А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова icon

А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова



НазваниеА. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова
Дата конвертации02.09.2012
Размер203.77 Kb.
ТипДокументы

А.Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова1

(24.05.10, Октябрьский суд г. Екатеринбурга)


Мне почему-то кажется, что это дело дойдет до Европейского суда, и поэтому я хотел бы напомнить его позицию в делах о пытках в полиции. Вот что говорится в его решении по делу «МИХЕЕВ ПРОТИВ РОССИИ» (Жалоба № 77617/01)

«Суд напоминает, что заявления о применении жестокого обращения должны быть подкреплены соответствующими доказательствами (см., с соответствующими изменениями, Клаас против Германии / Klaas v. Germany, постановление от 22 сентября 1993 года, Серия A № 269, стр. 17-18, § 30). Оценивая эти доказательства, Суд применяет стандарт доказанности «за рамками разумных сомнений». Тем не менее, когда рассматриваемые события полностью или по большей части известны только властям, как, например, в случае с лицами, находящимися под их контролем в заключении (как и в настоящем деле), в отношении травм, полученных лицом во время такого заключения, возникают веские фактические предположения. В подобных случаях бремя доказывания может быть возложено на власти, которые должны представить удовлетворительное и убедительное объяснение происхождения травм (см. Салман против Турции / Salman v. Turkey [GC], постановление Большой Палаты Суда, № 21986/93, § 100, ЕСПЧ 2000-VII). Если такое объяснение отсутствует, Суд может сделать выводы не в пользу государства-ответчика (см. Орхан против Турции / Orhan v. Turkey, № 25656/94, § 274, постановление от 18 июня 2002 года).»

Таким образом, позиция защиты, что травмы могли быть получены где угодно, только не в милиции, Европейский суд не устроит.

Особенностью данного дела является обилие «доказательств», добытых из учреждений ГУФСИН2. Причем сам процесс их добывания сопровождался постоянными жалобами на то, что эти доказательства добываются незаконными методами.

Поэтому нам внимательно надо разобраться, с этими доказательствами, с хронологией событий.

Напомню вкратце некоторые события, связанные с расследование дела Иванова3. Думаю, это поможет суду оценить доказательства, представленные сторонами.

14.12.06 около 5.30 утра Белолугов был задержан Ковалевым4 по подозрению в грабеже. Задержание происходило в квартире Барышниковой. В ходе допроса 04.08.06 свидетель Барышникова показала, что видела потерпевшего раздетым, никаких телесных повреждений у него не было.

После задержания Белолугов был доставлен в Октябрьское РУВД5, как показывают свидетель Ковалев, допрошенный 10.09.2009, при задержании и доставлении в РУВД Белолугов сопротивления не оказывал, телесных повреждений не получал. В РУВД Белолугов дал Ковалеву явку с повинной, причем произошло это до 9.00, когда у Ковалева заканчивалась смена.
Делалось это добровольно, насилие не применялось, никаких жалоб со стороны потерпевшего не было. Отмечу сразу, что и в последствии потерпевший никогда не отказывался от явки с повинной, от того, что дал ее добровольно, без применения насилия. Поэтому версия подсудимого, что потерпевший оговаривает его, чтобы избежать наказания, абсурдна. Если бы Белолугов хотел дезавуировать явку с повинной, он сказал бы, что его бил Ковалев, а не Иванов.

В 9 часов в РУВД появляется Иванов. Он зачем-то хочет пообщаться наедине с Лазаревым6, а затем с Белолуговым, хотя оба они уже дали явки с повинной. Позже, на очной ставке 29 марта 2007 Иванов признается, что делал это по собственной инициативе, никто ему опрашивать Белолугова не поручал. Цитирую протокол очной ставки:

«Вопрос защитника Ломакова: подозреваемый Иванов, вы по своей инициативе подняли Белолугова к себе в кабинет?

Ответ подозреваемого Иванов: поручения не было, обычно всех задержанных проверяем на причастность к совершению преступлений.

Вопрос защитника Ломакова: почему вы подняли Иванова без поручения?

Ответ подозреваемого Иванова: на данный вопрос я отвечать не буду.»

Возвращаемся к событиям 14.12.06. О чем же беседует подсудимый с Белолуговым? Зачем он поднимал его в к. 501? Иванов поясняет это крайне туманно. Цитирую тот же протокол: «Поднимал для проверки на причастность к совершению аналогичных преступлений, а именно, грабежей и разбоев. Конкретных вопросов о том, где он был я не задавал, так как не проверял на причастность к совершению каких-либо конкретных преступлений.»

И далее: «Вопрос защитника Анисимова: Иванов, результаты ваших бесед с лицами, проверяемыми на причастность к совершению преступлений, каким-либо образом фиксируются?

Ответ Иванова: если данные беседы дают какой-то результат, то это оформляется объяснением, либо явкой с повинной, в случае с Белолуговым беседа не фиксировалась.

Вопрос защитника Анисимова: Иванов, сколько по времени примерно длилась ваша беседа с Белолуговым

Ответ Иванова: около 20 минут.» (Т.1, л.д. 172-177)

Что это за странная бессмысленная «беседа», которая процессуально никак не оформляется, когда у спрашивающего нет никаких вопросов? И так они «беседовали» целых 20 минут?

А вот как описывал те же события Белолугов на той же очной ставке: «… оперуполномоченный Иванов провел на пятый этаж, вел меня в наручниках, руки были пристегнуты сзади. Завел меня в кабинет, номер которого я не помню … поставил меня лицом к стене, … после чего нанес мне примерно два раза дубинкой по правой и левой ногам сзади повыше колена, а также ударами своих ног раздвигал мне в стороны ноги, ударяя в область икроножной мышцы. … После этого он … достал из кармана моих Джинс мой сотовый телефон «Nokia», модель я не помню, после чего Иванов спросил меня краденный ли это телефон или нет. На что я ответил, что телефон не краденный. Затем Иванов поставил меня опять лицом к стене, расположенной справа от входа в кабинет, примерно на том же месте, где он мне ранее нанес удары дубинкой, и нанес два-три удара этой же дубинкой по обеим ногам в ту же область, при этом выражался в мой адрес нецензурными словами, также он до этого раздвигал мне ноги, ударяя по нижней части икроножной мышцы, своими ногами.

После этого он, не отворачивая меня от стены, сказал, буду ли я говорить, какие преступления я совершал ранее, на что я сказал, что преступлений я ранее не совершал.

На что Иванов мне ответил в нецензурной форме, что я его обманываю. Затем он снова ударил меня этой же дубинкой примерно 5-6 раз по обеим ногам в ту же область. После этого я упал, так как не мог стоять на ногах, так как мне было очень больно, я не чувствовал ног. Упал я лицом вниз, на руки я облокотиться не мог, так как они все еще были застегнуты у меня за спиной, опирался на голову и на ноги, между моим животом и полом было небольшое расстояние, и в это время, Иванов два-три раза ударил меня …». Вот тут все понятно, никаких недомолвок нет. Ясно, зачем подсудимый поднимал потерпевшего на 5-ый этаж, что там происходило, почему не документировалось. Далее Белолугов говорит: «На следующий день … Иванов мне предложил договориться о том, чтобы я не писал заявление на него … он мне угрожал, говорил, что мне будет плохо сидеть в СИЗО7, что меня посадят в пресс-камеру8…». (Т.1, л.д. 172-177) Напомню, что все это – цитаты из протокола очной ставки от 29 марта 2007, а речь идет о событиях 14-15 декабря 2006 г.

Однако потерпевший не внял мудрому совету подсудимого, и рассказал обо всем своему отцу – Сергею Белолугову. Тот 15.12.06 обратился в прокуратуру.

16.12.2006 подсудимому стало известно об этом заявлении. В протоколе судебного заседания от 14.05.10 слова подсудимого зафиксированы так: «…побеседовал с Белолуговым. Спустил его обратно. После этого, через пару дней, узнал, что Белолугов написал заявление о том, что сотрудник милиции его избил. Был проведен осмотр моего кабинета. Ничего найдено не было.» Отметим, что осмотр проводился 20.12.06. Не удивительно, что орудия преступления не нашли, ведь Иванов уже несколько дней знал о заявлении, и у него было около достаточно времени, чтобы спрятать дубинку. Кстати, дома у него обыска вообще не было.

Руководство РУВД, по-видимому, было заинтересовано в том, чтобы замять скандал вокруг Иванова. Об этом свидетельствует то, что в конце декабря 2006 г. и начале января 2007 г. Иванов был командирован в г. Асбест, где проживали Белолуговы. (т1, л.д.155) Что он там делал, мы можем только догадываться, поскольку суд не удовлетворил мое ходатайство о запросе по этому поводу. Полагаю, что целью этой, весьма странной командировки был поиск компромисса с Белолуговыми. Кстати, в апреле 2007 г. с этой же целью в Асбест ездил отец подсудимого. Но побудить Белолуговых дезавуировать заявление в прокуратуру не удалось.

Тогда была мобилизована агентура или заключенные, зависящие от Иванова-отца. Из СИЗО валом пошли заявления от сокамерников Белолугова, которым он, якобы, сознался, что оговорил Иванова-сына. В частности, об этом писали Никитин, Самарин, Турченко и Сажнев. Но и это не помогло. Иванов нервничает, 09.04.2007 он разрывает соглашение с адвокатом Анисимовым, но вскоре вновь заключает его. Это позволяет затянуть процесс, но не надолго. Тогда Иванов ударяется в бега. 13.04.2007 прокуратура объявляет его в розыск. Его розыск поручается Октябрьскому РУВД, тому самому, в котором служит доблестный лейтенант милиции Антон Иванов. Он все же решает сдаться властям и 25.04.2007 является для допроса в качестве обвиняемого. Однако давать показания он отказывается, воспользовавшись 51-ой статьей Конституции РФ. Вместо этого он делает в протоколе следующую запись. «Дело считаю, сфабрикованным по заказу и направленно против моего отца сотрудника ГУ МВД по УрФО9.» (Т.1, л.д. 148-150) Это, можно сказать, лейтмотив действий А.Иванова. Его трогать нельзя, потому что у него папа – большой чин в милиции. И любое действие против подсудимого будет рассматриваться как провокация против его отца, против всей милицейской системы.

Кстати, примерно то же самое говорил и отец подсудимого, допрошенный в качестве свидетеля 10.09.09: «… те лица, в отношении которых я проводил оперативные мероприятия, лидеры и активные члены формирований использовали этот факт против меня, чтобы уволить меня с должности чтобы не мог проводить эти мероприятия.» (т.4, л.д. 65 – 83)

Правда, никакими фактами эти декларации не подтверждены. Более того, за три с лишним года, прошедших с 25.04.2007 ни подсудимый, ни свидетель не предприняли ни одного реального шага, чтобы доказать участия криминальных структур в рассматриваемом деле. По крайней мере, в деле нет ни малейшего намека на это. Видимо, и подсудимый, и свидетель В. Иванов отлично понимают, что все разговоры о заговоре криминалитета против их семейства – чистый блеф, а потому ничего не делают для разоблачения заговорщиков.

В то же время, указанные высказывания позволяют понять психологию и мотивы подсудимого. Он привык прикрываться именем папы, считал, что ему все позволено. С другой стороны, ощущая свою особость, вызванную его высоким, якобы, происхождением, но, в то же время, занимая место в самом низу милицейской иерархии, он стремился как можно скорее получить подобающую ему должность, сделать карьеру. А для этого нужно было продемонстрировать начальству и всем окружающим свою исключительность. Вот, ни Ковалев, ни кто другой не догадался повестить на Белолугова чужие преступления, а тут пришел молодой, растущий кадр, и мигом увеличил показатели подразделения.

На следующий день, 26.04.2007 подсудимый обращается к прокурору Октябрьского района с ходатайством, где пишет: «мне стало известно о вынесенном следователем Файзулиным Д.С. постановлении о моем розыске, и во избежание давления на своих коллег, которые должны были исполнить данное постановление, но не могли бы этого сделать по этическим соображениям, я явился в прокуратуру Октябрьского района». (Т.1, л.д. 194-195) Вот, оказывается, почему он, в конце концов, перестал прятаться от прокуратуры. Им двигало не уважение к закону, не стремление доказать свою невиновность или установить истину, а корпоративная солидарность, которую он ценит превыше всего. Если бы он и дальше бегал от прокуратуры, то поставил бы в неудобное положение своих коллег. А милицейская солидарность для него – превыше всего. Была, видимо, еще одна причина, о которой подсудимый умолчал. Если бы он и дальше играл в прятки с прокуратурой, пошатнулась бы, вероятно, карьера его отца. А это для подсудимого – основа основ.

Тем временем дело развивалось своим ходом. В начале мая 2007 обвинительное заключение по делу Иванова было утверждено, и 25.05.07 начались судебные слушанья.

Дальше происходит нечто поразительное: 13.06.2007 подсудимый становится сотрудником оперативного управления ГУФСИН России по Свердловской области. Как известно, при приеме человека на оперативную работу, его тщательно проверяют. А тут вдруг берут человека, состоящего под судом. Прокуратура только что обвинила его в совершении тяжкого уголовного преступления, суд приступил к рассмотрению дела, а ГУФСИН вопреки всему этому решил: человек кристально чист, мы ему полностью доверяем, а на прокуратуру и суд нам плевать. Как же такое возможно, ведь это – вызов всей правовой системе! Объяснение очень простое: у Ивановых в ГУФСИН большой блат. Другого объяснения быть не может. И это чрезвычайно важно для оценки доказательств защиты, поскольку большая часть их происходит либо прямо из учреждений ГУФСИН, либо тесно связано с ними.

В самом деле, как нам относиться к показаниям сокамерников Белолугова, к его жалобам на пытки, которые заставляли менять показания, к многочисленным справкам о том, что его и пальцем никто не трогал, к характеристикам подсудимого, и т.п.?

В учреждениях ГУФСИН происходят таинственные, необъяснимые, если исходить из версии защиты, события. Белолугов, попадая в СИЗО-1 и ИК-210, вдруг начинает каяться, что он оклеветал Иванова. Причем, этот период «покаяния» в точности совпадает со временем его пребывания в учреждениях ГУФСИН. Освободившись, он тут же возвращается к первоначальным показаниям, и ни на шаг от них не отступает. Что происходило с ним в заключении? Вдруг проснулась совесть? И тут же уснула, стоило ему освободиться? Какая-то мистика. Ведь дело доходило до того, что он в течение одного дня кардинально менял показания (см. протокол судебного заседания от 04.08.08).

Освободившись, Белолугов очень просто объясняет странности своего поведения: его там били, запугивали. Надо отметить, что сигналы об этом поступали и до освобождения потерпевшего, в основном – через его отца. Сам потерпевший понимал, что он находится в руках семейства Ивановых, а потому каждая жалоба на пытки чревата новыми избиениями. А потому и не жаловался. А на все заявления отца приходил стандартный ответ: жалоб от сына не поступало.

Так били Белолугова в «пресс-хате», или нет? Это центральный вопрос при оценке его показаний. Выбивали из него заявления и показания в пользу подсудимого, или нет? Белолуговы говорят, что били. И в протоколе от 06.08.08 отмечается, что в суд его привозили с телесными повреждениям. А вот свидетель Гель11, который проверял жалобы Белолуговых, направляемые хоть в ГУФСИН, хоть в прокуратуру, говорит, что здоровью Белолугова ничто не угрожало.

Вот любопытная цитата из показаний подсудимого: «Камера №154 для тех, кто сотрудничает с администрацией. Белолугова избили за то, что он был «красным». Его избили в черной камере на 3 корпусе.» Значит, все-таки били. Причем как хитро все обставили. Белолугова сначала поместили в «красную» камеру, а от туда переместили в «черную», где его и избили. Тут возникает масса вопросов. Кто руководит перемещением заключенного из камеры в камеру? Разумеется, сотрудники ГУФСИН. Они что, не знают, что человека, переведенного из «красной» камеры в «черную», будут там бить? Не могут не знать. Значит они специально подстроили дело так, чтобы Белолугова избили. И сами же при этом выдают многочисленные справки, что Белолугова никто не бил.

Теперь еще вопрос. Судя по материалам дела, отец подсудимого, старший оперуполномоченный по особо важным делам Главного управления МВД по УрФО Валентин Иванов, постоянно бывает в учреждениях ГУФСИН. Об этом говорится в его показаниях от 10.09.09. Он, в частности, занимается агентурной разработкой заключенных. Эта работа непосредственно связана с перемещением заключенных из камеры в камеру. Потерпевший и свидетель С. Белолугов неоднократно говорили о том, что именно В. Иванов грозил устроить А. Белолугову пыточные условия содержания, если тот не изменит показания, не откажется от обвинения в адрес подсудимого. К сожалению, мы эти вопросы, имеющие решающее значение для оценки доказательств по делу, исследовали недостаточно. В связи с этим я заявляю ходатайство о том, чтобы возобновить судебное следствие, запросить в ГУ МВД по УрФО должностные обязанности В. Иванова, повторно допросить свидетеля В. Иванова, а также сотрудников ГУФСИН, ведающих перемещением заключенных из камеры в камеру, сотрудников ГУФСИН и прокуратуры, проводивших проверки по жалобам потерпевшего. Кстати, необходимо выяснить, почему проверку по жалобам в прокуратуру фактически проводили сотрудники ГУФСИН. Об этом говорил свидетель Гель.

***

Мы имеем две версии событий 14.12.06. По одной - сотрудник милиции Антон Иванов, исходя из ложно понятых интересов службы, желая улучшить показатели раскрываемости, а также повысить свой личный авторитет, выбивал из задержанных Лазарева и Белолугова показания о якобы совершенных ими преступлениях. При этом, учитывая, что все это происходило в дневное время, когда в милиции было много потенциальных свидетелей, которые могли бы видеть повреждения на открытых участках тела, Иванов бил их исключительно по закрытым одеждой частям: ноги, живот. В пользу этой версии говорят следующие факты.

  1. Сам характер телесных повреждений, исключающий возможность получения их в обычной драке.

  2. Показания свидетеля Барышниковой, видевшей Белолугова непосредственно перед задержанием, причем раздетого. Она уверенно подтверждает, что у него не было телесных повреждений.

  3. Показания многочисленных милицейских свидетелей и самого подсудимого, подтвердивших, что у Белолугова и Лазарева не было повреждений на видимых участках тела.

  4. Медицинскими справками, подтвердивших наличие телесных повреждений у Белолугова и Лазарева в ночь на 14-15 декабря, причем только на закрытых участках тела.

  5. Показаниями потерпевшего Белолугова и его отца.

  6. Материалами дела Белолугова – Лазарева, разоблачающими миф о драке с «неизвестным мужчиной».

Вторая версия заключается, в том, что все это – заранее спланированная провокация, затеянная ОПГ12 с целью:

1) скомпрометировать отца подсудимого, отстранить его от борьбы с преступностью в УрФО;

2) получить с отца подсудимого 60 тыс. руб;

3) избежать Белолуговым наказания за совершенные преступления.

А телесные повреждения были, дескать, получены Белолуговым в ходе драки с неизвестным мужчиной.

Эта версия зафиксирована в протоколе допроса обвиняемого, показаниях его отца, письмах и показаниях Лазарева и сокамерников Белолугова.

Наиболее концентрировано версию защиты изложил подсудимый в ходе допроса 14.05.2010. Адвокат спрашивает: «На ваш взгляд, с какой целью Белолугов обратился с заявлением?»

Подсудимый отвечает:

«Он пытался уйти от уголовной ответственности. Либо получить денежные средства с моего отца, в районе 60000 рублей. Это было в мае 2007 года. Отец боялся встречаться с отцом Белолугова. Он просил у моего отца 60000 рублей. Мой отец от этого предложения отказался.» (Протокол судебного заседания 14.05.2010, т.4, л.д. 174-180).

Тут каждая фраза вызывает недоумение. «Он пытался уйти от уголовной ответственности.» Ясно, что если бы Белолугов пытался уйти от уголовной ответственности за грабеж, то ему нужно было дезавуировать явку с повинной. Он сказал бы, что его бил Ковалев, выбивая из него явку с повинной.

«Либо получить денежные средства с моего отца, в районе 60000 рублей». Интересная ситуация. Заключенный, которого в тюрьме лупят как сидорову козу, по его мнению – с подачи В. Иванова, который полностью зависит от В. Иванова и его друзей из ГУФСИН, пытается содрать с этого самого В. Иванова 60000 рублей. Не взятку дать, чтобы его лупить перестали, а «получить денежные средства», как витиевато выражается подсудимый.

«Отец боялся встречаться с отцом Белолугова.» Отец подсудимого боится встречаться с отцом потерпевшего, но, тем не менее, упорно ищет этой встречи. Специально для этого, по собственной инициативе едет в г. Асбест!

«Он просил у моего отца 60000 рублей. Мой отец от этого предложения отказался.»

Ситуация такая: у С. Белолугова сын находится в тюрьме, где большим влиянием пользуется В. Иванов - крупный милицейский чин из ГУ МВД по УрФО, имеющий большое влияние среди сотрудников ГУФСИН. Белолуговы очень сильно зависят от Иванова-старшего, им впору взятку давать, а они вздумали с него деньги требовать? Абсурд.

Следствие и процесс по делу Иванова длится уже больше трех лет. Казалось бы, на месте любой человек буквально землю бы рыл, сделал бы все для своего спасения. Тем более, что у Иванова и его отца были большие возможности для этого – они оба в то время были сотрудниками милиции, причем отец занимал довольно высокий пост. Но они почему-то не ищут «неизвестного мужчину», якобы нанесшего телесные повреждения Белолугову.

Как сотрудники милиции они просто обязаны были принять все меры для раскрытия преступления. Ведь тут речь идет не только об оговоре Иванова-младшего, но и о целом заговоре криминалитета против Иванова-старшего, с целью подорвать всю правоохранительную систему УрФО. Конечно, они должны были проводить расследование не сами, поскольку были лично заинтересованы в его исходе, а через другие службы. Поднять всю милицию на борьбу с чудовищным заговором.

Однако ведут себя они довольно странно. В ходе допроса обвиняемого я спросил, какие действия они предприняли для розыска «неизвестного мужчины», для разоблачения заговора ОПГ. Иванов-младший ничего ответить не смог.

В то же время, в СИЗО-1 и ИК-2 происходят какие-то странные игры. Оттуда валом идут какие-то послания, причем именно те, которые нужны Ивановым. Якобы, Белолугов раскаялся, сознался в «оговоре сотрудника милиции» и стал об это рассказывать всем сокамерникам. В свою очередь, сокамерники, преодолев исконную ненависть зэков к милиции, все дружно стали на защиту Иванова (см. их письма в прокуратуру и суд). Это само по себе очень странно, ведь там сидят отнюдь не самые сознательные граждане, и особой любви к милиции они не испытывают (проштрафившихся ментов даже содержат отдельно от остальных зэков, чтобы те их не разорвали). Но вот тут мы наблюдаем какой-то необъяснимый взрыв любви к милиции и гражданской активности. Сокамерники Белолугова не могут вынести несправедливости по отношению к милиционеру. Первую скрипку среди сокамерников играет Александр Никитин, очень ценный свидетель, имеющий целый букет судимостей, в т.ч. за убийство и мошенничество: по приговору Свердловского областного суда 15 лет лишения свободы, по приговору Кировского районного суда 7 лет лишения свободы, приговору Ленинского районного суда 7 лет лишения свободы, итого 17 лет лишения свободы в ИК строгого режима.

Интересно, что дело Никитина вел тот же Иванов В.И., по инициативе которого, если верить Никитину, его пытали: «Иванов В.И. действительно является оперативным сотрудником, благодаря ему меня поместили из СИЗО № I в ИК-2 …, где применяли ко мне различные методы воздействия, синяков не остается» (Протокол судебного заседания 02.09.09, т.4, л.д. 52-63). Этот факт ярко характеризует порядки, царящие в нашем ГУФСИН и подчиненных ему учреждениях, показывает, как именно там добываются «доказательства». Заметим, кстати, что перемещением из СИЗО в ИК ведают отнюдь не структуры МВД, а ГУФСИН. Поэтому Иванов должен был по необходимости действовать через сотрудников ГУФСИН, через неформальные связи. Эти наблюдения помогут нам оценить многие «доказательства», предоставленные защитой.

Случайно ли оказались в одной камере Никитин и Белолугов – большой вопрос. Камер в СИЗО довольно много, судя по тому, что они, по словам Никитина сидели в камере № 638, их – порядка тысячи, если не больше. Значит, вероятность оказаться в одной камере порядка 0,001. Но потом Никитин оказывается в одной камере с Лазаревым! А вероятность того, что это произошло случайно – уже одна миллионная. Ясно, что его специально подсаживали то к Белолугову, то к Лазареву, чтобы сформировать версию, нужную Иванову.

Если верить Никитину, он в среде заключенных играл роль своего рода стряпчего. Сначала он стряпает заявление Белолугова против Лазарева: «я помог ему составить заявление в прокуратуру Свердловской области, что Лазарев был инициатором преступления. Белолугов ее защищал, где вина указывалась на Лазарева. Заявление отправили в прокуратуру Свердловской области.» Потом – занимает сторону Лазарева против Белолугова: «Вы писали заявление в прокуратуру? - да, т.к. Лазарев был незаконно осужден, сам конфликт между Ивановым и Белолуговым мне не интересен». (Протокол судебного заседания 02.09.09, т.4, л.д. 52-63).

Хотя Никитин и говорит: «конфликт между Ивановым и Белолуговым мне не интересен», но он подробно дает показания именно по этому делу. И именно те, которые нужны Ивановым. А именно: 1) что побои Белолугову были нанесены до его задержания; 2) что «Белолугов сказал, что когда он находился в Октябрьском РУВД к нему приходил отец и просил его написать заявление, что его избили сотрудники милиции, чтобы его дело по грабежу прекратили а по делу будет идти один Лазарев»; 3) что «когда Белолугов и Лазарев напали на женщину, они находились в состоянии алкогольного опьянения», а потому Белолугов «не смог опознать, но позже по фото опознал», «следователь представил фото и следователь сам сказал кого нужно опознать»; 4) что Белолугов связан с «криминальными кругах г. Асбеста». (Протокол судебного заседания 02.09.09, т.4, л.д. 52-63).

Все эти версии нелепы и основываются, якобы на признаниях Белолугова, хотя сам Белолугов это отрицает. И никакого стимула у Белолугова делиться такими сведениями с Никитиным не было.

Ситуация довольно комичная. По версии Ивановых, Белолуговы ведут тончайшую игру, шантажируя ответственного сотрудника ГУ МВД по УрФО. Причем, Артем Белолугов находится в СИЗО, где, если верить показаниям того же Никитина, Иванов-старший волен отправить человека под пытки. Артем, якобы связанный с криминальными кругами, конечно, знает, что среди заключенных полно стукачей. И с чего это он будет выбалтывать первому встречному детали своего каверзного плана, сознаваться в преступлениях и т.п.?

Да и сам план «написать заявление, что его избили сотрудники милиции, чтобы его дело по грабежу прекратили а по делу будет идти один Лазарев» совершенно нелепый, если не сказать – идиотский. А ни Артем Белолугов, ни его отец впечатление глупых людей отнюдь не производят. Наоборот, если верить Ивановым, они ведут тончайшую игру, требующую изрядного интеллекта. В чем же глупость и заведомая несостоятельность этого плана? Да в том, что признание того факта, что Иванов бил Белолугова никак не могло повлиять на приговор по делу о грабеже. Ведь Иванов бил Белолугова уже после (а не до!) того, как Артем написал явку с повинной. И Артем никогда от этой явки не отказывался. Он никогда не говорил, что эта явка была из него выбита. А если бы Артем пытался избежать ответственности за грабеж с помощью ссылки на избиение в милиции, ему необходимо было сказать, что бил его тот, кто брал явку с повинной, т.е. Ковалев. Между тем, во всех его показаниях ясно говорится, что избиение происходило после явки с повинной.

Интересно, что Никитин выдвигает две версии происхождения телесных повреждений у Белолугова. Сначала он говорит, что их нанес Лазарев. Потом появляется «неизвестный мужчина». Обе эти версии опровергаются самим характером повреждений, которые, как нам достоверно известно, были только на скрытых одеждой частях тела. В драке такие повреждения получить невозможно. Разве что оба дерущихся условились держать руки в карманах, либо оба были в наручниках.

Так или иначе, версия о драке с Лазаревым была отвергнута то ли самим Никитиным, то ли заказчиками. И тогда появилась новая – о неизвестном мужчине. Появилась она, если верить Лазареву, только в феврале 2007 г. Почему до февраля об этом мужчине никто не заикался, ведь это важнейший свидетель в деле о грабеже! Почему сами Ивановы ничего не сделали, чтобы найти его, или хотя бы доказать факт его существования? Видимо, они отлично знали, что никакой драки с неизвестным мужчиной не было. Как, впрочем, и драки с Лазаревым.

Впрочем, поверим Никитину на минутку. Он говорит: «…Белолугов пояснял, что нанес ему телесные повреждения Лазарев… Затем, … он мне сказал, что побои нанес ему посторонний мужчина, прохожий.» (Протокол судебного заседания 02.09.09, т.4, л.д. 52-63). Допустим на минутку, что Белолугов действительно говорил ему это. Тогда Никитину должно быть ясно, что хотя бы в одном случае Белолугов сочиняет, а потому его слова вообще нельзя принимать в серьез. Тем не менее, он упорно пишет об этом и в суд, и в прокуратуру. Зачем, если заведомо ясно, что это ложь?

В общем, все что говорит, опровергается материалами дела, либо попросту нелепо. К тому же он, как видно из его же собственных слов, зависит от отца подсудимого. Напомним, что он, по его собственному признанию, подвергался пыткам по указанию Иванова-старшего.

Все, что говорит Никитин о деле Иванова, ему, как и всем сокамерникам Белолугова, известно лишь с чужих слов. Очевидцами они не были. Якобы им это рассказывал Белолугов. Правда, сам Белолугов это отрицает. Но, давайте, на минутку допустим, что он действительно это говорил. И что из этого следует? А ровным счетом ничего. Мы знаем, что Белолугова били в «пресс-хате». Его даже в суд привозили со сломанным носом. И этот факт, зафиксированный в судебном протоколе от 06.08.2008, в показаниях потерпевшего и свидетеля С. Белолугова. Кстати, и сам подсудимый подтвердил в ходе заседания 14.05.10, что ему рассказывали в СИЗО про избиение Белолугова. И выбить из него могли все, что угодно. Так что цена этим «показаниям» - ноль.

Очевидцем многих событий, связанных с делом Иванова, мог быть Лазарев. Но он, к сожалению, дает путаные и противоречивые показания. Прежде всего, это относится к «неизвестному мужчине». Почему он три месяца молчал об этом якобы свидетеле их грабежа? Почему он «вспомнил» о нем только когда именно эта версия понадобилась Ивановым? На все эти вопросы он не дает никакого внятного ответа. Якобы, он чего-то боялся. Чего боялся – непонятно.

Лазарев явно настроен против Белолугова. Вот фрагмент допроса свидетеля Лазарева 02.09.09: «Вы в милицию почему написали заявление на потерпевшего Белолугова? - он дал на меня неправдивые показания, оговорил меня, выгородив себя.» (Протокол судебного заседания 02.09.09, т.4, л.д. 52-63).

К тому же, как утверждает Белолугов, Лазареву было обещано УДО в обмен на показания против него, что и было реализовано впоследствии.

В деле имеется заявление Лазарева от 13.07.07 на имя нач. колонии в Новой Ляле (т.2, л.д. 92-95). Начинается оно весьма характерно: «По существу заданных мне вопросов…». Т.е. кто-то к нему приезжал, и задавал вопросы. А все разговоры про «внезапно проснувшуюся совесть» - сказочки. Кстати, вскоре после этого Лазарев получил обещанное УДО.

Лазарев добросовестно излагает версию о драке с «неизвестным мужчиной». Только почему он не вспомнил об этом до февраля 2007 г. объяснить не может. Видимо, до этого времени она Ивановым не нужна была.

Защита ссылается на то, что в момент совершения преступления спецредства Иванову не выдавались. На мой взгляд это примерно то же самое, что доказывать невиновность майора Евсюкова на основании того, что в момент расстрела посетителей супермаркета табельный пистолета у него не было. Наручников и дубинок сейчас гуляет сколько угодно, достать их – не проблема, тем более, что Иванов – потомственный милиционер, видимо, с детства мечтал о милицейской карьере.



1 Я участвовал в процессе в качестве представителя потерпевшего

2 ГУФСИН – главное управление федеральной службы исполнения наказаний

3 Антон Иванов, бывший сотрудник Октябрьского РУВД, обвиняется в избиении задержанного Артема Белолугова

4 Сергей Ковалев в то время - сотрудник Октябрьского РУВД

5 РУВД – районное управление внутренних дел

6 Иван Лазарев – подельник Артема Белолугова. Они оба были задержаны 14.12.06 по подозрению в грабеже.

7 СИЗО – следственный изолятор

8 Пресс-камера, пресс-хата – на тюремно-милицейском жаргоне – место, где «красные» заключенные выбивают из подследственного или подозреваемого нужные администрации показания.

9 ГУ МВД по УрФО – Главное управление Министерства внутренних дел по Уральскому федеральному округу

10 ИК – исправительная колония

11 Роман Гель - сотрудник ГУФСИН

12 ОПГ – организованная преступная группировка







Похожие:

А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconТретья кассация по делу Антона Иванова
В среду, 13. 04. 11 Свердловский обл суд в третий раз будет рассматривать кассационные заявления по делу Антона Иванова, бывшего...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconПрения сторон и последнее слово подсудимого по делу Иванова А. В
Показания потерпевшего подтвердил и свидетель Белолугов, которому об обстоятельствах стало известно со слов сына. Кроме того, свидетель...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconДело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака
Мне почему-то кажется, что это дело дойдет до Европейского суда по правам человека, и поэтому я хотел бы напомнить его позицию в...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconО равноправии сторон в уголовно-процессуальном доказывании
Кроме того, на отсутствие термина равенства сторон указывает и Конституция рф, которая гласит: «Судопроизводство осуществляется на...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconИз протокола допроса обвиняемого по делу Иванова А. В. от 25. 04. 2007
Антон Иванов: «Дело считаю, сфабрикованным по заказу и направленно против моего отца сотрудника гу мвд по УрФО»
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconРубрика: проблема
Нии фпм при УрГУ, а по закону о профсоюзах такое совмещение невозможно. Во всяком случае, так утверждает старший научный сотрудник...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconФедор Михайлович Достоевский
Но все это в сторону. Однако вот и предисловие; более, в этом роде, ничего не будет. К делу; хотя ничего нет мудренее, как приступить...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconРассматривалось в суде в 2002 году
Иванова Елена Арсентьевна подали в рэу № заявление с просьбой передать в собственность (общую) занимаемую квартиру по адресу. В заявлении...
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconСписок публикаций Статьи: А. Ливчак. «Создадим архив «Отписка»
А. Ливчак. «Создадим архив «Отписка»!» Бюллетень «Общественный диалог» (Екатеринбург), август-сентябрь 1998
А. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова iconПротокол заседания Управляющего Совета 02. 02. 2011 №1
Присутствовали: Курнешова Е. Н., Акопова Э. С., Иванова Т. В., Иванова Е. Ю., Девяткина Н. В., Пестрякова Н. Ю., Тюленева В. В.,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов