В. Б. Авдеев icon

В. Б. Авдеев



НазваниеВ. Б. Авдеев
страница7/31
Дата конвертации12.09.2012
Размер6.22 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   31

^ 7. Советская и постсоветская наука на службе у расовой теории


По эту же сторону идеологического противостояния, в Советской России усилиями таких личностей, как Аркадий Исаакович Ярхо и многих других было сформировано агрессивно-негативное отношение к классической расологии, и выведен советский классовый марксистский вариант науки, получившей название расоведение. В научной академической литературе, не допускающей снижения стиля и, уж тем более, открытых оскорбительных выпадов, советские свежеиспеченные расоведы тотчас принялись клеймить своих немецких коллег, называя их «антропофашистами», «расовиками» и «нордоманами», естественно, даже не утруждая себя добросовестным анализом их концепций.

Впрочем, «изыски» марксистской стилистики по всем законам классической расовой теории с лихвой выдают биологическое происхождение критиков. Приведем лишь несколько красноречивых названий этих опусов как пример пролетарского дурновкусия: А. А. Шийк «Расовая проблема и марксизм» (1930), Г. И. Петров «Расовая теория на службе у фашизма» (1934), Г. А. Шмидт «Правда о расах и расизме» (1941), В. А. Василенко «Расовые бредни фашистских бандитов» (1941), Б. М. Завадовский «Расовый бред германского фашизма» (1942), Х. С. Коштоянц «Наука против фашистского бреда о расах» (1942), М. А. Москалев «Расовая лженаука фашистских разбойников» (1942). Отметим, что отдел идеологической пропаганды Геббельса не позволял себе скатываться на уровень площадной брани, которым отличались многие советские расоведы, обвешанные академическими регалиями.

Однако справедливости ради подчеркнем, что не все отечественные ученые включились в эту примитивную комминтерновскую агитацию. Несмотря на то, что научная карьера в условиях большевистского режима для многих из них была сопряжена подчас даже с угрозой физического уничтожения, лучшие сохранили академическую беспристрастность. Расоведение изначально мыслилось коммунистическими партийными функционерами как классовый ответ буржуазной расологии, поэтому в круг научных задач советских расоведов входило неуклонное развенчание постулатов расовой теории, в том числе и о значении нордической расы в истории формирования мировой культуры.

Тем не менее, крупнейший отечественный антрополог Георгий Францевич Дебец в статье «Еще раз о белокурой расе в Центральной Азии» (Советская Азия, 5-6, 1931) считал необходимым подчеркнуть: «В конце первого тысячелетия до нашей эры и в начале первого тысячелетия нашей эры китайские источники говорят о высокорослых, голубоглазых, рыжеволосых племенах, населявших территорию, охватывавшую Алтае-Саянское нагорье. В ту же эпоху и несколько раньше на территории Минусинского края жил народ, антропологически, безусловно, европеоидный. Преобладающая часть черепов краниологически весьма близка к северной расе».
Данным заявлением совершенно подтверждаются как общие постулаты расовой теории, так и частные изыскания русского ученого Г. Е. Грумм-Гржимайло и немецкого расолога Ганса Ф. К. Гюнтера.

Другой корифей отечественной науки Виктор Валерианович Бунак в статье «К вопросу о происхождении северной расы» (Антропологический журнал, № 1, 1934) описывает характерные краниологические признаки нордической расы, анализирует современные ему научные воззрения по данному предмету и приходит к следующему заключению: «Мы должны признать весьма вероятным существование в палеолите Европы двух типов, именно: кроманьонского и ориньякского, и в них видеть главнейшие элементы, сложившие тип северной расы. Итак, и культурно, и схематически устанавливается преемственная связь рас палеолита с неолитическими, в которых мы находим уже краниологический прототип северной расы».

Данное умозаключение также подтверждает базовые постулаты расовой теории.

Теперь следует особенно подчеркнуть, что сам термин «расизм» впервые появился в 1932 году во французском словаре Ларусса как негативная оценка исследований о различиях человеческих рас. С 1945 года в связи с падением Третьего рейха во всем мире этот термин стал использоваться еще активнее, чтобы обличить и заподозрить в злом умысле каждого, кто способен различать породы людей, по аналогии с тем, как все мы различаем породы собак и кошек.

Но вот мы берем в руки книгу «История Древнего Востока» крупного советского ученого В. И. Авдиева, изданную тиражом 100 000 экземпляров в 1948 году Государственным издательством политической литературы и допущенную Министерством высшего образования СССР в качестве учебника для исторических факультетов государственных университетов и педагогических институтов. В разделе, посвященном Древней Индии, вновь обнаруживаем назидательный рубленый стиль советской пропаганды, но теперь ее агрессивные выпады поменяли вектор на прямо противоположный. Советский историк вещал: «Защищая интересы зажиточных слоев населения, законодатели стремились оградить личную свободу ариев. Варварам не возбранялось продавать или закладывать свое потомство, но для ариев не должно было быть рабства. Слово «каста» португальского происхождения и означает «чистота племенного происхождения». В индийском языке касты обозначаются словом «джати» (рождение) или словом «варна», что означает «цвет». Люди, принадлежавшие к первым трем кастам, назывались «дважды рожденными» или «дважды рожденными ариями».

Далее В. И. Авдиев весьма оригинально прилагал марксистскую классовую науку к учению о кастах, отмечая, что первые брахманы произошли изо рта первого человека Пуруши. Так как только им, по древней традиции, принадлежали святость и истина, именно поэтому их основным занятием стало изучение священных книг, обучение людей и совершение религиозных обрядов. Представители же низшей касты, шудры, были созданы из ног Пуруши и поэтому были обязаны пресмыкаться в грязи. По законам Ману, сын брахманки и шудры попадал в очень низкую социальную группу чандала и назывался «самым низким из людей». «Жилища чандалов должны находиться вне селений, они должны иметь особую утварь, и их имущество должно быть собаки и ослы. Платье их должно быть платье мертвых, они должны есть свою пищу из разбитой посуды, черное железо – их украшение, и они должны всегда перекочевывать с места на место. Человек, который исполняет религиозные обязанности, не должен искать сношений с ними; их дела должны быть между ними и их браки – с подобными им. Их пища должна быть подаваема им другими в разбитой посуде; ночью они не должны расхаживать по деревням и городам». В священном тексте «Махабхарате» говорилось также, что смешение каст является результатом беззакония. В законах Апастамбы утверждалось, что каждая предшествующая каста стоит выше по рождению, чем следующая, и почет должен оказываться тем, кто принадлежит к высшей касте. Главный же вывод в этой главе, даваемый В. И. Авдиевым, сводился к следующему: «Целью кастовой системы было упрочить преобладающее положение ариев-завоевателей над покоренным туземным населением дасью». Откровенно смакуя расовое и кастовое неравенство на основе древних ведических текстов, советский ученый нигде не позволил себе даже намека на критику данной системы, что всегда считалось общеобязательным в манере изложения времен коммунистической эпохи. Данный факт говорит об идеологической поддержке после 1945 года «арийской темы» высшим сталинским окружением.

В контексте нашего изложения не лишним будет также остановить внимание на великолепном фундаментальном сочинении «Палеоантропология Средней Азии» (М., 1972) известных отечественных ученых В. В. Гинзбурга и Т. А. Трофимовой. Опираясь на огромный археологический и краниологический материал, они расставляют акценты, прежде всего начиная исследование со справедливого утверждения: «Расы человека, как и подвиды животных, являются категориями, т. е. сущностями биологическими». Переходя к описанию процессов расовой динамики в самом сердце Евразии, авторы правомерно увязывают их с явлениями социальной и культурной жизни, действуя по методике классической расовой теории. В начале II тысячелетия до н. э. на юге Средней Азии складывались первые государства: Гиркания, Парфия, Маргиана, Бактриана. «В Средней Азии культуры степной бронзы возникли во II тысячелетии до н. э. Видимо, это движение и составляло первую значительную волну ираноязычных индоевропейцев, проникавших в Среднюю Азию с северо-запада. Черепа, обнаруженные в могильниках III-II тыс. до н. э., имеют два европеоидных типа: средиземноморский и протонордический. Черепа эпохи бронзы Казахстана, учитывая и индивидуальные различия, также могут быть отнесены к двум разным вариантам большой европеоидной расы».

Таким образом, советские исследователи подтвердили базовый постулат расовой теории, гласящий, что на гигантских просторах Евразии именно европеоидный расовый тип выполнял функцию культуротворящего, и в котором нордический элемент был его биологической основой.

Рассматривая расовую основу конкретных этнических общностей, авторы указывали, что саки и савроматы Приуралья принадлежали к андроновской культуре, и на основании краниологических материалов монголоидная примесь не обнаружена. Смещая глубже в Азию зону расового анализа, которую историки и этнографы почему-то до сих пор связывают с зоной распространения монголоидной расы, Гинзбург и Трофимова опровергают это: «Население Памира в эпоху бронзы также было очень однородным и без монголоидной примеси. Основу антропологического типа усуней Семиречья, как и Тянь-Шаня, составляет европеоидная раса с небольшой монголоидной примесью. Монголоидная примесь в целом небольшая».

С легкой руки отечественного этнографа Л. Н. Гумилева в общественном сознании о гуннах сложилось представление как о тюркском племени с ярко выраженными азиатскими чертами. Но данный взгляд на самом деле не соответствует фактам физической антропологии. Гунны были расовонеоднородны, среди них выделялась большая общность – эфталиты, или белые гунны, у которых темные волосы вообще считались ненормальным явлением. В IV-V веках нашей эры влиянию эфталитов подверглись и тохары. Кстати, «тохар», дословно означает «белые волосы» или «белая голова». Северный расовый тип легко угадывается и на монетах с изображениями кушанских и эфталитских царей. Отечественные ученые вновь обращают наше внимание на древние китайские летописи, которые сообщают, что представители андроновской культуры были светлопигментированными динлинами. Мало того, у населения горного Памира монголоидная примесь до сих пор вообще не обнаружена. «Европеоидный тип Среднеазиатского междуречья хорошо прослеживается на краниологических материалах вплоть до современности, а сейчас он лучше всего представлен у горных таджиков и населения Западного Памира».

В целом серьезный прилив монголоидной крови в Средней Азии начинается только с XIII века, то есть со времен монголо-татарского нашествия. «В середине I тысячелетия н. э. в связи с продвижением с Востока новой волны тюрок-кочевников нарастает монголоидная примесь в составе различных групп Средней Азии как кочевников, так и оседлого населения. В XIII-XIV веках монголоидные черты у населения Казахстана, как и на всей территории равнин Средней Азии, еще более усиливаются, что является непосредственным следствием монгольского нашествия. Отуречение населения Среднеазиатского междуречья началось только в I тысячелетии н. э., а так как «гуннские», а затем тюркские племена происходили главным образом из областей распространения монголоидного расового типа и сами в большинстве принадлежали к нему, то параллельно с отуречением по языку шла и монголизация местного населения по типу. Примесь монголоидных черт у населения Среднеазиатского междуречья в I и начале II тысячелетия н. э. была очень незначительной. Сильное увеличение монголоидного компонента в расовом типе узбеков произошло, по-видимому, только в XIII веке в связи с монгольским завоеванием».

Примечательно, что распространение ислама в Средней Азии всецело связано с появлением более высокого процента монголоидной примеси, и границы ее распространения точно соответствуют границам распространения ислама. Таким образом, становится очевидным, что именно изменение концентрации тех или иных расовых признаков способствует ускорению или ослаблению продвижения любой идеологии, в том числе и религиозной. Когда население Средней Азии было более европеоидным, оно придерживалось зороастризма и иных, близких ему огнепоклоннических культов, проповедующих расовую сегрегацию в совокупности с кастовым законодательством, воспрещающим расовое смешение. Нашествие монголоидных племен увеличило процент расовосмешанных людей, что и открыло дорогу в этих областях к продвижению ислама, в котором расовая сегрегация отсутствует. Религиоведение, как мы видим, нуждается в фундаменте не социологии, а расовой биологии.

Утверждение в части социально-политических последствий метисации подтверждает и другая совокупность фактов из данной обстоятельной книги, ибо В. В. Гинзбург и Т. А. Трофимова указывают на обычай деформировать черепа у многих народов вышеозначенных территорий. В могильниках той эпохи преобладают черепа, подвергшиеся прижизненной искусственной деформации, иногда кольцевого типа, иногда с затылочной комбинацией. На черепах женщин деформация встречается чаще, чем на мужских. Характерно, что и монголоидная примесь на женских черепах проявляется сильнее, чем на мужских. Дело в том, что данный вид искусственной деформации влиял не только на форму черепа, но и на некоторые лицевые отделы черепа, придавая им более европеоидный вид. В целом можно сказать, что данного рода деформация предусматривала нивелирование и сглаживание монголоидной примеси у населения этих областей. Данный обычай, следовательно, вызван желанием метисов больше походить на европеоидов.

Социально-политический аспект данного сочинения без труда выявляется авторами другого научного издания. В сборнике «Проблемы антропологии древнего и современного населения советской Азии» (Новосибирск, 1986) Т. И. Яблонский в статье «Монголы в городах Золотой Орды (по материалам мусульманских некрополей)» писал: «К началу XV века большую часть горожан Золотой Орды составляли люди смешанного типа. При этом преобладал европеоидный компонент. Судя по всему, как в провинции, так и в столице золотоордынского государства процесс антропологического смешения шел в направлении ассимиляции завоевателей-монголов. В богатых кирпичных склепах, расположенных на территории мечети или мавзолея, хоронили людей вполне европеоидного облика. По всей видимости, сын монгола и, например, половчанки мог занимать высокое социальное положение, осознавать себя монголом и иметь при этом европеоидную внешность».

Мы вновь убеждаемся в том, что разговоры о самобытности и уникальности культуры, созданной монголоидной расой, несколько преувеличены, ибо на всех этапах своего развития она непрестанно нуждалась в осеменении творческой кровью европеоидной расы, в которой, в свою очередь, нордический расовый тип выполнял функцию наиболее ценного культуротворящего элемента.

Удивительно метко замечание в этом смысле известного русского историка Александра Фомича Вельтмана (1800-1870), который еще в 1860 году в книге «Маги и мидийские каганы» писал: «Известно ли было имя монголов побежденной ими Руси? – Нет. В продолжение столетий преобладания так называемых монголов ни Русь, ни Великие князья, ездившие в Орду, не произнесли этого имени, и только в 1567 году явилось это название в Русских летописях, когда царь Иван Васильевич повелел атаманам и казакам Сибирским разведать о монгольских землях и Китайском царстве, находящихся за Сибирью». По его же мнению, древние географические сочинения следует подвергнуть более тщательной перепроверке ввиду природной хитрости «монголов», «монголоманов» и иных евразийцев. Так, монах Рюйсбрек из Брабанта, направленный королем Людовиком в Татарию в 1253 году, сообщал: «Татары, чтобы дать понять иностранцам о могуществе и обширности владений их Ханов, имеют обычай кружить с ними, вместо того, чтобы везти от места до места по прямой», – и еще добавлял, – «Говоришь ему одно, а он передает, что ему взбредет в голову». Именно с помощью таких горе-толмачей и составляли себе мнение европейцы о культурных и политических достижениях Востока.

Исследуемой нами проблеме посвящен и сборник фундаментальных работ «Бронзовый и железный век Сибири» (Новосибирск, 1974). Классик советской антропологии В. П. Алексеев в статье «Новые данные о европеоидной расе в Центральной Азии» совершенно ясно подчеркивал: «Изученный нами материал расширяет круг фактических данных, по которым можно судить о широком распространении европеоидной расы в Центральной Азии вплоть до Западной Монголии в эпоху раннего железа; аналогии же этому материалу и его сравнительное исследование показывают, что эпоха проникновения европеоидов в Центральную Азию может быть предположительно отодвинута до энеолита, а их ареал раздвинут до Внутренней Монголии». В. П. Алексеев, так же как до него и Г. Е. Грумм-Гржимайло, К. Штрац, Г. Фрич, Ф. Вейденрейх, Ганс Ф. К. Гюнтер, счел необходимым подкрепить свои смелые культурологические выводы ссылкой на древние китайские письменные источники, в которых их авторы честно признавались в том, что основные культурные, цивилизационные и технические новации они позаимствовали у представителей европеоидной расы. О самобытном значении культуры монголоидной расы речь вообще не может идти, ввиду того, что она приобрела самостоятельное историческое значение сравнительно недавно. О каком воздействии культуры монголов на европейскую ментальность вообще может идти речь, если никто никогда в древности не слышал самого термина «монгол»?

Другой советский признанный научный авторитет А. Л. Монгайт в монографии «Археология Западной Европы. Каменный век» (М., 1973), основываясь на современном материале, фактически подтвердил базовые постулаты школы антропосоциологов и конкретно Жоржа Ваше де Лапужа, ибо подчеркивал: «В неолите Европу населяют племена, среди которых известны уже все антропологические типы, которые сохраняются среди современных европейцев. Ко времени развитого неолита количество долихо– и брахикефалов становится одинаковым. В конце неолита количество брахикефалов снова несколько уменьшается. К неолитическому брахикефальному типу относится homo sapiens alpinus (в Средней и частично Западной Европе), рождающий две группы долихокефалов: северную и средиземноморскую. Неолитические долихокефалы Западной Европы разделялись на: 1) кроманьонский тип; 2) средиземноморцев; 3) нордический тип. Последний населял скандинавские страны, и частично территории Швейцарии и Германии. Эти люди были высокими и стройными. Современные скандинавы являются прямыми потомками местного неолитического населения».

Как мы помним, одно из главных утверждений расовой теории, выдвинутое еще графом Жозефом Артюром де Гобино, состоит в том, что подъем любой исторически значимой цивилизации происходит вследствие прилива свежей культуротворящей крови нордической расы в социальный организм общества. Советские ученые К. Ф. Смирнов и Е. Е. Кузьмина в книге «Происхождение индоиранцев в свете новейших археологических открытий» (М., 1977) вновь и вновь аргументированно подтверждают его: «Вторая четверть II тысячелетия до н. э. была бурным периодом в истории Старого света: в Египте – это время завоевания гиксосов, с которыми связано развитие в долине Нила коневодства, и время утверждения XVIII династии, при которой египетское искусство достигло высшего расцвета; в Передней Азии – это эпоха первого появления индоариев, распространения в царстве Митании коневодства и боевых колесниц, ставших важной инновацией в военном деле Вавилона при Касситской династии; в Малой Азии – это эпоха возвышения Хеттского царства с его яркой своеобразной культурой, в которой впервые на Древнем Востоке утвердился культ огня; в Греции – это время создания ахейцами Микенской цивилизации, важным фактором которой было использование боевых конных колесниц».

В СССР в 1977 году прошел Международный симпозиум по этническим проблемам истории Центральной Азии в древности (II тыс. до н. э.), труды которого вышли отдельным изданием в 1981 году. В работе симпозиума приняли участие крупнейшие ученые из одиннадцати стран с тем, чтобы обсудить различные аспекты «арийской проблемы». Советский делегат Б. Г. Гафуров в своем выступлении «Некоторые проблемы этнической истории народов Центральной Азии в древнейший период» указывал: «Данные индийских и иранских языков, свидетельствующие об их происхождении из одного общего источника, систематические и глубинные черты сходства в религии и культуре, социальной и политической организации, хозяйстве и образе жизни иранских и индоарийских племен на заре их письменной истории, их общее самоназвание свидетельствуют об общности предков индийских и иранских племен в общеарийский период. Индоиранское единство является, следовательно, не только языковым артефактом, оно представляло собой реальное историческое целое, существовавшее в определенный период на единой территории. В результате хозяйственного и социального развития в этот период началось распространение арийских племен на другие территории. Арийская проблема является комплексной, но уже по своему содержанию это прежде всего историческая проблема».

Крупнейший отечественный антрополог В. П. Алексеев в своей статье «Антропологический состав населения древней Индии» из сборника «Индия в древности» (М., 1964) на основе богатейшего палеоантропологического материала сделал следующий вывод: «Представители европеоидной расы появились здесь, по-видимому, в конце верхнего палеолита или в мезолите с севера и разорвали ареал распространения негроидной расы».

Наконец, расово-антропологический анализ великолепно проясняет картину и в вопросе, который в истории и этнографии получил расплывчатое, аморфное название «великое переселение народов».

Т. А. Тот, Б. В. Фирштейн в работе «Антропологические данные к вопросу о великом переселении народов. Авары и Сарматы» (Ленинград, 1970) утверждали: «Сарматы в целом относятся к большой европеоидной расе. Очень небольшая часть черепов сарматов из захоронений характеризуется чертами большой монголоидной расы (21%) или смешанными монголоидно-европеоидными (10%). Основная масса черепов сарматов с недеформированной черепной коробкой (60%) относится к европеоидным типам. Меньшее количество черепов (около 23%) относится к северному типу европеоидной расы».

Но сарматы находились на востоке ареала, обнимавшего зону «великого переселения народов», поэтому в их составе отмечен незначительный процент монголоидной примеси. Среди же народов, обобщенно именовавшихся в летописных сводах «варварами» и «вандалами» и занимавших территории к западу в этом ареале, абсолютное большинство отличалось светлыми волосами, так что даже о незначительной примеси монголоидной крови среди них нет речи.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   31



Похожие:

В. Б. Авдеев iconДокументы
1. /Авдеев М. В. У самого Черного моря. Кн. 3.doc
В. Б. Авдеев iconДокументы
1. /Авдеев У самого Черного моря Книга II.doc
В. Б. Авдеев iconДокументы
...
В. Б. Авдеев iconАвдеев Виктор Александрович начальник лаборатории измерительных систем
Бм прошел путь от инженера электронщика третьей категории до специалиста с высшей категорией, начальника бюро и в перестроечные годы...
В. Б. Авдеев iconДокументы
1. /задания на нормализацию/АС09И1/Авдеев.txt
2. /задания...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы