Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли icon

Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли



НазваниеФайл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли
страница1/4
Дата конвертации10.09.2012
Размер483.99 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4
1. /Сияние шести солнц.docФайл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли



Файл из библиотеки www.azeribook.com

Акрам Айлисли

СИЯНИЕ ШЕСТИ СОЛНЦ


Copyright – Издательство «Известия», Москва 1985 г.


Перевод с азербайджанского Т. Калякиной.


Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав.


Теймур проснулся в темноте, не видно было ничего, кроме сероватого проема окна. Чуть поблескивал никель в изножье кровати. Завывал ветер. Казалось, он дует где-то внизу, далеко-далеко отсюда: но иногда он вдруг налетал на соседние дома, ударялся о стены, тыркался в окна и, ревя, завывая, снова проваливался куда-то...

Теймуру казалось, что он сейчас не в Баку, не в однокомнатной квартире на последнем этаже пятиэтажного дома. И ветер не тут, не в Баку, он дует где-то в горах, на дне ущелья. Он загоняет в ущелье тьму, швыряет ее о скалы, а тьма орет, воет от ярости...

Теймур не помнил, чтобы за пятнадцать лет жизни в городе когда-нибудь просыпался бы вот так ночью. Только раз было что-то похожее, но тогда не он один, все общежитие поднялось среди ночи. Тогда нельзя было не подняться - такая разразилась гроза! Настоящая - с ливнем, с молнией! Гроза старалась напугать город, но не похоже, чтоб Баку боялся ее. А Теймуру так хотелось, чтоб Баку испугался, чтоб гроза оказалась сильнее города - почему, он и сам не знал. Может быть, потому, что этот большой город напугал когда-то его, Теймура, а может быть, потому, что гроза принеслась откуда-то из их мест, где ветер гоняет в ущелье орущую, воющую тьму? Во всяком случае, глядя в окно, Теймур в сверкании молний видел высокие горы. Сейчас ветер тоже был ихний, тамошний.

Тот вечер, что зимой перегоняет снег с солнцепека в тенек, разжигает на склонах снежные костры, взметает с вершин холодный снежный дым... Весной этот ветер леденил фиалки, выросшие у арыка, фиалки мерзли, дрожали по ночам; мерзли и дрожали по ночам в холодных хлевах новорожденные телята и ягнята; они мычали, блеяли, плакали от холода; фиалкам тоже хотелось плакать, но фиалки не умеют плакать.

... Который был час, неизвестно. Да Теймуру и не надо было знать, захоти он узнать, можно было бы подняться, зажечь свет и взглянуть на будильник, стоящий на книжном шкафу. Не нужно было знать, сколько времени, потому что времени было много, слишком много - столько впереди было времени!.. Да еще то, прежнее, в котором застывали минуты и годы, которое медленно тает, приливаясь к теперешнему. И чем больше делалось времени, тем меньше оставалось надежды. В обилии времени была какая-то обреченность.

Он вспомнил, что спит с полудня.
Хотел было встать, умыться, собраться с мыслями, но он не встал: по полному отсутствию звуков со стороны ванной ясно было, что воду еще не дали; в этом районе воду дают под утро. Он снова попытался уснуть, призвав привычную свою мечту, всегда успокаивавшую, навевавшую сон: сейчас она не принесла ни сна, ни успокоения. Она не согрела Теймура, не вселила в него уверенности. Наоборот, все, что случилось вчера, предстало вдруг во всей своей отвратительной яви. Он еще отчетливее ощутил ужас случившегося, потому что оно, случившееся, что-то отняло у мечты.

Заснуть он не мог. Думал о том, в чем причина вчерашней его неудачи? Причина того, что он лежит без сна... И снова перенесся мыслью туда, в горы, где ветер гоняет в ущельях ревущую, воющую тьму. Потому что мечта, многие годы навевавшая ему сладкие сны, тоже родилась там, в тех местах.


«В БАКУ ТРАМВАЙ ЕСТЬ...»


Когда учитель Мурсал, держа за руку сынишку, осторожно постучал в калитку, профессор Джемшидов расхаживал по айвану. Село солнце, горы покрыла тень, потянуло прохладой; в летнюю пору это лучшее время дня. Джемшидов, не выносивший жары, только под вечер и мог вздохнуть свободно. Только в эти вечерние часы он оживал и у него хватало сил отдаться размышлениям, в остальное время Джемшидов чуть живой лежал на раскладушке под деревом.

Джемшидов по стуку узнал, кто к нему пожаловал. Во-первых. стучать так мог единственный в деревне человек - учитель Мурсал. Во-вторых, учитель Мурсал значился первым в списке тех немногих лиц, которые подходили к калитке Джемшидова; он был единственный из представителей здешней интеллигенции, считавший своим долгом наносить визиты земляку-профессору. Стоило профессору прибыть в деревню, на следующий день, всегда в одно и то же время учитель Мурсал тихонечко стучал к нему в калитку. Он мог простоять перед калиткой час, два часа, но постучать чуть громче не мог - не позволяла учтивость.

«Входите!» - бросил профессор, обернувшись к калитке, потом зашел в дом, сказал жене, чтоб достала из старого портфеля сотенную бумажку, а это также свидетельствовало, что Джемшидов не сомневался: при­шел учитель Мурсал.

Приподняв скатерть на стоявшем посреди веранды столе, Джемшидов сунул туда сотенную. И снова просто так, без надобности вошел в комнату, вернулся, опять вошел - профессора нервировал этот осторожный стук в калитку, потому что стук этот всякий раз раздавался в драгоценные часы его размышлений. Кроме того, в уверенности, что стоявший у калитки человек не мог быть никем, кроме учителя Мурсала, не было ничего отрадного; глядя на этого человека, Джемшидов всякий раз ощущал, как у него поднимается давление.

Именно поэтому Туту-ханум и встревожилась, узнав, что явился Мурсал.

- Возьми себя в руки, - шепнула она мужу, выходя на айван. - Гость есть гость, пришел - милости просим, что ты на всех так злишься?

Профессор ничего не ответил, кивнул. Да и некогда было отвечать: учитель Мурсал, держа сына за руку, уже поднимался по ступенькам.

- Добрый вечер! Гостей принимаете?

- Добрый вечер! - ответил Джемшидов, а сам подумал: «Гостей!..» И еще подумал, что как не стыдно, как совести хватает у дурака - каждый раз одни и те же слова!

Подоспела Туту-ханум.

- Добро пожаловать! - приветливо сказала она. - Здравствуйте, дорогой Мурсал! И ты, здравствуй, детка! Сыночек ваш? А как зовут?.. Как тебя зовут, милый?

- Теймур меня зовут! - нисколько не смутившись, сказал мальчик.

- Это который же у тебя? - подал голос профессор,

- Я уж и счет потерял! - учитель Мурсал усмехнулся. - Должно, шестой. Младший, да еще единственный сын, избаловали парнишку... Вчера услышал, что к вам собираюсь, пристал, как с ножом к горлу; возьми да возьми! Даже есть не стал...

Профессор повернулся к жене.

- Принеси ребенку поесть!

- Я не в том смысле... - учитель Мурсал залился краской. - Он обедал, сыт...

Профессор хотел что-то сказать, не сказал. Только сердито заворочался на стуле.

- Я не хочу есть! - сказал мальчик. - Конфет хочу! - и показал на прикрытую салфеткой вазу.

- Теймур! - воскликнул учитель Мурсал. - Ты что? Что ты?

- Домой хочу!

- Хорошо, хорошо, сейчас пойдем! Разве ты не хотел повидаться с дядей профессором?

- Нет!

- Тогда иди, я сейчас,

- Это хлеб, мальчик, - профессор приподнял салфетку. - Конфеты едят после ужина.

- Видишь, - сказал Мурсал сыну, разочарованно глядевшему на хлеб, - салфеточкой прикрыли, чтоб мухи не садились.

Мальчик повел глазами по сторонам, выглядывая мух. Взгляд его наткнулся на грушу, свисавшую над перилами.

- Грушу хочу! - заявил он, снова вогнав отца в краску.

- Они еще не поспели, сынок.

- У вас тоже мухи? - спросил профессор, отворачиваясь от мальчишки.

- Дети, как мухам не быть? - Мурсал виновато улыбнулся. - У вас-то они откуда?

- Не в детях дело! Двор надо в чистоте содержать.

- Как его будешь содержать, когда дети? Невозможно...

- Вы всегда найдете оправдание! - Джемшидов раздраженно поморщился. - Детей воспитывать надо, а вы одно знаете - плодить! - Если к порядку не приучены, конечно, чистоты не будет. Вонь - пройти невозможно.

- Я грушу хочу!

Туту-ханум, встревоженная, вышла на веранду: маль­чик капризничает, муж начинает нервничать. Сорвала две неспелые груши, протянула Теймуру.

- Держи, детка! Только не ешь, еще не дозрели. Поиграй... Сейчас чай будем пить, конфет тебе дам!

Сказала и ушла в дом. Мальчик немедленно принялся грызть зеленую грушу, и профессор почувствовал, что давление у него подскочит, непременно подскочит.

- Как дела в Баку? - осведомился учитель Мур­сал. - Что нового?

- Ничего нового нет.

- В Баку трамвай есть! - сказал мальчик.

Мурсал улыбнулся, профессор - нет.

- А когда дети приедут? - спросил Мурсал, имея в виду семью профессорского сына.

- На это лето не приедут. Бешир докторскую защищать должен.

- А как его ребятишки?

- Какие ребятишки! У него не шестеро - одна-единственная дочка!

- Так я про нее. Единственная еще слаще!

Профессор вдруг заметил, что мальчик положил на стол обе надкушенные груши и того гляди разревется. Не желая перебивать гостя, он промолчал, лишь раздраженно заерзал на стуле.

- Беширова докторская - событие будет в науке! - уважительно произносит Мурсал.

- Почему ты так думаешь?

- Так ведь, небось, ученей-то нет?

- Найдутся и поученей! - Джемшидов старательно, отворачивается от мальчишки, уже начавшего всхлипывать.

- Чего ты? - удивленно спрашивает Мурсал. - Чего плачешь?

- У-у... - весело говорит Туту-ханум. - Такой большой мальчик и плачет! Ну, чего ты? Ты же у нас умница!

- Почему не дашь ребенку конфет? - профессор вне себя, еще чуть, и начнет кричать.

- А, он из-за конфеток? Сейчас принесу! Сейчас, деточка!

- Не хочу! - говорит мальчик и замолкает. Замолкает потому, что сам не знает, почему ревет, знает только, что не из-за конфет. Тем не менее, когда Туту-ханум кладет на стол горсть конфет, он мгновенно распихивает их по карманам. Хозяйка ставит на стол чай. Таков обычай: в Бузбулаке перед едой положено выпить стакан чаю.

Мальчик теперь сидит тихо, положив руки на набитые конфетами карманы. Туту-ханум возится у электрической плитки. Профессор, потирая лоб, ждет, чтобы заговорил Мурсал, но тот пока что подбирает слова.

- Ну, как дела в деревне? - не выдерживает наконец профессор.

- Как видите, ничего особенного.

- Я вижу, мечеть отремонтировали.

Учитель Мурсал улыбается, потому что в этом месте никак невозможно не улыбнуться. Потому что который год, стоит им встретиться, профессор обязательно заводит разговор про мечеть. Потому что профессор Абдулали Джемшидов давно воюет с несчастной бузбулакской мечетью, и про войну эту в деревне ходят сотни различных анекдотов.

- Памятник архитектуры, профессор, приходится сохранять!

- А очаги культуры и общественной жизни не надо сохранять? Клуб того и гляди рухнет!

- Так ведь сами знаете, профессор, согласия нет. Никак не столкуешься с людьми.

- А мечеть ремонтировать - столковались?

Мурсал снова улыбнулся, потому что это тоже старый разговор. Потому что не кто-нибудь, а он, Мурсал, составив список, собирает по домам тридцатки на ремонтные работы. И прекрасно знает, к чему клонит профессор.

- Такого мракобесия, как здесь, нигде не встретишь! Желоба у мечети обветшали, так из Армении камень везут! А дорога - сорок лет ни пройти, ни проехать - вам и дела нет! Каких-нибудь пять километров, а пока доберешься, дух вон!

- Починим, профессор, и дорогу починим... Что же делать: и мечеть наша - на произвол судьбы не бросишь.

- Чайку больше не хотите? - вежливо осведомляется Туту-ханум. Забирает стаканы и, уже уходя, добавляет: - И как у тебя терпения хватает: каждый год одно и то же! Одно и то же!

- Хочешь сказать, болтовней занимаюсь? - Джемшидов злобно глядит на жену.

- А чем же еще? Заладил, как попугай: мечеть, мечеть!

Мурсалу нравится, что она так сказала, зато профессору это не по вкусу. Некоторое время собеседники молчат, думают о своем. Мальчик тоже думает о своем. Он думает, приедет ли еще та девочка в коротком платьице, будет ли бегать по улице. Пытается сопоставить услышанное: «На это лето не приедут...» «Бешир докторскую защищать должен», «у него же не шестеро - одна-единственная дочка!». Он думает о том, почему у Бешира одна дочка, а у его отца не одна...

Согласно давно заведенному порядку, к главному вопросу профессор переходит после ужина.

- Арык чистили?

- Да, профессор, чистили.

- По скольку собирали?

- Кто тридцать дал, кто пятьдесят...

- Хорошо, пусть будет пятьдесят. Конечно, я только два месяца пользуюсь, но это неважно...

- Ну что вы, профессор! Краснеть заставляете, честное слово! Будто я за этим явился...

- Конечно, не за этим, - хозяйка тут как тут, - просто мы обязаны это сделать. Вы же не миллионер какой-нибудь, семья - восемь человек.

Туту-ханум знает, что муж взял из портфеля сотенную и та сейчас под скатертью. Не исключено, что это известно и Мурсалу, хотя он действительно пришел в этот дом не за деньгами. Совсем не за деньгами. Он каждый раз надеется, что профессор не заведет этот раз­говор.

Сто рублей - что за деньги. В конце концов, если уж не хочет оставаться в долгу, чаю привез бы, конфет каких-нибудь... Вроде гостинец. Но профессор так никогда не делает, и самое удивительное, что Мурсал всегда находит ему оправдание.

- Прошу вас, профессор, не ставьте меня в нелепое положение.

- Ты за меня деньги вносил? За арык? Вносил?

- Вносил. Ну и что? Это же уважение. Долг наш.

- А мой долг - вернуть тебе эти деньги. - Профессор достает из-под скатерти сотенную. - Так что будь любезен, возьми. Остается мечеть, но на нее, как ты понимаешь, я не дам ни копейки. Заботиться о сохранении очагов мракобесия не входит в мои планы.


... Белолицую девочку в коротком платьице и белых-пребелых трусиках звали Беневша - Фиалка, а вдоль бузбулакских арыков каждую весну полным-полно фиа­лок. И солнце фиалкового цвета встает по утрам из-за гор. Вечером на краю неба светятся фиалкового цвета облака... Девочка-Фиалка приезжала и уезжала, а все вокруг оставалось таким же фиалковым.


Каждый раз, отправляясь к профессору, учитель Мурсал обязательно брал с собой сынишку. Брал, чтобы мальчик повидал умного человека, послушал умные речи. Мурсал почему-то был уверен, рано или поздно Теймуру предстоит общаться с такими людьми, как Джемшидов. Бог для того и послал ему наконец сына после пяти дочерей, чтоб он сделал из него профессора или кого-нибудь в этом духе. Разговор про пятерых дочерей превратился уже в какую-то присказку, и, прежде чем отправиться с Теймуром к профессору, учитель Мурсал с этой присказки начинал свою беседу с сыном. Как будто именно потому, что Теймур - единственный брат пяти сестер, он хоть раз в год непременно должен видеть и слышать профессора. Учитель Мурсал не уставал повторять сыну, насколько это важно и необходимо. И мальчик спешил поскорее натянуть свои единственные чистые штанишки и незалатанную рубашку - во-первых, ему не каждый день разрешали их надевать, а во-вторых, фиалкового цвета облака влекли, манили его...

Там, в доме Джемшидова, был мир фиалковых об­лаков. А рядом с ним был совсем другой мир; были пять его сестер, был их маленький тесный двор, были женщины в залатанных трикотажных штанах, они мыли посуду у родника, лепили кизяк на стене, пололи огороды... У колхозного амбара вечно бродила бездомная сучка, и когда живот у нее раздувался, а сосцы набухали, все начинали подсмеиваться над сторожем Мисир-ханом; щенков этой сучки звали Мисир-хановым потомством. Маль­чик понимал, почему так говорят, и мучился оттого, что понимал это. Видя эти набухшие сосцы, он стеснялся глядеть на женщин, что мыли у родника посуду и пололи огороды; в школе он стеснялся глядеть на учительницу, потому что у богини из учебника «История древнего мира» были точно такие же набухшие собачьи сосцы, и знал это он один… Как-то раз, когда он после уроков пришел к матери, вместе с другими женщинами половшей огород, Гюльзар вдруг взяла его сумку и начала листать «Историю древнего мира». Она открыла ту самую страницу - две картинки друг против друга - «Бог» и «Богиня», - увидела их и так громко расхохоталась, что женщины собрались и стали рассматривать картинки. Вроде они даже радовались, что Бог и Богиня такие уродливые, они весело хохотали, только тетя Шейда не смеялась, разозлилась, позеленела даже… Вырвала у женщин учебник, зашвырнула подальше и вдруг ни с того ни с сего набросилась на Гюльзар, сидевшую под ореховым деревом.

- Чего раскорячилась?! Ну? Сядь, как следует!

- Ты что?.. - Гюльзар непонимающе уставилась на женщину, позы не переменила, хотя сидела и впрямь нехорошо.

- Срамница, чтоб тебе пусто было! - Тетя Шейда плюнула. - Нисколечко стыда не осталось!

- А что? - лениво спросила Гюльзар, по-прежнему не меняя позы. - Чего-нибудь видно, да?

- Юбку поправь, дурища! Хоть бы парнишки посовестилась!

Гюльзар как-то устало глянула на Теймура, перевела взгляд на женщин.

- Эх! - сказала она, натягивая юбку на колени. Больше она ничего не сказала.

Теймур подбежал, взял свою книжку. Женщины уже перестали хихикать, и, когда они перестали, тетя Шейда сказала:

- Это все Джемшидов! Его рук дело. Он, богохульник, все эти книжки пишет!


И БЫЛА ТАКАЯ ТЕТЯ БЕЯЗ...


У тети Беяз было три сына, дочка и две козы. И как-то утром эта самая тетя Беяз пасла на холме над арыком своих двух коз.

Это был тот самый арык, что течет во двор к Джемшидову, Тот самый арык, для очистки которого учитель Мурсал каждую весну, составив список, собирал по тридцать - пятьдесят рублей со двора. Тот самый арык, на очистку которого он каждую весну вносил за Джемшидова деньги, а потом краснел, сидя у Джемшидова в го­стях.

А вот тетя Беяз была уже не та тетя Беяз. Потому что однажды она вдруг собралась и уехала в Сумгаит к сы­новьям. Вернулась она оттуда «не в себе». «Не в себе» заключалось в том, что, вернувшись из Сумгаита, тетя Беяз стала говорить своим козам очень странные вещи. Тетя Беяз так говорила своим козам:

- Где мои сыновья? Где они: Ахмет, Акбер, Акрам?! Где мои сыновья? - кричала она и сразу же начинала ругать войну, а потом профессора Джемшидова, хотя с войны прошло уже больше десяти лет, а в том, что сыновья тети Беяз уехали в Сумгаит, Джемшидов не повинен был ни сном, ни духом. - Молнии в небе вспыхнут! - говорила тетя Беяз своим козам. - Огонь, горящий с неба, посыплется!.. - И так она это говорила - просто волосы дыбом.

Она сидела на склоне холма над арыком и проклинала Джемшидова:

- Сколько вранья написал, гореть тебе в адском пламени! Чтоб сын твой под машину попал, чтобы дом развалился, чтоб совы в нем гнезда вили! - Тетя Беяз почему-то была уверена, что песенку «Растет Сумгаит, цветет Сумгаит...», которую часто поют по радио, сочинил не кто иной, как профессор Джемшидов, и стоило старухе вспомнить эту песенку, она взвивалась, словно на нее плеснули кипятком.

- Брехун ты, брафесар! Брехун! - твердила она своим козам. - «Цветет Сумгаит!..» Чему цвести-то? Да в твоем Сумгаите и земли никакой нет! Асфальт да камни, да ветер - чистый ад! - И она опять начинала причитать: - Бедные вы мои мальчики!.. Несчастные мои детки! Да как же вы там живете? (Наверное, так получилось потому, что тетя Беяз попала в Сумгаит, когда там еще не было ни зелени, ни деревьев, а скорей всего, для тети Беяз просто не существовало земли, кроме этой деревни, этого арыка, этого зеленого склона).

Козы мирно паслись на склоне. Тетя Беяз оживленно разговаривала с ними, а мальчик по имени Теймур со школьной сумкой в руках стоял, спрятавшись за ограду, и во все глаза глядел на тетю Беяз.

Сколько тогда ему было? В каком он был классе? Теймур точно помнил одно: это было первого сентября, он первый раз шел в школу после летних каникул. Сначала он услышал голоса. Потом выбежала девочка по имени Беневша в белых трусиках и в коротком платьице, она бежала сюда, в эту сторону. Тетя Беяз вдруг вскочила:

- Куда лезешь, брафесарово отродье?! Я тебе сейчас!..

Девочка глянула на старуху, закричала. Повернулась, хотела бежать, не смогла. Подоспела Туту-ханум.

- Ты что, доченька? - сказала она, боязливо поглядывая на тетю Беяз. - Чего ты? Это же бабушка Беяз, не надо ее бояться.

Потом Теймур увидел, что на том самом месте, под горкой, стояли профессор Джемшидов и его жена, а тетя Беяз, ухватив огромный камень, примеривается, как бы половчей скатить его им на голову.

- Эй, брафесар, как там у тебя в Сумгаите?!

- Здравствуй, Беяз! - кричит Туту-ханум, пытаясь утихомирить старуху. - Как дела? Сыновья пишут?

- С каких пор тебя поджидаю, брафесар!..

Джемшидов прячется за спину жены, Туту-ханум пытается уговорить старуху, а девочка в белых трусиках плачет, уткнувшись ей в колени.

- Растет Сумгаит!.. Цветет Сумгаит!.. Чтоб тебе сына единственного схоронить, проклятый!

Туту-ханум в ужасе.

- Беяз, дорогая, ну что мы тебе сделали? Ничего мы тебе не сделали, Беяз, да сохранит бог сыновей твоих на чужбине!

- Ладно, ладно! Ты в сторону отойди, твоей вины нет, ты мне зла не чинила. Он, проклятый, детей моих загубил! - Тетя Беяз начинает громко причитать по сыновьям, а Туту-ханум потихонечку отстраняется, прикрывая собой мужа.

Но тетя Беяз хохочет во все горло.

- Струсил, брафесар? Пуглив, заячья душа! Думал, и правду, брошу? Как бы не так! Я еще с ума не сошла!..

Огромный этот камень она столкнула вниз, когда Джемшидов был уже далеко. Камень с грохотом скатился вниз, ударился о другой, такой же - искры, пыль... У Теймура коленки подломились от страха, прямо на землю сел, а старуха, оказывается, углядела его, давно уже углядела.
  1   2   3   4



Похожие:

Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconПрактическое занятие 7
Исходный текст для работы – файл tekst doc, созданный на занятии Если файл tekst doc по каким-либо причинам не доступен, откройте...
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconWww lsgshmelkov76. narod ru
Как такового меню «Файл» не существует, его заменяет кнопка Office, которая в свою очередь в открытом виде имеет следующий вид
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconПлан работы библиотеки на 2012/2013 учебный год
Важной особенностью школьной библиотеки является то, что библиотекарь работает в тесном контакте с классными руководителями и учителями-предметниками,...
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconЭкспериментальные народные самолеты
Использовано – www wainfan com, www facetmobile com и перевод от Deneb с сайта www reaa ru
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconWww cits spb ru авторизованного учебного центра цитс (Санкт-Петербург) и на сайте www esg spb ru
Обширные дополнительные сведения о системе можно почерпнуть на сайтах www autodesk com фирмы Autodesk и www autocad ru фирмы Consistent...
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconОписание Этот файл содержит макрос truncate для изготовления шпаргалок, которые позволяют учить наизусть стихи без зубрежки. Предполагается, что у пользователя есть свой файл с набранным в нем стихотворением.
Предполагается, что у пользователя есть свой файл с набранным в нем стихотворением. Макрос создает новый файл, в котором из каждой...
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconИ. П. Тикунова, ученый секретарь
Библиотеки недостаточно используют Интернет-ресурс для создания образа современной библиотеки
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconСодержание введение «Аптека души» Библиотеки древности Библиотеки в Древнерусском государстве Какие бывают библиотеки Российская национальная библиотека Российская государственная библиотека «Компас» в книжном мире Исследовательская работа
Вы пришли в гости к товарищу. Он говорит: «Сейчас покажу тебе свою библиотеку». И подходить к шкафу или полке, где стоят книги
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconУ лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том
...
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconМетодические рекомендации к планированию работы школьной библиотеки План работы и отчет библиотеки одни из основных документов, характеризующих деятельность библиотеки образовательного учреждения
План работы и отчет библиотеки одни из основных документов, характеризующих деятельность библиотеки образовательного учреждения
Файл из библиотеки www azeribook com Акрам Айлисли iconПрава и обязанности пользователя библиотеки Пользователи библиотеки имеют право
Ответственность за обнаруженные дефекты в сдаваемых документах несёт последний пользователь
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов