Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» icon

Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали»



НазваниеПравозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали»
страница1/37
Дата конвертации02.09.2012
Размер2.32 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


Архив “Отписка”


Александр Ливчак


Правозащита или чиновничий бизнес?

Как мы милицию «контролировали»


Третье издание


Екатеринбург

13.01.2009


Автор пользуется случаем выразить благодарность участникам «Школы защиты общественных интересов» (Пермь, 10-19 октября 2008 г.) за доброжелательную критику и конструктивное обсуждение замысла предлагаемой брошюры.

Предисловие


«Изоляторы временного содержания, расположенные в Екатеринбурге и на всей территории Свердловской области, подвергнутся проверкам на предмет произвола со стороны сотрудников милиции по отношению к задержанным. Об этом на сегодняшней пресс-конференции заявила уполномоченный по правам человека по Свердловской области Татьяна Мерзлякова. По ее словам, в минувший четверг ею уже подписано соответствующее двухстороннее соглашение с главой ГУВД1 Свердловской области Владимиром Воротниковым.

«Впервые в истории стало возможно такое, чтобы общественность смогла посмотреть на то, что происходит по вечерам в изоляторах временного содержания, – говорит Татьяна Мерзлякова. – С проверками будут ходить правозащитники и я лично. По два-три человека». Омбудсмен также предупредила, что визиты в ИВС2 будут крайне неожиданными для сотрудников милиции, поэтому специально подготовиться к ним никто не сможет.»

(Новый Регион, 14.05.2005)


Еще недавно пресса и ТВ взахлеб рассказывали, как свердловский омбудсмен Татьяна Мерзлякова лихо борется с пытками в милиции. Вернее (если как следует вчитаться в сообщения её пресс-службы), собирается бороться. Вот она проводит круглый стол, вот конференцию, вот совещание про пытки. Вот пишет предисловия к брошюрам про пытки. Вот заключает соглашение о проверках милицейских застенков. Вот заявляет на весь мир, что будет лично участвовать во внезапных проверках… Все это подавалось как уникальные события всемирно-исторического масштаба.

И вдруг – как обрезало. Разговоры о «внезапных проверках» оборвались на самом интересном месте, когда до реализации широко разрекламированных планов оставался, казалось бы, один шаг. Что, в милиции пытать перестали? Да нет, как пытали, так и пытают. В чем же дело? Да просто шустрые ребятишки из аппарата Уполномоченного «срубили бабки», пополнили семейные бюджеты за счет грантов, посвященных борьбе с пытками, и потеряли интерес к этой тематике.

Волею судьбы, я наблюдал этот «проект» с начала и до конца. Об этом и собираюсь рассказать. Думаю, это будет интересно тем, кто хочет знать, как реально обстоит дело с защитой прав человека в современной России.

Началось с того, что мне довелось побывать в шкуре задержанного. В милиции я собственными глазами видел, как «блюстители порядка» смертным боем лупят беззащитных людей.


Общение с милицейскими начальниками убедило меня, что те воспринимают избиение задержанных как норму, и бороться с этим не будут. Я понял, что единственный выход – в общественном контроле. Эту идею я стал пропагандировать и распространять всеми доступными способами. Я считал, что общественный контроль мест содержания под стражей должен осуществляться под эгидой Уполномоченного по правам человека. Мы предлагали областному Уполномоченному, начальнику ГУВД и прокурору области заключить соглашение, которое стало бы юридической основой для контроля «обезьянников», вытрезвителей, ИВС и т.п.

Поначалу в аппарате Уполномоченного к моим предложениям отнеслись настороженно, но меня поддержали правозащитники Глеб Эделев, Владимир Шаклеин, Андрей Тверяков, Владимир Капустин, Сергей Беляев и др. Для Мерзляковой решающим, я думаю, было то, что мои предложения были озвучены по Радио «Свобода» Анатолием Стрелянным. Позже нас поддержали и другие журналисты: Евгения Назарец, Светлана Толмачева, Елена Савицкая, Дмитрий Антоненков и др.

Мы проводили круглые столы, пресс-конференции, пикеты и т.п. Я стал писать брошюры, посвященные милицейскому беспределу3. Каждая из них была посвящена одному из дел, в которых мы помогали потерпевшим. Она содержала основные документы по делу, а также наши комментарии и соображения. Первая называлась «Как я тягался с ментами: Пособие для задержанных», там были описаны мои собственные «приключения» в милиции. Эти брошюры стали основой для широкой общественной компании против беззакония силовиков, за общественный контроль мест содержания под стражей. Наша инициатива получила огласку.

К нам стали стекаться сведения о пытках в милиции. Мы стали, по мере сил, помогать жертвам милицейского произвола. В результате мы добились осуждения многих сотрудников милиции4, выдвинули ряд системных предложений по борьбе с пытками. Постепенно к нашей работе присоединились сотрудники областного омбудсмена. Т. Мерзлякова стала даже писать предисловия к моим брошюрам.

Эта работа была замечена. Нам стали предлагать финансирование. Первый грант мы получили от британского консульства. Затем – от «Общественного вердикта». Это были относительно небольшие деньги. Ну, а когда пошли настоящие «бабки», от фонда Макартуров, ребятишки из аппарата уполномоченного, видимо, решили, что теперь я им только мешаю. Правда, проект после этого развалился, но им на это, как видно, наплевать5.

Надо сказать, что в принципе сотрудничество «казенных» и «самодеятельных» правозащитников могло бы быть весьма продуктивным. У «казенных» есть и полномочия, и материальные ресурсы, а у «самодеятельных» - мозги, энергия и желание работать. Иногда такой симбиоз бывает весьма успешным. Но беда в том, что чиновники рассматривают свои служебные полномочия и государственные ресурсы как свой личный капитал. Они, по сути дела, торгуют ими. Вот, мы тебе помогли сделать то-то и то-то (скажем, напечатать твои брошюры), говорят они «самодеятельному» правозащитнику, а потому распоряжаться грантовскими денежками и техникой будем мы.

Поясню механизм «пиления бабок» в аппарате Уполномоченного по правам человека Свердловской области на примере нашего проекта.

Поскольку наша организация (Архив «Отписка») официально не зарегистрирована, нам приходилось проводить грантовские деньги через Союз правозащитных организаций Свердловской области (СПОСО).

СПОСО замышлялся для помощи «самодеятельным» (т.е. не имеющим официального статуса) правозащитникам. Дело в том, что регистрация, ведение банковского счета и т.п. сопряжены с такими трудностями, такими бюрократическими крючками, которые маленькие организации зачастую преодолеть не могут. А получить грант, не имея регистрации и счета, практически невозможно. Поэтому и решили объединиться. В СПОСО, пожалуйста, все есть – и официальный статус, и счет, и бухгалтер. Казалось бы – выход. Работай, не отвлекаясь на формалистику. Получай грант, приобретай необходимое оборудование… . Но беда в том, что фактически СПОСО подчинено аппарату омбудсмена. Руководит этой общественной (?) организацией главный специалист аппарата Уполномоченного – Владимир Попов.

Поэтому, как только ты выйдешь на серьезное финансирование, его захватывают чиновники из аппарата омбудсмена. Оформляют на грант своих близких и дальних родственников, прочих прихлебателей. Ну а тех, кто вел всю работу, чьими трудами и был получен грант, потихоньку оттесняют, чтобы не мешали делить грантовский пирог. Блатные, разумеется, работать не хотят и не могут. Проект проваливается. Но чиновники довольны – им удалось пополнить семейный бюджет, а заодно продемонстрировать «самодеятельным», кто в доме хозяин.

Финальным аккордом проекта «пытки в милиции» явился доклад Мерзляковой "О нарушениях прав подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в изоляторах временного содержания органов внутренних дел Свердловской области" (Екатеринбург, 2006). Этот же доклад фигурирует и в отчете СПОСО по гранту. Якобы, СПОСО и омбудсмен совместно проверяли ИВС области.

Я попытался проанализировать этот доклад. Прежде всего, поражает, что в нем тщательно замалчиваются наиболее вопиющие факты нарушения прав человека в ИВС. В частности, там нет ни звука о том, что в ИВС Свердловской области людей бьют, а порой и забивают до смерти.

«Проверяющие» заведомо знали о таких случаях. Незадолго до появления этого доклада, Т. Мерзлякова написала предисловие к моей брошюре «Пытки в милиции: Как погиб Владимир Орлов». Там речь шла о том, как в ИВС г. Екатеринбурга убили человека за то, что он мешал милиционеру смотреть телевизор. В СПОСО, конечно, тоже знали об этом деле, поскольку моя брошюра была издана через них.

Что же заставило «проверяющих» в момент написания доклада «забыть» о таких случаях? На мой взгляд, то, что они зависели от «проверяемых». Содержание доклада убедило меня в том, что он является совместным продуктом «проверяющих» и «проверяемых». Это утверждение не было опровергнуто, хотя в целом моя попытка проанализировать упомянутый доклад вызвала весьма бурную реакцию со стороны СПОСО и аппарата омбудсмена (см. мои статьи «Казенные правозащитники: вопросы без ответов» в журнале «Индекс/Досье на цензуру» № 24/2006 и «Секретная правозащита» в «Хронике Московской Хельсинской группы» № 4/2008).

Несмотря на то, что казенные правозащитники засекретили методологию своего «общественного контроля», я понял, что основное содержание доклада взято ими из каких-то милицейских бумаг. В самом деле, как еще можно объяснить, что они подробно описали материально-техническое состояние 48 ИВС, побывав только в 15 из них? Это значит, что «внезапные проверки», широко разрекламированные Мерзляковой и к°, свелись к банальному переписыванию милицейских отчетов. Ну, а чтобы получить доступ к этим отчетам, нужно иметь хорошие отношения с «проверяемыми».

Конечно, такой конфликт интересов, когда «проверяющие» зависят от «проверяемых» прямо запрещен законом. Но омбудсмен и его подручные всегда сумеют договориться и с судом, и с прокуратурой. Так что закон им не писан.

Я считаю, что в истории нашего проекта, как в капле воды отразился процесс оказенивания общественных организаций, превращения ростков гражданского общества в кормушку для чиновников. Это очень опасная тенденция, требующая тщательного изучения.

Поэтому я собрал фрагменты публикаций и документы, относящиеся к этому проекту. Думаю, что они будут полезны тем, кто интересуется реальной ситуацией в правозащитном движении.


^ Фрагменты публикаций


Из доклада по итогам деятельности Уполномоченного по правам человека Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.

Не могу не отметить настойчивость и последовательность А.Б. Ливчака, который со своей небольшой организацией «Архив «Отписка» инициировал дважды проведение круглых столов по очень тяжелой проблеме. Имею в виду методы работы правоохранительных органов с задержанными и содержащимися в местах временной изоляции. А.Б. Ливчак с коллегами поднимает вопрос о расширении возможностей общественных организаций для действительно эффективного контроля за правоохранительными органами. О том, что это назревший вопрос, говорят вопиющие случаи убийств подследственных прямо на допросах. Конечно это чрезвычайные случаи, но настораживает тот факт, что их серьезное расследование часто становится возможным только после вмешательства СМИ, правозащитных организаций, Уполномоченного по правам человека. (http://www.midural.ru/gov/PravaChel/newpage8.htm)


^ Из доклада по итогам деятельности Уполномоченного по правам человека Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2004 г.

Больший эффект получается, когда складывается своеобразное разделение труда между общественниками и Уполномоченным. Примеров тому может быть не так много, как хотелось бы, но они не единичны. Взять хоть бы сотрудничество с небольшой, но очень активно работающей организацией - “Архив “Отписка”. Александр Борисович Ливчак, руководитель этой организации, главной задачей избрал крайне сложное и тяжелое направление защиты прав человека – борьбу с насилием, в том числе пытками, в правоохранительных органах. А.Б. Ливчак с коллегами не просто информирует Уполномоченного о конкретном случае нарушения, но привлекает к защите прав пострадавшего от произвола и насилия опытных адвокатов, средства массовой информации. Для этого ему приходится искать спонсоров, обращаться в располагающие финансовыми ресурсами организации, фонды.

Любая работа, в том числе и правозащитная, нуждается в привлечении ресурсов. Но и результат вполне конкретен и весом. Восстанавливаются нарушенные права, предстают перед судом должностные лица, допустившие нарушение закона, злоупотребившие властью. Остановлюсь подробнее на одном проекте, который Союз правозащитных организаций Свердловской области и “Архив “Отписка” осуществляют с помощью Генерального консульства Великобритании и Фонда “Общественный вердикт”. “Защита граждан от неправомерных действий милиции”, так называется этот проект. Его презентация состоялась в ноябре на юридическом факультете Гуманитарного университета. Александр Ливчак так сформулировал основные цели этого проекта - выявление случаев нарушения прав граждан со стороны сотрудников милиции, юридическая помощь жертвам милицейского произвола, анализ причин и условий, порождающих нарушения прав граждан сотрудниками милиции. Уполномоченный по правам человека поддерживает этот проект.

Считаю, что и милиция должна быть заинтересована во взаимодействии с правозащитниками. Трехстороннее сотрудничество - правоохранительных органов, Уполномоченного и правозащитников в деле искоренения пыток в милиции не только возможно, но и крайне необходимо. Во всяком случае, первые положительные отклики на рассылаемые брошюры А.Б. Ливчака обнадеживают. Конечно, контакты налаживать будет непросто. Сложностей в работе милиции хватает. Контакты пока напоминают беседы слепого с глухим. Но то, что дискуссии правозащитников с представителями милиции и прокуратуры начались, уже прогресс. Другого пути нет. Силовые ведомства должны привыкать работать под контролем гражданского общества, учитывать мнение людей о своей работе. (http://www.midural.ru/gov/PravaChel/newpage9.htm)


^ В. Вахрушев: Свердловский Уполномоченный поддерживает проект правозащитников «Защита граждан от неправомерных действий милиции»


http://www.ombu.ru/node/720

Опубликовано: Admin, 11/25/2004 - 19:38, чт

Свердловская область, 24 ноября 2004 г.


«Защита граждан от неправомерных действий милиции», так называется проект Союза правозащитных организаций Свердловской области и общественной организации Архив "Отписка", презентация которого состоялась 24 ноября на юридическом факультете Гуманитарного университета в Екатеринбурге.

Один из инициаторов проекта, правозащитник, руководитель общественной организации Архив «Отписка» Александр Ливчак, так сформулировал основные цели этого проекта - выявление случаев нарушения прав граждан со стороны сотрудников милиции, юридическая помощь жертвам милицейского произвола, анализ причин и условий, порождающих нарушения прав граждан сотрудниками милиции.

Уполномоченный по правам человека Свердловской области Татьяна Мерзлякова поддерживает этот проект. В ее рабочей почте есть жалобы на правоохранительную систему в целом, и милицию, в частности. Наверное, все еще сказывается наше прошлое, когда государство не ставило своей первой и приоритетной задачей охрану прав каждого, отдельно взятого человека, когда главное было бороться с преступностью, по сути, любыми способами. Она поддерживает идею Ливчака тщательно анализировать каждый случай применения пыток в милиции, широкое информирование о факте неправомерных действий милиции.

Главный гарант в защите прав человека - это общественная активность людей, их желание твердо и последовательно защищать свои права, не мириться с произволом, убеждена Уполномоченный Татьяна Мерзлякова.

Убедительным примером такой позиции является и деятельность правозащитника Александра Ливчака, брошюры которого о выявленных случаях неправомерных действий милиции представлены сегодня на презентации проекта «Защита граждан от неправомерных действий милиции». Кстати, о каждом ставшем известным авторам проекта случае нарушения прав граждан сотрудниками милиции Александр Ливчак выпускает отдельную брошюру при поддержке Генерального консульства Великобритании и фонда «Общественный вердикт». В этих книжечках, а некоторые из них уже выдержали несколько переизданий, Александр Ливчак приводит не только документы по делу, но и свои соображения о том, как нам защититься от подобных явлений.

О случаях неправомерных действий граждан сотрудниками милиции правозащитники стараются как можно шире рассказать через средства массовой информации. А еще направляют брошюры в адрес руководства ГУИН, прокуратуры, МВД и уже получили первые отклики. Так и.о. начальника отдела по надзору за следствием в органах прокуратуры М.В. Казымов сообщил, что брошюра А. Ливчака «Дело о милицейском рэкете» рассмотрена в прокуратуре области. Обращено внимание на отмеченные в ней недостатки в работе органов прокуратуры, факты, изложенные в брошюре, проверены. Расследование уголовного дела по факту причинения телесных повреждений человеку, о котором говорится в брошюре, находится на контроле в прокуратуре области.

В презентации проекта «Защита граждан от неправомерных действий милиции» приняли участие и американские правозащитники, которые находятся в Екатеринбурге с рабочим визитом.

Источник: Пресс-секретарь Уполномоченного по правам человека Свердловской области Виктор Вахрушев


^ Из передачи «Правозащитное движение в Свердловской области»

[Радио Свобода 25-04-05]

Программу ведет Евгения Назарец. В программе принимает участие Владимир Попов, председатель правления Союза правозащитных организаций Свердловской области6.

Владимир Попов: … Пытки в правоохранительных органах – это очень острая тема. Нашелся человек Александр Ливчак, который потянул эту работу, практически все свое время, свободное и не свободное (по-моему, у него нет различий в этом отношении) занимается этой проблемой, перерыв на сон – и дальше он занимается этим делом. И у нас это направление начало развиваться. То есть туда стали втягиваться люди, потому что, на самом деле, проблема действительно коснулась достаточно большого количества людей, и она, что называется, достала общество. И поэтому здесь стало получаться7. …

Евгения Назарец: Но еще немного о внутренней кухне правозащитного движения, точнее, Союза правозащитных организаций в Свердловской области. Если говорить прямо, и вот на примере того же упомянутого вами Александра Ливчака, который занимается проблемой пыток, зачем ему Союз правозащитных организаций и зачем он Союзу? По-моему, сейчас правозащитники больше всего мечтают о грантах8.

Владимир Попов: Вы знаете, всякое дело требует определенных ресурсов. Вот где их искать? Ищут обычно там, где они есть. И вот гранты – это, в общем, мировая практика. Поэтому мне, единственно, не нравится то, что у нас пока в России очень мало таких фондов, которые могли бы регулярно устраивать конкурсы и отбирать проекты для финансирования, их очень немного. Поэтому и обращаемся к международным фондам. Если бы были свои... Правильно вот тот же Александр Ливчак говорит: да, британское консульство поддержало один наш проект - спасибо ему, но если бы был какой-то российский фонд, мы бы и ему спасибо сказали.

… Я говорю о том, что иногда бывает, что один человек делает так много, что просто удивляешься, иной организации такого рода достижениями можно было бы гордиться. Но это та реальность, с которой мы сталкиваемся. Но, понимаете, и в политике, и везде мы же хотим иметь надежные основы. А это уже структуры созданные авторитетные, которые не зависят от одного отдельного человека. Вот я сейчас думаю, если уйдет Александр Ливчак, кто будет заниматься вот этой проблемой пыток? Для меня это проблема. А вот если будет структура, которая будет... да, уйдет Ливчак, значит, за ним встанет Иванов или еще кто-то9. (http://www.svoboda.org/ll/soc/0405/ll.042505-1.asp)


^ Из беседы с уполномоченным по правам человека в Свердловской области

[Радио Свобода 15-05-05]

Программу ведет Светлана Толмачева. В программе принимает участие Татьяна Мерзлякова, уполномоченный по правам человека в Свердловской области.

Татьяна Мерзлякова: … Мы подписали, наконец, с Владимиром Александровичем Воротниковым соглашение о совместных действиях по защите прав человека в сфере правоохранительных органов...

Светлана Толмачева: Это начальник ГУВД Свердловской области, уточню.

Татьяна Мерзлякова: Да, начальник Главного управления внутренних дел. У нас очень интересный план мероприятий. … Мне кажется, что очень важное значение наш институт уполномоченных в числе других правозащитных организаций уделяет правозащитным организациям, в первую очередь «Архив «Отписка», который возглавляет Александр Ливчак, которые работают сейчас по защите прав в сфере правоохранительных органов. И проблема эта, к сожалению, стоит остро. ... (http://www.svoboda.org/ll/soc/0505/ll.051505-4.asp)


Из передачи «Ваши письма» от 24.10.05

Радио «Свобода». Ведущий - Анатолий Стреляный

Из Екатеринбурга пишет наш старый знакомый Александр Ливчак. Тамошние бандиты в милицейских погонах ни на кого, кажется, так не скрежещут зубами, как на этого дотошного и бесстрашного человека. Благодаря ему уже несколько человек из них, правда, не очень высоких чинов, оказались за решёткой.

"Здравствуйте, Анатолий Иванович! Год назад был принят указ "О государственной поддержке правозащитного движения". Тогда было много споров о том, стоит ли правозащитникам якшаться с государством, не подомнет ли оно нас. Я предложил не гадать, а попробовать. Если помните, я писал вам, как сам оказался в милиции в роли задержанного. Там я насмотрелся всякого, и с тех пор решил заняться защитой прав задержанных.

К этой работе я решил привлечь Уполномоченного по правам человека в Свердловской области Татьяну Мерзлякову. Я полагал, что "человека с улицы" вроде меня, милиция проверять "обезьянники" одного не пустит. Мерзлякова, хотя и не сразу, но все же поддержала меня. Полагаю, что решающее значение имели мои публикации, первая из которых появилась в вашей передаче. По каждому делу я писал книжечку, расширяя её по мере накопления материала.

Моя первая брошюра "Как я тягался с ментами" выдержала пять изданий. Эти книжечки мы рассылали по многим адресам. Это действовало. Дела доводились до суда, выносились обвинительные приговоры. О каждом случае милицейского беспредела я писал Мерзляковой, и она подключала к нему своих юристов.

Правда, должен сказать, что когда мои предложения выходили за рамки наказания "стрелочников", они отклика не находили. Тем не менее, я считаю, что мы сделали много полезного. Мы добились осуждения дюжины "ментов", научили многих граждан защищать свои права. В общем, дело пошло, и нам даже удалось получить финансирование под него. И тут наш союз рухнул", - пишет господин Ливчак.

Признаться, я всё ждал, когда он это напишет.

"Выяснилось, что шустрым ребятишкам из аппарата Уполномоченного я был нужен только для того, чтобы получить грант. Ну, а как тратить денежки, они и сами сообразят. Они поступили просто - перестали пускать меня на порог. Что я теперь могу сказать о взаимоотношениях государственных и общественных правозащитников? Вывод очень простой. В аппарате Уполномоченного сидят такие же чиновники, как и в других местах. Они привыкли грести все под себя. И поступать с ними нужно так же, как и с другими чиновниками: заставлять их исполнять свои обязанности. Инструмент здесь тот же: публикации, гласность. Я написал книжечку: "Казенные правозащитники: охота за грантами". Если интересуетесь, пришлю. Мне говорят, что мусор из правозащитной избы выносить нельзя. "Менты" говорят то же самое: кругом бандиты, мы с ними боремся, а вы нас ослабляете своими придирками. Но я считаю, что все острые вопросы, в том числе и правозащитного движения, нужно обсуждать открыто. Иначе загнием. Александр Ливчак, Екатеринбург".

Обязательно присылайте свою книжечку, Александр. Врождённые полицейские и врождённые уголовники везде слеплены из похожего теста. Они хорошо понимают друг друга. К тому же многие уголовники, как известно, "работают" почти полицейскими: "стучат" друг на друга. Можно сказать, что уголовник - стукач по своей природе. Только благодаря этому полиции удаётся раскрывать большинство преступлений. Так - во все времена и у всех народов. Схватить преступника и сделать из него "добровольного помощника", как это называлось в советские времена, - одно дело, и дело... ну, не то, что святое, а полезное, это и есть полицейская работа. Но унижать человека, пытать его - другое. В каждом полицейском участке (тоже во все времена и у всех народов) есть хотя бы одна "белая ворона" - уважающий себя "мент": человек, которому не нравится, что его товарищи издеваются над задержанными и заключёнными. Кино не врёт. Вы уже поняли, Александр, к чему я веду. Может быть, надо искать таких мужиков и действовать вместе с ними. Для них это небезопасно, но они калачи тёртые. (http://www.svoboda.org/programs/RYTT/2005/RYTT.102405.asp)

После того, как я осмелился публично покритиковать Уполномоченного и его сотрудников, они решили объявить меня бездельником, хотя совсем недавно утверждали в точности обратное.


^ Из статьи Виктора Вергилеса «Казенные проблемы Александра Ливчака»

JustMedia.ru10 (Екатеринбург)


…Как рассказали JM в аппарате Уполномоченного, деятельность лидера «Архива «Отписка» и всей организации заключалась в основном в том, чтобы найти новую жертву произвола милиции. Дальше нужно было лишь отписать Уполномоченному обращение о проблеме с просьбой разобраться, что же происходит (видимо, отсюда и пошло странное название организации) - и ждать. Далее сотрудники аппарата посылали запросы, помогали составлять необходимые письма Ливчаку – после чего ответы «борец с ментами» отправлял грантодателям – чтобы показать, как его организация отрабатывает полученные деньги11… (http://www.justmedia.ru/analitic/?id=4465)


^ Из брошюры А. Ливчака "Как я тягался с казенными правозащитниками"


Омбудсмен или почтальон?

Ежегодные доклады нашего уполномоченного несколько напоминают отчеты почтовой конторы. Они, в основном, состоят из новелл следующего типа: вот обратился к нам человек, мы переправили его заявление в прокуратуру или еще куда, а те как-то отреагировали.

Вероятно, эта деятельность не лишена смысла, но все же, хотелось бы видеть от Уполномоченного чего-нибудь, кроме пересылки жалоб в другие инстанции. Хотелось бы видеть какой-то анализ ситуации с правами человека, предложений по изменению этой ситуации. Правда, изредка в докладах Мерзляковой встречаются какие-то предложения, типа «увеличить финансирование милиции», но их явно маловато, да и их уровень вызывает большие сомнения. Я думаю, что здесь Уполномоченному могло бы помочь сотрудничество с общественниками. Однако, как показывает мой опыт, этого не происходит.

Я много раз пытался обратить внимание Мерзляковой, на то, что за конкретными жалобами явно стоят общие проблемы, которые нужно и можно решать. К сожалению, большинство моих предложений либо вообще оставались без ответа, либо с негодованием отвергались. Почему это происходит, я не совсем понимаю. Вроде бы, мои предложения не такие уж бессмысленные. Приведу некоторые примеры.

Я неоднократно сталкивался с фактами, когда прокуратура покрывает милицейские преступления. Одной из причин этого является то, что расследование заявлений о милицейских преступлениях поручается, как правило, прокуратуре того же района. На мой взгляд, это недопустимо, поскольку прокуратура сама во многом зависит от «своей» милиции. Кроме того, сотрудники милиции и прокуратуры одного района часто (а в глубинке – как правило) связаны дружественными и даже родственными отношениями. Поэтому мы считаем, что расследования милицейских преступлений следует поручать прокуратуре другого района, а еще лучше – областной. Конечно, изменение порядка расследования милицейских преступлений – вопрос очень серьезный, и он требует пересмотра нормативных документов. Начиная с 2003 г. я неоднократно обращался к Т. Мерзляковой, чтобы она инициировала соответствующий процесс.

Другое мое предложение касалось порядка фиксации телесных повреждений у задержанных. Мы столкнулись с ситуацией, когда у человека, находившегося под стражей, телесные повреждения были зафиксированы только спустя три часа после фактического задержания. Было неясно, получены ли эти повреждения в милиции, или нет. Я просил Мерзлякову помочь мне узнать, имеются ли нормативные акты, обязывающие милицию фиксировать телесные повреждения в момент задержания. В случае их отсутствия я просил ее обратиться к руководству МВД с предложением издать соответствующие акты.

Изучая случаи пыток в милиции, мы видели, что прокуратура не привлекает к ответственности тех сотрудников МВД, которые сами хотя и не пытали, но не предприняли никаких мер, чтобы пресечь происходящее на их глазах преступление. В связи с этим я обратился к Уполномоченному с просьбой добиться от руководства прокуратуры указания, предписывающего привлекать к уголовной ответственности за халатность милиционеров – свидетелей пыток.

Мы неоднократно сталкивались со случаями, когда милиция незаконно штрафовала граждан. Причем это явление носило массовый и систематический характер. Так, например, по нашим данным один только подполковник Стрехнин, бывший зам. начальника МОБ12 Верх-Исетского РУВД13 г. Екатеринбурга, незаконно оштрафовал 15-20 тысяч граждан. Одна из причин этого заключается, на мой взгляд, в том, что 50% от суммы административных штрафов идет на нужды городской милиции. В связи с этим я просил Мерзлякову выступить с предложением запретить передачу этих денег в распоряжение милиции.

Предложений такого рода было довольно много. На большинство из них я либо вообще не получал ответа, либо Мерзлякова советовала мне обращаться в другое место. Она писала: «Закон об Уполномоченном по правам человека Свердловской области обязывает меня заниматься в первую очередь обращениями граждан на конкретные нарушения их прав». Я не поленился, посмотрел указанный закон, но ничего подобного там не нашел. Зато обнаружил там нечто совсем иное:

«^ Статья 3. Задачи Уполномоченного по правам человека

Основными задачами Уполномоченного по правам человека являются:

1) усиление гарантий государственной защиты прав и свобод человека;

<…>

6) принятие мер по совершенствованию законодательства о правах человека и приведению его в соответствии с международными стандартами…»

Однако, Мерзляковой, как видно, работа почтальона больше по душе. Ради этого, она готова соврать, будто бы по закону у нее такие обязанности.

Между тем, я думаю, что кооперация, которую я предлагал, могла бы быть весьма перспективной. Ведь Мерзлякова и сотрудники ее аппарата то ли не могут, то ли не хотят выполнять ту работу, которую брал на себя я. А мы, общественники, не обладаем ресурсами, достаточными для совершенствования нормативной базы.

Правда, были случаи, когда мои предложения принимались. Однако происходило это довольно своеобразно.


^ История с видеозаписью

С начала 2005 я неоднократно выступал за видеозапись в изоляторах временного содержания (ИВС), следственных изоляторах (СИЗО) и других местах содержания под стражей. Для этого я обращался к разным чиновникам, в том числе и к нашему областному Уполномоченному по правам человека Татьяне Мерзляковой.

Против моего предложения выступил главный специалист аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области Владимир Попов. Вот какой любопытный диалог произошел между нами на конференции «Как исключить незаконное насилие и пытки в работе правоохранительных органов современной России» (март 2005 г.).

Я говорил там: «^ Вот что поразило меня при знакомстве с заключениями трех служебных проверок по этому делу. [Имеется в виду дело Владимира Орлова, забитого насмерть сотрудниками ИВС г. Екатеринбурга.] В них нет ни слова про видеозаписи. ... Между тем, система видеонаблюдения в ИВС есть. То, что там нет видеозаписи, чрезвычайно странно. … Скорее всего, это означает, что начальство желает, чтобы в случае проведения расследования сообщений о милицейских злоупотреблениях можно было легче спрятать концы в воду».

А вот цитата из выступления Попова: «Я не считаю, что надо … ИВС, СИЗО и подобные места … оснастить видеокамерами и круглосуточно записывать все там происходящее. Да при нынешнем положении вещей найдутся способы как все это обойти. Ну будут в туалете пытать, в лес вывезут

Аргументация Попова представляется очень странной. Конечно, видеокамера – это не панацея. Но в том-то все и дело, что панацеи нет и быть не может. Точно так же можно отвергнуть и любое другое средство, поскольку оно заведомо не дает стопроцентной гарантии искоренения пыток. Тогда что же, вообще с пытками бороться не надо? На мой взгляд, явная глупость.

Чем, интересно, руководствовался Попов, выступая против видеозаписи в ИВС и СИЗО? Полагаю, что чувством обиды. Вот он, главный специалист Уполномоченного, к тому же председатель правления Союза правозащитных организаций Свердловской области, словом – большой начальник, а никакой стоящей идеи выдвинуть не может. А какой-то «человек с улицы» взял и придумал. Конечно, ему обидно.

Сама Мерзлякова долго не могла врубиться, и мне приходилось разъяснять ей, что же собственно нужно сделать. Я толковал ей про видеозапись, а она отвечала мне про видеонаблюдение. Так, в августе 2005 г. она писала мне: «На Ваше обращение по поводу отсутствия видеонаблюдения в ИВС УВД14 г. Екатеринбурга сообщаю следующее. … Установлено видеонаблюдение за несением службы постовыми ИВС, проводятся ежечасные проверки дежурного наряда. …»

Пришлось мне еще раз объяснить ей, в чем суть дела: «В Вашем письме № 05-13/145 от 10.08.05 говорится о том, что в ИВС УВД г. Екатеринбурга установлена система видеонаблюдения. На самом деле видеонаблюдение у них есть давно. А я писал вам 11.05.05 об отсутствии системы видеозаписи в ИВС и ИК-215.

Такое положение позволяет администрации мест содержания под стражей скрывать нарушения, совершаемые сотрудниками. Именно так было в деле Орлова. Хотя Киселев видел по монитору, как Сентпетери бил Орлова, но он (видимо, под давлением администрации) первоначально это отрицал. А видеозаписи, либо других вещественных доказательств, не было. Это чрезвычайно затруднило следствие.

Конечно, видеозапись – не панацея. Но я считаю, что она будет хотя бы в какой-то мере дисциплинировать сотрудников. Поэтому нужно добиться, чтобы хотя бы в тех местах, где есть видеонаблюдение, велась и видеозапись…

Считаю, что нам совместными усилиями нужно добиваться, чтобы видеозапись была внедрена хотя бы в ИВС и ИК-2, где, как мы знаем, людей забивают до смерти. Системы видеонаблюдения в обоих местах имеются.»

Но, в конце концов, она разобралась, и в сентябре 2005 г. было заявлено на всю Россию, что «руководство ГУВД согласилось с предложением Уполномоченного по правам человека Свердловской области Татьяны Мерзляковой установить видеозаписывающую аппаратуру в изоляторах временного содержания». Первоначально это сообщение появилось на сайте JustMedia.ru (куда обычно «сливает» информацию аппарат Мерзляковой) а позже растиражировано на сайтах Российского уполномоченного по правам человека, петербургском сайте «Стратегия» и на других сайтах, посвященных правам человека. О том, что инициатива была моя, в сообщении, разумеется, не было ни слова. Вместо этого, в сентябре 2005 г. на том же сайте JustMedia.ru было объявлено (со ссылкой на анонимный источник в аппарате Уполномоченного), что я паразитирую за счет Мерзляковой и ее аппарата16.


Документы с комментариями
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37




Похожие:

Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconБизнес план хостела, недорого отеля, молодежной гостиницы
Молодежный хостел как бизнес-модель. Чаще других российских туристов с молодежными отелями или, как их называют, хостелами сталкиваются...
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconМониторинг (от лат. – предостерегающий) – в широком смысле – деятельность по наблюдению (слежению) за определёнными объектами или явлениями
...
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconКак организовать гостиницу или хостел
Курсы рассчитаны на совершенно неподготовленных людей, желающих открыть малый бизнес – гостиницу или хостел
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconКак организовать гостиницу или хостел
Курсы рассчитаны на совершенно неподготовленных людей, желающих открыть малый бизнес – гостиницу или хостел
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconКак казенные правозащитники милицию контролируют. Вопросы без ответов Александр Ливчак, Архив «Отписка», г. Екатеринбург Ч. 1 Как казенные правозащитники милицию контролируют «Из 48 изоляторов временного содержания Свердловской области … не имеется периодической печати в 8,
«Из 48 изоляторов временного содержания Свердловской области … не имеется периодической печати в 8, а настольных игр в 9 ивс.»
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» icon13. при обнаружении подозрительного предмета, который может оказаться взрывным устройством, получении письменного сообщения или сообщения по телефону с угрозой террористического характера
Немедленно сообщить об этом директору, а при его отсутствии заместителю или любому педагогу и в милицию (тел. 02) или в местное отделение...
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconФаустовщина. Серия «Маргарита или кровавая Мери»
Оставшись без работы на некоторое время, Мефистофель решил пойти в модельный бизнес, точнее в фотомодельный бизнес…М-да…
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconКурсы «открываем бизнес из грязи»
Хотелось бы этого или нет, но Россия потихоньку и уверенно приобретает свой средний и малый бизнес, основу стабильности экономики...
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconКурсы «открываем бизнес из грязи»
Хотелось бы этого или нет, но Россия потихоньку и уверенно приобретает свой средний и малый бизнес, основу стабильности экономики...
Правозащита или чиновничий бизнес? Как мы милицию «контролировали» iconКурсы «открываем бизнес из грязи»
Хотелось бы этого или нет, но Россия потихоньку и уверенно приобретает свой средний и малый бизнес, основу стабильности экономики...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов