К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак icon

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак



НазваниеК истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак
Дата конвертации02.09.2012
Размер108.84 Kb.
ТипДокументы

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех)


Саша Ливчак:

Идея зимней школы зародилась в недрах кружка по аксиоматической теории множеств, который вел Юрий Шлемович (далее - Основатель). Он предложил нам купить путевки, и в зимние каникулы поехать в дом отдыха, там позаниматься и покататься на лыжах.

Я был старостой кружка, поэтому занялся реализацией этой идеи. Для того, чтобы купить путевки, нужны были деньги. Мы решили попросить ректора (Бориса Павловича Колесникова), чтобы он выписал премии на предполагаемых участников, а мы на эти деньги купим путевки. С этим предложением я и пошел к ректору.

Колесников меня выслушал, и спросил, почему с этим предложением к нему пришел я, не Основатель. Я ответил, что он защищает докторскую диссертацию, и ему некогда. Он сказал, чтобы пришел Основатель. У ректора Основатель был наруган: "Я должен пойти на финансовое нарушение, а Вы ко мне студента посылаете!"

В общем, выписали нам премии, мы получили деньги, купили путевки в Шиловский дом отдыха и поехали туда. Это, по-моему, в сторону Каменска-Уральского.

Из участников помню Лешу Замятина, Лилю Закс, Свету Зарубайло и Гену

Орлова. Из преподавателей в первой школе был только Основатель

Помню, как мы с Замятиным тащили аудиторную доску до дома отдыха.

Еще картинка: мы только приехали, сели в отведенной нам комнате, вдруг дверь без стука открывается, и в нее заглядывает какой-то мужчина. Гена Орлов, парень довольно грубый, громким голосом говорит: это что за лысый фраер? Оказалось, что это - директор дома отдыха.

Чем мы там занимались? Видимо, той же теорией множеств, только наивной. Ну и, разумеется, на лыжах катались.

Деканом тогда был, по-моему, Шолохович, а заместителем - Третьяков. Они помогали в организации школы, особенно Третьяков.

Школы финансировались частично за счет ректора, выписывавшего фиктивные премии, а частично - за счет профкома, выделявшего льготные путевки в дома отдыха или турбазы.

Исходя из объема финансирования определялось и количество участников (человек 10). Я вывешивал объявление у деканата, и ко мне подходили желающие учиться в школе. Составлялся список, где каждому претенденту отводилась строка, а каждому эксперту, участвовавшему в отборе участников - столбец.

После этого я обходил экспертов, и они помечали, кого, по их мнению, следует взять в школу. По числу голосов "за" и определялся состав слушателей.

Кто назначал экспертов, я не помню. Вероятно, туда входили Основатель(Ю.Ш.), декан, и преподаватели, наиболее активно участвовавшие в предыдущих школах. Большую роль в подготовке школ играл Третьяков. Вероятно, он согласовывал с начальством объем финансирования. Помню, как мы с ним сочиняли приказ о премиях. Начинался он так: "Хорошей традицией на математико-механическом факультете стало проведение зимних школ".
А кончался списком награждаемых. Потом я собирал с премируемых доверенности, и шел с ними в кассу, а оттуда в профком, за путевками. Так что они этих денежек и не видели. Во избежание недоразумений подставные лица набирались из числа участников школы.

Из наиболее активных учеников школ помню: Алешу Замятина, Виталика Баранского, Игоря Корякова, Веню Расина, Лилю Закс (Лившиц), Свету Зарубайло, Мишу Заславского, Осю Вайсбурда и его банду, Аркашу Лившица, Мишу Гусева, Риту Мельман, Гришу Эйдинова, Леву Ряшко, Олю Турову (Ряшко).

Из преподавателей (помимо Основателя): А.М.Ильина, В.Е.Третьякова, Ю.Н.Мухина, Д.Я.Шараева, М.И.Эйдинова. Из импортных - А.Г.Драгалина.

Помню, как я приглашал в школу (кажется, в Коуровку) А.М.Ильина. Я говорил ему, что там будут студенты разных курсов, и желательно выбрать такую тему, которая будет интересна и хотя бы отчасти понятна всем. В качестве примера я привел наивную теорию множеств (которую, кажется, мы изучали в первой школе). Он сказал, что других таких тем нет. Но все же он поехал и чего-то рассказывал. Я и тогда-то плохо понимал его, а сейчас только смутно помню, что там было что-то про, почему ветер возле стенки не чувствуется, а также про океанские течения.

Места проведения: Шиловка, Верх-Сысерть (многократно), Коуровка, Хрустальная.

Чему нас там обучали, помню довольно смутно. Зато могу похвастаться, что в Верх-Сысерти я решил некую задачку, связанную с уравнениями в словах. Свел систему уравнений к одному уравнению. Помню, шел по заснеженной дорожке, палочкой чего-то рисовал на обочине, и придумал решение. Основатель меня хвалил. Правда, сказал, что я при этом простых вещей не понимаю. (Потом, работая в медицинском ИВЦ, я узнал от коллег-невропатологов, что у меня еще в детстве отмерла половина мозга. Я теперь свое непонимание на это списываю).

В этой же Верх-Сысерти мы жили через стенку от преподавателей. Печка у нас было общая, топка выходила к нам. Я ночью ее так раскочегарил, что у преподавателей мыло расплавилось.

Про пьянки. В Верх-Сысерти ночью в лесу на костре варили грог под руководством Третьякова. Идти туда и обратно нужно было, разумеется, на лыжах. Помню, на обратном пути Третьяков назначил меня замыкающим, чтобы никто из студентов не потерялся. Я тогда уже университет закончил.

На Хрустальной был банкет с сухим вином. (Я ездил закупать его в город с большим портфелем.) Основатель и Драгалин проводили на этой пьянке всякие конкурсы, призы за которых выдавали вином. Я выиграл несколько, в частности - за такой стишок:

Близь Хрустального села

Школа зимняя была,

Школа зимняя была,

Два червонца пропила.

Основатель сказал: больше ему призов не присуждать (т.е. не наливать). Сухарик тогда стоил рубля 2 (рислинг или ркацители, длинные такие бутылки). Значит, было с десяток бутылок. Неужели они в один портфель влезли? Или со мной кто-то еще ездил? Замятин?

Еще помню стишок, уже не мой:

Никто себе не выбирает гены,

Войдите в положение гиены.

Я его прочитал в Верх-Сысерти. Дело было вечером, за столом, при свечах. Он вызвал большой спор между Основателем и Третьяковым. Постепенно разговор перешел на КПСС. Основатель говорил, что от нее нужно держаться подальше, а Третьяков, наоборот, что нужно занимать все места. В качестве примера почему-то приводили Кокорина.

Из политических разговоров помню еще один. Правда, не в самой школе, а по дороге. Я рассказал какую-то историю, а Основатель сказал в ответ, что в случае конфликта человека и государства он всегда на стороне человека. Может, он и не совсем так говорил, но мне так запомнилось.

Ну, и, конечно, диспуты, которые потом красочно пересказывались Оськой Вайсбурдом. (Я уже и не знаю, что сейчас вспоминаю - сами диспуты или Оськины пересказы).

Основатель демонстрировал нам искусство спорить. Он брался доказать любое утверждение, по нашему выбору.

Помню знаменитый спор с Аркашей Лившицем. Мы предложили Основателю обосновать такое утверждение: "фашисты - молодцы".

Диалог проходил примерно так:

Аркаша: Они коммунистов уничтожали

Основатель: Ну и что, коммунисты их тоже уничтожали

Аркаша: Они книжки жгли.

Основатель: Ну и что, любая партия ведет идеологическую борьбу.

Закончилась дискуссия так.

Аркаша: Но мы же их победили!

Основатель: Тут что-то есть. Пошли на горку.

И мы пошли во двор, кататься с ледяной горки. Катались мы, конечно, и с настоящих горок, на лыжах. Особенно удивлял своим мастерством Драгалин, у которого был протез ноги. Было это в Хрустальной. А горки там - крутые, с трамплинами.

Еще байка про Драгалина в Хрустальной. Там он читал лекции по интуиционизму. Причем происходило это в каком-то приличном помещении, чуть ли не в актовом зале. Виталик Баранский познакомился там с какими-то девушками, и пригласил их на лекцию Драгалина, сказав, что это - знаменитый сексолог. (Знал Баранский, чем соблазнить девушек на турбазе). Драгалин рассказывал теорему о веерах. Девушки не сразу поняли, о чем речь. К тому же, сидели они далеко от выхода, и сразу уйти им было неудобно. Но, в конце концов, терпение их лопнуло, и они гордо вышли, сказав прилюдно пару ласковых Баранскому.

До Хрустальной была школа в Коуровке. Вернее, две школы. Одна, для "больших", с Ильиным - в обсерватории, а вторая, для "маленьких", Основателем - на турбазе. Я, разумеется, был на обеих. На обсерватории Гриша Эйдинов научил всех игре в Гоп-Доп, которая стала традицией зимних школ. Второй заразой стали шарады, где нужно было жестами изображать слова. Помню, кто-то из Оськиной банды (кажется Додик Лившиц) пытался изобразить вымя. А Володя Лендер говорит ему:Додик, веди себя прилично. Обе заразы (и Гоп-Доп, и шарады) потом долго не могли отлипнуть от зимних школ.

Впрочем, и сама идея зимних школ оказалась весьма заразительной. Постепенно она стала распространяться и на другие факультеты.

Помню, физики однажды параллельно с нами проводили свою школу в Верх- Сысерти. Правда, они там все больше керосинили. Мухин ехидно назвал их в своей статейке о нашей зимней школе "отдыхавшими на той же турбазе физиками".

В общем, идеи Основателя живут и побеждают.

Кстати, была ведь и летняя школа, в той же Верх-Сысерти. Я там участвовал, но уже не рулил.


^ Yuri Gurevich (Ю.Ш.)

I remember what I and Albert Dragalin taught, but I do not remember much of anything else. That is how the whole thing started, and I think I wrote already about what I do remember:

"Thank you very much, Sasha, for your most interesting BOSPOMINANIA. I participated in the first fours schools: 1967-1970. In Feb 1971, I was already in Krasnodar (starting my long journey to Israel).

Concerning other PREPODAVATELEY, I remember that I brought Albert Dragalin once. (He was explaining set-theoretic forcing to us and maybe something else. It was essentially a private affair. He stayed with us in Sverdlovsk before - and maybe also after - the school. Years later I visited him in Hungary. Unfortunately he died; probably from a heard attack.) But I do not remember anybody else.

Concerning drinking, I do not remember any. Judging by your story, I was there. Osya and Lila - do you remember drinking in the 1967-70 winter schools?

I do not remember any Gop-Dop and have no idea what it is. But I do remember charades.

Also, I remember that we had a rule that such and such hours were for skiing only; no sitting inside and no discussions.

I remember also the following incident. We had to rooms. I woke up in the morning and saw that there is nobody in the room but I heard heated discussion in the other room. I went there and found that there was a debate going on whether there is Anti-Semitism in USSR. As I came, I was called to decide who was right. I do not remember what I said but remember trying to tread carefully: not to tell the outrages lie that there is no Anti-Semitism but also not to get us into too much trouble. The fellow who insisted that there was no Anti-Semitism was sincere. He was Russian. I think that I tried gently to explain to him that he may be oblivious to certain things."

By the way, nobody replied about the schedule. I remember that we had a schedule when we study, eat, ski, play; and we followed the schedule. In particular there was definite ski time. Everybody had to ski. Any help about the schedule?

I do remember us playing charades at night. As far as I remember, everything was quite innocent and above the board.

Regards to all,

YG

From: Yuri Gurevich

Hello Ladies and Gentlemen,


Now I see, Osya, what was there in your message. A journey to Russia restored the Russian part. There seems to be something wrong with your mailer or with Yahoo.


Waiting to hear more details about those ancient times,

YG

PS. I have just returned from a workshop in California.


^ Лиля Лившиц (Закс):

Для меня – инициатором организации Школы был Саша Ливчак, просто, с Ю.Ш. я близко не контактировала.....И деканат, и комсомольское, и проф. бюро помогали материально – уж не помню, как именно...

Хорошо помню первую школу в Шиловке. Это был февраль 1967 года. Из преподавателей помню только Ю.Ш. Что он читал - совершенно не осталось в памяти. Но его присутствие запомнилось. Он, пожалуй, был первым (а может быть и единственным) преподавателем, который был так близок со студентами в учебных и внеучебных делах. Например, мы вместе ходили не только на лыжах, но и на танцы – это было очень необычно в те времена.

Было нас там мало, человек 10-12. Кроме перечисленных Сашей, в Первой школе были Соня Потопаева (Заславская), Женя Клейман, Валера Лобачев,Света Зарубайло...

Самая яркая для меня – Вторая школа, проходившая в феврале 1968 года в Коуровке/Хрустальной. Мы, старшекурсники, (4-й курс) приехали в Коуровскую обсерваторию, там жили, там и занимались. Преподавал у нас Арлен Михайлович Ильин. Вот он-то и научил и шарадам, и «гоп-допу». Кого и чему учил Гриша Эйдинов, я не знаю, но мне кажется, обе игры – московские, и А.М. привез их оттуда. (Поправьте меня, если я неправильно помню!) Игра в шарады занимала поздне-вечернее и ночное время, ,Арлен.Михайлович. задал уровень фраз: мы загадывали классические фразы( из Пушкина, например...)

Помню, как А.М. замечательно показывая фразу «Старик Державин нас заметил и в гроб сходя, благословил»., а Миша Заславский – «Мой совет – до обрученья не целуй его!»

Зато когда появились второкурснички с Хрустальной, куда они приехали позже нас и с другими преподавателями, нам, точнее, Нине Цейтлиной (Гольдмахер) пришлось изображать такую сложность: «Проклятый осколок железа мне резал пузырь мочевой»...Ни мы, угадывающие, ни она, изображавшая, сей фразы вообще не знали, но угадали!!!

Последняя школа, в которой я участвовала, проходила в Верхней Сысерти зимой 1969 года. Помню, что мы пошли через весь Верх-Сысертский пруд в охотничий домик. Тогда, как и сейчас, хождение на лыжах давалось мне не очень легко, и я добралась до домика одной из последних, но была очень довольна, что преодолела такое препятствие. Здесь хочется пожалеть нынешних «зимних школьников». Насколько я знаю, ни хождение на лыжах, ни катание с ледяных горок больше не входят в программу школ. Жаль, это придавало нашим школам неповторимость и запоминаемость. Еще незабываемое впечатление произвел на меня солнечный телескоп, который нам показали в Коуровской обсерватории.

Касаясь в заключение вопроса о «пьянках» - не помню. Ну не помню и все! Правда, Ливчак говорил, что в классе меня и не звали на подобные мероприятия, такая я была «правильная». Может, и в этот раз «пропустили», но, по-моему, в тех школах, где я была (1967-1, 1968-2, 1969-3) «пьянок» не было...

Хочу высказать восхищение и Ю.Ш., и Сашей – рожденная ими идея ЗМШ - замечательна!!! И живет и претворяется в жизнь и поныне!!!


^ Ося Вайсбурд:

Моя первая школа была второй по счету. Все было внове, и все нравилось. Необычные игры, необычные люди. То, что степенная и рассудительная Лиля Закс во время шарад распустила волосы, залезла на шкаф и просто сидела там (довольно долго!), пока мы отгадывали «Русалка на ветвях сидит», казалось, никого кроме меня не удивило, Лиля сейчас вообще не помнит этого.

С этой школой связан один важный для моей последующей жизни эпизод. Ю.Ш. и Саша Ливчак возвращались в город на день или два раньше остальных. Я тоже поехал с ними. Мы сидели в купе (хорошо помню, что не в электричке) и «старшие» разговаривали – на равных, т.е. это не было монологом Ю.Ш., хотя Саша был всего лишь студентом!, - а я, (салага, как подсказывает Лиля), слушал. Не сразу, но разговор вышел на очень «горячую» тему: в Москве шел процесс А. Гинзбурга и его группы, выпустивших «Белую книгу» о процессе Даниеля и Синявского. (Я следил за этим процессом по английской коммунистической газете “Morning Star”, которую продавали в киоске около Почтамта. В наших газетах о процессе не сообщалось ничего.) Я молчал, пока мог. До сих пор помню нарастающее волнение. И когда Ю.Ш. произнес что-то типа: «Нет, почему, я понимаю. Они просто не могли иначе», я не выдержал: «А вы?» – «А я, - спокойно ответил мне Ю.Ш., - не треплюсь со студентами на эти темы». Это был сильный удар. Впрочем, благодаря, возможно, этому вопросу на меня обратил внимание старшекурсник Ливчак, общение с которым, оказавшее на меня огромное влияние, продолжалось до моего отъезда в 1990 году.

Следующая школа в Хрустальной помнится гораздо лучше. Саша прав, туда я приехал с кинокамерой (все пленки пропали при отъезде). Лекции, содержание которых исчезло из памяти практически сразу (не удивительно, не было понятно совершенно ничего. Зато помню Сашу, кивающего головой. Еще кивала Таня Котляр, малявка-первокурсница. «Да, - подтверждает Лиля, - Таня была известная девочка»), все равно заметно влияли на подкорку. Учил сам ход рассуждений. Самое интересное для меня, хотя я не пропускал ни одной лекции, (и никто не пропускал!) происходило вне занятий. Как пишет Саша, горки в Хрустальной крутые. Но Драгалину этого было мало. В конце одного крутого спуска рядом стояли две березы. Настолько рядом, что и снизу вверх попасть между ними было непросто. Сверху же вниз промчаться между ними было просто смертельно опасно. Драгалин и кто-то еще из наших проделывали именно это. У меня это было заснято на кинопленке. Мне нечего добавить к Сашиному описанию спора о том кто был прав, фашисты или мы. Был еще один диалог, который я слышал только в пересказе Ю.Ш., но зато пару раз, разным людям: «Утром сегодня в столовой передо мной стоят двое мужиков, и один другому говорит: «Смотри, сколько Абрамов понаехало!» А я ему говорю: «А что, Иваны лучше?!» Он развернулся, посмотрел на меня, видит, у меня шея толще, и промолчал». Эти слова, «шея толще», Основатель произносил с особым удовольствием.

И была, бесспорно была пьянка в заключение. Нынешнему читателю, может быть, надо пояснить, что речь идет, как правильно прикидывает Саша, о максимум 9 бутылках сухого вина (2 рубля 20 копеек за бутылку, если кто не помнит) на 20-25 человек, а скорее всего гораздо меньше, потому что в «два червонца» входила и какая-то закуска. На том вечере я впервые услышал «Облака» Галича, их пели хором Ю.Ш. и Драгалин. Гитары не было, Ю.Ш. отбивал ритм ладонью на столе. Потом Ю.Ш несколько раз спел припев «Тум балалайки», что было не менее смело. Тут, помню, мы с Аркашей Лившицем тоже присоединились. Я пообещал себе к следующей школе выучить всю песню. И выучил, да Ю.Ш. в следующую зиму уже не было, и петь было не с кем.

Похоже, я пропустил школу #4. Причина была вполне уважительной: Г.Н. Мильштейн пригласил всех участников своего семинара по одной из книг Бурбаки, куда я ходил на первом семестре третьего курса, в зимний поход. Этот ежегодный поход был интересной альтернативой зимней школе. Хотя никаких занятий там не проводилось, общим с зимней школой у них было то, что там встречались и общались студенты разных курсов, аспиранты и ассистенты мат-меха. Получалась такая веселая общая разновозрастная компания, которая и до сих пор любит встречаться друг с другом, хотя нас и раскидало по всему миру.

Школа #5, зима 1970/1971 годов, запомнилась мне веселой группой первокурсников, среди которых был мой брат. Они с Владимиром Евгеньевичем Третьяковым оказались достойными футбольными соперниками. Брат с какой-то залихватской наглостью обводил прославленного декана, но и В. Е. показывал чудеса дриблинга. В общем, смотреть эту игру было интереснее недавнего финала чемпионата мира.

Так проходили наши зимние каникулы, и я очень рад, что 40 лет спустя зимние школы продолжаются. Значит, та уникальная, свободная и веселая атмосфера матмеха моей юности сохранилась до сих пор.







Похожие:

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconРубрика: проблема
Нии фпм при УрГУ, а по закону о профсоюзах такое совмещение невозможно. Во всяком случае, так утверждает старший научный сотрудник...
К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость. Стр. 61-81. Начало см

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость. Стр. 8-39. Начало см

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость. Стр. 40-60. Начало см

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость. Стр. 82-105. Начало см

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconА. Е. Годин Развитие идей Московской философско-математической школы
Развитие идей Московской философско- математической школы. Издание второе, расширенное. – М.: Красный свет, 2006. – 379 с
К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconДокументы
1. /Теор вер и мат стат/Lection_01.doc
2. /Теор...

К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconСписок публикаций Статьи: А. Ливчак. «Создадим архив «Отписка»
А. Ливчак. «Создадим архив «Отписка»!» Бюллетень «Общественный диалог» (Екатеринбург), август-сентябрь 1998
К истории Зимней Математической Школы (УрГУ, Мат-Мех) Саша Ливчак iconПоздравления для жениха и невесты. Дорогие Саша и Марина!
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов