Моя жизнь в искусстве icon

Моя жизнь в искусстве



НазваниеМоя жизнь в искусстве
страница1/3
Дата конвертации17.09.2012
Размер498.03 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

NB! Тем, кто собирается читать этот текст с экрана компьютера, я рекомендую отключить функцию проверки орфографии и грамматики в связи с большим количеством иностранных слов и страсти автора к длинным сложноподчинённым предложениям (Сервис – Параметры – Правописание)


Моя жизнь в искусстве

(Не по Станиславскому)


Часть 1. Флорентийская


А началось всё с того, что Мигель, мой друг из Перу, прилетел в Москву на свадьбу к приятелю и один день провёл в моём, смею надеяться, приятном обществе. Помимо всего прочего, за этот день он успел живописать мне, причём весьма красноречиво, процедуру проверки авиапассажиров на наличие у них симптомов, которые хоть как-то могли тянуть на свиной грипп, ставший в то время любимой темой обсуждения всех средств массовой информации, моментально забывших про предыдущий птичий грипп и переключившихся на «новинку». Сидя в ресторане «Онегин», что на Пречистенке, Мигель в деталях поведал мне, как у пассажиров измеряли температуру, но, слава тебе, Господи, ни у кого оной не обнаружили, иначе бы он сейчас не поедал в моей компании изжаренную на гриле рыбу дораду, а прохлаждался в какой-нибудь больнице на карантине, потому что сажать на карантин обещались не только заподозренных в гриппе пассажиров, но и тех несчастных, кто оказался с ними в одном салоне. Слушая его, я решила, что, когда полечу в сентябре в Италию, мне надо как-то удержаться и не подцепить простуду, но, поскольку моя психика работает по принципу «от противного», за несколько дней до вылета мне была обеспечена температура, колебавшаяся в пределах от 37 до 37,3 градусов и не хотевшая слезать с этих отметок даже при помощи аспирина, при том, что чувствовала я себя великолепно. Моя мудрая мама успокоила меня тем, что, даже если вместо Венеции и Флоренции я кончу в итальянском лазарете, мне будут обеспечены языковая практика и яркие впечатления, о которых потом можно будет написать, - как раз то, за чем я и отправляюсь в Италию. Я приободрилась и уехала в аэропорт.

К стойке регистрации совместного рейса Аэрофлот-Алиталия до Венеции уже стояла приличная очередь, которую я с сочувствием осмотрела, ибо, возможно, всем им – весёлым и серьёзным, летящим на отдых или на работу, - предстояло по моей милости отсиживаться в карантине, учини нам температурную проверку. Но пути назад у меня не было, поездку в Италию я наметила за полгода вперёд, а натура моя альтруистическими склонностями не отличается, так что сочувствием к своим попутчикам я и ограничилась. Дабы развеять грусть-тоску, я завязала беседу со стоящими передо мной итальянскими синьорами, которые с радостью поведали мне, что летят домой из командировки, а живут в Виченце.
Тут уж ваша покорная слуга не смогла не продемонстрировать свою эрудицию, со знанием дела и присущей ей эмоциональностью воскликнув: «О! Виченца! Я была там! Город Андреа Палладио! Какая архитектура! Везде – сплошное искусство!!!» (Смею вас заверить, по-итальянски это звучало куда как выразительней!)

Усевшись в самолёте, я ощутила себя бодрее, забыла про лазарет в перспективе и мило болтала со своими соседками из восточных краёв нашей Родины, повествуя им о красотах Венеции. Летели мы плавно, но кормили нас весьма паршиво, и я долго недоумевала, что можно было такое нехорошее сотворить с рисом, чтобы он имел столь мерзкий вкус. На обратном пути я, впрочем, попросила картошку и убедилась, что, оказывается, общепит Аэрофлота умеет и картошку приготовить самым катастрофическим образом. Но всё это – чепуха, товарищи, че-пу-ха!

Мы сели в венецианском аэропорту Марко Поло. Моя температура, не обнаружив никакой проверки со стороны властей, плавно опустилась до положенных градусов, и я ступила на землю моей любимой Италии абсолютно здоровым человеком.

Вкратце опишу вам мой маршрут, который был прост до невозможности. От аэропорта мне предстояло добраться до станции Местре – материковой Венеции, а оттуда на самом лучшем итальянском поезде Frecciarossa («Красная стрела»), билет на который я бронировала ещё в Москве, доехать до города Данте и Джотто, Микеланджело и Донателло, - благословенной Флоренции, где я прежде не бывала. Там я планировала посетить все музеи, съездить во все близлежащие тосканские города, и успеть это за 4 дня, по истечении которых дневным поездом я намеревалась вернуться в обожаемую Венецию и безвылазно отсиживаться там, изучая имеющиеся в городе культурные достопримечательности, церкви, рестораны, театр La Fenice, любимые места Бродского, короче говоря, - всё, что предлагал мне этот необычайный город. Жизнь и настроение слегка скорректировали мои планы, но в целом, программа получилась великолепная!

До поезда оставалось минут 40. Знакомый мне по предыдущей поездке в Италию Местре находился в глубокой спячке и тихо переваривал обед, закрывая двери магазинов и удивляя опустевшими улицами. Пожалуйста, не верьте тем, кто говорит, что лучше селиться не в самой Венеции, а здесь, в её материковом пригороде. Да, жизнь в Местре гораздо дешевле, но это всё равно, что проводить дни в сказке, а ночевать уезжать в суровую реальность. Позвольте себе роскошь, проведите несколько ночей там, где каналы качают чёрные гондолы, а фонари подсвечивают белый купол церкви Della Salute, окунитесь в ночную Венецию, - и вы не будете жалеть о своей расточительности. Но, позвольте, позвольте, - я опять уехала мыслями в Венецию…

Местре ничем не поражает. И всё-таки совершенно случайно я наткнулась там на один любопытный объект, который показался мне философски-судьбоносным, - если там можно выразиться про обыкновенный дом, окна которого были почему-то забиты жёлтыми щитами, где красовались цитаты великих людей. Цитаты были про путешествия, искусство и любовь, и я думаю, вы не будете возражать, если я помещу здесь наиболее интересные из них. (Перевод с итальянского мой)

«Смысл исследования - в том, чтобы дойти не до половины пути, а до самого факта, смысл путешествия – в самом путешествии, а не в прибытии к конечному пункту». Тициано Терцани

«Путешествие – это дверь, через которую выходишь из известной реальности в реальность неисследованную, которая похожа на сон». Ги де Мопассан

«Функция города – трансформировать энергию в культуру, а мёртвые предметы – в живые символы искусства». Льюис Мамфорд

«Любовь и искусство не воспевают то, что изначально красиво, но то, что благодаря их прикосновению становится красивым». Карл Краус

«Настоящее путешествие с целью что-то открыть для себя - не в том, чтобы видеть новые пейзажи, а в том, чтобы иметь новый взгляд!» Марсель Пруст

Вот с такими философскими напутствиями я и начала свои странствия.

Поезд Frecciarossa имел классификацию Alta Velocità, то есть, «высокоскоростной», но, поверьте, после поездов Великобритании, (уж не говоря о том, что можно обнаружить в какой-нибудь Японии), Frecciarossa двигается весьма и весьма плавно. До Флоренции от Венеции 2 часа 40 минут езды, и я поняла, что мы почти приехали, когда сидящие напротив меня итальянские юноши, посмотрев своими выразительными тёмно-карими глазами на пролетевшую мимо станцию, выдохнули «Rifredi!» с таким чувством, как мы выдыхаем, например, «Бирюлёво!», когда подъезжаем к Павелецкому вокзалу.

Флоренция радовала солнцем. Я выбралась из поезда, надо думать, с таким уверенным видом, что была немедленно остановлена какой-то американкой, поинтересовавшейся, не знаю ли я, где здесь стоянка такси. Могу с гордостью сообщить, что моя страсть тщательно планировать путешествия заранее и подолгу медитировать над разложенными вокруг картами даёт о себе знать наиприятнейшим образом: попадая в новый для меня город, я отчётливо представляю себе его топографию, и окружающим может показаться, что я здесь – свой человек.

За 20 минут пешего перехода, гремя колёсиками моего единственного чемодана по каменным мостовым Флоренции, я добралась до своего отеля, который располагался в непосредственной близости от самой красивой достопримечательности Флоренции – Ponte Vecchio (Старого моста).

Надеюсь, я не сильно утомлю моего дорогого читателя, если позволю себе остановиться на описании отелей, куда меня забросила собственная фантазия. Так как в этой поездке я не была связана с туристическими фирмами и бронировала всё исключительно самостоятельно, выбор ограничивался только моими собственными финансовыми возможностями и пожеланиями.

Венецианский отель я забронировала за полгода вперёд, влюбившись в него мгновенно и отчаянно. Он назывался Dell’Opera, а его сайт открывался романтической фотографией фонаря, горящего на фоне церкви Santa Maria della Salute с цитатой из Генри Джеймса «Time goes by but the magic remains» («Время идёт, но магия остаётся»). Восхитившись цитатой, а также элегантными интерьерами и обнаружив, что это чуть ли не ближайший отель к театру La Fenice, куда моя душа рвалась весьма и весьма настойчиво, я поняла, что иного счастья мне не надо, и я буду горько-горько жалеть о содеянном, даже если забронирую какой-нибудь роскошный палаццо вместо этого маленького уютного соседа венецианской оперы. Сосед венецианской оперы себя уважал и цены установил соответствующие, так что, выбирая жильё во Флоренции, я решила проявить скромность. Я взяла карту города, очертила круг, где мне бы хотелось находиться (у меня хороший вкус: туда попали мост Ponte Vecchio, Палаццо Питти и роскошные сады Боболи), после чего отыскала в этом районе трёхзвёздочный отельчик с очень разумными ценами, совершенно невероятной террасой на крыше и видом на пол-Флоренции. Отель назывался La Scaletta, то есть «Лесенка», а театралам, вроде меня, непременно навевал ассоциации со святая святых оперного искусства – миланской оперой La Scala.

Вот в эту маленькую La Scal’у я и приехала, совершив подъём до третьего этажа на крошечном лифте со старомодной дверью из витого чугуна, открывавшейся вручную. Мой номер 36 (почти как дома, в Москве номер моей квартиры – 35) выглядел крайне экзотично и почему-то напомнил мне жизнеописания Казановы, который одно время сидел в тюрьме Пьомби во Дворце Дожей. Я первый раз в жизни была в комнате, где окно находилось в нескольких метрах от пола: оно открывалось нажатием кнопки, и во второй половине дня через него заглядывало солнце, но, кроме этого солнца и неба, снизу ничего не было видно. Однажды я даже решила «вспомнить молодость», забралась на кровать и вообразила, что подо мной батут, но допрыгнуть до окна я так и не смогла. Ещё в комнате была очень любопытная лампа. После того, как я оценила оригинальное расположение окна, моё внимание перешло к ней. «Первое, что я сделаю, так это помою тебя!» – сказала я лампе, поставив в угол ещё не разобранный чемодан. Но пыль лампы оказалась «врождённой», так же как и тёмные пятнышки на состаренном зеркале в тёмной раме, и поблёкшие картины, изображающие Флоренцию.

«Моими главными друзьями во Флоренции были лампа и башня», - потом говорила я. Лампа светила всегда, когда я находилась в номере и нравилась мне своим рассеянным пыльным светом, а башня, которая была хорошо видна с террасы, каждое утро приветствовала меня звоном колоколов. Первую ночь я спала ужасно. Матрацы на большой двойной кровати прогибались даже под моим небольшим весом, а кондиционер оказался настоящим зверем. По неосторожности я включила его на ночь, установив температуру в 22 градуса, но проснулась от ощущения, что во Флоренции наступил ледниковый период. Я взяла все имеющиеся в моём распоряжении одеяла (к счастью они предназначались для французской постели, так что я могла сложить их вдвое), надела свитер, выключила кондиционер и заснула, как засыпают отважные исследователи Арктики посреди бескрайних снегов. Стоит ли говорить, что утром следующего дня я была не в лучшей форме. И тут на помощь пришла та самая башня. В 7.30 утра, за завтраком, я сидела на действительно роскошной террасе и уныло помешивала чай, надеясь, что он поможет справиться с гудящей головной болью. Но вдруг зазвонили колокола! Было воскресенье, и флорентийские колокола звонили с каким-то особым рвением, рассыпались музыкой по всей округе. Громче других звонила та самая башня, а потом из-за неё начало всходить солнце! В последующие дни я всегда завтракала на террасе, глядя на эту башню, и лишь однажды села, повернувшись к ней спиной, чтобы рассмотреть панораму с другой стороны, но тут же почувствовала себя предательницей. Терраса и впрямь была лучшим местом в отеле. По вечерам здесь открывался ресторан, а утром она находилась в распоряжении постояльцев La Scalett’ы, которые, не в пример автору этих строк, оказались ленивыми и неромантичными, завтракали в крытом зале, доставляя мне этим немалое удовольствие и возможность встречать утро тет-а-тет с Флоренцией. Меня не останавливал ни прошедший ночью дождь: вооружившись салфетками, я сушила себе столик и разглядывала море крыш, купола церквей и зелёные заросли в садах Боболи, которые расстилались вокруг.

Сады Боболи стали первым местом во Флоренции, куда я отправилась после беспокойной ночи. Вместе с дворцом Питти они находились в пяти минутах от моего отеля, и о них знала то, что там любил прогуливаться Достоевский, живший по соседству со мной в доме на площади Питти: теперь там висит мемориальная табличка с надписью: «Здесь между 1868 и 1869 годами Фёдор Михайлович Достоевский сочинял роман «Идиот». За 10 евро в 9 часов утра сады Боболи перешли, казалось, в моё полное распоряжение (если не считать кошек и птиц, которые были там совершенно полноправными хозяевами).

Палаццо Питти – огромный дворец, хранящий в себе немало культурных ценностей, - был выстроен для банкира Луки Питти в середине 15 века, но столетие спустя перешёл в руки семейства Медичи. В 1549 году
Медичи велели разбить за ним парк с изящными аллеями, вдоль которых установили статуи и фонтаны. Сады Боболи – прекрасная смотровая площадка, и со многих точек открывается впечатляющая панорама города, где доминирует массивный купол собора Santa Maria del Fiore, и стоящая рядом изящная колокольня – Campanile di Giotto.

И вот я миную площадку под названием Амфитеатр, где по кругу выстроились каменные изваяния, а по середине высится огромных размеров ванна, и меня увлекают маленькие пустынные аллеи, по обеим сторонам обсаженные плотными рядами кипарисов, каменных дубов и прочих не известных мне деревьев. Стайки скворцов, - должно быть, наших скворцов, перелетающих на зиму в более тёплые края, весело копошатся в ветвях. На солнечной дорожке рыжая кошка вылизывает свою лапу, решительно задрав её строго к небесам, как это водится у кошек. Вдоль одной из скатывающихся резко вниз дорожек по выдолбленной в камне канавке тихонько перетекает вода, выливаясь изо рта одного мифического существа в рот другого - это Fontana dei Mostaccini, - Фонтан Мордочек. Параллельно ему самая широкая и зрелищная аллея под названием Viottolone (в переводе - «Большая тропинка) ведёт к Vasca dell’Isola («Водоём на острове»)– настоящему островку посреди маленького искусственного пруда, украшенному фонтанами и скульптурами, среди которых мне больше всего запомнились восседающие на колоннах козлы, с беспомощным укором взиравшие на голубей, что устроились на их рогах. Другая сторона сада расположена на холме, и виды Флоренции оттуда открываются наиболее захватывающие, а если перейти в расположенные неподалёку сады Бардини, то вы влюбитесь в панораму этого города, наслаждаясь ею с площадки-бельведера или с узеньких дорожек посреди цветов и статуй. Не могу себе представить, как Достоевский, прогуливаясь по этим избалованным солнцем аллеям, мог писать про далёкий холодный Петербург, куда приезжает князь Мышкин… Здесь легче сочинять поэзию и музыку, - кстати, неподалёку от садов Боболи, на улице San Leonardo жил ещё один гений, Пётр Ильич Чайковский, который в один из своих весенних приездов во Флоренцию за 44 дня сочинил пленительную оперу «Пиковая дама». Не знаю, как там было у Чайковского, но меня сады Боболи, наверное, вдохновили бы на пастораль «Искренность пастушки». Сцену воспоминаний старой графини, вернувшейся после бала, логично было бы обдумывать, поздним вечером блуждая по тихим мрачноватым переулкам возле церкви Санто Спирито (Святого Духа), что в 10 минутах ходьбы от садов, нервно-восторженное ариозо Германа «Что наша жизнь? Игра!» можно было бы замыслить посреди шумной центральной Piazza della Signoria или под стенами грандиозного, но давящего своей мощью собора Santa Maria del Fiore, а вдохновиться на полную возвышенной любви арию Елецкого возможно было бы только стоя – непременно на закате - в самом романтическом месте во всей Флоренции – на пьяццале Микеланджело, откуда город распахивается от горизонта до горизонта, поделенный пополам рекой Арно.

Я прогуляла в садах до обеда, удивляя саму себя плавностью движений, несвойственных моей мятущейся натуре, которая, когда вырывается заграницу, стремится увидеть всё и сразу. Во второй половине дня я покинула свой замечательный зелёный район Ольтрарно и, перейдя Ponte Vecchio, устремилась в каменный центр Флоренции. Тут произошло страшное. Мне показалось, что весь город на меня рухнул. Рухнул всей своей культурной мощью, вместе с галереей Уффици, статуей Давида, собором и, главным образом, толпами туристов, переполнявших улицы. Говорят, существует некий синдром Стендаля, характеризующийся – как гласит энциклопедия - «частым сердцебиением головокружением и галлюцинациями, проявляющимися, когда человек находится в зоне воздействия искусства или в месте сосредоточения большого числа объектов искусства. Название дано в честь французского писателя 19 века Стендаля, описавшего в книге «Неаполь и Флоренция: путешествие из Милана в Реджио» свои ощущения во время визита в 1817 году во Флоренцию». Но я, признаюсь честно, не думаю, что меня одолел этот синдром. Я хочу сказать, что если я пережила свой первый приезд в Венецию и Париж, если умопомрачительные виды Амальфитанского побережья подарили мне вдохновение, а не головокружение с галлюцинациями, то центр Флоренции – это далеко не то место, от которого можно потерять голову от восторга. Просто центр Флоренции - это глухой каменный город. Здесь улицы прямые и узкие, а дома стоят стена к стене, без надежды на просвет. По этим прямым узким улицам, вдоль стоящих стена к стене домов ходят толпы туристов. И там, где есть что-то более или менее интересное, есть толпа туристов. Флоренция – великолепна! Она великолепна, когда она перед вами, еще лучше – под вами. Заберитесь на кампанилу Джотто, и всё будет именно так: тяжесть останется внизу, вверху – только легкое небо, вдали - зелёные горизонты, рядом – купол собора, который уже более не нависает над вами внушительной громадой, нет, - он поравнялся с вами, и вместе с ним вы теперь глядите на разбегающиеся туда-сюда дороги, - такие красивые прямые дороги с ровными рядами домов, на зеленеющие вдалеке сады Боболи, на купола многочисленных флорентийских церквей, на железнодорожный вокзал Santa Maria Novella, от которого отъезжают игрушечные поезда…

Мне было очень хорошо там, наверху. Я решила это отпраздновать.

Солнце тихо скатывалось к закату, и ресторанчики заполнялись посетителями. Неподалёку от моего отеля я отыскала довольно тихий переулок, где примостился ресторан под названием La Galleria («Галерея»), где я и решила отметить свой первый полный день в городе искусств. Поприветствовав официанта по-итальянски и осведомившись, где я могу сесть, я услышала его радостный вопль: “Russa?” (Русская?) “Perché? (Почему?) – удивилась я, - Откуда вы узнали? У меня русский акцент?” «По глазам!» – объявил он и после того, как я сделала заказ, добавил, что его зовут Джузеппе и что в 11 часов вечера он заканчивает работу, и «почему бы нам не встретиться и не выпить что-нибудь вдвоём?». Я, как истинная «руссо туристо - облико морале», посетовала, что “stanca morta” (до смерти устала), и поведала ему, что это мой первый день во Флоренции (я посчитала это достойным извинением). Избавленная от внимания Джузеппе, я вонзила зубы в нежное, но, увы, непрожаренное мясо (как это любят делать в Италии и гордо называют его “crudo”), и принялась в одиночестве опустошать маленький графинчик красного вина с благодатных земель Тосканы.

Утром следующего дня я проснулась рано и до завтрака с победным кличем «Флоренция, ты – моя!» бросилась в центр города, надеясь не застать там туристов. Я их и впрямь не застала. Я застала поливальные машины, которые окатывали водой улицы и площади, застала дворников, которые убирали оставленный ночью мусор, застала хозяев магазинчиков и кафе, открывавших двери своих заведений. Но любви я тоже там не застала. Замечательный собор и баптистерий (крестильня, если вы не знаете), а также статуя Давида и громада Уффици не преминули снова рухнуть на мои мозги, и я поспешила обратно в свой уютный Ольтрарно (противоположная сторона Арно), чтобы залезть на террасу отеля и встретить солнце, глядя на любимую башню. Я смотрела на неё, жевала кусок лимонного пирога и размышляла. Чего я хотела до поездки? Увидеть все главные городские музеи? Восхититься произведениями Микеладжело и Донателло? Пройтись по залам галереи, изучая полотна итальянских мастеров? До изнеможения гулять по флорентийским улицам, по которым ступал Данте? Уехать в Венецию ближе к вечеру, чтобы ещё полдня наслаждаться Флоренцией? Как-нибудь в другой раз. Лучше весной, когда в воздухе будет больше кислорода, когда, может быть, эти каменные джунгли культурного центра зазеленеют цветами в горшках… А сейчас – прочь из города! В тишину, в атмосферу, где комфортно, и соборы не падают на твою голову… В Лукку, в тихую Лукку, город Пуччини! …А билет до Венеции надо будет купить на утренний поезд…


В Лукку я в тот день не успела. Поезд уехал, а следующий был больше чем через час, и я поняла, что не хочу этот час гулять по Флоренции. Я уехала в Пизу.

От Флоренции до Пизы 1.20 езды. На полпути небо потемнело и стало протекать. Я с грустью припомнила, что мой зонтик так и остался лежать в чемодане.

Пиза – славный город. Он симпатичен, скромен и пригоден для жизни. В нём находится знаменитый университет, и среди населения очень высокий процент имеющих высшее образование. Большинство туристов, которые приезжают в Пизу, города не видят. Экскурсионные или маршрутные автобусы, идущие от вокзала, подвозят их прямиком к Campo dei Miracoli – тому самому Полю Чудес, где стоит Падающая башня (Torre Pendente). После того, как туристы благополучно подпирают её на своих фотографиях, те же самые автобусы загружают их и увозят восвояси. Так что Пизы они не видят ни капельки!

А этот город, как и Флоренция, стоит на реке Арно, через которую перекинуто несколько мостов. Гамма Пизы – песочно-жёлтые оттенки, архитектура здесь сдержанная, но приятая, и ещё в городе полно аркад, так что первое время я без проблем шла, обходясь вовсе без зонтика. Под одной такой каменной крышей я забрела в маленькое кафе, где за какие-то 2 евро взяла каппуччино с круассаном и устроилась за столиком прямо на открытом воздухе – смотреть, как капли стекают с арочных сводов, обрамлявших улицу. Каппуччино закончился, а дождь всё не переставал, так что пришлось прибегнуть к помощи местных темнокожих торговцев. Дождь в туристических городах Италии – не проблема. Стоит первым каплям ударить о мостовую, как многочисленные афро-… обычно говорят «-американцы», но тут скорее надо говорить «-итальянцы» сменяют стандартный торговый набор сумок на зонтики, так что и 50 метров нельзя пройти без того, чтобы не обнаружить желаемое укрытие от стихии по цене 5 евро. Что делать – пришлось купить. Я внимательно изучила спицы, порадовалась, что они крепкие, так что, наверняка, послужат долго, и отправилась – ну, что ж, все мы стремимся к знаменитым объектам… - отправилась к Полю Чудес – «вставной челюсти» скромного города Пизы. «Интересное дело! – размышляла я, шагая по мокрым улицам и рассматривая тех туристов, кто попадался мне навстречу, двигаясь в противоположном направлении – назад, к вокзалу, - Почему у них у всех зонтики такие кособокие? Спицы сломаны, ткань едва держится… Некачественные зонты им попались, не то, что у меня…» Прошествовав по пизанским улицам и оставшись ими очень довольной, я добралась-таки до Падающей башни, и тут ливень грянул так, что мне оставалось лишь спасаться бегством и укрыться в здании, где находились кассы и отделение для хранения багажа. Нас было много. Мы все сидели и смотрели на мокнущую башню, благо, вид на неё открывался превосходный, так что периодически самые отчаянные выбегали на улицу и, сжимая зонт, по которому со всей силой дубасил дождь, фотографировались с главной пизанской достопримечательностью. К слову сказать, главная пизанская достопримечательность – не одинока на Поле Чудес. Рядом с ней примостились собор, баптистерий и аркады кладбища Кампосанто, но они лишь создают симпатичный фон для кособокой «примы» этого города.

Приехав в Пизу, я не могла и подумать о том, чтобы вот так смириться с погодой и не залезть на верхушку Torre Pendente. Для тех, кто, как и я, решит это проделать, скажу, что прежде вам необходимо приобрести билет, где будет указан ваш «сеанс», - раньше на башню вас не пустят. За 10 минут до подъёма вы сдадите на хранение все вещи за исключением фотоаппаратов, и только тогда вход вам открыт. До моего восхождения оставалось 45 минут, которые я провела всё в том же «багажном отделении», болтая на английском с сидящим рядом доктором-неврологом из Дели, который прилетел во Флоренцию на симпозиум. С доктором было интересно! Какие только темы мы не обсуждали: языки и диалекты в Индии и России, проблемы памяти и обучения, собственные туристические впечатления и нравы в обществе…Нет, я уже не вспомню всего! После этого мы дружно залезли на Падающую башню – всё под тем же проливным дождём, и наверху, когда мой некогда крепкий зонтик изрядно покарёжило, я очень хорошо поняла, почему у встреченных мною туристов зонты имели такой неказистый вид. По сошествии на бренную землю, я распрощалась с доктором, потому как он намеревался ехать до станции на автобусе, а я собиралась идти туда пешком, чтобы ещё лучше познакомиться с городом. Пофотографировав свои пальцы, то хватающие Пизанскую башню, то готовые сшибить её, и подзадорив на это окружающих меня туристов, которые упирались в неё всеми частями тела, но фотографировать собственные пальцы ещё не додумывались, я отправилась в обратный путь, по дороге полюбовавшись на крошечную белую церковь Санта-Мария делла Спина на берегу Арно. Ботинки промокли насквозь, зонт не подавал признаков жизни, и поезд до Флоренции должен был уехать за 5 минут до моего прибытия на вокзал, но, к счастью, он опаздывал, и я с чувством удовлетворения прогуливалась по крытой платформе. “Hello! You’re here?!” («Привет! Вы здесь?!) - услышала я знакомый голос и узрела рядом с собой всё того же врача-невролога, с которым мы вместе штурмовали башню. Стоит ли говорить, что путь до Флоренции мы провели в не менее бурных дискуссиях на самые разнообразные темы, в конце чего доктор признал, что мы с ним – родственные души, и «как это редко, как это ценно – встретить кого-то, с кем действительно совпадает твоё мироощущение»! Он дал мне свою визитную карточку, так что, если у кого нелады с головой, - я знаю, к кому обращаться… По крайней мере, в Дели.

Переодевшись и слегка перекусив, я отправилась туда, где, как я вам уже говорила, Чайковский должен был вдохновиться на арию Елецкого, - на пьяццале Микеланджело. Дождь закончился, но небо не спешило разогнать тучи, и они висели над городом хаотичной массой, с небольшими просветами, через которые прорывались золотистые лучи заходящего солнца. Пьяццале Микеланджело находится всё в том же любимом мною районе Ольтрарно и представляет собой просторную площадку, с которой открывается великолепная панорама города со всеми его достопримечательностями и мостом Ponte Vecchio посередине. Одолев подъём, я прибыла на место ещё до захода солнца и имела возможность опознать все главные культурные объекты, после чего я принялась ждать. Люди приходили и уходили. Иногда подъезжали туристические автобусы, из которых вываливалась увешанная фотоаппаратами толпа, и все бежали фотографироваться. Гид торопливо рассказывал что-то неисправимо-нудное немногим терпеливым туристам, пока другие озаряли себя вспышками фотокамер, не думая о том, что вспышка выхватит из полумрака только их лица и оставит невозможно-прекрасную Флоренцию в глубоких сумерках подступающего вечера. Я продолжала ждать. Флоренция готовилась зажечь фонари! И вот солнце напоследок моргнуло за садами Боболи, просветы неба порозовели, тучи перестали быть серыми и окрасились сначала в туманно-синие, а затем в насыщенные фиолетовые тона… Вдоль реки пробежала полоска огней… Скупо осветился тяжёлый купол собора, рыжими лучами заиграли прожекторы по коричневым бокам церкви Санта-Кроче и таким же радостным жёлтым цветом ей ответила колокольня Палаццо Веккьо. Какие-то белые цветы, растущие неподалёку, утопили в темноте свои листья, оставив видимыми глазу только снежные бутоны, и отблески фонарей растеклись по влажным камням на дорогах… Если вы будете во Флоренции, дождитесь заката именно здесь, на пьаццале Микеланджело, и вы поймёте, что редкий город может подарить вам столь незабываемое зрелище.

Если вы думаете, что на этом мой второй день закончился, вы ошибаетесь. Я оголодала. Был понедельник, многие рестораны не работали, а официанты работающих - тех, что имели столики на улице, чертыхаясь, отчаянно протирали их от дождя. Было восемь часов, когда я завернула в одно из самых хвалёных в Интернете заведений Флоренции Golden View Open Bar – любили его, видимо, за то, что стоял он прямо на берегу Арно с видом на мост, к тому же мог похвастаться симпатичным меню и тремя залами, в одном из которых играл живой джаз-бэнд, и на столах горели свечи. Этот зал я и выбрала для себя. Часовое созерцание романтической панорамы Флоренции потребило достаточное количество калорий в моём организме, и желудок требовал чего-нибудь вкусного и быстро! Pizza del Babbo («Папина пицца») с моцареллой, помидорами и толстой корочкой, в которой был запечён сыр рикотта, возбудила и мой интерес, и мой аппетит, но по окончании трапезы я поняла, что теперь долго не смогу видеть пиццу, а также спагетти, лазанью и все прочие замечательные итальянские лакомства, где имеется хоть какой-либо намёк на помидоры, сыр и тесто. Нет, друзья мои, это была одна из лучших пицц, которые я ела в своей жизни, но справиться с ней в одиночку мог только крепкий мужчина – недаром она называется «Папина»: в самый раз для оголодавшего папы! А про Open Bar я вам скажу, что я никогда не подозревала, что быстрое обслуживание может действовать на нервы. Такой скорости в официантах мне ещё не приходилось наблюдать нигде, и, дай Бог, не придётся, потому что я ощущала себя не то в эпицентре пчелиного улья, не то на взлётно-посадочной полосе, где ежесекундно приземлялись и поднимались в воздух чёрно-белые летательные аппараты, нагруженные то полными, то пустыми тарелками. Я не оставила чаевые и ушла в центр города переваривать пиццу.

Вечером, подсвеченные фонарями, главные улицы города выглядят гораздо приятнее, чем в душный полдень, и прогулка уже начала доставлять мне удовольствие, как какой-то седовласый господин, шествующий мне навстречу, остановился и что-то у меня спросил. Я не поняла, в чём тут же призналась и попросила повторить. Он немедленно забыл, куда шёл. Он решил пойти со мной. “Russa!” - сказал он с обескураживающей уверенностью в голосе. “Perché???” - скорее с досадой, чем с любопытством переспросила я. «По глазам!» - ответил он. После этого Паоло, - так его звали, - предложил устроить мне небольшую экскурсию по площади Синьории и соловьём распелся на тему установленных там шедевров. Шедевров было много, так что говорил он долго. Он показал мне, что, если смотреть на Персея Челлини сзади, можно увидеть лицо скульптора, спрятавшееся в волосах статуи, он сказал, что фонтан Нептуна флорентинцы называют Biancone (словом, в котором сошлись значения «большой» и «белый») потому что Нептун с этого фонтана создан из ослепительно белого мрамора. Тут же он рассказал мне про карьеры Каррары, где этот мрамор добывается, он рассказал про галерею Уффици, про род Медичи, а когда мы сместились на Понте Веккьо, он рассказал мне про него тоже… Паоло хорошо рассказывал – красивым языком, со знанием дела и любовью к родной Флоренции. Но при этом он плохо слушал и глубоко сожалел, что я держусь от него на порядочной дистанции, так что мне пришлось провести с моим новым знакомцем разъяснительную беседу, сообщив ему, что «мы народ северный, холодный и для того, чтобы сойтись поближе, нам требуется не один день». Он смирился и поинтересовался, буду ли я во Флоренции завтра и что именно я делаю. Я чистосердечно призналась, что намереваюсь посетить Лукку, и не менее чистосердечно соврала, что завтра уже буду ночевать в Венеции. Это повергло Паоло в депрессию. Он собирался проводить меня до отеля, но я сунула ему в руки клочок бумаги, попросила указать адрес его электронной почты и поклялась написать ему при первой же возможности. После этого в центре Флоренции я больше не появлялась, а в галерею Уффици, о своей страсти к которой Паоло распинался дольше всего, я решила сходить как-нибудь в другой раз.


На следующий день меня встретила Лукка. До этого уютного города полтора часа езды от Флоренции через весьма занимательные земли вокруг городка Пистойа, где выращивают саженцы для итальянских садов, так что на протяжении нескольких километров вы можете наблюдать стройные ряды цветов, деревьев в кадках, замысловато подстриженных кустарников и прочих радостей садоводства.

Окружённая стеной, на которой разбили замечательную зелёную аллею, Лукка – симпатичный уютный город. По его небольшому центру удобно передвигаться пешком, и, если вы начнёте свой путь с чашечки каппуччино под развесистыми платанами на площади Наполеоне, Лукка покажется вам ещё уютнее. Здесь в 1854 году родился композитор Джакомо Пуччини. Около его дома, где теперь музей, стоит памятник композитору, а в баптистерии Сан-Джованни регулярно звучат концерты его музыки. Чуть дальше от Лукки, в местечке Торре-дель-Лаго-Пуччини каждое лето устраиваются оперные концерты на сцене под открытым небом. Рядом с центральной площадью расположилось кафе-мороженое «Турандот», при взгляде на которое моё воображение разыгралось, и я тут же решила, что в Лукке можно было бы также открыть: французскую кондитерскую "Богема", картинную галерею "Тоска", ресторан fast food "Девушка с Запада", суши-бар "Мадам Баттерфляй" и – для полного комплекта - похоронное бюро "Джанни Скикки". Знатоки оперы, я полагаю, оценят мою изобретательность. Впрочем, отмечу, что Пуччини для Лукки всё-таки не стал такой знаковой фигурой, как Моцарт для Зальцбурга. Вход в музей я почему-то не нашла, а на верёвке перед окном верхнего этажа кто-то преспокойно сушил стельки ботинок на ярких жёлто-красных прищепках.

В Лукке есть много тихих старых церквей, а некоторые их фасады оформлены столь - выражусь мягко – изобретательно, что остаётся только удивляться воображению, создавшему такие… оригинальные композиции с людьми и львами, львами и змеями… Когда будете в Лукке, отыщите церковь Sant’Andrea, что неподалёку от башни Гуиниджи, и вы поймёте, что я имею в виду.

Начав с кампанилы Джотто во Флоренции, продолжив Падающей башней в Пизе, я завершила «колокольную» программу восхождением на вышеупомянутую башню Гуиниджи, отличающуюся от всех прочих тем, что её верхушка, словно шевелюра нежелающего стричься мальчишки, была увенчана кронами растущих там деревьев.

Кстати, если вы окажетесь в Лукке 13 сентября, вы застанете праздник Volto Santo, когда всю центральную часть города украшают иллюминацией из свечей. Я могла бы увидеть это своими собственными глазами, но, устав от флорентийской толпы, я побоялась обнаружить её и в этом спокойном городке и решила отправиться в Лукку в обычный день. Тем не менее, стаканчики свечек всё ещё оставались на фасадах. Воображаю, что в праздник картина была великолепная!


Лукка была последним культурным объектом моей флорентийской программы, и вечер того дня я провела на мосту Понте Веккьо, выбирая себе маленький сувенир на память о Флоренции. Первоначально на мосту обитали кузнецы, мясники и дубильщики, сбрасывавшие в реку отходы производства. В конце 16 века герцогу Фердинанду сие безобразие надоело, и он поселил там народ куда более чистенький, а именно – ювелиров, где они располагаются по сей день. Над их магазинами проходит коридор Вазари, сделанный специально для семейства Медичи, чтобы они могли, не смешиваясь с толпой, добираться до своей резиденции, а внизу, в самом центре моста установлен бюст Бенвенуто Челлини – скульптору и золотых дел мастеру. Если смотреть на запад, отсюда открывается замечательный вид на другой мост Флоренции – «глазастый» трёхарочный Santa Trinita (Святой Троицы). Русских на Понте Веккьо много. «Ну, ведь надо же что-нибудь купить!» - прямо над моим ухом говорила одна наша дама другой таким тоном, будто вся поездка во Флоренцию могла пойти насмарку, если она не привезёт из неё никакого золотого сувенира.

Я свой выбор сделала уже давно. Я решила купить – хм, забавно звучит! - золотой ключик. Скрипичный золотой ключик. «У вас это висит на витрине, но я не знаю, как это по-итальянски, - начала я, - Это - символ музыки». “Nota?” - переспросил молодой человек за блестящим золотом прилавком. «Нет», - пальцем в воздухе я нарисовала перед ним изящную закорючку. “А! Chieve di violino! – понял продавец, - Вы – музыкант? Скрипичный ключ редко кто носит». «Ну…Я играю на фортепьяно…немножко… И ещё я очень люблю оперу!» - призналась я, когда он застёгивал на моей шее цепочку. Больше скрипичный ключ на их витрине не висел. Он уехал вместе с большой любительницей оперы.

В последнее утро Флоренция отчаянно рыдала, - очевидно, от расставания с вашей покорной слугой. Я выбралась погулять перед отъездом, успела дойти до церкви Санта-Кроче, промочить ботинки и, вернувшись в отель, просушить их феном. В половине одиннадцатого я уехала на том же самом поезде Frecciarossa, где пришлось доказывать усевшимся на моё место итальянцам, что «не разбираетесь вы, товарищи, в нумерации на собственных поездах».

Я уехала с наслаждением. Я уехала с надеждой, что там, в Венеции, меня ждёт нечто особенное… Да нет, глупости! Кроме персонала отеля, никто меня там не ждал, - это я ждала! Ждала очередной встречи с городом, который люблю, с городом, в котором мне ХО-РО-ШО!!!

^ Моя жизнь в искусстве

(Не по Станиславскому)


  1   2   3




Похожие:

Моя жизнь в искусстве iconПиаф Э. Моя жизнь. Блестен М. До свидания, Эдит…: Пер с франц
Пиаф Э. Моя жизнь. Блестен М. До свидания, Эдит…: Пер с франц. – М.: «Союз-театр», 1992. – I76 с., ил
Моя жизнь в искусстве iconН. К. Рерих об искусстве сборник статей
Р42 Об искусстве: Сб ст. / Предисл. А. Д. Алехина, сост. С. А. Пономаренко. – 2-е изд
Моя жизнь в искусстве iconПриспів: є на світі моя країна, Де червона цвіте калина, Гори, ріки І полонина, Це моя Україна. є на світі моя країна, Найчарівнішая перлина, в моїм серці вона єдина, Це моя Україна

Моя жизнь в искусстве iconБ. Л. Пастернак Сборник "Сестра моя жизнь" Из раздела "не время ль птицам петь" Про эти стихи

Моя жизнь в искусстве iconЛ. Н. Толстой."Исповедь". "В чём моя вера" Л. Н. Толстой. «Исповедь», «В чём моя вера?»
Смысл бытия. Люди называют его Богом. Он – основа и первопричина всего. Кажется, это и разуму не противоречит «И стоило мне на мгновение...
Моя жизнь в искусстве iconНе моя чужая
«Не моя чужая, милая родная Ты моя хорошая, но жену не брошу я. Ты моя хорошая»
Моя жизнь в искусстве iconМоя музыкальная жизнь
После 2 месяцев безуспешных тренировок – ничего. Я уже совсем было отчаялся, тут приехал брат на каникулы
Моя жизнь в искусстве iconФеномен артистизма в современном искусстве
...
Моя жизнь в искусстве iconФеномен артистизма в современном искусстве
...
Моя жизнь в искусстве iconЯ стоял над
И мне казалось, что вся моя жизнь, весь мой свет, всё моё счастье уходит туда, в землю, в том гробу
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов