Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака icon

Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака



НазваниеДело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака
страница1/2
Дата конвертации02.09.2012
Размер479.9 Kb.
ТипДокументы
  1   2

Дело А. Иванова.

Прения сторон.

Выступление А. Ливчака


(Октябрьский суд г. Екатеринбурга, 25 января 2011 г.)


Мне почему-то кажется, что это дело дойдет до Европейского суда по правам человека, и поэтому я хотел бы напомнить его позицию в делах о пытках в полиции. Вот что говорится в его решении по делу «МИХЕЕВ ПРОТИВ РОССИИ» (Жалоба № 77617/01)

«Суд напоминает, что заявления о применении жестокого обращения должны быть подкреплены соответствующими доказательствами (см., с соответствующими изменениями, Клаас против Германии / Klaas v. Germany, постановление от 22 сентября 1993 года, Серия A № 269, стр. 17-18, § 30). Оценивая эти доказательства, Суд применяет стандарт доказанности «за рамками разумных сомнений». Тем не менее, когда рассматриваемые события полностью или по большей части известны только властям, как, например, в случае с лицами, находящимися под их контролем в заключении (как и в настоящем деле), в отношении травм, полученных лицом во время такого заключения, возникают веские фактические предположения. В подобных случаях бремя доказывания может быть возложено на власти, которые должны представить удовлетворительное и убедительное объяснение происхождения травм (см. Салман против Турции / Salman v. Turkey [GC], постановление Большой Палаты Суда, № 21986/93, § 100, ЕСПЧ 2000-VII). Если такое объяснение отсутствует, Суд может сделать выводы не в пользу государства-ответчика (см. Орхан против Турции / Orhan v. Turkey, № 25656/94, § 274, постановление от 18 июня 2002 года).»

Таким образом, позиция защиты, что травмы могли быть получены где угодно, только не в милиции, Европейский суд не устроит. Не устроит его и ссылка на то, что прямых свидетелей избиения не было.

Особенностью данного дела является обилие «доказательств», добытых из учреждений ГУФСИН. Причем сам процесс их добывания сопровождался постоянными жалобами на то, что эти доказательства добываются незаконными методами.

Поэтому нам внимательно надо разобраться, с этими доказательствами, с хронологией событий.

Напомню вкратце некоторые события, связанные с расследование дела А. Иванова. Думаю, это поможет суду оценить доказательства, представленные сторонами.

14.12.06 около 4 - 5 часов утра А. Белолугов был задержан Ковалевым по подозрению в грабеже. Задержание происходило в квартире Н. Барышниковой. В ходе судебного заседания 04.08.09 свидетель Барышникова показала, что видела потерпевшего раздетым, никаких телесных повреждений у него не было.

(Я считаю, что Барышникова является главным свидетелем в деле Иванова. То, что прокуратура ее не допросила и не включила в список свидетелей – грубейшая ошибка. То, что она присутствовала на некоторых судебных заседаниях, никак не влияет на достоверность ее показаний.
Ведь она интенсивно общалась с потерпевшим и, конечно, еще до суда знала, что речь идет о том, что Белолугова побили в милиции. Никакой новой информации, которая гипотетически могла бы повлиять на ее показания, она на суде получить не могла. Кстати, все свидетели, фигурирующие в настоящем процессе, тоже знали содержание обвинительного заключения. И, тем не менее, суд их допросил. Конечно, право суда доверять ее показаниям или нет. Но мое право соглашаться с мнением судьи или нет. Поэтому я буду ссылаться на ее показания.)

После задержания Белолугов был доставлен в Октябрьское РУВД, как показывает свидетель Ковалев, допрошенный 10.09.2009, при задержании и доставлении в РУВД Белолугов сопротивления не оказывал, телесных повреждений не получал. В РУВД Белолугов дал Ковалеву явку с повинной, причем произошло это до 9.00, когда у Ковалева заканчивалась смена. Делалось это добровольно, насилие не применялось, никаких жалоб со стороны потерпевшего не было. Отмечу сразу, что и впоследствии потерпевший никогда не отказывался от явки с повинной, от того, что дал ее добровольно, без применения насилия. Поэтому версия подсудимого, что потерпевший оговаривает его, чтобы избежать наказания, абсурдна. Если бы Белолугов хотел дезавуировать явку с повинной, он сказал бы, что его бил Ковалев, а не Иванов.

В 9 часов в РУВД появляется А. Иванов. Он зачем-то хочет пообщаться наедине с И. Лазаревым, а затем с Белолуговым. (Забегая вперед, отметим, что после «беседы» с Ивановым, и у Белолугова, и у Лазарева были обнаружены однотипные телесные повреждения.)

Подсудимый говорит, что фотографировал и Белолугова и Лазарева. Однако, оба его «собеседника» утверждают, что он их не фотографировал.

Подсудимый: «Я … увидел Лазарева. Я поднял его к себе в служебный кабинет 501 … где … сфотографировал… С Белолуговым я проводил те же самые действия.» (Протокол судебного заседания 29.12.10)

Лазарев: «я беседовал с Ивановым … меня точно не фотографировали» (Протокол судебного заседания 22.11.2010)

Потерпевший к моменту «беседы» с Ивановым уже дал явку с повинной, но подсудимому, как видно, этого мало. Позже, на очной ставке 29 марта 2007 Иванов признается, что делал это по собственной инициативе, никто ему опрашивать Белолугова не поручал. Цитирую протокол очной ставки:

«Вопрос защитника Ломакова: подозреваемый Иванов, вы по своей инициативе подняли Белолугова к себе в кабинет?

Ответ подозреваемого Иванов: поручения не было, обычно всех задержанных проверяем на причастность к совершению преступлений.

Вопрос защитника Ломакова: почему вы подняли … без поручения?

Ответ подозреваемого Иванова: на данный вопрос я отвечать не буду.»

Возвращаемся к событиям 14.12.06. О чем же беседует подсудимый с Белолуговым? Зачем он поднимал его в к. 501? Иванов поясняет это крайне туманно. Цитирую тот же протокол: «Поднимал для проверки на причастность к совершению аналогичных преступлений, а именно, грабежей и разбоев. Конкретных вопросов о том, где он был я не задавал, так как не проверял на причастность к совершению каких-либо конкретных преступлений.»

И далее: «Вопрос защитника Анисимова: Иванов, результаты ваших бесед с лицами, проверяемыми на причастность к совершению преступлений, каким-либо образом фиксируются?

Ответ Иванова: если данные беседы дают какой-то результат, то это оформляется объяснением, либо явкой с повинной, в случае с Белолуговым беседа не фиксировалась.

Вопрос защитника Анисимова: Иванов, сколько по времени примерно длилась ваша беседа с Белолуговым

Ответ Иванова: около 20 минут.» (Т.1, л.д. 172-177)

«Беседа» с Лазаревым дала определенные результаты, но Иванов их почему-то тоже не зафиксировал. Вот, что говорит Лазарев 04.09.07: «О каких преступлениях спрашивал Иванов еще?

- о преступлениях, которые совершал Белолугов. От меня ему стало известно, что Белолугов совершил преступления. Он спросил, совершал ли я преступления – либо еще.

Я сказал – нет.

Спрашивал без дат, без статей?

- без. Я знал о случаях, которые у меня были дома. Знал о 4-ом преступлении, сказал он сам.

Знал о преступлении с его слов. В ноябре 2006 г. произошло у меня в квартире изнасилование, я не видел совершение преступления. Белолугов пришел с девушкой, сказал, что учился с ней вместе, работает кондуктором в трамвае, живет на Ботанике. Еще 1 преступление … было хищение сотового телефона. 3 преступление – познакомился с девушкой Олесей с Ботаники, сказал, что вступил с ней в половую связь в подъезде и похитил у нее сотовый телефон, показал красного цвета телефон «NOKIA». (протокол судебного заседания от 04.09.07)

Иванов, будучи сотрудником милиции, просто обязан был зафиксировать эти сведения, дать им ход, доложить начальству. Почему же он ничего этого не сделал, даже рапорт не написал? Видимо, он знал цену показаниям, выбитым им из Лазарева.

Что это за странная бессмысленная «беседа», которая процессуально никак не оформляется, когда у спрашивающего нет никаких «конкретных вопросов»? Когда подозреваемого не проверяют «на причастность к совершению каких-либо конкретных преступлений»? Остается предположить, что Иванов спросил, совершал ли подозреваемый какие-либо иные «аналогичные преступления». Белолугов, судя по всему, ответил, что нет, не совершал. И так они «беседовали» целых 20 минут?

А вот как описывал ту же «беседу» Белолугов на очной ставке 29.03.07: «… оперуполномоченный Иванов … вел меня в наручниках, руки были пристегнуты сзади. Завел меня в кабинет, … поставил … лицом к стене, … после чего нанес мне примерно два раза дубинкой по правой и левой ногам сзади повыше колена, а также ударами своих ног раздвигал мне в стороны ноги, ударяя в область икроножной мышцы. … После этого он … достал из кармана моих Джинс мой сотовый телефон «Nokia», … спросил меня краденный ли это телефон или нет. На что я ответил, что телефон не краденный. Затем Иванов поставил меня опять лицом к стене, … и нанес два-три удара этой же дубинкой по обеим ногам в ту же область, при этом выражался в мой адрес нецензурными словами, также он до этого раздвигал мне ноги, ударяя по нижней части икроножной мышцы, своими ногами.

После этого он, не отворачивая меня от стены, сказал, буду ли я говорить, какие преступления я совершал ранее, на что я сказал, что преступлений я ранее не совершал.

На что Иванов мне ответил в нецензурной форме, что я его обманываю. Затем он снова ударил меня этой же дубинкой примерно 5-6 раз по обеим ногам в ту же область. После этого я упал, так как не мог стоять на ногах, так как мне было очень больно, я не чувствовал ног. Упал я лицом вниз, на руки я облокотиться не мог, так как они все еще были застегнуты у меня за спиной, опирался на голову и на ноги, между моим животом и полом было небольшое расстояние, и в это время, Иванов два-три раза ударил меня …». Вот тут все понятно, никаких недомолвок нет. Ясно, зачем подсудимый поднимал потерпевшего на 5-ый этаж, что там происходило, почему не документировалось. Далее Белолугов говорит: «На следующий день … Иванов мне предложил договориться о том, чтобы я не писал заявление на него … он мне угрожал, говорил, что мне будет плохо сидеть в СИЗО, что меня посадят в пресс-камеру…». (Т.1, л.д. 172-177) Напомню, что все это – цитаты из протокола очной ставки от 29 марта 2007, а речь идет о событиях 14-15 декабря 2006 г.

Однако потерпевший не внял «мудрому» совету подсудимого, и рассказал обо всем своему отцу – Сергею Белолугову. Тот 15.12.06 обратился в прокуратуру.

Отец потерпевшего видел у него телесные повреждения: «15 декабря 2006 года… сын показывал правую ногу, она была в синяках. Штанину Артем задрал до колена, но мне этого хватило, чтобы я увидел большие синяки. При чем когда он ко мне подходил, то он хромал на ногу, я б даже сказал, что почти волок за собой. (Протокол судебного заседания 08 ноября 2010)

О хромоте Белолугова говорил и свидетель Турченко. В ходе судебного заседания 29 декабря 2010 года он показал: «…в конце 2006 года в декабре посадили парня, который объявил себя Белолуговым Я заметил, что в камере Белолугов чуть-чуть прихрамывал.» Напомню, что Турченко и Белолугов познакомились в СИЗО, куда Белолугов был помещен в 22.12.06, спустя неделю после задержания. Между 14.12.06 и 22.12.06 Белолугов содержался в ИВС, где его никто не бил.

Значит, 15.12.06 потерпевший хромал очень сильно, а спустя неделю хромота была еще заметна.

Между тем, ни Ковалев, который довольно много ходил пешком с Белолуговым до «беседы» потерпевшего с подсудимым, ни сам Иванов, поднимавший Белолугова на 5-ый этаж никакой хромоты у него не заметили. Судя по тому, что после грабежа Белолугов сумел убежать от ППС, ноги у него в тот момент были в порядке. Когда же он начал хромать? После «беседы» с Ивановым в тот же вечер у него были обнаружены телесные повреждения на ногах. Значит, телесные повреждения были нанесены ему 14.12.06 после беседы с Ковалевым. В этот период времени он уединялся только с Ивановым. Никто другой бить его не мог.

15.12.06 Белолугов и Иванов снова общались, правда, недолго. Иванов говорит, что они только поздоровались, а Белолугов утверждает, что подсудимый уговаривал его забрать заявление из прокуратуры. Был ли Белолугов и в этот день настольно пьян, что не мог запомнить собеседника, Иванов не говорит. (Протокол очной ставки 29 марта 2007)

15.12.06 А. Белолугов пишет объяснение Миронову А.Б. (т. 1, л.д. 10-12), где указывает, что его бил мужчина, младший лейтенант, примерно в 11 часов 14.12.06. Эти данные однозначно идентифицируют Антона Иванова. Поэтому все разговоры о том, что потерпевшим кто-то манипулирует, подсказывает ему, кого назвать в качестве преступника, заведомо беспочвенны.

Позже подсудимый станет утверждать, что телесные повреждения были нанесены Артему до задержания, а все это дело – заговор против его отца. Тогда следует признать, что именно потерпевший был руководителем этого заговора. Ведь никто ему не мог подсказать 15.12.06, как описать мужчину, бившего его. Все кардинальные решения по «заговору» принимал он сам, подсказывать ему никто не мог. Получается, что он заранее нанес себе телесные повреждения, предвидя, что с ним будет беседовать именно сын Валентина Иванова, которого следует обвинить в избиении. Правда такая чудовищная проницательность несколько контрастирует с его последующим поведением, когда он, попав в СИЗО вдруг стал выбалтывать всем подряд суть своего коварного плана.

16.12.2006 подсудимому стало известно о заявлении С. Белолугова. В протоколе судебного заседания от 14.05.10 слова подсудимого зафиксированы так: «…побеседовал с Белолуговым. Спустил его обратно. После этого, через пару дней, узнал, что Белолугов написал заявление о том, что сотрудник милиции его избил. Был проведен осмотр моего кабинета. Ничего найдено не было.» Отметим, что осмотр проводился 20.12.06, через неделю после преступления. Не удивительно, что орудия преступления не нашли, ведь Иванов уже несколько дней знал о заявлении, и у него было достаточно времени, чтобы спрятать орудия преступления. Кстати, дома у него обыска вообще не было.

Руководство РУВД, по-видимому, было заинтересовано в том, чтобы замять скандал вокруг Иванова. Об этом свидетельствует то, что 21 декабря 2006 г. А. Иванов был командирован на 3 дня в г. Асбест, где проживали Белолуговы. (т. 1, л.д. 155)

В марте-апреле из СИЗО валом пошли заявления от сокамерников Белолугова, которым он, якобы, сознался, что оговорил Иванова-сына. Это заявление Самарина от 30.03.07, заявления Турченко и Сажнева, оба от 06.04.07, заявление Никитина от 08.05.07. По-видимому, для этого была мобилизована агентура или заключенные, зависящие от Иванова-отца. (Кстати, никто из них не может толком объяснить, с чего это зэки вдруг ринулись на защиту сотрудника милиции.) Интересно, что общались с Белолуговым они в декабре-январе, а писать в прокуратуру начали, почему-то только с конца марта.

Обращает на себя внимание совпадение дат на заявлениях Турченко и Сажнева. Неужели у них одновременно проснулась совесть? Или это был какой-то сигнал со стороны: а подайте-ка ребята заявления такого-то содержания?

Кстати, в деле есть два почти идентичных заявления Сажнева (т. 2, л.д. 34, т. 1, л.д. 76). На одном есть дата, а на втором – нет. Такое впечатление, что кто-то принял у него заявление, скопировал его, потом вернул ему, потребовал поставить дату, и снова принял. Вряд ли такие сложные манипуляции возможны без участия сотрудников ГУФСИН. Видимо, они всеми силами старались помочь Иванову.


Но это не помогло. Иванов нервничает, 09.04.2007 он разрывает соглашение с адвокатом Анисимовым, но вскоре вновь заключает его. Это позволяет затянуть процесс, но не надолго. Тогда Иванов ударяется в бега. 13.04.2007 прокуратура объявляет его в розыск. Его розыск поручается Октябрьскому РУВД, тому самому, в котором служит доблестный лейтенант милиции Антон Иванов. Он все же решает сдаться властям и 25.04.2007 является для допроса в качестве обвиняемого. Однако давать показания он отказывается, воспользовавшись 51-ой статьей Конституции РФ. Вместо этого он делает в протоколе следующую запись. «Дело считаю, сфабрикованным по заказу и направленно против моего отца сотрудника ГУ МВД по УрФО.» (т. 1, л.д. 148-150) Это, можно сказать, лейтмотив действий А.Иванова. Его трогать нельзя, потому что у него папа – большой чин в милиции. И любое действие против подсудимого будет рассматриваться как провокация против его отца, против всей милицейской системы.

Кстати, примерно то же самое говорил и отец подсудимого, допрошенный в качестве свидетеля 10.09.09: «… те лица, в отношении которых я проводил оперативные мероприятия, лидеры и активные члены формирований использовали этот факт против меня, чтобы уволить меня с должности чтобы не мог проводить эти мероприятия.» (т. 4, л.д. 65 – 83)

Правда, никакими фактами эти декларации не подтверждены. Более того, за три с лишним года, прошедших с 25.04.2007 ни подсудимый, ни его отец не предприняли ни одного реального шага, чтобы доказать участие криминальных структур в рассматриваемом деле. По крайней мере, в деле нет ни малейшего намека на это. Видимо, и подсудимый, и свидетель В. Иванов отлично понимают, что все разговоры о заговоре криминалитета против их семейства – чистый блеф, а потому ничего не делают для разоблачения «заговорщиков».

(Кстати, если верить в теорию заговора, то приходится признать, что он вполне удался. Ведь 07 октября 2009 генерал-лейтенант Кучеров подписал приказ об увольнении Валентина Иванова. Видимо, он действовал по заданию криминалитета.)

В то же время, указанные высказывания позволяют понять психологию и мотивы подсудимого. Он привык прикрываться именем папы, считал, что ему все позволено. С другой стороны, ощущая свою особость, вызванную его высоким, якобы, происхождением, но, в то же время, занимая место в самом низу милицейской иерархии, он стремился как можно скорее получить подобающую ему должность, сделать карьеру. А для этого нужно было продемонстрировать начальству и всем окружающим свою исключительность. Вот, ни Ковалев, ни кто другой не догадался повестить на Белолугова чужие преступления, а тут пришел молодой, растущий кадр, и мигом увеличил показатели подразделения.

26.04.2007 подсудимый обращается к прокурору Октябрьского района с ходатайством, где пишет: «мне стало известно о вынесенном следователем Файзулиным Д.С. постановлении о моем розыске, и во избежание давления на своих коллег, которые должны были исполнить данное постановление, но не могли бы этого сделать по этическим соображениям, я явился в прокуратуру Октябрьского района». (Т. 1, л.д. 194-195) Вот, оказывается, почему он, в конце концов, перестал прятаться от прокуратуры. Им двигало не уважение к закону, не стремление доказать свою невиновность или установить истину, а корпоративная солидарность, которую он ценит превыше всего. Если бы он и дальше бегал от прокуратуры, то поставил бы в неудобное положение своих коллег. А милицейская солидарность для него – превыше всего. Была, видимо, еще одна причина, о которой подсудимый умолчал. Если бы он и дальше играл в прятки с прокуратурой, пошатнулась бы, вероятно, карьера его отца. А это для подсудимого – основа основ.

Однако когда дело дошло до суда, гонору у потомственного милиционера поубавилось. Так, в ходе заседания 06.08.08 он заявил, что в момент преступления ошибочно считал себя сотрудником милиции. «Обоснованием» для такого сенсационного утверждения послужило то, что должностная инструкция была, якобы, подписана им задним числом.

2-го мая 2007 г. было утверждено обвинительное заключение в отношении А. Иванова, а через 4 дня, 6 мая 2007 его отец едет в Асбест, разыскивает там отца потерпевшего (см. Протокол судебного заседания 23 декабря 2010 года). Зачем туда едет В.Иванов? Он объясняет это весьма туманно: «В мае 2007 года в отношении меня стали поступать жалобы в Управление службы безопасности, … я был вынужден встретиться с Белолуговым С. который проживает в г. Асбесте … я приехал в пос. Малышева, где проживает неродной сын Белолугова Сергея, и через него я узнал местонахождения Белолугова С.» (протокол судебного заседания 10.09.2009) Подсудимый добавляет: «Отец боялся встречаться с отцом Белолугова.» (Протокол судебного заседании 14.05.2010) Но все же храбрый подполковник переборол свой страх, поехал в Асбест и нашел там отца потерпевшего. Как выяснилось он искал Сергея Белолугова, для того чтобы тот потребовал от старшего оперуполномоченного по особо важным делам 60 тыс. руб. Подсудимый поясняет: «Он просил у моего отца 60000 рублей. Мой отец от этого предложения отказался.» (Протокол судебного заседания 14.05.2010) «… Мой отец решил пообщаться с отцом потерпевшего. Со слов отца мне известно, что отец потерпевшего просил у него возврата денег за оплату труда адвоката.» (Протокол судебного заседания 29.12.2010)

Особое удивление вызывает слово «просил». Почему отец потерпевшего просил у отца подсудимого 60 тыс. руб.? В порядке спонсорской помощи? С. Белолугов, пишет жалобы на В. Иванова, пытается посадить его сына, и тут же по-дружески просит у него деньги?

Свидетель В. Иванов говорит так: «В ходе разговора, он сказал, что он потратил в интересах Артема 60 тыс. руб. на адвокатов - эти деньги, он хотел получить от меня. Я ничего не сказал. Я не просил забрать заявление, поменять показания. Я знаю, чем это закончится. Он никак не объяснял эту ситуацию.» (Протокол судебного заседании 14.05.2010).

В ходе заседания 15 декабря 2010 года В. Иванов показал: «После того как он сказал мне, что хочет получить 60 тысяч рублей, я ему ничего не ответил и предложил ему, чтобы он поговорил со своим сыном, чтобы узнать, будет он или нет дальше оговаривать моего сына.» (Протокол судебного заседания 15 декабря 2010 года)

Фраза очень странная: свидетель говорит, что он «ничего не ответил», и тут же приводит текст своего ответа. Из него ясно, что сумма в 60 тыс. тесно увязывается с содержанием дальнейших показаний А. Белолугова в отношении А. Иванова.

Теоретически тут имеются две возможности: либо С. Белолугов шантажирует В. Иванова, требуя 60 тыс. руб. за отказ от обвинений, либо, наоборот, В. Иванов пытается купить отказ от обвинений в адрес сына за 60 тыс. руб. Предположим, что С. Белолугов шантажирует В. Иванова. Ситуация довольно странная. Иванов-старший в то время – сотрудник милиции, причем довольно высокого ранга. Его шантажируют. Это уголовное преступление. Он просто обязан принять все меры для изобличения преступника. А попутно он бы спас своего сына. Но он ничего не делает. Почему? «Вопросы потерпевшего свидетелю Иванову В.И.: на следующий день почему не вызвали следователя и не сообщили ему о требовании денег от Вас? - я не правильно поступил. Я просто пожалел тогда Белолугова С.Ю. мы могли бы взять его на контрольной передаче денег.» (Протокол судебного заседания 23 декабря 2010 года)

В общем, вся эта версия с шантажом выглядит крайне нелепо. К тому же она явно противоречит теории «заговора». Ведь ОПГ, по заданию которых, якобы действовали Белолуговы, не простили бы им, если бы потерпевший отказался от обвинений за жалкие 60 тыс. Более правдоподобной представляется вторая версия: отец подсудимого пытался откупиться от потерпевшего.

Тем временем дело развивалось своим ходом. 25.05.07 начались судебные слушанья по делу Иванова.

Дальше происходит нечто поразительное: через три недели после начала процесса, 13.06.2007 подсудимый становится сотрудником оперативного управления ГУФСИН России по Свердловской области. Как известно, при приеме человека на оперативную работу, его тщательно проверяют. А тут вдруг берут человека, состоящего под судом. Прокуратура только что обвинила его в совершении тяжкого уголовного преступления, суд приступил к рассмотрению дела, а ГУФСИН вопреки всему этому решил: человек кристально чист, мы ему полностью доверяем, а на прокуратуру и суд нам плевать. Как же такое возможно, ведь это – вызов всей правовой системе! Объяснение очень простое: у Ивановых в ГУФСИН большой блат. Другого объяснения быть не может. И это чрезвычайно важно для оценки доказательств защиты, поскольку большая часть их происходит либо прямо из учреждений ГУФСИН, либо тесно связано с ними.

В самом деле, как нам относиться к показаниям сокамерников Белолугова, к его жалобам на пытки, к многочисленным справкам о том, что его и пальцем никто не трогал, к характеристикам подсудимого, и т.п.?

В учреждениях ГУФСИН происходят таинственные, необъяснимые, если исходить из версии защиты, события. Белолугов, попадая в СИЗО-1 и ИК-2, вдруг начинает каяться, что он оклеветал Иванова. Причем, этот период «покаяния» в точности совпадает со временем его пребывания в учреждениях ГУФСИН. Освободившись, он тут же возвращается к первоначальным показаниям, и ни на шаг от них не отступает. Что происходило с ним в заключении? Вдруг проснулась совесть? И тут же уснула, стоило ему освободиться? Какая-то мистика. Ведь дело доходило до того, что он в течение одного дня кардинально менял показания (см. протокол судебного заседания от 04.08.08).

Освободившись, Белолугов очень просто объясняет странности своего поведения: его там били, запугивали. Надо отметить, что сигналы об этом поступали и до освобождения потерпевшего, в основном – через его отца. Сам потерпевший понимал, что он находится в руках семейства Ивановых, а потому каждая жалоба на пытки чревата новыми избиениями. А потому и не жаловался. А на все заявления отца приходил стандартный ответ: жалоб от сына не поступало.

Так били Белолугова в «пресс-хате», или нет? Это центральный вопрос при оценке его показаний. Выбивали из него заявления и показания в пользу подсудимого, или нет? Белолуговы говорят, что били. И в протоколе от 06.08.08 отмечается, что в суд его привозили с телесными повреждениям. А вот свидетель Гель, который проверял жалобы Белолуговых, направляемые хоть в ГУФСИН, хоть в прокуратуру, говорит, что здоровью Белолугова ничто не угрожало.

Тот факт, что потерпевшего били во время пребывания в СИЗО-1, подтверждает и сам А. Иванов. Вот любопытная цитата из показаний подсудимого: «Камера №154 для тех, кто сотрудничает с администрацией. Белолугова избили за то, что он был «красным». Его избили в черной камере на 3 корпусе.» (Протокол судебного заседания от 14.05.2010, т.4, л.д. 178).

Значит, все-таки били. Причем как хитро все обставили. Белолугова сначала поместили в «красную» камеру, а оттуда переместили в «черную», где его и избили. Тут возникает масса вопросов. Кто руководит перемещением заключенного из камеры в камеру? Разумеется, сотрудники ГУФСИН. Они что, не знают, что человека, переведенного из «красной» камеры в «черную», будут там бить? Не могут не знать. Значит, они специально подстроили дело так, чтобы Белолугова избили. И сами же при этом выдают многочисленные справки, что Белолугова никто не бил.

Теперь еще вопрос. Судя по материалам дела, отец подсудимого, старший оперуполномоченный по особо важным делам Главного управления МВД по УрФО Валентин Иванов, постоянно бывает в учреждениях ГУФСИН. Об этом говорится в его показаниях от 10.09.09. Его работа непосредственно связана с перемещением заключенных. Об этом, в частности, говорил свидетель Никитин 02.09.2009: «Иванов В.И. действительно является оперативным сотрудником, благодаря ему меня поместили из СИЗО № I в ИК-2 … , где применяли ко мне различные методы воздействия, синяков не остается». Все это очень хорошо согласуется с показаниями потерпевшего и свидетеля С. Белолугова о том, что именно В. Иванов грозил устроить А. Белолугову пыточные условия содержания, если тот не изменит показания, не откажется от обвинения в адрес подсудимого.

То, что сокамерники Белолугова, представленные стороной защиты в качестве свидетелей действуют по заданию Ивановых, наглядно демонстрируют их заявления, где они дружно твердят о драке с «неизвестным мужчиной». Ведь материалы дела об ограблении однозначно свидетельствуют о том, что этой драки не было. Что же заставляло этих сокамерников давать ложные показания в пользу подсудимого? Видимо, на них оказывалось давление со стороны администрации. Другого объяснения я просто не вижу. Ну, а сокамерники, видимо, давили на потерпевшего.

***

Мы имеем две версии событий 14.12.06. По одной - сотрудник милиции Антон Иванов, исходя из ложно понятых интересов службы, желая улучшить показатели раскрываемости, а также повысить свой личный авторитет, выбивал из задержанных Лазарева и Белолугова показания о якобы совершенных ими преступлениях. При этом, учитывая, что все это происходило в дневное время, когда в милиции было много потенциальных свидетелей, которые могли бы видеть повреждения на открытых участках тела, Иванов бил их исключительно по закрытым одеждой частям: ноги, живот. В пользу этой версии говорят следующие факты.

  1. Сам характер телесных повреждений, исключающий возможность получения их в обычной драке.

  2. Показания свидетеля Барышниковой, видевшей Белолугова непосредственно перед задержанием, причем раздетого. Она уверенно подтверждает, что у него не было телесных повреждений.

  3. Показания многочисленных милицейских свидетелей и самого подсудимого, подтвердивших, что у Белолугова и Лазарева не было повреждений на видимых участках тела.

  4. Медицинскими справками, подтвердившими наличие телесных повреждений у Белолугова и Лазарева в ночь на 14-15 декабря, причем только на закрытых участках тела.

  5. Показаниями потерпевшего Белолугова и его отца.

  6. Материалами дела Белолугова – Лазарева, разоблачающими миф о драке с «неизвестным мужчиной».

Вторая версия заключается, в том, что все это – заранее спланированная провокация, затеянная ОПГ с целью:

1) скомпрометировать отца подсудимого, отстранить его от борьбы с преступностью в УрФО;

2) получить с отца подсудимого 60 тыс. руб;

3) избежать Белолуговым наказания за совершенные преступления.

А телесные повреждения были, дескать, получены Белолуговым в ходе драки с «неизвестным мужчиной».

Эта версия зафиксирована в протоколе допроса обвиняемого, показаниях его отца, письмах и показаниях Лазарева и сокамерников Белолугова.

Наиболее концентрировано версию защиты изложил подсудимый в ходе допроса 14.05.2010. Адвокат спрашивает: «На ваш взгляд, с какой целью Белолугов обратился с заявлением?»

Подсудимый отвечает:

«Он пытался уйти от уголовной ответственности. Либо получить денежные средства с моего отца, в районе 60000 рублей. Это было в мае 2007 года. Отец боялся встречаться с отцом Белолугова. Он просил у моего отца 60000 рублей. Мой отец от этого предложения отказался.» (Протокол судебного заседания 14.05.2010, т.4, л.д. 174-180).

Тут каждая фраза вызывает недоумение. «Он пытался уйти от уголовной ответственности.» Ясно, что если бы Белолугов пытался уйти от уголовной ответственности за грабеж, то ему нужно было дезавуировать явку с повинной. Он сказал бы, что его бил Ковалев, выбивая из него явку с повинной.

«Отец боялся встречаться с отцом Белолугова.» Отец подсудимого боится встречаться с отцом потерпевшего, но, тем не менее, упорно ищет этой встречи. Специально для этого, по собственной инициативе едет в г. Асбест!

«Он просил у моего отца 60000 рублей. Мой отец от этого предложения отказался.»

Ситуация такая: у С. Белолугова сын находится в тюрьме, где большим влиянием пользуется В. Иванов - крупный милицейский чин из ГУ МВД по УрФО, имеющий большое влияние среди сотрудников ГУФСИН. Белолуговы очень сильно зависят от Иванова-старшего, им впору взятку давать, а они вздумали с него деньги требовать? Абсурд.

Процесс по делу Иванова длится уже больше трех лет. Казалось бы, на его месте любой человек буквально землю бы рыл, сделал бы все для своего спасения. Тем более что у А. Иванова и его отца были большие возможности для этого – они оба в то время были сотрудниками милиции, причем отец занимал довольно высокий пост. Но они почему-то не ищут «неизвестного мужчину», якобы нанесшего телесные повреждения Белолугову.

Как сотрудники милиции они просто обязаны были принять все меры для раскрытия преступления. Ведь тут речь идет не только об оговоре Иванова-младшего, но и о целом заговоре криминалитета против Иванова-старшего, с целью подорвать всю правоохранительную систему УрФО. Конечно, они должны были проводить расследование не сами, поскольку были лично заинтересованы в его исходе, а через другие службы. Поднять всю милицию на борьбу с чудовищным заговором.

Однако ведут себя они довольно странно. В ходе допроса обвиняемого я спросил, какие действия они предприняли для розыска «неизвестного мужчины», для разоблачения заговора ОПГ. Иванов-младший ничего ответить не смог.

В то же время, в СИЗО-1 и ИК-2 происходят какие-то странные игры. Оттуда валом идут какие-то послания, причем именно те, которые нужны Ивановым. Якобы, Белолугов раскаялся, сознался в «оговоре сотрудника милиции» и стал об это рассказывать всем сокамерникам. В свою очередь, сокамерники, преодолев исконную ненависть зэков к милиции, все дружно стали на защиту Иванова (см. их письма в прокуратуру и суд). Это само по себе очень странно, ведь там сидят отнюдь не самые сознательные граждане, и особой любви к милиции они не испытывают (проштрафившихся ментов даже содержат отдельно от остальных зэков, чтобы те их не разорвали). Но вот тут мы наблюдаем какой-то необъяснимый взрыв любви к милиции и гражданской активности. Сокамерники Белолугова не могут вынести несправедливости по отношению к милиционеру. Первую скрипку среди сокамерников играет Александр Никитин, очень ценный свидетель, имеющий целый букет судимостей, в т.ч. за три убийства и мошенничество: по приговору Свердловского областного суда 15 лет лишения свободы, по приговору Кировского районного суда 7 лет лишения свободы, по приговору Ленинского районного суда 7 лет лишения свободы, итого 17 лет лишения свободы в ИК строгого режима.

Никитин подробно рассказал суду как он сочиняет для заключенных разные версии, чтобы обмануть правосудие. «Белолугов спрашивал у меня, какие ему лучше дать показания,
  1   2




Похожие:

Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconПрения сторон и последнее слово подсудимого по делу Иванова А. В
Показания потерпевшего подтвердил и свидетель Белолугов, которому об обстоятельствах стало известно со слов сына. Кроме того, свидетель...
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconА. Б. Ливчак. Из выступления в прениях сторон по делу Антона Иванова
Мне почему-то кажется, что это дело дойдет до Европейского суда, и поэтому я хотел бы напомнить его позицию в делах о пытках в полиции....
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconДело о «пресс-хате»
После этой «беседы» у Белолугова были обнаружены многочисленные ссадины и гематомы. По словам Артема, Антон бил его, заставляя взять...
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconО равноправии сторон в уголовно-процессуальном доказывании
Кроме того, на отсутствие термина равенства сторон указывает и Конституция рф, которая гласит: «Судопроизводство осуществляется на...
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconИз протокола допроса обвиняемого по делу Иванова А. В. от 25. 04. 2007
Антон Иванов: «Дело считаю, сфабрикованным по заказу и направленно против моего отца сотрудника гу мвд по УрФО»
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconРассматривалось в суде в 2002 году
Иванова Елена Арсентьевна подали в рэу № заявление с просьбой передать в собственность (общую) занимаемую квартиру по адресу. В заявлении...
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconВ районный суд г. Москвы
После развода продолжали проживать в одной квартире. В 1999 году Иванов И. И ушел из дома и не вернулся года Иванова Г. Г. обратилась...
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconПротокол заседания Управляющего Совета 02. 02. 2011 №1
Присутствовали: Курнешова Е. Н., Акопова Э. С., Иванова Т. В., Иванова Е. Ю., Девяткина Н. В., Пестрякова Н. Ю., Тюленева В. В.,...
Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconДокументы
1. /Диссертация (Иванова)/Автореферат Ивановой.doc
2. /Диссертация...

Дело А. Иванова. Прения сторон. Выступление А. Ливчака iconВ районный суд г. Москвы
Я, Иванов В. К., являюсь сыном Иванова Козьмы Никифоровича и Ивановой Екатерины Константиновны. Кроме меня от брака Иванова К. Н....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов