Лица его, пламенники пасти его роджер желязны icon

Лица его, пламенники пасти его роджер желязны



НазваниеЛица его, пламенники пасти его роджер желязны
страница1/3
Дата конвертации12.09.2012
Размер436.42 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3




ЛИЦА ЕГО, ПЛАМЕННИКИ ПАСТИ ЕГО


Роджер ЖЕЛЯЗНЫ


Я - наживляльщик, а если разобраться, так и попросту - наживка. Прирожденных наживляльщиков не бывает - кроме как в одном французском романе, где все герои такие. (Если память мне не изменяет, этот роман называется “Все мы - наживка”. Тьфу.) Как дошел я до жизни такой - история малоинтересная, но Дни Зверя вполне заслуживают нескольких слов; почитайте, если не лень.


***


Венерианская Низменность расположена между большим и указательным пальцами континента, именуемого Ладонь. Когда эта рука швыряет навстречу снижающемуся кораблю черно-серебристый кегельный шар Облачной котловины, любой пассажир огнехвостой кегли невольно дергается и зажмуривается. Слава еще богу, что привязные ремни не позволяют этому пассажиру - мне, тебе, ему - выставить себя совсем уж полным идиотом. Усмехайся потом сколько угодно, но сперва ты дернешься. Всенепременно.

И тут же перед тобой раскрывается Ладонь - нормальная человеческая ладонь, пять пальцев, все как полагается. Потом, по мере приближения, иллюзия слабеет, унизанные кольцами средний и безымянный превращаются в удлиненные архипелаги, а остальные - в три зеленовато-серых полуострова, причем ты видишь, что большой палец слишком уж короток и загибается на манер то ли человеческого зародыша, то ли Огненной Земли.

Ты набираешь полную грудь чистого кислорода, может быть, вздыхаешь - спуск обещает быть долгим.

Ладонь ловит корабль, как высоко поданный мяч, и ты оказываешься на посадочной площадке Линии Жизни - городок назван таким необычным образом из-за своей близости к стекающей по Низменности реке, которая здесь, перед впадением в Восточный залив, разливается широкой дельтой.

С минуту кажется, что мячик проскользнет между пальцев и тебе предстоит незавидная роль куска мяса в утонувшей консервной банке, но потом - оставив надоевшую метафору - корабль садится на опаленный бетон, ты вытаскиваешь свои документы и предъявляешь этот средних размеров телефонный справочник коротенькому толстому человеку в серой фуражке. Бумаги показывают, что ты не подвержен никакой таинственной нутряной гнили и т.п. Тогда человек одаривает тебя коротенькой толстой серой улыбкой и направляет к автобусу, идущему в Карантин, где ты и проводишь три дня, доказывая, что и впрямь не подвержен никакой таинственной нутряной гнили и т.п.

Однако скука - она ведь тоже гниль, да еще почище любой другой. По истечении трех дней ты неизбежно бросаешься на штурм злачных заведений Линии Жизни - поступок несколько опрометчивый ввиду подавляющего превосходства противника.
Действие алкоголя в нестандартных атмосферных условиях досконально описано в трудах многочисленных знатоков, а посему я ограничусь замечанием, что запой - предмет весьма серьезный, даже самое предварительное с ним знакомство требует не меньше недели, а на глубокое проникновение может уйти вся жизнь.

Я был весьма многообещающим исследователем (но никак не законченным специалистом), занимался этим благородным делом два уже года подряд, а тут откуда ни возьмись - “Безграничный простор”, он пробил мраморный потолок венерианских облаков и вывалил в наш городишко целую орду пассажиров.

Пауза. Альманах Миров о Линии Жизни: “Портовый город на восточном берегу Ладони. Примерно 85% из 100 000 населения (перепись 2010 года) составляют служащие Агентства внеземных исследований. Вторая по численности группа жителей - персонал нескольких промышленных корпораций, занятых фундаментальными исследованиями. Небольшое количество независимых морских биологов, богатых любителей рыбалки и припортовых предпринимателей”.

Я повернулся к Майку Дабису, коллеге по портовому предпринимательству, и прокомментировал хреновое состояние фундаментальных исследований.

- Но если знать известное немногим...

Тут Майк смолк и продолжил медленный глотательный процесс, рассчитанный на привлечение моего интереса - и нескольких ругательств с моей стороны.

- Карл, - разродился он наконец с совершенно бесстрастной физиономией, - а ведь Стадион готовят на выход.

Я мог бы врезать по этой самой физиономии. Я мог бы налить ему в стакан серной кислоты и с наслаждением смотреть, как чернеют и трескаются его губы. Но я только неопределенно хмыкнул.

- И кто же это сдурел настолько, чтобы выкладывать пятьдесят кусков в день? АВИ?

- Джин Лухарич, девушка с фиолетовыми контактными линзами и пятью, а то и шестью десятками великолепных зубов. Вообще-то глаза у нее карие.

- Ей что, приелась торговля косметикой?

- Без паблисити дело глохнет, - пожал плечами Майк. - Когда она завоевала Кубок Солнца, акции “Лухарич энтерпрайзис” подскочили на шестнадцать пунктов. Ты когда-нибудь играл в гольф на Меркурии?

Играл я, играл, но сейчас это к делу не относилось.

- Так значит, она едет сюда с чековой книжкой и рыболовным крючком?

- На “Безграничном просторе”, сегодня, - кивнул он. - Уже, наверное, приземлились. Туча репортеров. Ей, видите ли, нужен Ихти. Позарез.

- Хм, - хмыкнул я. - И насколько позарез?

- Контракт на шестьдесят дней, Стадион. Пункт о возможном продлении срока. Депозит в полтора миллиона, - четко отрапортовал Майк.

- Больно уж много ты знаешь.

- Я - отдел кадров. Ребята из “Лухарич энтерпрайзис” вышли на меня в прошлом месяце. Очень полезно пить в нужных местах.

- Или содержать их, - ухмыльнулся он по размышлении.

Самое время вспомнить о пиве. Я переварил новости и задал Майку давно ожидаемый им вопрос - за что и был вознагражден очередной лекцией о вреде коньяка и пользе молока.

- Мне поручено завербовать и тебя, - добавил он. - Когда ты в последний раз выходил в море?

- Полтора месяца назад, на “Кернинге”.

- Тоже мне экспедиция, - фыркнул этот тип. - А когда ты в последний раз был под водой?

- Довольно давно.

- Больше года назад, да? Это когда тебя порезало винтом, под “Дельфином”?

- На прошлой неделе, - оскорбление вскинулся я, - я плавал в реке, у Энглфорда, где сильное течение. Кое на что я еще способен.

- Пока трезвый, - заметил он.

- А мне и придется быть трезвым, - рассудительно объяснил я, - если возьмусь за такую работу. Майк с сомнением кивнул.

- Стандартная профсоюзная ставка. Коэффициент три за особо трудные условия, - сообщил он (поборов, по-видимому, свои сомнения). - Явка в шестнадцатый ангар в пятницу, в пять утра. И со своим оборудованием. Выходим в субботу, на рассвете.

- Ты что, тоже пойдешь?

- Пойду.

- Как это тебя?

- Деньги.

- Не вешай мне лапшу.

- Бар не шибко процветает, а моей девице нужна новая шуба.

- Повторяю...

- А я хочу убраться от крошки, возобновить контакт с первоосновами - подышать свежим воздухом, размять мышцы, подзаработать...

- Ладно, ладно, извини, что приставал.

Я налил ему стакан, концентрируясь на серной кислоте, но трансмутации не произошло. Наконец я упоил его в сосиску и вышел на улицу, в ночь, погулять и все обдумать.

За последние пять лет было сделано около дюжины покушений на жизнь Ихти, в научных кругах известного как Ichtyform Leviosaurus Levianthus. Сперва к нему применяли обычную китобойную технику, с результатами хорошо еще если нулевыми, а зачастую и катастрофическими; нужно было придумывать что-то другое. Богатый спортсмен Майкл Джент построил Стадион, на что" ушло все его состояние.

После года, проведенного в Восточном океане, он вернулся и заявил о банкротстве. Затем на горизонте появляется некий Карлтон Дэйвитс, плейбой, а по совместительству - рыболов-любитель. Он перекупил эту махину и смело пустился в путь, к тем местам, где, по слухам, хорошо ловится Ихти. На девятнадцатый день рыбка клюнула, но затем сорвалась, унося с собой на полтораста тысяч новехонького, толком еще не опробованного оборудования. Еще через двенадцать дней с помощью тройных лесок Дэйвитс подсек-таки своего зверя, накачал его наркотиками и начал вытаскивать на палубу. Но тут он проснулся, разломал башню управления, убил шесть человек и изуродовал пять квадратных секций Стадиона. Все достижения Карлтона свелись к частичному одностороннему параличу и банкротству. Несостоявшийся герой растворился в припортовой атмосфере, а Стадион еще четырежды менял хозяев, с результатами, может быть, и не столь драматичными, но неизменно разорительными.

Наконец этот огромный плот, построенный с одной-единственной целью, был выставлен на аукцион, где его и купило АВИ, для “морских исследований”. Изредка находились богатенькие люди, готовые выложить пятьдесят тысяч в день за право рассказывать сказки о ловле Левиафана. Вот, пожалуй, и все морские исследования, для которых использовался Стадион. Да, забыл сказать. Ллойд его не страхует.

В трех таких путешествиях наживляльщиком был я - и дважды оказывался в достаточной близости от Ихти, чтобы сосчитать клыки этой твари. Мне хотелось бы иметь один такой клык - буду показывать внукам в целях воспитательных и назидательных.

Я встал лицом к посадочной площадке и твердо принял решение.

- Тебе, подруга, я нужен для местного колорита. Это будет замечательно смотреться в разделе светских новостей, и все такое прочее. Но заруби себе на носу - если кто и добудет тебе Ихти, так только я. Как бог свят.

Я стоял на пустынной площади. Верхушки зданий Линии Жизни кутались в облака.


***


За два-три последних геологических периода океан заметно обмелел. Прежняя береговая линия, проходившая у подножия невысокого хребта, отделяющего нас от Высокогорья, расположена теперь на высоте нескольких тысяч футов и милях в сорока от залива, а то, что было морским дном, превратилось в ровный, покатый склон. В четырех милях в глубь материка и в пятистах футах над Линией Жизни находятся почти все взлетно-посадочные полосы и личные ангары. В шестнадцатом ангаре обосновались “Вертолеты Вэла по Вызову”, занимающиеся доставкой с берега на корабль и наоборот. Мне не нравится Вэл, но, когда я выбрался из автобуса и помахал механику, этого типа поблизости не было.

На бетоне нетерпеливо подпрыгивали две вертушки, осененные гудящими нимбами. Машина, с которой работал Стив, рыгнула и страдальчески содрогнулась.

- Живот болит? - поинтересовался я.

- Да, газы и изжога.

После небольшой регулировки утробные звуки сменились ровным подвыванием, и Стив повернулся ко мне.

- На прогулку собрался?

- Да, - кивнул я. - Стадион. Косметика. Чудовища. И прочие такие забавы.

- Лухарич, - пробормотал он. - Так значит, это ты. Там тебя желают видеть.

- И по какому же это случаю?

- Камеры. Микрофоны. И прочие такие забавы.

- Я лучше закину свое хозяйство. Который тут будет мой? Он указал отверткой на второй вертолет:

- Вон тот. Кстати сказать, тебя уже снимают. Появление на сцене.

Он повернулся к ангару, затем снова ко мне:

- Скажи “и-и-и...”. Крупный план они снимут потом. Я сказал, но совсем не “и-и-и”. Должно быть, они использовали телеобъектив и умели читать по губам, так как эту часть пленки никогда и нигде не показывали.

Я закинул свое барахло в багажник, забрался на сиденье для пассажира и закурил. Через пять минут из конторы появился Вэл собственной своей наглой персоной. Он подошел и стукнул по обшивке вертолета, а затем указал на ангар.

- Тебя там хотят видеть! - крикнул он, сложив руки в рупор. - Интервью!

- Концерт окончен! - проорал в ответ я. - Или пусть ищут себе другого наживляльщика.

Ржаво-коричневые глаза сузились, белесые брови нахмурились, он метнул в меня ненавидящий взгляд - и молча убрался. Интересно, сколько они ему заплатили, чтобы вселиться в этот ангар и подключиться к его генератору?

Зная Вэла, думаю, что очень и очень прилично. Да и черт с ним со всем, мне этот парень никогда не нравился.


***


Венера ночью - сплошь густо-черная вода. Стоя на берегу, никогда не различить, где кончается море и где начинается небо. Рассвет похож на молоко, вливаемое в чернильницу. Вначале появляются отдельные сгустки белого, потом - целые полосы. Разбавьте содержимое бутылки до получения ровного серого цвета, а затем наблюдайте, как оно белеет.

Через некоторое время вы получите день. Теперь начните все это нагревать.

Пока мы летели над заливом, мне пришлось скинуть куртку. Сзади линия горизонта рябила и колыхалась в потоках горячего воздуха, словно веревка в неспокойной воде. Вертолет берет четверых (пятерых, если нарушить правила и занизить объявленный вес), а если с обычным для наживляльщика багажом - то троих. Однако я был единственным пассажиром, а пилот очень походил на свою машину. Он что-то гудел и не издавал посторонних звуков. Линия Жизни перекувырнулась и испарилась в зеркале заднего обзора примерно в то же время, когда впереди на горизонте появился Стадион. Пилот перестал гудеть и потряс головой.

Я наклонился вперед. Все во мне переворачивалось вверх дном. Я знал каждый треклятый дюйм треклятой посудины, но любые чувства меняются, когда их источник оказывается вне досягаемости. Правду говоря, я уже начинал сомневаться, окажусь ли я еще раз на борту этого плотика. Но теперь я почти верил в судьбу. Вот же он!

Не корабль, а целое футбольное поле. Футбольное поле на атомном ходу. Плоское, что твой блин, только несколько прозрачных куполов посередине да четыре мощные башни по углам.

Любые две соседние “Ладьи” - а как еще прикажете их называть? - могут приводить в действие “тянитолкаев”, каковых тоже имеется четыре, по одному на каждом борту. Действуя в режиме “тяни”, тянитолкай может поднять к поверхности воды буквально любой мыслимый груз; правда, конструкторы этого механизма имели в виду только один, и весьма специфический, груз, чем и объясняется не очень обычный захват - нечто вроде исполинской остроги. Чтобы тянитолкай мог перейти в режим “толкай”, необходимо поднять груз на шесть - восемь футов над водой; эта задача возлагается на Вагон.

Вагон - это стальной ящик размером с небольшой дом; он может передвигаться вдоль любого из многочисленных желобков, которыми изрезана поверхность палубы, и залипать - при помощи электромагнита - на том ее краю, где клюнула рыбка. Установленные в нем лебедки могли бы вытащить из воды броненосец (где ж его, правда, возьмешь), и скорее уж весь Стадион завалится набок, чем Вагон оторвется от палубы - так уж крепко он к ней прилипает.

По сути своей Вагон - всего лишь спиннинговая катушка, но только самая большая и сложная за всю историю рыбалки. Он получает энергию от установленного рядом с центральным куполом генератора (безо всяких, естественно, кабелей), а кроме того, имеет радиосвязь с сонарным постом, отслеживающим все движения и поползновения намеченной жертвы.

В результате удильщик имеет возможность водить свою рыбину на леске много часов, даже суток, кряду - и ни разу ее не увидеть, полностью полагаясь на экран сонара и приборы. И только когда зверь уже подтянут к поверхности, а расположенный двенадцатью футами ниже ватерлинии “совок” выдвигается и начинает помогать лебедке, только тогда непомерно огромная, чем-то похожая на падшего ангела добыча предстает глазам рыболова. И, как выяснил на собственном опыте Дэйвитс, заглянуть ей в глаза - все равно что заглянуть в бездну. А заглядываться тут особенно некогда, нужно действовать. Дэйвитс замешкался, и стометровая, невообразимого веса тварь, уже отходящая от наркоза и обезумевшая от боли, оборвала леску, переломила тяни-толкая и малость прогулялась по палубе Стадиона.

Вертолет немного покружил, затем автоматический семафор заметил нас и разрешил посадку. Мы опустились рядом с люком для экипажа, я побросал свои пожитки на палубу и выпрыгнул сам.

- Ни пуха - крикнул пилот через закрывающуюся уже дверь. Машина взлетела, и семафор снова упал.

Вскинув вещи на плечо, я пошел вниз.

Докладывая о прибытии Малверну, фактическому капитану, я узнал, что остальные прибудут часов через восемь.

Намечалось, что у Вэла я останусь один на один с бандой репортеров, которые спокойно, не торопясь, изготовят хроникальную ленту в духе кинематографа двадцатого века.

Заставка: посадочная полоса, темно. Механик возится с норовистым вертолетом. Медленно подъезжает автобус. Укутанный наживляльщик выходит, оглядывается, ковыляет через поле. Крупный план: ухмыляющаяся морда наживляльщика. В кадре появляется репортер. Вопрос: “Вы считаете, что настало время? Что на этот раз его действительно поймают?” Замешательство, молчание, пожатие плечами. Убрать и вставить что-нибудь. “Понятно. А почему вы считаете, что у мисс Лухарич больше шансов, чем у других? Потому что она лучше снарядилась? (Ухмылка.) Потому что теперь больше известно о повадках этого чудовища? Или из-за ее стремления к победе? Вы считаете, что причина в чем-нибудь одном? А может быть - во всем сразу?” Ответ; “Да, во всем сразу”. Вопрос: “Именно потому вы и заключили с ней контракт? Потому что предчувствие говорит вам: “На этот раз - обязательно”. Так?” Ответ: “Она платит профсоюзную ставку. К тому же самому мне эту хреновину не арендовать, а добраться до зверя хочется”. Стереть. Вставить что-нибудь другое. Наживляльщик идет к вертолету, затемнение. И так далее.

- И-и-и, - сказал я, или что-то в этом роде, и пошел осматривать Стадион.

Я взобрался на каждую Ладью, проверяя управление и подводные видеокамеры. Потом я вызвал главный лифт и поехал вниз.

Малверн не возражал, что я хочу перепроверить все лично, он даже был доволен. Мы уже плавали с ним вместе, однажды наши роли были даже противоположными по сравнению с теперешними. Так что я не удивился, встретив его в хопкинсовском холодильнике. Следующие десять минут мы молча обследовали это обширное помещение со стенами из медных трубок, которые создадут здесь арктический холод.

Наконец он ударил по стене.

- Ну что, заполним мы эту морозилку или нет? Я покачал головой:

- Хотелось бы, но сомневаюсь. Мне глубоко начхать, кому там достанется честь поимки, лишь бы я в той поимке участвовал. Только ничего мы не поймаем. Эта девица - эгоманьяк. Она захочет управлять Вагоном сама - и не справится.

- Ты что, встречался с ней?

- Да.

- И давно?

- Года четыре тому назад.

- Она тогда была ребенком. Откуда ты знаешь, на что эта юная особа способна сейчас?

- Знаю уж. Она, наверное, выучила каждый переключатель и индикатор. Всю теорию знает назубок. А помнишь, как мы с тобой вместе были в правой Ладье, еще когда Ихти выскочил из воды, словно резвый дельфиненок?

- Такое не забудешь.

- Ну и что скажешь?

Он потер свой щетинистый подбородок.

- Как знать, Карл, может, она и справится. Ведь эта девица гоняла на факельных кораблях, ныряла с аквалангом в очень опасных местах. А кроме того, - он бросил взгляд в сторону затянутой облаками Ладони, - охотилась в горах. Вот возьмет да и вытащит эту плотвичку, и глазом не моргнет.

- После чего, - добавил он, - Джон Хопкинс оплатит все расходы да еще отстегнет за мороженую рыбину семизначную сумму. А это - деньги, даже для Лухарич.

- Может, ты и прав, - заявил я, высунув голову из люка, - только во время нашего с ней знакомства она была не такой уж бедной. - А затем ехидно добавил; - И блондинкой она тоже не была.

- Ладно, - зевнул капитан. - Пошли завтракать. Что мы и сделали.


***


В молодости мне казалось, что нет лучшей судьбы, чем родиться морской тварью. Я вырос на побережье Тихого океана, а лето проводил обычно на Средиземноморье либо на Мексиканском заливе. Месяцами я общался с кораллами, фотографировал обитателей морских глубин, играл в пятнашки с дельфинами. Я ловил рыбу везде, где только есть рыба, глубоко возмущаясь, что существуют места, доступные рыбам, но недоступные мне. Повзрослев, я стал мечтать о по-настоящему крупной рыбе, что естественным образом привело меня к Ихти - ведь он больше всех известных науке живых существ, за исключением разве что секвойи.

Я взял про запас пару булочек, сунул их в бумажный пакет, налил в термос кофе, а затем покинул камбуз и направился к логову Вагона. Тут все было в точности как прежде. Я щелкнул парой тумблеров, и передатчик ожил.

- Это ты, Карл?

- Он самый, Майк. Подключи сюда питание, жулик ты несчастный.

Майк обдумал мое предложение, затем генераторы включились, и плот задрожал. Я налил третью чашку кофе и нашел сигарету.

- Ну и почему же это, интересно, я жулик, да еще и несчастный? - снова раздался голос Майка.

- Ты знал о телевизионщиках в шестнадцатом ангаре?

- Да.

- Тогда жулик ты несчастный, и больше никто. Меньше всего мне сейчас нужна популярность. “Битому неймется”. Прямо перед глазами стоит заголовок.

- Ошибаешься. Главная роль в кино всего одна, а Джин малость посимпатичнее тебя.

Ответа он не услышал - в этот момент я включил подъемник, и над головой оглушительно, “как две огромные мухобойки, хлопнули створки люка. Когда Вагон оказался вровень с настилом, я убрал поперечный полоз и двинулся по колее вперед. Посередине палубы, на перекрестке, я остановился, опустил поперечный полоз, а продольный убрал. Затем я скользнул к правому борту, остановился между Ладьями и включил магнитный захват.

За все это время из чашки не пролилось ни капли кофе.

- Картинку, пожалуйста.

Экран засветился. Я подкрутил настройку и увидел рельеф дна.

- Порядок.

Я щелкнул тумблером второй готовности, Майк сделал то же самое. Вспыхнул свет. Разблокировалась лебедка. Я прицелился, выдвинул “руку” и забросил удочку.

- Чисто сделано, - прокомментировал Майк.

- Первая готовность. Сейчас подсекаю. - Я щелкнул тумблером.

- Первая готовность.

Как раз здесь-то на сцену и выходит наживляльщик, чья задача - сделать крючок соблазнительным.

Крючок этот не совсем обычен. В трос вплетены трубки, по которым подается столько дури, что хватило бы на целую дивизию наркоманов; Ихти заглатывает дистанционно управляемую наживку, дергающуюся перед ним, рыбак подсекает, и концы крючка впиваются в глотку.

Последняя подстройка, теперь что там на индикаторе уровня? Пусто, наркотик еще не заливали. Вот и хорошо. Я нажал копку “инъекция”.

- Теперь уж точно не уйдет, - пробормотал Майк.

Я освободил тросы и стал водить воображаемого зверя. Я отпускал его, время от времени придерживал, чтобы сильнее вымотать.

Несмотря на наличествующий кондиционер и отсутствующую рубашку, становилось жарко, откуда следовал вывод, что утро превратилось в день. Я смутно отмечал прилетающие и тут же убывающие вертушки. В тени оставшихся открытыми створок сидели какие-то личности; они с интересом наблюдали за моими действиями. Прибытие Джин я проворонил, иначе закончил бы и опустил Вагон на место.

Она нарушила мою сосредоточенность, хлопнув дверью с такой силой, что я испугался - не сорвется ли Вагон с захвата.

- Вас не затруднит сообщить мне, - процедила она, - с чьего это разрешения Вагон оказался на палубе?

- Ни с чьего, - ответствовал я. - Я его сейчас уберу.

- Не утруждайте себя, только отодвиньтесь куда-нибудь. Так я и сделал. Эта зараза заняла мое место. На ней были широкие коричневые брюки и свободная рубаха, волосы увязаны на затылке, чтобы не мешали. Щеки у нее горели, и вряд ли от жары. Джин набросилась на пульт с комичным - и пугающим - энтузиазмом.

- Вторая готовность, - рявкнула она, ломая о кнопку фиолетовый ноготок.

Я изобразил зевок и начал неторопливо застегивать рубашку. Она зыркнула на меня искоса, проверила приборы и забросила крючок.

Я следил по экрану за леской. На секунду Джин повернулась ко мне.

- Первая готовность, - ровно сказала она.

Я утвердительно кивнул.

Она потянула лебедкой вбок, чтобы продемонстрировать, что знает, как это делается. Я не сомневался, что она знает, как это делается, и она не сомневалась, что я не сомневаюсь, но все-таки...

- Если вы еще вдруг не поняли, " - сказала она, - вас тут и близко не будет. Вас наняли наживляльщиком, понятно? Вы никакой не оператор Вагона! Вы - наживляльщик! В ваши обязанности входит сплавать и накрыть нашему общему другу стол. Это опасно, но вам и платят соответственно. Вопросы?

Она нажала кнопку “инъекция” с такой силой, что я невольно потер горло.

- Да нет, - улыбнулся я, - но я умею пользоваться этой штуковиной. И если что - свистните. По профсоюзным ставкам.

- Мистер Дэйвитс, - сказала она, - я не хочу, чтобы за этим пультом сидел неудачник.

- Мисс Лухарич, в эту игру еще никто не выигрывал.

Она начала выбирать трос и тут же вырубила магнитное сцепление; крючок со всеми своими причиндалами вернулся на место, Вагон содрогнулся и отскочил на пару футов назад. Поперечный поднят, полный газ назад, слегка притормозила, сменила полозья, стоп. С грохотом и лязгом. Теперь - направо; моряки, сидевшие в тени створки, бросились врассыпную, а мы въехали на платформу подъемника.

- В будущем, мистер Дэйвитс, - сказала она мне, - не входите сюда без приказа.

- Не волнуйтесь, - ответил я. - Я не войду даже и по приказу. Если вы еще не забыли, я нанимался наживляльщиком. Так что, если вам потребуется моя помощь, придется вежливо попросить.

- Этот день войдет в историю, - улыбнулась она. Я согласился, над нами закрылись створки люка. Когда Вагон вернулся на место, мы закончили разговор и разошлись в разные стороны. Все же она сказала, в ответ на мой смешок, “до свидания”, что свидетельствовало как о хорошем воспитании, так и о хорошем самообладании.

Позже, вечером, мы с Майком набили трубки в каюте Малверна. Ветер гнал волну, а дождь и град колотили по палубе, будто по жестяной крыше.

- Погода - дрянь, - сообщил мне Малверн. Я согласно кивнул. После двух стаканов бурбона комната стала родной и уютной: мебель из красного дерева (давным-давно я по какой-то блажи доставил ее с Земли), обветренное лицо Малверна, постоянно удивленная физиономия Дабиса между двумя тенями от спинок стульев, все это освещено крохотным ночником и видно как бы сквозь бурое стекло, гадательно <Намеренное искажение новозаветного текста: “...как бы сквозь тусклое стекло, гадательно”. Первое послание к Коринфянам, гл. 13 ст. 12.>.

- Хорошо, что я здесь.

- А как оно в такую ночь там, внизу?

Я выпустил клуб дыма, представляя, как луч фонаря прорезает внутренности слегка подрагивающего черного алмаза. На мгновение я увидел молниеносный бросок случайно освещенной рыбы, мерное колыхание странных, наподобие папоротников, водорослей - сперва они в тени, потом вспыхивают яркой зеленью, исчезают... Думаю, именно так себя чувствует, если он способен что-то чувствовать, космический корабль, летящий между мирами - и тишина, сверхъестественная, жуткая тишина, и спокойствие, будто во сне.

- Темно, - сказал я. - И уже на глубине в несколько метров волна почти не чувствуется.

- Отчаливаем через восемь часов, - заметил Майк. - А через десять - двенадцать дней будем на месте, - добавил Малверн.

- Как вы думаете, что сейчас делает Ихти?

- Спит на дне морском с миссис Ихти - если у него, конечно, есть хоть капля мозгов.

- Нету. Я видел реконструкцию его скелета, сделанную АВИ по собранным на берегу костям.

- А кто ж ее не видел?

- Так он же будет больше сотни метров длиной. Верно, Карл?

Я согласился.

- А черепная коробка совсем крохотная, при такой-то туше.

- Он достаточно умен, чтобы не попадаться в наш холодильник.

Смешки - ведь, кроме этой комнаты, по-настоящему не существует ничего. Окружающий мир - это пустая палуба, по которой колотит дождь пополам со снегом. А мы сидим себе, развалясь, и выпускаем клубы дыма.

- Наша командирша не одобряет несанкционированную рыбную ловлю.

- Наша командирша может идти куда подальше.

- Чего она там тебе наговорила?

- Она сказала, что мое место - на дне, вместе с рыбьим дерьмом.

- Ты не управляешь Вагоном?

- Я наживляю.

- Посмотрим.

- Ничего другого я не делаю. Если ей потребуется оператор Вагона, она должна будет попросить, и очень вежливо.

- Думаешь, попросит?

- Думаю, попросит.

- А если она попросит, ты-то сумеешь?

- Резонный вопрос, - я выпустил клуб дыма, - ответа на каковой я не, знаю.

Я согласен акционировать свою душу и отдать сорок процентов выпущенных акций за ответ на этот вопрос. Я согласен отдать за этот ответ два года жизни. Только что-то мои соблазнительные предложения не встречают отклика у темных сил. Видимо, темные силы и сами не знают. Ну, скажем, нам повезет и мы найдем Ихти. Более того, мы подцепим его на крючок. Ну и что? Если мы подтянем его к кораблю, выдержит ли Джин или сломается? Что, если она прочнее Дэйвитса, охотившегося на акул с пневматическим пистолетом и отравленными стрелами? Что, если она и вправду поймает Ихти, а Дэйвитс так и будет стоять рядом, словно пень?

Хуже того, если, скажем, она попросит Дэйвитса, а тот все равно будет стоять, словно тот самый пень или, лучше сказать, как конек бздюловатый?

Это случилось, когда я приподнял Ихти выше уровня палубы и посмотрел на его тело, косо уходящее вдаль и вдали теряющееся из виду, словно зеленая горная гряда. А еще огромная голова. Маленькая для такой туши, но все равно огромная. Широкая, пупырчатая, и эти выпученные, лишенные век рулетки, крутившие свое красное-черное еще тогда, когда мои предки только собрались осваивать Новый Континент. И голова эта качалась - туда-сюда, туда-сюда...

Подсоединили новые баки с наркотиком. Ему требовалась еще одна доза, и побыстрее. Но меня парализовало.

Он издал звук, ну словно сам Господь ударил по клавишам синтезатора.

И посмотрел на меня!

Не знаю, так же видят его глаза, как наши, или нет. Сомневаюсь. Может, я представлялся серым расплывчатым пятном за черной скалой, а отраженное от пластика небо слепило их до боли. Но только они остановились на мне. Возможно, змея на самом деле не парализует кролика - может, это просто кролики трусливы по природе. Но только Ихти начал сопротивляться, а я смотрел на него как завороженный.

Завороженный этой мощью, этими глазами... Таким вот и нашли меня пятнадцать минут спустя. Голова моя и плечи оказались несколько покуроченными, а кнопка “инъекция” - ненажатой.

Я вижу эти глаза во сне. Я хочу еще раз взглянуть в них, даже если поиски продлятся до скончания века. Я должен узнать, есть ли во мне нечто, отличающее человека от кролика, от жестко заданного набора рефлексов и инстинктов, разваливающегося, стоит только дернуть за нужную веревочку.

Я посмотрел вниз и увидел, что руки мои трясутся. Я взглянул вверх и увидел, что никто этого не увидел.

Тогда я допил стакан и выбил трубку. Было уже поздно, и птички певчие своих не пели песен.

  1   2   3




Похожие:

Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconДевять звездолетов наготове роджер желязны
Тигр на свободе”, гласило сообщение. Он сложил бумагу и положил ее под пресс-папье
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconКладбище сердца роджер желязны
Балу Столетия, на Балу Тысячелетия, на Балу Балов, в своей и во всеобщей реальности, и он желал сокрушить ее, разорвать на части
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconСъемка портрета
Воспроизводя индивидуальный облик человека, фотограф должен стремиться раскрыть его внутренний мир, сущность его характера. Посредством...
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconВысшая награда Вот, награда Его с Ним и воздаяние Его пред лицем
Иоанном в его Откровении, когда он слышал от Самого Господа: "Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по...
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconПамятка родителям первоклассников
Поддержите в ребенке его стремление стать школьником. Ваша искренняя заинтересованность в его школьных делах и заботах, серьезное...
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconПамятка для родителей будущих первоклассников
Поддержите в ребёнке его стремление стать школьником. Ваша искренняя заинтересованность в его школьных делах и заботах, серьёзное...
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconПоложение о награждении жителями района или его уроженцами учителей, учащихся и других категорий трудящихся района
Награда либо потомком известного жителя уезда/района от своего времени или его имени его родственниками, или его предприятием
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconК. Мазорик
Его оппоненты, из числа историков и не только их, часто критиковавшие его при жизни, не сложили оружия и после его смерти, хотя и...
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconЗадания по географии для 7 класса Южная Америка
Подписать крайние точки материка: мыс Гальинас и его широту, мыс Горн и его широту, мыс Париньяс и его долготу, мыс Кабу-Бранку и...
Лица его, пламенники пасти его роджер желязны iconЗнание щучьих повадок гарантия успешной ловли
Один вид грозного хищника вызывает вос­хищение его природной силой и красотой. А открытая пасть крупного экземпляра, обрамленная...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов