Как развалился наш проект Визит в ментовку icon

Как развалился наш проект Визит в ментовку



НазваниеКак развалился наш проект Визит в ментовку
Дата конвертации01.09.2012
Размер368.62 Kb.
ТипДокументы

Как развалился наш проект


Визит в ментовку


В феврале 2002 г. мне довелось побывать в роли задержанного. Есть у ментов такой промысел: штрафовать народ якобы за матерщину. Сами они матерятся сплошь и рядом, и, видимо, искренне считают, что и остальные люди поступают точно так же, а потому любому можно приписать мат и оштрафовать его.

Ну, а доказать, что ты не матерился, довольно трудно. Мне, однако, это удалось. Я не только избежал штрафа, но и добился осуждения одного из ментов.

Впрочем, разговор сейчас не об этом. Если кого интересуют подробности моих приключений, можете почитать мою книжечку «Как я тягался с ментами».

Тут можно бы еще порассуждать о том, какой навар получают сами менты от этих штрафов. Система, кстати, довольно хитрая. Но я пока развивать эту тему не буду, отмечу только, что штрафовать народ им очень выгодно.

А сейчас важно лишь то, что я побывал в ментовке и насмотрелся на тамошний беспредел. Самого меня, правда, не били. Но я видел, как целая смена. Все по очереди, ради развлечения лупили смертным боем пьяного, который не то, что сопротивляться, а даже лыка вязать не мог.

В общем, побывав в ментовке, я понял, что оставлять это так нельзя. Я решил, что нужно поднимать шум, добиваться общественного контроля над местами содержания задержанных, а для начала – вывесить в дежурных частях, вытрезвителях и т.п. плакаты с правами задержанных и подозреваемых.

Об этом я позвонил в аппарат Уполномоченного по правам человека В.И. Попову


^ Владимир Попов


Этот Попов – личность довольно любопытная и, по моему разумению, весьма характерная для нашего времени. В середине семидесятых он закончил философский факультет УрГУ по специальности «научный коммунизм». Как утверждают знающие люди, учился он далеко не блестяще. Тем не менее, его распределили преподавателем в крупнейший вуз Свердловска – УПИ. Злые языки объясняют такой взлет его карьеры протекцией КГБ.

Во время работы в УПИ Попов опубликовал ряд тезисов докладов, пропагандирующих решения 26-го съезда КПСС, высказывания Л.И.Брежнева. Эти научные достижения легли в основу его диссертации кандидата философских наук.

В свое время этот же УПИ закончил небезызвестный Б.Н.Ельцин, и когда началась его эпоха, многие из УПИ пошли во власть. В частности Попов, насколько я знаю, стал депутатом городского совета. Потом он стал одним из лидеров местного СПС, но после какого-то скандала его оттуда турнули. После этого он стал бороться против СПС с той же яростью, с которой он ранее боролся за СПС.

Некое подобие взлета его политической карьеры я наблюдал году в 2004, когда Хакамада создавала свою партию "Наш выбор". Тогда Попов проявил большую активность, используя свой административный ресурс.
Насколько я понял, он стремился отрапортовать Хакамаде, что создал областную организацию и, заручившись ее поддержкой, занять какой-нибудь руководящий пост. Но этого у него не получилось.

Я нашел в Интернете две любопытные статейки. В одной, датируемой 2001-ым годом говорится, как Попов борется за союз областного СПС с «Яблоком». В этой статье он фигурирует как «ответственный секретарь Координационного Совета Свердловского областного отделения СПС» (http://sverdlovsk.yabloko.ru/elections/send.phtml?id=109). В другой, датируемой 2004-ым годом, он уже борется против такого союза. Тут он уже выступает как областной координатор "Нашего выбора" (http://www.uralnep.ru/print_news.php?id=21462).

Однако сделать карьеру в партии Хакамады Попову, насколько я знаю, не удалось.

Очень красочно описана политическая деятельность Попова в сообщении UP-Monitor от 08 апреля 2004: «Последнее время … главный специалист аппарата уполномоченного по правам человека Татьяны Мерзляковой Владимир Попов плетет интриги вокруг регионального отделения Союза правых сил с целью развалить отделение как таковое».

В это же время он пытался выбраться в депутаты местного уровня, но у него опять-таки ничего не вышло.

Более успешно делал он карьеру на правозащитной ниве. В свое время он был исполнительным директором местного Мемориала, но разругался с председателем этого самого Мемориала – Анной Пастуховой. Вроде бы. Они там грант не поделили.

Дождавшись, когда Пастухова уедет в командировку, он нанял каких-то охранников и с их помощью попытался силой захватить помещение Мемориала. Произошла довольно крупная потасовка. Обе стороны вызывали милицию, но помещение все же осталось за Пастуховой.

Попытка силового захвата Мемориала сильно подмочила его репутацию, но, несмотря на это, наш местный Уполномоченный по правам человека, Татьяна Мерзлякова взяла его в свой штат. Там он стал курировать все общественные правозащитные организации.


^ Мерзлякова о Попове


Не могу отказать себе в удовольствии процитировать пару абзацев из одного интервью Т.Г. Мерзляковой. Оно проливает свет на подноготную деятельности Уполномоченного по правам человека Свердловской области, и на место Попова в аппарате Уполномоченного.

^ Анастасия ЛАЧИНОВА: Татьяна Георгиевна, не могу не спросить. В последнее время все чаще говорят о том, что сотрудник вашего аппарата - главный специалист Владимир Попов - пытается всеми силами развалить региональное отделение Союза правых сил и убрать с поста его председателя Тимура Горяева…

^ Татьяна Мерзлякова: Я первый раз от вас это слышу. Сотрудники нашего аппарата - люди абсолютно неполитизированные. Если у меня будет письменное доказательство того, что мой сотрудник, государственный служащий, виновен в развале какой-либо политической организации - он будет уволен. … Надо ведь еще понять фанатизм этого человека: он заявлял, что я должна возглавить список "правых" в областную Думу на мартовских выборах.

UP-Monitor, Анастасия ЛАЧИНОВА

http://www.upmonitor.ru/vprint.php?pg=pd&id=136&view=print&PHPSESSID=c7269c5f3a1016190f7316c9f58268ef

Мне кажется, что у бедной госпожи Мерзляковой в голове все перепуталось. На мой взгляд, тут каждое предложение опровергает предыдущее.

Она говорит, что первый раз слышит о том, что Попов «пытается … убрать с поста … председателя Тимура Горяева». И тут же заявляет, что Попов предлагал ей «возглавить список "правых" в областную Думу на мартовских выборах». И при этом еще объявляет Попова (в числе прочих сотрудников аппарата) «абсолютно неполитизированным». Но фанатиком.

Для чего же взяла в свой штат Мерзлякова этого специалиста по научному коммунизму, «неполитизированного фанатика», предлагающему ей возглавить список правых? Я думаю, именно для этого и взяла – чтобы он предлагал ей возглавить список правых. Чтобы он помогал областной власти «приручить правых, у которых высокие рейтинги в области».

Точно так же он пытается и «приучить» правозащитное движение. Поставить на службу властям. Ну, а те организации, которые он не может «приручить», по возможности развалить или нейтрализовать.


^ Эделев о Попове.


Вот что говорит координатор антимилитаристской программы "Екатеринбургского движения
против   насилия",  Глеб Эделев о попытке Попова захватить помещение екатеринбургского Мемориала: «… Во время нападения банды (без кавычек) Попова, более 10 наших активистов получили телесные повреждения. У Саши Зимбовского была порвана губа, а у меня больше недели не работала правая рука, выкрученная одним из охранников. …» И далее: «В настоящее время гос. Попов работает в аппарате уполномоченного по правам человека в Свердловской области. Впрочем, какой уполномоченный, такие и сотрудники. …»

(http://www.hro.org/forum/showthread.php?p=7923&mode=threaded&highlight=%DD%E4%E5%EB%E5%E2#post7923)


«Урал паблисити монитор» о Попове.


Бывший сотрудник "Мемориала" в качестве хобби раз в месяц вносит яблоко раздора в областное отделение "Союза Правых Сил"…

Вчера областным лидерам СПС был преподнесен очередной пиар-сюрприз от Владимира Попова, сотрудника аппарата уполномоченного по правам человека Татьяны Мерзляковой. Первый, как уже сообщал "Урал Паблисити Монитор", имел место примерно месяц назад. Оба раза Владимир Иванович ратовал за роспуск свердловского "Союза Правых Сил", закидывал "утки" на ряд информагентств Екатеринбурга, а потом после того, как от него требовали серьезных комментариев - умывал руки. Месяц назад в беседе с нашим корреспондентом, Попов заявил, что инициатива исходит вовсе не от него, а от председателя контрольно-ревизионной комиссии СРО "СПС" Леонида Кочнева, а он лишь эту идею поддерживает. Как сообщили наши источники в рядах "правых", именно Попов был идейным вдохновителем Кочнева, причем к нему в свою очередь за помощью обращался опальный лидер "Союза Правых Сил" Алексей Багаряков.

Месяц назад провокация не возымела никаких результатов. Рассказывают, что когда Горяев, на которого возмутители общественного спокойствия подавали в суд, связался с Кочневым, последний сразу же сказал, что он готов к переговорам и лично против Тимура Рафкатовича ничего не имеет, его возмущают лишь некоторые формальные детали смены лидеров в СРО "СПС". На этом конфликт вроде бы иссяк.

Но, похоже, не навсегда. Вчера, сам Попов, уже без посредничества Кочнева, выступил с заявлением о роспуске "Союза Правых Сил". Как сообщили "Урал Паблисити Монитор" в пресс-службе Горяева, а после эту информацию подтвердил и один из лидеров СПС Алексей Селюков, Попов нынче действовал "исключительно, как частное лицо". Это его самодеятельность. Вчера, рассказал Селюков, на политсовете партии Владимиру Ивановичу предложили высказаться на тему роспуска свердловского отделения "Союза Правых Сил", на что он сказал, нет, давайте как-нибудь в другой раз…

Наши информаторы, давно знакомые с Поповым рассказывают, что он вообще довольно неуравновешенный человек, ему постоянно нужно затевать какие-то конфликты, именно поэтому его вежливо попросили уйти из общества "Мемориал", где он работал до вступления в СПС.


Михаил СКВОРЦОВ

«Урал паблисити монитор» (UP-Monitor), Екатеринбург.

www.upmonitor.ru/vprint.php?pg=lz&hid=200&PHPSESSID=966e7f85c4646716c9e1


^ Наша общая идея


Впрочем, я отвлекся. Итак, я позвонил Попову и изложил ему свою идею. Она ему очень понравилась, и он с ходу сказал: пусть это будет наша общая идея. Я ничего не ответил. Но эту фразу запомнил.

Кроме Попова, я, разумеется, обращался еще в разные места. В частности, написал я и самой Мерзляковой, и на Радио Свобода.

Мерзлякова довольно долго молчала, но после того, как по Свободе прочитали мое письмо, где упоминалась и Мерзлякова, мне пришел ответ из ее аппарата. Там говорилось, что она тоже поддерживает мою идею.

В общем, дело начало раскручиваться, хотя и с большим скрипом. Первым нашим крупным мероприятием стал пикет возле областного ГУВД. Там мы должны были вручить милицейскому начальству плакаты с правами задержанных. Правда, с этими плакатами произошло два казуса.

Я, побывав в шкуре задержанного, считал, что надо ориентироваться на человека, которого привели в милицию, и ничего не объясняют. Он даже не знает, на каком основании его доставили (то ли за мелкое хулиганство, то ли в роли свидетеля, то ли по подозрению в совершении уголовного преступления). Именно в таком положении оказался в свое время я: меня просто держали целый вечер, потом составили какой-то протокол, который мне даже не показали, и велели прийти назавтра, так ничего и не объяснив. Исходя из этого, я и составил проект плаката.

Но Попов все переделал. Он отдельно расписал права задержанного в административном порядке. И отдельно – в уголовном. А какой толк от такого плаката, если человек не знает своего статуса.

Еще хуже, что там вместо «Кодекса об административных правонарушениях» фигурировало название «Административно-процессуальный кодекс», хотя такого кодекса нет.

Это ситуация стала типичной. Попов все время стремился «корректировать» меня, но делал это очень неграмотно.

Еще одна вещь неприятно поразила меня. Хотя пикет, о котором я рассказываю, фактически организовал я, попов в Попов в официальных бумагах указал организатором некого Кочнева, который, как выяснилось, сам на пикет и не собирался. В результате участники пикета могли бы оказаться в весьма неприятной ситуации, если бы милиция стала придираться.

Это же проявлялось и потом. Попов все время проталкивал в руководители Кочнева, хотя тот фактически ничего не делал.


^ Леонид Кочнев


Надо сказать, что Попов всюду двигал этого Кочнева: и в СПС, и в партии Хакамады. Вот, кстати, что я нашел про них в Интернете: «Наши источники в Белом Доме рассказывают, что "королевской" пешкой в руках Багарякова оказался председатель ревизионной комиссии Свердловского регионального отделения СПС Леонид Кочнев… Личность Багарякова в "правых" кругах известна своей скандальной репутацией. Он - предприниматель из Нижнего Тагила …. Наши источники сообщают, что свой интерес в Багарякове имела администрация губернатора, которая всегда мечтала приручить правых, у которых высокие рейтинги в области. … Когда СПС и Яблоко ослабли, их недоброжелатели решили, видимо, что наступил удобный момент для удара. Как сообщил "Урал Паблисити Монитор" член политсовета СПС Владимир Попов, сочувствующий Кочневу, "в стане правых, кроме скандалов, ничего не происходит. …". Сегодня налицо очередной раскол в СПС. Наши источники … уверяют, что Попов - креатура областной власти. Он работает с уполномоченным по правам человека Татьяной Мерзляковой и именно он на данный момент по просьбе Багарякова контролирует Кочнева.» (UP-Monitor, Анна ДOHCKAЯ, http://www.upmonitor.ru/index.php?pg=lz&hid=149&PHPSESSID=966e7f85c4646716c9e14bf4290b795d)

Ну, а в Союзе правозащитных организаций Свердловской области (СПОСО) они оба считались сопредседателями. Это их «сопредседательство» заслуживает особого разговора, потому что устав СПОСО такой должности не предусматривает. Но Попов с Кочневым. Пользуясь тем, что этого устава почти ни у кого, кроме них не было, вовсю мухлевали им. Впрочем, мухлевали они не только уставом.


^ Круглый стол


Итак, самым крупным нашим мероприятием в 2002 г. был пикет, на котором мы и вручили милицейскому начальству плакаты с «Правами задержанных». Куда потом девались эти плакаты, я не знаю. В дежурных частях я потом их не видел. Впрочем, может быть, это и лучше, так их Попов «поправил».

Еще в 2002-ом (или 2003-ем?) году был «круглый стол» по ментовской тематике. Проходил он в резиденции уполномоченного, и участвовало там много нарду, правда, не имеющего никакого отношения к ментам. Видимо, Попова, который готовил это «мероприятие» интересовала не столько суть разговора, а то, как это будет выглядеть по телевизору. Выглядело солидно, но разговора по делу не получилось.

Самое главное, что на этом «Круглом столе» не было никого ни от милиции, ни от прокуратуры, которая обязана надзирать за милицией. Вроде бы, их даже и не приглашали.

Правда, на этом «Круглом столе» мне удалось презентовать свою брошюру «Как я тягался с ментами. Пособие для задержанных», где были описаны мои приключения в милиции,. Эта книжечка положила начало целой серии брошюр, каждая из которых была посвящена отдельному делу.


^ Первое серовское дело


Следующая брошюра называлась «Пытки в милиции. Дело Першина». Першин – это следователь, в кабинете которого после ночного «допроса с пристрастием» погиб Эдуард Смольянинов. В допросе участвовал еще двое следователей – Середа и Лысов.

По этому делу мы работали совместно с Ириной Перовой, редактором Серовской «Новой газеты» и Еленой Савицкой, которая тогда работала в телекомпании АСВ. Собственно, я от них и узнал про это дело. Произошло это, насколько я помню, в начале 2003 г.

Непосредственно участвовать в деле мы, конечно не могли. Не дело общественных организаций вести следствие. Для этого есть специальные органы, в данном случае – прокуратура, но дело в том, что прокуратура-то своих функций и не выполняла. Мать погибшего, Надежда Смольянинова, долгое время билась как рыба об лед, а прокуратура явно покрывала преступников, отказываясь возбудить уголовное дело. Свою задачу мы видели в том, чтобы заставить чиновников исполнять свои обязанности. Делали мы это с помощью прессы. Кроме того, мы подсказывали надежде Андреевне, куда еще можно обратиться, чтобы ускорить дело, помогали ей составить заявления.

В результате дело приобрело широкую огласку, и прокуратура вынуждена была довести его до суда. Правда, по ходу дела главный обвиняемый, капитан Першин бежал из зала суда и довольно долго скрывался от правосудия. Поэтому его дело было выделено в отдельное производство. Так что суда было два: один над Лысовым и Середой, а второй – над Першиным. В конце концов, все трое были осуждены.

Я тогда еще не научился, как становиться представителем потерпевших, а потому сидел в зале суда в качестве зрителя. Вернее, в залах судов, поскольку Лысова и Середу судили в Нижнем Тагиле, а Першина – в Серове.

В этом деле важным подспорьем были брошюрки, в которых я собирал документы по делу и свои комментарии к ним. Когда появлялись новые документы, я пополнял брошюрку, и выходило новое издание. Всего по этому делу вышло три издания.

Эти брошюрки мы широко распространяли среди правозащитников, журналистов, посылали в библиотеки, органы милиции и прокуратуры.

Многие, в том и сам Першин, и его адвокат обвиняли нас в давлении на следствие. Однако я считаю, что мы действовали в рамках закона. Ни тайну следствия, ни презумпцию невиновности мы не нарушали. Я писал, что считаю Першина, Лысова и Середу виновными, но это только мое мнение. А свое мнение я имею право высказать и до суда.


Гранты


Мои брошюрки пользовались большой популярностью. Их выставляли на сайты, цитировали, обсуждали. Британское консульство предоставило на них грант.

Получить этот грант мне, по-видимому, помогли Попов и Вахрушев (тоже сотрудник Мерзляковой). По крайней мере, о возможности получить там деньги я узнал от Попова. Думаю, определенную роль сыграло и то, что у Вахрушева были знакомые в консульстве. Взамен Попов потребовал, чтобы я взял Вахрушева пресс-секретарем в грант от «Общественного вердикта», который я получил вслед за британским.

Впрочем, я уверен, что мои брошюрки были достаточно качественными, а потому нам не нужен был бы никакой блат, если бы информация о грантах распространялась нормально. К сожалению, как я неоднократно убеждался, правозащитные чиновники (скажем, тот же Попов) эту информацию обычно придерживают, чтобы получить с нее какой-то «навар».

Говоря о грантах, нужно упомянуть еще одно немаловажное обстоятельство. Их (т.е. гранты) могут получать только зарегистрированные организации, имеющие счет в банке. А регистрация и обслуживание счета – дело довольно хлопотное.

Для того, чтобы обойти эти трудности и был, собственно, создан СПОСО, у него есть и регистрация, и счет. У меня, руководителя незарегистрированной организации архив «Отписка» была сначала джентльменская, а потом и письменная договоренность с Поповым, что хотя гранты оформляются на СПОСО, но распоряжаться деньгами и техникой, приобретенной по гранту, должен руководитель работ, т.е. я. Взамен мы оплачивали ставку бухгалтера СПОСО.

Но Попов (и, скорее всего, стоявший за его спиной Кочнев) решили, что не худо бы им грантовские денежки и технику прикарманить.

Они сделали все, чтобы сорвать выполнение работ по гранту «Вердикта» и скинуть меня с поста руководителя работы. При этом Попов во всю использовал свои полномочия сотрудника аппарата Уполномоченного. Возможностей у него было больше, чем достаточно, поскольку работа велась в тесном контакте с Уполномоченным.

Началось с того, что Попов без моего ведома стал распоряжаться грантовскими деньгами. Потом он стал прятать от меня грантовскую технику в своем служебном кабинете и дома у других сотрудников Уполномоченного.

Я пытался обратить внимание Мерзляковой, что негоже ее чиновникам противодействовать правозащитной деятельности, и уж совсем нехорошо, когда они конвертируют свои полномочия в грантовские денежки. Но она, видимо, искренне считает, что основная задача чиновников – хапать где только можно. Не знаю, участвует ли она в «бизнесе» Попова, но, по крайней мере, она его всячески поддерживает. В частности, когда я осмелился покритиковать Попова, меня попросту перестали пускать в резиденцию Уполномоченного, контакты со мной напрочь прекратились.


^ Печать брошюрок


Должен сказать, что с печатаньем брошюрок мне очень помог Попов. Дело в том, что у областного начальства есть своя типография, где охотно берут «левые» заказы, причем цены там в 2-3 раза ниже рыночных. Вот там в основном мы и печатали мои брошюры. И если бы не Попов, я бы даже и не узнал об этой «халявной» типографии, поскольку простых смертных туда и на порог не пускают.

Единственным недостатком было то, что там деньги шли мимо кассы, а потому никаких отчетных документов не было. Поэтому, когда я стал получать гранты, приходилось как-то исхитряться, чтобы отчитаться за деньги, потраченные на типографию. Занимался этим также Попов. Как уж он это делал, я не знаю.


^ Дело Язовских


Следующая брошюра из серии «Пытки в милиции» была посвящена делу Александра Язовских. Это простой симпатичный парень, недавно из деревни, особых связей в городе не имеющий. Думаю, последнее обстоятельство и сделало его жертвой милицейской мафии.

Его пытали в милиции, заставляя взять на себя 20 чужих преступлений. А если не возьмет, менты грозили «пустит по кругу» его невесту (теперь уже – жену), которую задержали вместе с ним.

По этому делу нам удалось добиться осуждения четырех сотрудников уголовного розыска Верх-Исетского РУВД. Сделать это было довольно трудно, так как поначалу вся милиция, включая областное начальство, стеной стала на защиту тех, кто пытал Александра.

Опять-таки здесь помогли публикации и письма в различные инстанции, которые мы составляли совместно с Язовских.

В суде над ментами по этому делу я опять-таки сидел в роли зрителя. А непосредственно в процессе участвовал адвокат Капустин, работу которого оплатили «Нижегородский комитет против пыток» и фонд «Общественный вердикт». Деньги эти добыл для Капустина я.

На примере дела Язовских я попытался вскрыть всю инфраструктуру, питавшую милицейскую преступность. Ведь хотя непосредственные участники пытки были осуждены, остались безнаказанными их коллеги и начальники, которые шли на прямой подлог и лжесвидетельство, чтобы выгородить преступников.

Выйдя из милицейских застенков, Александр направил заявление на имя начальника областного ГУВД, где описал, как его пытали.


^ Пропавшая жалоба


С этой жалобой была очень интересная история. Ее, конечно, не зарегистрировали. Александр куда только не писал об этом (и в секретариат областного ГУВД, и начальнику областного ГУВД Воротникову, и тогдашнему министру внутренних дел Грызлову, и Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой), но все без толку. В конце концов, я написал об этом новому министру внутренних дел Нургалиеву, даже книжечку свою приложил, и лишь тогда ГУ МВД по УрФО ответило без обиняков: да, заявление не было зарегистрировано, ответ не давался.

Между тем, полковники из областного ГУВД изворачивались как нашкодившие мальчики, лишь бы не признаться, что заявление Язовских не было зарегистрировано. Так, например, начальник управления уголовного розыска ГУВД Свердловской области полковник милиции Шутов И.В. клялся и божился, что все заявления Язовских регистрировались, по ним давался ответ заявителю. Видать, это – краеугольный камень их системы – всячески препятствовать расследованию милицейских преступлений.

Уж если этим занимаются полковники из областного управления, то можно представить себе, что делает мелкий чин в какой-нибудь глухомани.

Я неоднократно писал Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой о том, что это вопиющий случай, что ему нужно придать максимальную огласку, потребовать проверки, как регистрируются и расследуются жалобы на милицию. Но она, видать, предпочитает с полковниками и генералами не сориться. У них там свои игры, ей нужно создавать видимость защиты прав граждан, не ущемляя при этом интересов милицейского начальства.


^ Служебные расследования


Подождав две недели, и убедившись, что милицейское начальство не собирается расследовать его заявление, А. Язовских обратился к нам. Мы помогли ему составить повторное заявление в обл. ГУВД, в прокуратуру и к Уполномоченному по правам человека Свердловской области.

Это тут же стало известно ментам, и они стали давить на Александра и Рамзию. Они стали подкарауливать его дома, на работе, возле прокуратуры, требуя, чтобы он забрал заявление. Взамен они предлагали ему полторы тысячи долларов. При этом не гнушались и угрозами, иногда даже демонстрировали и оружие.

Я сам присутствовал при таком разговоре. Когда они стали требовать, чтобы он забрал заявление, я спросил: ну, а как это сделать технически: ведь заявление уже зарегистрировано в прокуратуре. Они только усмехнулись: ну, для нас это – пара пустяков.

Менты очень красочно расписывали, какие ценные работники те, кто пытал Александра. Уверяли, что без них весь РУВД развалится. Я спросил, ну а почему в этом случае за них не хлопочет руководство РУВД. Хорошо, ответили они, давайте, организуем встречу с начальником РУВД.

Мы пошли в прокуратуру, рассказали им о предложении ментов, и предложили взять их в момент передачи денег. Однако в прокуратуре сказали, что этого делать не надо. Видимо, они рассчитывали либо замять дело, либо, в крайнем случае, ограничиться минимальным уроном для милиции.

Но совсем замять дело не удалось, потому что мы уже подняли шум в прессе. Пришлось прокуратуре возбуждать уголовное дело. Произошло это ровно через месяц после того, как Александра избили в милиции.

Через два дня после возбуждения уголовного дела милиция провела служебное расследование. Поводом для него якобы послужило заявление Рамзии, которое она подала месяц назад. Почему они держали его под сукном целый месяц, никто не удосужился объяснить.

Служебное расследование происходило по стандартной милицейской схеме. Проверяющие опросили тех, на кого жаловались Александр и Рамзия, и полностью поверили их словам. На основании этого делался вывод о том, что никто из милиционеров не виноват.

Правда, для того, чтобы придать действиям милиционеров видимость законности, проверяющим пришлось пойти на подлог. Дело в том, что устав избивать Александра, менты посадили его в «обезьянник», приписав ему, как водится, мелкое хулиганство, т.е. матерщину. Попутно они еще решили оштрафовать его на 500 рублей, чтобы пополнить свой бюджет. В этом им помогал некий Стрихнин, который и подписал постановление о штрафе.

Но когда начальство стало разбираться с этой историей, они, видимо, сообразили, что Стрехнин не имел права налагать штраф. Тогда они заменили его в своих бумагах на Еремина, чтобы придать видимость законности действиям милиции в отношении Язовских.

На аналогичный подлог пошло и областное милицейское начальство, когда оно проводило повторную служебную проверку по жалобе Язовских. Кстати, делал это все тот же начальник управления уголовного розыска ГУВД Свердловской области полковник милиции Шутов И.В.

Впрочем, это – далеко не единственная «хитрость», на которую пошло милицейское начальство, чтобы дать возможность уйти от ответственности ментам, издевавшихся над Язовских и его невестой. Кто интересуется подробностями – смотрите мою брошюру «Пытки в милиции: Как проверяются жалобы граждан»


^ Незаконные штрафы


В ходе судебного заседания выяснилось, что незаконные штрафы очень широко применялись в Верх-Исетском РУВД. Тот же Стрихнин показал, что он в течение 4 лет рассматривал административные дела. При этом в день он рассматривал по 10-15 дел. Это значит, всего им рассмотрено порядка 15-20 тысяч дел об административных правонарушениях. И все эти дела рассмотрены им незаконно.

Я безуспешно пытался обратить на это внимание Мерзляковой. Но она, опять-таки, предпочла не сориться с милицейским начальством. Ей, видимо, и подумать страшно, что милиция начнет возвращать незаконно наложенные тысячи штрафов.

Любовь милиции к незаконным штрафам объясняется очень просто: 50% от штрафов идет в милицейский бюджет. Конечно, такая система способствует тому, что милиция просто грабит граждан, обвиняя их в мелком хулиганстве. В связи с этим я просил Мерзлякову выступить с предложением запретить передачу штрафных денег в распоряжение милиции. Но ее, как видно, ни анализ системы милицейских преступлений, ни борьба с этой системой не интересует.


^ Второе серовское дело


Дело Эдуарда Смольянинова, который погиб в серовском РУВД, широко освещалось как в местной, так и в центральной прессе. Прочитали о нем и родственники Виталия Видякина, очередной жертвы серовских ментов. Через редакцию Серовской «Новой газеты» они вышли на Надежду Смольянинову – маму Эдуарда, которая и дала им мой телефон. Так мы с ними и познакомились.

Оказалось, что серовские менты (только не городские, а железнодорожные) пытались обложить данью Виталия Видякина, который торговал на привокзальной площадь. Однако Виталий, вместо того, чтобы покориться ментам, пошел в прокуратуру.

В тот же день менты явились к Виталию в павильон, и потребовали, чтобы он забрал заявление из прокуратуры. Видимо, прокуратура решила не ссориться с ментами, а отдать им Виталия на растерзание.

Виталий отказался забрать заявление. Тогда, через несколько дней, к нему явились менты, приказали сесть в машину, и увезли в пустынное место. Там его избили до полусмерти, и, видимо, решив, что он мертв, отвезли на свалку. Причем свалка эта была расположена в их зоне, так что если бы наутро обнаружился труп Виталия, то этих же ментов привлекли бы к расследованию обстоятельств его смерти. Ну, а они уж, наверняка, постарались отвести подозрения от себя.

Однако Виталий оклемался, сумел добраться до людей. И тут прокуратуре пришлось, хотя и с большим скрипом, начать расследование. Мы постарались придать делу максимальную огласку, и прокуратура вынуждена была довести дело до суда.

В результате зам. начальника ЛОВД ст. Серов Петр Кашин получил 4 года лагерей.


^ Милицейские лжесвидетели


Во всех делах о милицейских преступлениях поражает легкость, с которой идут на лжесвидетельство коллеги и друзья обвиняемых. Это, на мой взгляд, свидетельствует о двух вещах. Во-первых, они уверены в том, что суд – это пустая формальность, милиции, как обычно, удастся выкрутиться. И уж им-то самим никакая ответственность за лжесвидетельство не грозит. Во-вторых, они не считают пытки преступлением. Сами они либо тоже пытали, либо пользовались результатами пыток. Поэтому так или иначе они завязаны в систему пыток. Ну, и «классовая солидарность» заставляет их всеми силами добиваться оправдания «оборотней в погонах».

Много сил мы потратили на то, чтобы привлечь к ответственности многочисленных лжесвидетелей по делу Язовских. Мы обращались и в прокуратуру, и к Уполномоченному, но им всем, видимо, было достаточно, что в деле хоть кто-то осужден, а потому можно поставить «галочку». А копать глубоко им, как видно, не охота.

Однако в деле Видякина все же удалось добиться осуждения хотя бы одного из лжесвидетелей. Это Яковлева, подруга жены Петра Кашина, осужденного по делу Видякина.

Яковлева утверждала, что во время избиения Видякина она была у Кашиных, и может подтвердить, что Кашин был в это время дома. Однако это обстоятельство выяснилось лишь на суде, полтора года спустя после избиения.

Когда судья спросил у Кашиных, почему же они полтора года молчали о таком важном свидетеле, почему ничего не сказали на предварительном следствии, жена Кашина ответила так: «А мы не думали, что дело дойдет до суда».

Это очень характерная черта. И сами менты, и их окружение были уверены, что дело удастся замять. Поэтому они так нагло врали.

К сожалению, привлечь лжесвидетелей к ответственности удается очень редко. Но вот тут – удалось.


^ Печать – мощное оружие


Думаю, что не последнюю роль в том, что дело удалось довести до суда, добиться обвинительного приговора в отношении зам. нач. ЛОВД, и даже осудить одного из лжесвидетелей, сыграла огласка, которую получили и дело Видякина, и дело Смольянинова.

Когда я приехал в Серов на суд по делу Видякина, я узнал, что мою книжечку по первому серовскому делу хорошо знали в прокуратуре. Думаю, что этим объясняется и то, что меня пригласил к себе прокурор Серова и часа полтора рассказывал о своих трудностях во взаимоотношении с местной милицией.

Из его слов я понял, что в Серове (как, вероятно, и в других местах) милиция превратилась в вооруженную преступную группировку, что различные силовые структуры «крышуют» там разные сферы экономики, а потому милицейский рэкет воспринимается как норма.

Об этом же, кстати, свидетельствовали и слова Першина (следователя, по чьей вине погиб Смольянинов) о том, что кассету с записью пыток подбросили на телевиденье, чтобы развалить расследуемое им дело о краже металла в особо крупных размерах. По этому делу, по словам Першина, в качестве подозреваемых, проходили действующие и бывшие сотрудники милиции.

Очень похоже на правду то, что, действительно, кассету у него выкрала конкурирующая милицейская (или ФСБ-шная?) мафия. Ведь он, по слухам, хранил ее в служебном сейфе, и демонстрировал коллегам. Ну а кто, кроме силовиков, мог изъять ее из милицейского сейфа?

Возвращаясь к разговору с прокурором Серова отмечу, что вряд ли он стал бы со мною вообще разговаривать, не то, что откровенничать, если бы не предполагал, что и по делу Видякина я напишу такую же книжечку, как по делу Смольянинова. Видать, печати они очень боятся.

Книжечку эту я написал, называется она «Дело о милицейском рэкете». Кому интересны подробности дела Видякина – читайте ее.


^ Дело Орлова


Следующая моя книжечка называлась «Пытки в милиции: К
ак погиб Владимир Орлов». Этого Орлова забили насмерть в ИВС УВД г. Екатеринбурга. Забил его Сержант Сентпетери за то, что Орлов шумел, мешал охраннику смотреть телевизор. А шумел Орлов потому что был болен, просил вызвать врача.

Надо сказать, что Орлова вообще не имели права помещать в ИВС. Перед помещением в ИВС его осматривали в больнице № 24 г. Екатеринбурга. Там ему было рекомендовано «лечение в условиях наркологического отделения в связи с проявлением абстинентного синдрома и судорожных припадков». С таким диагнозом начальник смены ИВС УВД Албычев А.В. отказался принять Орлова в ИВС. Но хитроумные милиционеры съездили в больницу № 36, где врачи, видимо, оказались, более покладистыми, и выдали требуемую справку. С этой справкой Орлова приняли в ИВС, где он вскоре начал шуметь и требовать врача.

Вместо того, чтобы вызвать врача, дежурный ИВС Омельков В.И. подселяет в камеру к Орлову троих уголовников. Надо сказать, что сажать в одну камеру несудимых и судимых строжайше запрещено. Но у Омелькова, видимо, был расчет, что уголовники «успокоят» больного человека своими средствами, поскольку время ночное, а он мешает им спать. Однако, уголовники, похоже, оказались боле гуманными, чем милиционеры, и не стали бить Орлова, а потребовали вызвать ему врача.

Поскольку уголовники не оправдали возлагавшихся на них надежд, пришлось милиционерам самим взяться за дело. Они вывели Орлова в коридор, приковали наручниками к решетке, и стали бить беззащитного человека дубинками. По версии прокуратуры в избиении участвовали Сентпетери А.В. и Киселев И.А., однако суд признал виновным только Сентпетери. От полученных повреждений Орлов вскоре скончался.

После этого Омельков вернул уголовников назад и попросил их не рассказывать о том, что он подселял их к Орлову и о том, что Орлова выводили ночью из камеры. Одного из заключенных Омельков «уговорил» дать показания, что травму Орлов В.И. получил, упав с полки камеры.

Дальше события развиваются по хорошо известной нам схеме. Милицейское начальство проводит ряд служебных расследований, суть которых сводится к следующему: у милиционеров спрашивают, вы били Орлова. Те делают честные глаза и отвечают: нет не били. Милицейское начальство им безоговорочно верит.

Затем прокуратура, как водится, отказывает в возбуждении уголовного дела. Но после настойчивых жалоб родственников погибшего, она все же возбуждает уголовное дело и передает его в суд.


^ История с видеонаблюдением


В судебном процессе по делу Орлова (официально он назывался «по обвинению Киселева и Сентпетери) я впервые участвовал в роли представителя потерпевшей, матери погибшего - Светланы Николаевны Орловой. Это существенно облегчало мне знакомство с материалами дела.

Поначалу мне казалось очень странным, что в деле Орлова нет ни слова о видеозаписях. Казалось бы, в случае такого ЧП, как смерть заключенного, проверяющие должны первым делом изъять видеозаписи и посмотреть, что же происходило в ту роковую ночь. Ведь в ИВС установлены видеокамеры, которые фиксируют, по крайней мере, то, что происходит в коридорах. А здесь центральным вопросом было – выводили ли Орлова из камеры.

Каково же было мое удивление, когда я узнал, что, при наличии системы видеонаблюдения, в ИВС не ведется видеозапись. Это показалось мне очень странным, все равно, как если бы хозяин квартиры поставил себе бронированную дверь, а вот замок на нее поставить «забыл».

Потом выяснилось, что нет, не забыли милицейские начальники про видеозапись. Как пояснили мне сотрудники ИВС, раньше то у них видеозапись велась. Но, видать, система, объективно фиксирующая то, что происходит в милицейских застенках, кому-то очень мешала.

Нет, вообще-то система видеонаблюдения им нужна. Начальнику иногда нужно знать, что происходит на вверенной ему территории. Но ему нужно, чтобы он мог подойти к человеку, сидящему за монитором, с сказать ему: «Ты ничего не видел!»

Ну, а система видеозаписи, конечно, такую возможность исключает. Поэтому, видимо, ее и не стало в ИВС.

Все это я и пытался внушить М-вой. Поначалу она никак не могла понять разницу между видеонаблюдениием и видеозаписью. Но постепенно все недоразумения разъяснились. Мерзлякова стала действовать в том же направлении, что и я. Дело стало продвигаться. Но чем ближе подходили мы к успешному завершению, тем больше сгущались тучи над моей головой. Когда же, наконец, мы добились установки системы видеонаблюдения, было объявлено, что я – гад и паразит, а все заслуги принадлежат М-вой.

Впрочем, не буду голословным, и приведу нашу переписку с М-вой по поводу видеонаблюдения и видеозаписи.


Обращение А.Б. Ливчака к Уполномоченному по правам человека Т.Г. Мерзляковой от 10.05.05


Уважаемая Татьяна Георгиевна!


В ходе процессов по делу Орлова и Лободы1 выяснилось, что ни в ИВС, ни в колонии № 2, несмотря на наличие системы видеонаблюдения, не ведется видеозапись. Существующие системы видеонаблюдения, без видеозаписи, обладают одним принципиальным недостатком: с человеком, ведущим наблюдение по монитору, можно договориться, что он «ничего не видел».

Это обстоятельство крайне затруднило проведение расследования указанных преступлений, а также способствовало созданию в указанных учреждениях обстановки бесконтрольности. Судя по всему, и в колонии, и в ИВС сотрудники привыкли безнаказанно избивать заключенных, что, в конце концов, привело к гибели Орлова и Лободы. Я считаю, что введение видеозаписи позволит ограничить произвол администрации в местах принудительного содержания граждан.

В связи с этим, прошу вас обратиться в ГУИН и ГУВД Свердловской области с предложением организовать систему видеозаписи в подведомственных им учреждениях.


Ответ Уполномоченного по правам человека Т.Г. Мерзляковой А.Б. Ливчаку от 10.08.05


Уважаемый Александр Борисович!


На Ваше обращение по поводу отсутствия видеонаблюдения в ИВС УВД г. Екатеринбурга сообщаю следующее.

Отделом ООРСУМиК МОБ ГУВД Свердловской области, руководством УВД г. Екатеринбурга ужесточен контроль за работой ИВС, особенно в ночное время. Установлено видеонаблюдение за несением службы постовыми ИВС, проводятся ежечасные проверки дежурного наряда. Вывоз следственно-арестованных из следственного изолятора № 1 г. Екатеринбурга в ИВС УВД г. Екатеринбурга прекращен.

С личным составом ИВС проведены дополнительные занятия с привлечением Медицинского работника по изучению клинических признаков различных заболеваний, оказанию первой доврачебной помощи лицам, содержащимся в изоляторе.

Для приведения условий содержания в изоляторе временного содержания УВД г. Екатеринбурга в соответствие с требованиями Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» из федерального бюджета выделено 470 000 рублей.


Обращение А.Б. Ливчака к Уполномоченному по правам человека Т.Г. Мерзляковой от 12.08.05


Уважаемая Татьяна Георгиевна!

В Вашем письме № 05-13/145 от 10.08.05 говорится о том, что в ИВС УВД г. Екатеринбурга установлена система видеонаблюдения. На самом деле видеонаблюдение у них есть давно. А я писал вам 11.05.05 об отсутствии системы видеозаписи в ИВС и ИК-2.

Такое положение позволяет администрации мест содержания под стражей скрывать нарушения, совершаемые сотрудниками. Именно так было в деле Орлова. Хотя Киселев видел по монитору, как Сентпетери бил Орлова, но он (видимо, под давлением администрации) первоначально это отрицал. А видеозаписи, либо других вещественных доказательств, не было. Это чрезвычайно затруднило следствие.

Конечно, видеозапись – не панацея. Но я считаю, что она будет хотя бы в какой-то мере дисциплинировать сотрудников. Поэтому нужно добиться, чтобы хотя бы в тех местах, где есть видеонаблюдение, велась и видеозапись. Ведь видеомагнитофон – это не такая уж дорогая вещь, а потому видеонаблюдение без видеозаписи вызывает недоумение.

Считаю, что нам совместными усилиями нужно добиваться, чтобы видеозапись была внедрена хотя бы в ИВС и ИК-2, где, как мы знаем, людей забивают до смерти. Системы видеонаблюдения в обоих местах имеются.


Ответ Уполномоченного по правам человека Т.Г. Мерзляковой А.Б. Ливчаку от 30.09.05


Настоящим уведомляю, что в ИВС УВД г. Екатеринбурга, по мере поступления денежных средств из МВД РФ, будут установлены видеокамеры внутреннего и внешнего наблюдения с последующей записью.


Сообщение информационного агентства Just Media от 30.09.05


В Екатеринбурге примут меры предотвращения пыток и избиения подследственных в ИВС.

Руководство ГУВД согласилось с предложением Уполномоченного по правам человека Свердловской области Татьяны Мерзляковой установить видеозаписывающую аппаратуру в изоляторах временного содержания. 50 видеокамер внутреннего и внешнего наблюдения с последующей записью будут устанавливаться в 2005 году по мере поступления денежных средств из МВД РФ.

«Установка видеозаписывающей аппаратуры на территории исправительных учреждений связана со значительными материальными затратами. Однако, на мой взгляд, применение видеозаписи в данных учреждениях дисциплинировало бы как осужденных, так и сотрудников исправительных учреждений», – отметила Татьяна Георгиевна.

Отметим, что в нескольких пенитенциарных учреждениях уже установлены видеокамеры, однако они позволяют лишь отслеживать, что происходит в помещениях, и не имеют функцию видеозаписи. Вопрос об установке соответствующей аппаратуры был поднят уполномоченным после ряда инцидентов связанных с избиением подследственных и заключенных.


Сообщение агентства Just Media от 30.09.05 было широко растиражировано, как рапорт о крупном успехе М-вой. Ну, а чтобы я знал свое место, на том же сайте Just Media несколько ранее был размещен следующий текст.

Из сообщения информационного агентства Just Media от 08.09.05


«Как рассказали JM в аппарате Уполномоченного, деятельность лидера «Архива «Отписка» и всей организации заключалась в основном в том, чтобы найти новую жертву произвола милиции. Дальше нужно было лишь отписать Уполномоченному обращение о проблеме с просьбой разобраться, что же происходит (видимо, отсюда и пошло странное название организации) - и ждать. Далее сотрудники аппарата посылали запросы, помогали составлять необходимые письма Ливчаку – после чего ответы «борец с ментами» отправлял грантодателям – чтобы показать, как его организация отрабатывает полученные деньги.»

Кстати отметим, что Попов выступил против видеонаблюдения и видеозаписи в местах содержания под стражей. Произошло это 24.03.05 в Институте философии и права УрО РАН, на круглом столе, посвященном пыткам в милиции. Он говорил: «я не считаю, что надо превратить милицейские управления, ИВС, СИЗО и подобные места в комнаты со стеклянными стенами или все эти места оснастить видеокамерами и круглосуточно записывать все там происходящее. Да при нынешнем положении вещей найдутся способы как все это обойти. Ну, будут в туалете пытать, в лес вывезут.»

Почему Попов так выступил, что двигало им, мы можем только гадать. Аргументация, как обычно, крайне примитивная: если видеозапись не дает стопроцентной гарантии против пыток, то она вообще не нужна. Мысль, что такую сложную проблему, как пытки в милиции, одним махом не решишь, что нужно использовать любое средство, способное хоть как-то сократить масштабы пыток, для нашего философа, видимо, недоступна.


^ Предложения общего характера


Я неоднократно пытался внушить М-вой, что необходимо не столько добиваться наказания милицейских «стрелочников», сколько бороться с причинами и условиями, способствующими преступлениям силовиков.

К сожалению, из всех моих предложений общего, системного характера, она восприняла только идею о видеозаписи.

Ну, а все остальные отклика не нашли. Перечислю некоторые из них.

Во всех делах о милицейских злоупотреблениях явно видно, что прокуратура с большой неохотой идет на возбуждение уголовного дела. Одной из причин этого, по-моему, является то, что расследование поручается прокуратуре того же района. Дело в том, что прокуратура и милиция, особенно в маленьких городах, тесно связаны как по работе, так и в личном плане. Часто бывает, что муж работает в милиции, а жена – в прокуратуре. Поэтому я считаю, что поручать расследование сообщений о милицейских преступлениях прокуратуре того же района нельзя. Я неоднократно обращался к М-вой с предложением инициировать разработку нормативных актов, предписывающих проводить проверку таких сообщений прокуратуре другого района, а еще лучше – вышестоящей. Сам я в одиночку заниматься такой серьезной вещью не могу. А у нее – большой штат юристов, она может привлекать и другие организации. Совместно мы могли бы хотя бы попытаться решить эту весьма актуальную проблему.

Много раз я говорил и писал ей об этом, но она все отмалчивалась. Наконец, после многих напоминаний, я получил такой ответ.


Александр Борисович!


Закон об Уполномоченном по правам человека Свердловской области обязывает меня заниматься в первую очередь обращениями граждан на конкретные нарушения их прав. В виду большого количества обращений, не всегда удается выдерживать сроки и давать ответы на предложения общего характера во время.

Кроме того, Вы, очевидно, понимаете, что рассмотреть Ваши предложения по существу и принять по ним какое-то решение могут только депутаты Государственной Дум ФС РФ, это их компетенция. Поскольку права законодательной инициативы нет даже у федерального уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, то мы в этой ситуации с Вами равны. Поэтому, рекомендую Вам обратиться к депутатам Государственной Думы с соответствующим письмом.


Я не поленился, посмотрел Закон об Уполномоченном по правам человека Свердловской области. Никакого пункта, обязывающего ее «заниматься в первую очередь обращениями граждан на конкретные нарушения их прав» там нет.

Зато я нашел там такую статью:


Статья 3. Задачи Уполномоченного по правам человека

Основными задачами Уполномоченного по правам человека являются:

1) усиление гарантий государственной защиты прав и свобод человека;



6) принятие мер по совершенствованию законодательства о правах человека и приведению его в соответствии с международными стандартами;


Выходит, то, что я от нее прошу, прямо входит в ее обязанности. Она отвечает мне лживой отпиской. Судя по стилю, готовил ее Попов.

В СПОСО он манипулирует уставом, протоколами и другими документами. А здесь - Законом об Уполномоченном.

Правда, самую кондовую отписку я получил не от него, а от руководителя аппарата М-вой полковника Гоголева.


^ Кондовая отписка


Наша организация называется Архив «Отписка». Основная ее цель – заставить чиновников отвечать по существу на письма граждан. Для этого мы коллекционируем и изучаем переписку граждан с чиновниками. Я считаю проблему отписок кардинальной в нашей жизни. Механизм чиновничьих отписок является основным прикрытием для нарушения прав человека.

Эту мысль я старательно пытался внушить М-вой. И она, казалось, ее восприняла. Вот, например, что она писала в предисловии к одной из моих книжек: «Кстати об отписках. Автор предлагаемой брошюры – инициатор создания и руководитель общественной организации Архив «Отписка». Цель этой организации как раз и заключается в том, чтобы, изучая переписку граждан и чиновников, заставить последних отвечать на жалобы по существу дела, лишить их возможности отделываться формальными отписками или строить свой ответ по принципу «в огороде бузина, в Киеве – дядька».

Скажу прямо – мне эта идея очень близка. Проблема отписки представляется мне чрезвычайно актуальной в наше время. Собственно, в этом и заключается основная задача правозащитников – заставить чиновников добросовестно реагировать на заявления граждан.»


Уважаемая Татьяна Георгиевна!


Я получил письмо № 05-13/1407(11) от 26.08.05. Там говорится: давайте работать, не тратя время на "мелочи". Я не считаю обвинение в коррупции мелочью. Но работать готов. Только непонятно, как это реализовать после того, как меня фактически перестали пускать в резиденцию.

Насколько я помню, мы с Вами собирались инспектировать места содержания лиц, содержащихся под стражей. Как я узнал из прессы, «за последние три месяца Татьяна Мерзлякова и ее сотрудники неожиданно проверили ситуацию в изоляторах временного содержания Асбеста, Артей, Алапаевска и Ревды, встретились с авторами обращений Уполномоченному из СИЗО № 1 Екатеринбурга.» Меня на эти мероприятия никто не приглашал.

Полагаю, что причиной служит та самая коррупция, о которой я Вам неоднократно писал. После того, как я стал протестовать против злоупотреблений Ваших сотрудников, они, используя свое служебное положение, пытаются отстранить меня от нашего совместного проекта.

Прошу Вас разобраться.


13.09.2005

Уважаемая Татьяна Георгиевна!


29.06.05 я обратился к Вам с предложением публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями. До сих пор я не получил никакого ответа, хотя установленный законом срок давно прошел. Прошу ускорить рассмотрение моего заявления от 29.06.05.


28.09.05


Уважаемая Татьяна Георгиевна!


Как Вам, вероятно, известно, недавно Ваш сотрудник В.И.Попов отказался исполнять достигнутое между нами соглашение, мотивируя это тем, что оно не имеет соответствующих реквизитов. Учитывая это, я вынужден просить Вас в переписке со мной придерживаться существующих правил.

Вчера я получил письмо В.Е. Гоголева от 14.09.05. В отличие от предыдущих ответов на мои обращения, оно написано не на бланке, не имеет исходящего номера. В связи с этим я прошу выдать мне ответ на мое обращение от 13.09.05, оформленный надлежащим образом, со всеми реквизитами.


29.09.2005


Ливчаку А. Б

На Ваши очередные письма от 13, 28 и 29.09.2005г. на имя Уполномоченного по правам человека Свердловской области, в связи с его нахождением в служебной командировке (13.09) и кратковременном отпуске (28, 29.09) отвечаю, ранее Вам были даны исчерпывающие ответы на все Ваши, в том числе повторяющиеся неод­нократно вопросы. Далее переписку считаю нецелесообразной.


^ Схема разводки.


Лохов вроде меня в аппарате Уполномоченного по правам человека разводят по следующей схеме. Приходит к М-вой лох с предложениями по защите прав человека. Т.е. гражданин приходит к чиновнику с предложениями по совершенствованию его работы. М-ва направляет лоха к Попову, который одновременно является ее сотрудником, и руководителем общественной организации (в данном случае - СПОСО). Попов соглашается включиться в работу при условии, что грантовские деньги пойдут через его организацию. Взамен Попов предлагает лоху использовать ресурсы Уполномоченного. Лох соглашается, разворачивает работу, получает первые результаты, отправляет их грантодателям, добивается выделения грантов. Ну, а после того, как получены достаточно большие деньги, лоха вышвыривают из проекта, отлучают от ресурсов Уполномоченного, а если он начинает вякать – грозят изничтожить на корню (в моем случае – сдать в ментовку).


^ Как меня изничтожали.


Ну, до физического уничтожения дело не дошло. Как видите я еще жив, и даже вякая помаленьку. Целью Попова, конечно, было развалить мою работу, скомпрометировать в глазах грантодателей и общественности, доказать, что но и его криетура – единственные достойные претенденты на получение грантовских денежек. Для начала чиновники решили перекрыть мне кислород.

Дело в том, что мой проект изначально ориентировался на тесное сотрудничество с аппаратом Уполномоченного по правам человека. И хотя сейчас все развалилось, я думаю, что мой замысел был правильным.

Ведь мы хотим контролировать места содержания под стражей. А тут большой соблазн для криминала. Кто-то должен гарантировать, что в комиссии по проверке этих самых мест не попадут уголовники. На мой взгляд, самым подходящим органом, контролирующим состав этих комиссий, является как раз Уполномоченный. Ведь человеку с улицы никто не позволит бесконтрольно общаться с задержанными, заключенными и т.п.

Поэтому я с самого начала решил действовать через Уполномоченного. Потом я узнал, что и авторы законопроекта "Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии общественных объединений их деятельности". Они тоже считают, что состав комиссий должен утверждать Уполномоченный. Только у них, насколько я помню, фигурировал федеральный Уполномоченный, поскольку там шла речь о федеральной комиссии. Ну, а у нас-то речь шла о региональной комиссии и, соответственно, о региональном Уполномоченном.

Вместе с тем, я считаю, что Уполномоченный, утверждая состав комиссии, должен как-то мотивировать свой выбор. Я вообще считаю, что в демократическом обществе чиновник должен объяснять свои действия народу. Ну а тут, когда речь идет о контроле над силовиками, публичность должна особо строго соблюдаться. Ведь легко себе представить, что вокруг этого контроля сложится особая каста «общественников», которые будут использовать свои полномочия, дающие им особые связи с силовиками, для решения каких-то своих проблем, весьма далеких от защиты прав человека.

Впрочем, я отвлекся. Возвращаюсь к исходной точке: мой проект предполагал тесные контакты с Уполномоченным. Ну вот, как только я посмел что-то вякнуть против Попова, все эти контакты были тот час прерваны. Меня попросту перестали пускать в резиденцию Уполномоченного. Причем г-жа М-ва пошла ради этого даже на изменения пропускной системы в своем царстве.



1 Сотрудники учреждения УЩ-349/2 ГУИН МЮ РФ по Свердловской области Ткаченко А.В. и Бирбасовым А.Б. обвиняются в том, что забили до смерти заключенного Лободу С.П. Дело рассматривается в В-Исетском суде г. Екатеринбурга.








Похожие:

Как развалился наш проект Визит в ментовку iconДокументы
1. /Проект Наш город - клуб интересных встреч.rtf
Как развалился наш проект Визит в ментовку icon«Жизнь наша пуф, пустей ореха, заехать в «Буфф» одна утеха»
«Буфф», то вышло именно так, как уточнял Булгаков в романе — «комуеждо по делам его». В результате не штокбантовской, конечно, затеи...
Как развалился наш проект Визит в ментовку iconСказки про нашего президента наш президент и дракон летучий
А нашего-то президента не позвали! Ну не позвали и ладно- не велика честь! Наш-то ни чуточки не обиделся. Сидит в Кремле, думу тяжелую,...
Как развалился наш проект Визит в ментовку icon"Финансовая газета. Региональный выпуск", 2006, n 19 Вопрос: Наш руководитель намерен купить принтер в кредит как физическое лицо и использовать его для работы в офисе. Как оформить его использование
Вопрос: Наш руководитель намерен купить принтер в кредит как физическое лицо и использовать его для работы в офисе. Как оформить...
Как развалился наш проект Визит в ментовку iconЧто прячется в ветвях Сакуры, под которой зарыты трупы?
Над Токио занималась заря. Чем она занималась, никто не знал, но это не мешало ей освещать парки и достопримечательности этого города....
Как развалился наш проект Визит в ментовку icon"Ты помнишь, как все начиналось? "
Корреспонденты "Тектоники" встретились с ним, и в ходе продолжительной беседы попытались восстановить историю возникновения в городе...
Как развалился наш проект Визит в ментовку iconПожар истребляет имущество наше, пожар вселяет в сердца наши великое смятение и страх, а святой апостол Иаков говорит, что такое же значение, как пожар, имеет для нас и необузданный язык
Иаков говорит, что такое же значение, как пожар, имеет для нас и необузданный язык наш. Он говорит, что язык оскверняет все наше...
Как развалился наш проект Визит в ментовку iconИндивидуально ориентированная учебная программа для студентов. Уважаемый коллега
Однако, мы до сих пор очень мало знаем о том, как устроен наш мир, по каким законам развиваются Вселенная, и как возможно существование...
Как развалился наш проект Визит в ментовку iconПроект нелинейного мышления м. К. Петрова
Он занимался философией и методологией науки, его считают зачинателем культурологии и науковедения в нашей стране. Здесь мы попытаемся...
Как развалился наш проект Визит в ментовку iconКейт: Быстро вернулись. А как же футбольный матч?
Вы не знаете, как этот мяч попал на наш задний двор? Он разбил наше большое окно с витражом. Окно, разбитое сегодня, завтра может...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов