искание жизненной правды, глубочайшим образом охватившее его великую личность. Он стремился выразить время так, чтобы можно было выразить и время Галилея в форме, отвечающей духовному началу мира, сознанием существования которой была охвачена вся жизнь Ньютона.

Для Ньютона абсолютное время и абсолютное пространство были атрибутами, непосредственным проявлением Бога, духовного начала мира.


Сейчас научно выявилась историческая сложная структура теории всемирного тяготения, включающей как неразрывную часть новое для человечества ньютоново понимание времени. Она сложилась из трех элементов:

  1. из научно-эмпирических обобщений и фактов

  2. из логически глубоко продуманного представления о едином бого-творце, отвечавшем пониманию наиболее свободных протестанских сект

  3. из религиозно-философских идей кембриджских платоников


К середине XVIII века ньютоново представление об абсолютном времени надолго овладело наукой. С этой поры время исчезло как предмет научного изучения. Оно было поставлено вне явлений, понималось как абсолютное. Впервые была выражена система мира, до конца вычисляемая. Создана была новая наука- механика.


Создание нового понимания времени, понятие пространства-времени.

Новое представление о времени входит в науку на смену понятия, созданного Ньютоном, только в нашем столетии. Это понятие о едином и неразделимом пространстве-времени.

Понятие пространства- времени было в общей форме впервые ярко определенно обосновано глубоким и оригинальным венгерским философом, Мильрихом Паладием. Оно стало известным в 1901 году, когда Палади опубликовал на немецком языке в Лейпциге трактат «Новая теория пространства и времени».

Книга Паладия прошла незамеченной. В 1908 году в связи с теорией относительности профессор Герман Минковский на съезде математиков в Кельне поставил новое понятие об едином, неделимом пространстве-времени. И о времени, как четвертом измерении пространства о пространственно-временной непрерывности- ярко и определенно перед мыслящим человечеством, как начало нового понимания мира.

К идее о реальном едином, неделимом пространстве-времени подходили уже давно, и уже со времен Ньютона отдельные мыслители с этим представлением считались в своей мысли и в своей научной работе в течение 18 и 19 столетий.

Вместе с тем, понимание в науке реального физического времени и пространства в текущей работе потерпело глубокие изменения.

На разделимость пространства-времени указывали как на возможное представление мимоходом Джон Локк в своих работах. Локк являлся родоначальником нашего современного философского анализа времени.

От эпохи творения механики, от 1754 года, сохранилось указание одного из видных участников ее создания, Жана Ларона де Аламбера о том, что один из его друзей указал ему на возможность в механике принять время как четвертую координату пространства - то, что сделал Минковский. Несколько позже, в XVII веке Жозеф Луи Лагранж, высказал эту мысль ясно и определенно.

Почва была: она дала всходы в концепциях Паладия, Эйнштейна, Минковского.

И Палади и Минковский ясно понимали производимый ими величайший переворот в человеческом сознании, в нашем понимании реальности.

Прежде всего, пространство-время становится объектом научного исследования наравне со всем остальным содержанием реальности. Новая важнейшая проблема науки: какую именно форму надо придать пространству-времени.

Как следствие: раз пространство-время является частями, проявлениями одного и того же неделимого целого, следовательно все, что отражается в пространстве, отражается так или иначе во времени.

В науке впервые научно прочно встал вопрос, охватывает ли пространство-время всю научную реальность?


Изменение реального понимания пространства до создания понятия пространства-времени

Сейчас, когда научная критическая мысль подошла вплотную к основной идее системы мира Ньютона, к абсолютному пространству и абсолютному времени, мы видим, что в науке реальное физическое пространство давно уже не является абсолютным.

За 244 года оно потерпело коренное изменение. Эти изменения были произведены по двум перекрестным путям научной мысли – ростом математической мысли, менявшей пространство древней геометрии, единственное известное Ньютону, и ростом эмпирического знания, коренным образом перерабатывающим физическое пространство.

Ньютон в основу понимания природы положил абстрактное пространство геометра, характерное в этом аспекте в конце концов метрикой геометрии древних.

Он определил его так: «Абсолютное пространство по своей природе и безотносительно ко всему остается всегда неподвижным и неизменным».

Пространство геометрии времени Ньютона неизбежно является пространством изотропным и однородным. Ему отвечает абсолютная пустота. С таким абсолютным пространством- пространством другой геометрии трех измерений – пустым, однородным, изотропным – исследователи природы реально не встречается.

В течение всего 19 столетия шла огромная творческая работа геометрической мысли связавшая, с одной стороны, геометрию по новому с числом, и, с другой, изменившая в корне ту однородность пространства, которая логически неизбежно приводила к отождествлению с представлением натуралиста геометрического пространства с абсолютной пустотой.

Идеи Ньютона входили в жизнь с большим трудом; борьба шла десятки лет, лишь через 20-30 лет после его смерти, в 1730-1750 годах, его представления окончательно охватили научную мысль. Долго держались, царили научные гипотезы и теории Рене Декарта а картезианцев, крупных современников Ньютона, как Гюйгенс, Лейбниц, Роберт Гук и др. Они все были резко противоположны абсолютному пространству.

Идеи Ньютона вошли в физику без принятия пустого пространства. Еще при жизни Ньютона для объяснений явлений света в научную мысль Гюйгенсом было введено понятие эфира, непрерывно заполняющего все пространство. Движение материальных тел системы мира должно происходить в эфире.

Тот же эфир проникает все тела и объясняет те явления передач энергии, которые мы, например, наблюдаем в явлениях света.

Волнообразные явления, дававшие объяснения свету, широко позже использованные в геометрических представлениях о других проявлениях энергии, резко по существу отличны от движений материальных тел системы мира Ньютона.

Материальные тела в этой системе реально передвигались с определенной скоростью в абсолютном пространстве под влиянием мгновеннодействующей силы всемирного тяготения.

Понятие о силе тяжести, быстро перешедшее в понятие о всемирном тяготении, не было дано Ньютоном. Он публично и в частной переписке против него возражал. Оно было введено в научную мысль в 1713 году профессором Роджером Котсом. Ньютон высоко ценил Котса, но его книгу он никогда не читал.

В отличие от движения материальной среды, движение эфира – волнообразное движение света, проявляющееся в передачи состояний энергии без переноса на всем протяжении в направлении движения каких-либо реальных частиц. Здесь скорость движения определяет скорость передачи состояния материальных частей, которые могут останавливаться неподвижными или меняться очень незначительно в своем положении.

Для нас сейчас важно, что заполненное эфиром пространство не есть пространство Ньютона и что так выраженное пространство в дальнейшем подверглось еще более глубокому изменению. Это изменение связано с выявлением его особого строения – прежде всего его неоднородности, но также его анизотропности.

Развились и более частные идеи, указывающие на существование в реальном пространстве отграниченных областей, с особым строением, проявляющихся разным образом только при изучении отдельных совокупностей явлений.

Михаил Фарадей, никогда не принимавший идеи абсолютного пространства и такого же времени, искавший нового объяснения для всемирного тяготения, и Луи Пастер, едва ли когда в своей работе реально встречавшийся с последствиями построений Ньютона в связи с теорией тяготения.

Фарадей представлял себе эфиром заполненное пространство проникнутым правильно распределенными, опытом выделенными слияниями сил. Он придал пространству Ньютона определенное строение.

Пастер указал на дуализм неоднородного пространства, на его свойство – анизотропность. Еще больше, Пастер указал на резко своеобразное свойство пространства, охваченное жизнью. Он нашел, что в этом пространстве отсутствует сложная симметрия, а простая симметрия определенным, закономерным образом нарушена - диссиметрична.

В сущности, анизотропная непрерывность есть пространство в новом, отличном от других его геометрических выражений, в геометрическом понимании.

Так пространство физика оказывается заполненным, неоднородным, анизотропным.

Пространство пространства-времени XX века не есть ньютоново абсолютное пространство, но многоликое физическое пространство. В геометрической реальности время выражено вектором, который в зависимости от геометрического или физического строения, может и не быть прямой линией евклидова пространства.

Неоднородность пространства проявляется динамически, т.е. выявляется во времени; также очевидно в ходе времени устанавливается его анизотропность.


^ Ахундов М.Д. Концепция пространства и времени. Истоки. Эволюция. Перспективы.

Эволюция человека и генезис представлений о пространстве и времени

Прежде всего, нам необходимо выяснить, с чего начал гомо сапиенс в своем познавательном структурировании природы, необходимо проследить генезис его пространст­венно-временного видения мира. На этом продуктивном пути формировались самые различные структуры, многие из которых давно позабыты, но истинную их значимость мы, быть может, по достоинству сумеем оценить лишь завтра, будучи вооружены соответствующей естественно­научной теорией. Мы попытаемся не только вскрыть спе­цифику этих «истоковых» структур, но и проанализиро­вать возможные пути реконструкции пространственно-временных представлений, которые формировались и функционировали в эволюции человека. Некоторые исследователя исходят из предположения, что представление о трехмерном пространстве внутренне присуще человеку (так же как и всем животным), что оно «сидит у нас в крови» и носит характер предпрограммировапия, которое лежит в основе последующих структур, формирующихся на различных этапах онтогенеза. Эти исследователи считают, что эволюция веществ и существ, которая протекала в трехмерном мире в течение нескольких миллиардов лет, отложила отпечаток на свои порождения: из последних выжили те, которые были лучше приспособлены к трехмерному пространству. Сюда же можно отнести и целый ряд концепций о существовании неких врожденных упорядочивающих операторов, перцептивных структур, инстинктивных представлений, архетипов и т. д.

Подобные первичные структуры привлекают всевозрастающее внимание естествоиспытателей и философов самой различной ориентации. Соответственно развиваются и различные представления о методах познания первичных структур. Так, экзистенциалисты (М. Хайдеггер, М. Мерло-Понти и др.) и феноменологи (Э. Гуссерль, А. Гурвич, Л. Шюц и др.) считают, что, лишь освободившись от современных форм рациональной научности, можно проникнуть в тайну изначального отношения человека к миру — на этом отношении воздвигнуты последующие эстетические, религиозные, научные и т. п. отношения и структуры. В процессе трансцендентальной редукции (которая сродни религиозным откровениям) феноменология надеется познать первичные структуры жизненного или перцептуального миров в их полноте и целостности (протологика перцептуального мира). Нас подобный путь не устраивает, ибо мы обращаемся к истокам в интересах науки и с ее помощью, а феноменолог обращается к ним же, преодолевая науку и ее интерпретации, которые рассматриваются как искажающий фактор. Нам не нужно «полное» знание первичных структур, достигнутое вненаучными методами, нас интересует частное знание таких структур, полученное в процессе научных реконструкций, синтез которых может открыть дорогук воссозданию теоретической целостности указанных структур в соответствии с методологией диалектического материализма.

В связи с вышеизложенным представляют интерес идеи П.К. Анохина, который исходя из общего философского положения о том, что пространственно-временной континуум движения материи является абсолютным законом мира и что этот закон действовал задолго до появления жизни на Земле, приходит к выводу: живые существа должны были вписаться в рамки, задаваемые этим фундаментальным законом, и только при этом условии им было обеспечено выживание.

Эволюция живых существ сопровождалась эволюцией отражения пространственно- временного фоне общего развития психики, .дифференциации нервной системы и специальных органов чувствительности и восприятия, что дает возможность для понимания «животных» корней антропогенеза 9. Не спускаясь далеко вниз по эволюционной лестнице, можно отметить, например, что уже у низших обезьян происходит изменение положения глаз (по сравнению с лемурами), которые передвинулись с боковых сторон черепа на его переднюю поверхность и тем обеспечили путь к бинокулярному видению окружающего мира. Следует учитывать, что бинокулярность зрения не только органично связана с адекватным восприятием пространства, но и открывает путь к восприятию времени. Более того, В. Фаворский, анализируя художественное восприятие, приходит к выводу, что «в бинокулярности заключено время в очень сжатом виде».

Следует вообще подчеркнуть развитие в эволюции именно билатеральных механизмов построения образов внешних объектов (бинокулярное зрение, бинауральный слух, бимануальное осязание и т. д.), что обусловлено фундаментальными свойствами пространства окружающего мира, и в том числе его трехмерностью. Следует отметить билатеризацию условно-рефлекторных механизмов (по сравнению с безусловнорефлекторными). Это явление, по мнению Б. Г. Ананьева и Е. Ф. Рыбалко, имеет фундаментальное значение и генетически связано именно с ориентацией организма в пространстве окружающего миpa. Эти авторы развивают интересную гипотезу, что парная работа больших полушарий головного мозга обеспечивает специальное приспособление высших организмов к пространственным условиям существования.

Заметное развитие различительных функции слухово­го аппарата у обезьян имело важное значение для появ­ления сигнализации в стадной жизни и согласования со­вместных перемещений и ориентировки в пространстве. Очень важную роль в сенсорном прогрессе обезьян сыгра­ла кинестезия, особенно кистей рук. Именно кинестезия в совокупности со зрением становится основой перцептивной организации и важнейшим компонентом восприя­тия пространства.

Моторика и зрение характеризуют соответственно пути освоения человеком двух фундаментальных свойств пространства — топологического и метрического. В част­ности, Н. А. Бернштейн в своих работах по биомеханике доказал, что моторное поле характеризуется именно то­пологическими категориями, что привело его к следую­щей интересной гипотезе: «В верховном моторном центре мозга... локализационно отображено не что иное, как ка­кая-то проекция самого внешнего пространства в том ви­де, в каком оно моторно дано субъекту (а не мышечно-суставные схемы. - М. А.). Эта проекция по всему предыдущему должна быть конгруэнтной с внешним про­странством, но конгруэнтной только топологически, а со­всем не метрически». Что же касается метрики прост­ранства, то она тесно связана со зрением, со спецификой преломляющего аппарата глаза.

Следует учитывать, что развитая кинестезия, особенно кистей рук, в гармонии со зрением органично связана с зарождением и развитием трудовой деятельности, язы­ка и мышления. Для антропогенеза характерна бурная эволюция мозга, особенно таких областей (лобная, нижняя теменная, височно-теменно-затылочная подобласть и др.), которые сопричастны специфически человеческой деятельности, развитию языка, графических способностей и т. д. В отличие от высшей нервной деятельности антро­поидов, которая есть явление биологическое, труд и мыш­ление человека — явления социальные, основанные на качественно ином отношении к окружающему миру, пред­полагающие иную специфику вписанности в его простран­ство и время. В процессе трудовой деятельности человек активно воздействует на природу и начинает постигать сущность и строение объектов и процессов объективной действительности. На этом рубеже закладываются первые кирпичики в фундамент будущих величественных зда­ний— арифметики, геометрии и логики. Природа и труд лежат в основе логического характера развивающегося мышления. Дифференцировка пространственных отноше­ний служит залогом функционирования второй сигнальной системы. Как отмечает В. И. Кочеткова, «сопоставле­ние фактического материала дает во многих случаях воз­можность установить определенный параллелизм в раз­витии технических приемов и некоторых структур мозга ископаемых людей, что свидетельствует о взаимозависи­мом характере этих явлений». Подобный параллелизм может помочь при выяснении эволюции представлений о пространстве и времени в антропогенезе. Здесь необхо­димо увязать полученные данные со структурой палеосоциумов, со спецификой палеолитических культур, со структурой архаичной практики, с развитием первобыт­ного мышления и языка, с мистическими и символиче­скими представлениями, которые возникают на определен­ном этапе мировосприятия, и т. д.

Необходимо учитывать также и весьма существенное развитие отражения времени в процессе эволюции живой материи. Например, если «биологические часы» работают и на уровне одноклеточных организмов, то такие механиз­мы отражения времени, как восприятие временной после­довательности и далеких временных перспектив, измере­ние времени и представление об абстрактном понятии го­могенного и континуального времени характерны только для человека и являются результатом длительного хода познания.

Долгое время считалось, что для человека пространство и время являются врожденными формами восприятия действительности (кантианство, нативисты). Вопрос об источнике пространственного характера наших чувствований имел в XIX в. большое философское значение и лежал в основе всех наук о внешнем мире, как один из важнейших вопросов теории познания. С развитием физиологии зрения (И. Мюллер, Г. Гельмгольц и др.) был в корне изменен подход к проблеме пространства и времени - основной интерес стали привлекать не общие вопросы происхождения этих форм восприятия, а множество частных вопросов физиологического и психологического характера, исследование которых показало, например, что «способность сетчатки у взрослого видеть пространственно не есть способность врожденная, а приобретенная опытом».

Таким образом, если у нас даже и «сидят в крови» некие геометризмы и разнообразные ритмы, то все же первые сведения о пространстве и времени мы получаем лишь с «молоком матери» — в раннем детстве. Естественно, должное внимание следует уделить как онтогенетическому, так и филогенетическому детству. Подобный подход тем более оправдан, что история интеллектуального развития ребенка в специфической и сжатой форме воспроизводит историю умственного развития человечества.

Новорожденный здоровый ребенок обладает вполне работоспособными органами чувств, но из них на первых порах работают только самые низшие — вкусовые и кожные. Они и обеспечивают возможность самых первых ориентировок в пространстве. Что касается зрения, то новорожденный первое время как бы не видит.

Тут сказывается, в частности, неспособность к аккомодации и фиксации, неупорядоченность движений глаз, вплоть до того, что глаза двигаются раздельно и независимо друг от друга.

Ребенку еще предстоит научиться видеть. И очень важно здесь подчеркнуть то обстоятельство, что упорядочивание движения глаз происходит под действием движения внешних объектов. Так, ко второму-четвертому месяцу жизни ребенка развитие глаз позволяет ему следить за движущимся объектом. В этом возрасте, как отмечает Д. Б. Эльконин, движения предмета вызывают движения глаз. Здесь нет еще ни движения самих глаз по предмету (рассматривание), ни зрительного поиска предмета. Это все придет потом, с развитием кинестезии рук и в связи с пониманием речи.

Однако нам хотелось бы подчеркнуть важность того факта, что на этом весьма раннем этапе развития движения предмета определяют движения глаз. Развитие ребенка еще не достигло уровня сенсомоторного интеллекта, ему еще далеко до восприятия единого пространства, но его глаза осваивают движение в соответствии с группой движений макрообъектов в трехмерном пространстве. Наблюдения Ананьева и Е. Ф. Рыбалко показали, что движение объекта есть самое первое, исходное и самое основное объективное условие для образования восприятия пространства. На последнее положение тем важнее обратить внимание, считают эти исследователи, что оно относится к тому периоду, когда движение самого ребенка никакой роли в отображении внешних воздействий еще не может играть. Правда следует учитывать, что ребенок и в этот начальный период своей жизни не остается неподвижным, а предстает как поле динамики рефлексивных и физиологических движений (поиск груди, сосание, крик, перистальтика.. ), которые несут на себе отпечаток окружающего мира и связаны с трехмерным геометризмом предпрограммирования по Эшби. Эту систему рефлексивных и инстинктивных отношений необходимо учитывать как первичное пространство.

Такое пространство, как система рефлексивных и инстинктивных отношений, носит общебиологически универсальный характер, ибо задается фундаментальными физико-косми­ческими факторами (гравитационное поле Земли, излу­чение Солнца и т. д.) и наследственностью. На базе этого предпространства воздвигаются последующие структуры, которые весьма специфичны для различных видов живых существ (различные механизмы зрения, нервной системы, и т. д.) и зависят от специфики их онтогенеза и экологической среды обитания.

Окружающая среда не универсальна, мы сталкиваемся фактически с различными мирами, соответствующими различным видам живых существ. Это особенно важно учитывать при сравнительных исследованиях. Например, можно поставить вопрос о степени совершенства живых существ, постулируя универсальность окружающей среды как для самого исследователя, так и для всех остальных живых существ, которые более или менее приспособились к ней. Иными словами, единственно определяющей сре­дой будем считать среду человека. В таком подходе структура низших животных оказывается неполноценной по сравнению со структурой высших. Однако ряд биологов (например, И. Икскюль) считают подобный подход не­верным, ибо необходимо учитывать неуниверсальность окружающей среды: по отношению к своей среде каждое животное не «более или менее приспособлено», а все жи­вотные одинаково совершенно приспособлены к своей среде. Аналогичная ситуация возникает при анализе ге­нетических проблем в психологии. Так, А. Пейпер справедливо указывает на невозможность избежать гру­бых ошибок, когда грудным детям приписывают субъек­тивную среду взрослого, что часто имеет место. С другой стороны, необходимо помнить, что мы можем дать только взрослую интерпретацию детского мира. Этот генетико-психологический аналог гносеологического принципа Бора следует учитывать в дальнейшем исследовании.

Если мы возьмем самые начальные этапы формирова­ния мышления ребенка — стадию рефлексов и элементар­ных навыков, то на этом уровне отсутствует восприятие единого пространства: субъект существует как бы в раз­нообразных и разнородных пространствах, количество которых соответствует числу качественно различных перцептивных полей (вкусовое, визуальное и т. д.). Однако следует учитывать, что и эти разрозненные пространства претерпевают изменение и проявляют постепенную тен­денцию к объединению, синтезу, ибо восприятие единого пространства есть сложная интермодальная ассоциация, носящая системный характер.

По какому же пути протекает формирование восприя­тия пространства? Во-первых, это поэтапное повышение размерности визуально воспринимаемого пространства. Первоначально ребенок сталкивается с образом нерасчлененной аморфной непрерывности, затем начинает выде­лять движущийся объект (причем движущийся прерывно, толчкообразно). Это первоначальное восприятие есть лишь отражение границ, перерывов между сплошной пространственной массой и отдельным предметом, выделившимся из нее посредством движения, т. е. мы сталкиваемся фактически с одномерным образом, с контуром движуще­гося объекта. Далее следует этап более емкого восприятия внешних объектов, но на одной плоскости, без перспек­тивы — это уровень двухмерного пространства. И, нако­нец, на уровне сенсомоторной организации создается трехмерное восприятие. Причем следует отметить, что, хотя ребенок и доходит до восприятия трехмерности ок­ружающего мира, он тем не менее в попытках отобразить этот мир в рисунках не может передать глубины. Дет­ский рисунок лишен перспективы. Интересно, что подоб­ной спецификой отличалась и живопись некоторых древних культур, например древнеегипетская.

Во-вторых, происходит поэтапное расширение пространства от первичного, образ которого формируется с помощью рта, к расширенным пространствам, формирующимся в связи с динамикой рук. В эволюции мышления ребенка происходит переход от общего эгоцентризма к интеллектуальной децентрации. Освобождаясь от своего перцептивного и моторного эгоцентризма, ребенок строит такие конструкции, как пространство, время, причинная связь, эмпирическая группа материальных перемещений.

На этом пути последовательных децентраций мысли достигается уровень операциональных группировок и групп мышления. При этом отличие сенсомоторного интеллекта и интеллекта понятийного состоит не только в количественном увеличении пространственного охвата окружающего мира, увеличении расстояния между субъектом и объектом — качественно отличается сама структура пространства.

Естественно, следует учитывать, что между этими дву­мя уровнями, которые фактически характеризуют самую низшую (группа сенсомоторных перемещений) и высшую (операциональные и формальные группы) ступени интеллекта, располагается несколько промежуточных уровней, таких, как допонятийное мышление, интуитивное (на­глядное) мышление и т. д. Переход на каждый вышестоящий уровень мышления сопровождается изменением структуры пространства, в рамках которого субъект воспринимает мир. Например, для допонятийного мышления характерно овладение языком, что обусловливает использование ребенком знаков в качестве символов и возможность представить одну вещь посредством другой. Допонятийный интеллект характеризуется предпонятиями, или партиципациями. Примитивные умозаключения, соединяющие подобные предпонятия, вытекают не из дедукции, а из непосредственных аналогий и называются трансдукцией. На этом уровне мышления ребенок еще не может выделять общие классы, поскольку у него отсутствует различение «всех» и «некоторых». С другой стороны, создание представления об индивидуальном объекте сферы близкого действия еще не означает, что вместе с тем возникает аналогичное понятие для большого пространства или повторных явлений объекта через определенные промежутки времени.

Подобная специфика допонятийного интеллекта свидетельствует о том, что единое непрерывное пространство в малом приобретает разрывный и многосвязный характер в большом, возникают партиципации между удаленными объектами, что весьма напоминает черты первобытного мышления в трактовке Л. Леви-Брюля. Можно сказать, что мир ребенка, находящийся на уровне допонятийного интеллекта, мифологичен. И очень характерно, что детей в этом возрасте мы не развлекаем дедуктивными представлениями научного характера, а рассказываем сказочные истории, происходящие в сказочном мире, для которого характерны мифологическое пространство и время. Ведь у ребенка еще нет ни единого пространства и времени, а есть расслоенное пространство различных миров с внепространственными и временными связками в виде колодца, дупла и т.д.

Как же обстоит дело у ребенка с развитием представления о времени? С самого рождения ребенок находится под воздействием ощущений определенных временных отношений. Уже с самых первых дней жизни у ребенка зарождается идея будущего: «Когда дитя голодно, оно плачет и протягивает руки к своей кормилице: вот зародыш идеи будущего». Определенный этап овладения временем связан с функционированием слуховой ориентации у ребенка, ибо «слух есть анализатор времени». Однако при всем обилии подобных темпоральных аспектов жизни ребенок весьма поздно приобретает представление о времени. Возможно это связано с особенностью процесса эволюции, развившей чувство пространства раньше чувства времени.

Это сказывается и в том факте, что очень долго ребенок, представляя время, фактически оперирует пространственными отношениями. Эта специфика запечатлена в истории языка: для выражения временных отношений используются слова, обозначающие пространственные отношения, временные предлоги сложились, на основе пространственных и т. д. Здесь, конечно, следует учитывать, что для многих развитых языков разница прошедшего, настоящего и будущего четко отражена в глаголах, т. е. идея времени как бы навязывается нам самим языком. Но не следует переоценивать этот канал овладения временем. Во-первых, первоначально в речи ребенка отсутствуют глагольные окончания и вспомогательные глаголы. «Он, по-видимому,— отмечают П. Линдсей н Д. Норман,— говорит лишь о настоящем

времени: о действиях, происходящих вокруг него, о предметах, которые он видит». Во-вторых, ребенок, хотя и овладевает языком на уровне допонятийного мышления и к трем годам в его речи появляются слова «сегодня», «завтра», «вчера» и т. д., которые выражают время, эти слова применяет по преимуществу беспорядочно.

Нам кажется, что описанная ситуация свидетельству­ет о необходимости учета гипотезы Сепира—Уорфа о лингвистической относительности, но не в ее традицион­ном применении к случаю сравнимости двух различных языков и миров, стоящих за ними, а в условиях исполь­зования одного и того же языка, но субъектами, стоящи­ми на различных уровнях интеллекта. В связи с этим можно поставить вопрос, который при внешней парадоксальности имеет глубокий смысл: а говорим ли мы со своими детьми на одном и том же языке? Аналогичные вопрос возник в современной физике при сопоставлении классической физики с более поздними теоретическими построениями (релятивистской и квантовой физикой), так как физические теории оперируют большим числом общих понятий, значение которых существенно изменя­ется при переходе от теории к теории. Эта ситуация по­родила сомнение в возможности соизмеримости научных парадигм и в кумулятивном характере развития научных теорий. Эта проблематика характеризует один из эпицент­ров современных логико-методологических исследований развития научного знания, динамики физических теорий и т. д., но в своей основе она восходит к явлению, с ко­торым все мы сталкиваемся... в общении со своими детьми. Мир взрослого отличен от мира ребенка, и в условиях этих миров функционируют различные языки. Использу­ются одни и те же слова, по уровень конкретности и обобщений, символическая нагрузка, запечатленные в языке пространство, время и причинность — все это су­щественно различается.

Что же касается последовательности овладения про­странством и временем в языке, то, по всей видимости, в общей форме она запечатлела в переходе от риторики к грамматике, о чем пишет М. Фуко: «Риторика опреде­ляет пространственность представления, рождающуюся вместе с языком; грамматика определяет для каждого языка порядок, который распределяет эту пространственность во времени. Вот почему... грамматика предполагает

риторическую природу даже у самых примитивных и спонтанных языков».

Выше мы отмечали, что в допонятийном мышлении общее пространство выступает как множество неодно­значно связанных, локально непрерывных пространств. Для этого уровня характерна и множественность, локальных времен: каждому изменению сопричастно свое вре­мя, и взаимосвязь между этими отдельными временами осматривается еще очень слабо. Аналогичная картина характерна и для интуитивного времени, содержательный анализ которого проведен Ж. Пиаже. Для интуитивно­го (наглядного) мышления человека время связано с от­дельными объектами и отдельными движениями; при этом оно не обладает ни однородностью, ни равномер­ностью течения. Так, если из точки А в одни н тот же момент времени начинают двигаться два тела и разные стороны и с разными скоростями и затем они одновремен­но останавливаются соответственно в пунктах В1 и В2, то ребенок 4—5 лет не может осознать одновременность прибытия, хотя она легко воспринимается. Ребенок отка­зывается понять, что движение закончилось «в одно и то же время», ибо для него не существует понятия обще­го времени для различных скоростей (и в этом он более близок к Эйнштейну, чем к Ньютону). «До» и «после» он оценивает в соответствии с пространственной, но не временной последовательностью. Для ребенка «более быстро» означает «большее расстояние», а это влечет за собой и «большее время». И даже на «операторной ста­дии», когда оказывается возможным измерение времени, ребенок, достигший 7—8 лет, все еще не воспринимает время как отношение, не зависящее от конкретных изме­нений (он допускает, например, воздействие на время путем передвижения стрелок часов). Только на пороге подросткового возраста, отмечает П. Фресс, когда становятся доступными формальные операции, под воздейст­вием опыта, который вынуждает отличать время от изменений, человек приходит к абстрактному понятию го­могенного и непрерывного времени, что знаменует высокую форму адоптации к изменениям.

Завершая анализ поэтапного развития восприятия и представления, пространства и времени у ребенка, следует отметить, что существует возможность, проследить и обратный процесс. Такую возможность дает исследование распада пространственно-временных структур восприятия в условиях различных психопатологий. Эта область исследований очень важна. Во-первых, психопатологическая деструкция перцептуальных пространства и времени ни в коей мере не выступает просто обратной картиной процесса развития пространственно-временного видения мира, которое формируется в онтогенезе. Уже неоднократно отмечалось, что анализ нарушений психической деятельности имеет огромное значение для понимания нормальных закономерностей психики. В данном случае мы получаем доступ к анализу таких особенностей восприятия пространства и времени (и таких свойств перцептуальных пространства и времени), которые остались вне поля зрения генетически психологических исследований. Во-вторых, некоторые исследователи рассматривают психопатологию как явление атавистическое, т. е. считают, что психические аномалии, которые сегодня встречаются сравнительно редко, представляют собой специфику филогенетически предковой формы.

Существует целый ряд патологий, которые позволяют рассматривать распад психики как поэтапный процесс. Первыми расстраиваются самые молодые, генетически позднейшие слои и образования, что высвобождает некоторые мозговые механизмы, которые в норме «загнаны вглубь». С другой стороны, развиваются представления (Дж. Джеймс), что парная работа полушарий функционально асимметричного мозга человека является сравнительно недавним завоеванием (порядка нескольких тысячелетий), а до той поры человек существовал с так называемым «двухпалатным умом», что представляет интерес как для патопсихологии, так и для исследования архаичных представлений о мифологии. В-третьих, анализ восприятия пространства и времени в психопатологии очень важен для перехода к исследованию первобытных и мифологических представлений.

  1   2   3




Похожие:

Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconЗачётная работа студентки 35 группы
В обучении математике младших школьников преобладают такие задачи, которые называют
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconРеферат по курсу: «философия» на тему: «философия томаса гоббса. Эмпиризм как гносеологическая категория» студентки Пенчиловой Дарьи, гр. 206, д/о
После смерти графа Девонширского, у которого остался маленький сын, Гоббс жил некоторое время в Париже, где начал изучать Евклида,...
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconСтудентки 209 группы Ремизовой Елизаветы
А в человеке видели лишь "добродетельную овечку", впоследствии испорченную культурой. Только со времен Наполеона (с XIX в.), когда...
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconСправка о работе с учащимися «группы риска» социального педагога моу – сош №4 к категории детей «группы риска»
К категории детей «группы риска», требующей особого внимания и постоянного контроля в нашей школе относят 3 группы учащихся
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconСтихотворение на тему «спасибо» Ученицы 5б класса Неверовой Дарьи

Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconПлан работы отряда «Волонтёр» (для детей группы соп)
Открытие лагеря, оформление аудитории, разделение на группы, оформление газеты своей группы, самопрезентация, самопредставление,...
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconПрограмм а мониторинга учащихся “группы риска”
Учащиеся “группы риска” – это такая категория детей, которая требует особого внимания со стороны педагогов, воспитателей и других...
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconДокументы
1. /Характеристика на работу студентки в ГПД юмор.doc
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconДифференцированное обучение
При этом необходимо учесть, что разделение учеников и объединение их в группы может быть явным, то есть группы будут четко определены,...
Студентки 207 группы Рыбаковой Дарьи iconФизкультурные группы и группы здоровья в начальных классах на учебный год

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов