Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. icon

Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят.



НазваниеГлавная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят.
страница1/7
Дата конвертации26.09.2012
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7
1. /Вершины моей республики - В. Машков.docГлавная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят.










ГЛАВНАЯ ВЕРШИНА


Было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. К вер­шине вело очень красивое крутое ребро, знакомое по снимку из книги Е.А. Белецкого, штурмовавшего пик в 1937 году. Но раз уж речь пошла о событиях столь отдаленных, то к месту, по­жалуй, будет


НЕМНОГО ИСТОРИИ

К 1928 году самой высокой вершиной нашей страны значил­ся пик Ленина (7127 м), только что утвержденный в своем на­звании специальным постановлением ЦИК Таджикской рес­публики. Но вскоре во время расшифровки фототеодолитной съемки было обнаружено, что высота другого пика больше — 7495 метров и что она, другая трапецевидная громада — высо­чайшая.

В 1932 году группа исследователей узла Гармо под руковод­ством геолога А.В. Москвина попыталась проникнуть к пику с севера. Путникам встретились двухкилометровые каменные стены с нависающими снежно-ледовыми глыбами, отламываю­щимися от расположенного наверху плато. И стены, и плато, и красавец-пик, господствующий над плато,— все было нанесено на карту.

Следующий сезон принес большую победу: 3 сентября Евгений Михайлович Абалаков взошел на такую высоту, на какую еще ни один советский человек не поднимался. Под его ногами до уровня моря (без каких-то пяти метров) было семь с поло­виной километров!

В те годы даже самолеты не часто летали на таких высотах, а альпинист сумел подняться! Восхождение Абалакова не было, конечно, одиночным, хоть на вершину и взошел тогда он один. Просто его спутники по разным причинам не смогли продол­жить подъем и лишь последнюю часть пути Евгению Михайло­вичу пришлось преодолевать в нелегком одиночестве.

Евгений Абалаков стал первым покорителем высочайшей вершины страны, а его почетный жетон № 001 «пик Комму­низма» несколько лет назад поступил в наш республиканский музей вместе с соответствующим красным дипломом и портре­том восходителя.


Через четыре года после успеха Абалакова, когда отмеча­лось ХХ-летие Октября, в честь юбилея была организована большая экспедиция с целью покорения всех трех известных тогда советских семитысячников (пик Победы открыли позже, в 1943 году). Одна из групп под руководством председателя московской альпинистской секции О. Аристова, преодолев все препятствия восточного ребра, подошла к последнему участку подъема, за которым — все! Выше будет некуда. Высота и так уже около «7400», правда, последний взлет довольно-таки крут, да и в. стороны он обрывается гладкими стенами. Евгений Андрианович Белецкий рассказывает, что тогда, в 37-м, он предло­жил в этом месте связаться, но Олег Аристов отклонил пожела­ние и сказал, что если кто и сорвется здесь, то, в крайнем слу­чае, проскользит несколько метров по гладкому фирновому склону, а потом обязательно задержится на выступающих ска­лах... Когда до высшей точки оставалось несколько десятков метров, Аристов поскользнулся и начал катиться вправо-вниз, перескочил через скалы, не задержавшись на них. Его тело продолжало катиться по гладкому склону, ударяясь о выступы льда и камней, пока не остановилось в семистах метрах ниже. Высокий пик брал первые жертвы...

Если за предвоенные годы на пике «7495» побывало всего 6 альпинистов, то к летнему сезону 1970 года список восходите­лей включал уже фамилии 196 представителей многих респуб­лик и городов нашей страны, а также четырех англичан, побы­вавших там в 1962 году в составе совместной советско-британ­ской экспедиции. Среди победителей — заслуженный мастер спорта из Нурека Иван Артемович Галустов, душанбинцы Игорь Гетман, Алексей Коржавин, Мингазим Ахметшин. Каж­дому из них в свое время был вручен специальный почетный знак спортобщества «Таджикистан» — номерной жетон «пик Коммунизма».

Альпинистский сезон 1970 года обещал быть весьма насы­щенным. Список команд, заявивших свои восхождения на пер­венство СССР, на этот раз был особенно длинным. Многие груп­пы избрали объектом своих штурмов вершины Памира, Тянь-Шаня, Памиро-Алая. Пик Коммунизма в списке заявок упоми­нался 14 раз.


О, ПОДХОДЫ!


Как добирались экспедиции в нужный район лет тридцать-сорок назад? У пограничников или в колхозе нанимали лоша­дей, вьючили караван и по тропинке направлялись куда надо. Если встречалась бурная река, знали — надеяться не на кого, надо строить мост. Все зависело от самих себя. Передвижение было медленным и тяжелым.

Теперь к услугам альпинистов — авиация. От Душанбе до верховьев ледника Фортамбек, где должна была базироваться наша экспедиция, можно добраться за каких-то два часа: час на АН-2 до Джиргаталя, а там — на вертолете до нужной точ­ки среди хребтов. Раньше только на последний участок требо­валась неделя. Теперешние альпинисты выигранную неделю используют примерно так: сначала ждут вертолет (во-первых, этих машин не так много, во-вторых, альпинизм — это что? — так, спорт, удовольствие, отдых, куда торопиться?). Ведь есть же, кроме альпинизма, и настоящая работа: у гляциологов, на­пример, у геологов, на метеостанции. Или вертолет нужен по санитарному заданию. Альпинисты все это понимают, сидят, ждут. Ловят ухом каждую новость. Оказывается, для полета нужен бензин, а бензовоз три дня назад выехал из Душанбе и застрял где-то в пути. А если он сольет бензин в Гармском аэ­ропорту? Наконец, к радости отважных покорителей гор, рас­ставивших свои стационарные палатки в Джиргатальском аэ­ропорту, появляется винтокрылая машина. Экспедиционные новички сразу оживляются: не сегодня, так завтра они будут переброшены железной стрекозой на место.

Когда вертолет начинает работать на нас — блаженство. За считанные часы вся экспедиция со скарбом перебрасывается через бурные реки и высокие горы в заданный пункт, хотя вер­толетчики чаще всего не могут (или не хотят) понять, зачем «умные люди» подвергают себя риску и идут к вершинам. И тем не менее за доброе отношение альпинисты очень призна­тельны вертолетным экипажам, возглавляемым Игорем Ивано­вым, Евгением Малаховым, Вениамином Калошиным, Валерием Барашковым, Виктором Доником, Владимиром Фоменко и дру­гими нашими асами.


ПОЛЯНА СУЛОЕВА


Так вот они какие, верховья Фортамбека! Уверенно могу сказать, что не часто базовый лагерь экспедиции может распо­ложиться на столь живописной поляне. Огромная зеленая лужайка, где легко садится вертолет, и совсем рядом — двух­километровые стены, по которым то и дело грохочут снежные и ледовые обвалы. С бугорка на морене одновременно видны вер­хушки половины всех советских семитысячников — и пика Ком­мунизма, и пика Евгении Корженевской, а также пики: Ленин­град, 30-летия Советского государства, Абалакова, Ошанина, Бородино. Самые высокие вершины страны покорены много лет назад, но ведь сколько на Памире еще невзятых шеститысячников?! К примеру, на высшую точку вот этого красивого пика че­ловек ступил совсем недавно. Правда, попытки взойти на пик Кирова с Памирского фирнового плато альпинисты предприни­мали и раньше, но до вершины не доходили. Летом 1970 года восхождение на этот пик решили сделать донецкие альпинисты, чемпионы страны предыдущего сезона. Их путь был более слож­ным, чем через фирновое плато. Алексей Алексеенко, Виктор Русанов, Петр Желоботкин и три Бориса — Сивцов, Шапошни­ков и Иванов начали свой путь прямо от основания пика, с ледника Фортамбек.

И они справились с горой, хотя и пришли через две недели в базовый лагерь как с хорошего сражения, побитые, поцара­панные, страшно уставшие. А их путь признали маршрутом са­мой высокой категории трудности. Таков пик Кирова.

А это — пик Москва, одна из самых высоких и красивых вершин нашей страны. Его отметка — 6785 м над уровнем мо­ря, высота же видимой части горы, т.е. не от уровня мирового океана, а от ледника Турамыс — более двух с половиной километров. С этой стороны, с севера, на пик Москва еще никто не поднимался. Огромные ледовые сбросы перегораживают воз­можные пути подъема. Иногда по стенам пика совершает свою холодную прогулку белая смерть — лавина.



Пик Коммунизма


Ими, этими лави­нами и обвалами, и питается ледник Турамыс, один из истоков крупного глетчера, каким является знаменитый Фортамбек. Правда, с противоположной стороны на пик Москва люди уже поднимались (это были альпинисты Грузии), но если в бли­жайшие годы кто-либо рискнет пройти по стене, которая глядит в сторону Фортамбека, то можно быть уверенным, что в чем­пионате страны смельчаки займут очень высокое место.

А вот пик Парашютистов. Он примечателен тем, что именно через него проходит маршрут каждого, кто решил по простей­шему пути подняться на Памирское фирновое плато. Влево после подъема, на восток, на десяток километров уходит ог­ромное снежное поле. Подробней о плато рассказывается в од­ном из следующих очерков, а о пике Парашютистов остается лишь добавить, что свое имя он получил в честь шестерки со­ветских парашютистов, совершивших прыжок на фирновое пла­то и спускавшихся вниз через этот самый пик.

Сейчас в альпинистском мире стоянку в верховьях Фортам­бека называют поляной Сулоева в память о мастере спорта по альпинизму и туризму, погибшем в этих местах при восхожде­нии на пик Коммунизма. На краю поляны — могила с несколь­кими венками в черных лентах и ледорубом в изголовье. Рядом друзья создали памятник: на плоской поверхности многокубо­вого монолита крупными бронзовыми буквами и цифрами вы­ложили «ВАЛЕНТИН СУЛОЕВ, 1933-1968».



У подножья пика...


Правей камня-памятника еще одно мемориальное сооруже­ние. Правда, тот, чье имя обозначено здесь, еще не найден. Две сланцевые плиты составлены перпендикулярно, сцементирова­ны. В углу между ними вцементирован ледовый крюк. Голубой краской на вертикальной стене написано: «Юрию НАЗАРО­ВУ, 1937-1968 авг.», на горизонтальной — «альпинисту-оди­ночке, погибшему при восхождении на пик Коммунизма».

Это тот самый Назаров, которого мы встречали в июле по­запрошлого года на леднике Кара-сель, когда добирались к подножью пика Корженевской. Тогда на тропе мы неожиданно увидели свежие следы. Кеды. Потом, когда вышли на ледник, следы триконей, но ботинки не очень-то хороши, на одном каб­луке всего два триконя,. Идут в ту же сторону, что и мы. «Не­ужели еще кто-то приехал в этот же район?»

Впереди над камнями показался дымок.

... Сидит, эластическим бинтом перевязывает ногу, говорит, ходил вверх, потянул.

... — Из Москвы.

  • Почему же один?

  • Собирались компанией, потом остальные решили, что слишком дорого, и не поехали.

  • Ты бы, парень, оставил эту затею да спустился вниз.

  • Нет... Так далеко ехал...

Один из нашей группы закурил сигарету. Юра повел себя не­спокойно:

— Думал, — говорит, — здесь брошу курить, да, видно, не удастся. Дайте сигарету. И хотелось побыть одному... Не выхо­дит пока: то вертолет летал по нескольку раз в день, теперь люди...

Поел он вместе с нами с аппетитом — ведь у нас все продук­ты натуральные, у него же, хоть и огромный рюкзак — одни кон­центраты. Заторопился к Муксу, там, у канатной переправы, спрятана часть его продуктов. Дальнейший путь он держал на Фортамбек.

И вот встреча на Фортамбеке... «Альпинисту-одиночке, по­гибшему...»

ЛЕГКО ЛИ «ДЕЛАТЬ» СЕМИТЫСЯЧНИКИ?


Вокруг зеленой поляны, на которой прочерчены полосы от вертолетных колес, выстроились палатки нескольких экспеди­ций: эстонцы во главе с ветераном П.Ф. Варепом, москвичи — их две группы — под общим руководством известного мастера И.Д. Богачева, наша команда — «Авангард» Донецка, руково­димая человеком, уже покорившим все семикилометровые пики страны, заслуженным тренером Украинской ССР Борисом Сивцовым. Эти экспедиции нацелились на пик Коммунизма с севера, а одновременно с нами, с востока, со стороны ледника Федченко, к пику устремились спортсмены Узбекистана, да еще с юга, с бассейна ледника Гармо к той же цели рвались восходители спортивного общества «Труд», составившие не­сколько самостоятельных групп.

... Восхождение на пик Коммунизма со стороны Фортамбека состоит из трех частей: набор высоты (около 2 км) для выхода на Памирское фирновое плато, подходы по горизонтальному плато более десяти километров и сам подъем на вершину — около полутора километров.

Все эти три этапа сразу не одолеть и приходится альпини­стам ходить челноком: вверх-вниз, чтобы на долгие дни запас­тись продуктами, топливом, снаряжением. А заодно — аккли­матизация. Что она дает?

Пожалуйста: в первом походе до «верблюда» (есть такое место со скальными горбами по пути на фирновое плато) мы потратили 11 ходовых часов, во втором выходе — 7, а когда от­дохнули внизу еще раз и пошли на окончательный штурм, то «верблюда» достигли через 5 часов.

По тактическому плану высшая точка должна была «де­латься» с третьего выхода, но мы, чувствуя себя на шеститы­сячной высоте достаточно хорошо, решили попытаться взойти на вершину со второй попытки. До цели каких-то полтора ки­лометра! Закончена вся подготовительная работа: повешены веревки на опасных и трудных участках подъема, расставлены красные флажки, чтобы не заблудиться на плато в непогоду, под скатившейся ледяной глыбой вырыта пещера, в которой на плотных снежных полочках удобно разместились консервные банки и запасное снаряжение. В добавок ко всему у нас появи­лись попутчики: мы догнали на плато группу И. Богачева (они шли на пик, чтобы взять его с первого выхода). Вместе с груп­пой Богачева, в которой оказались четверо москвичей и два представителя Эстонии, мы организовали очередную ночевку на высоте 6300 метров над уровнем моря.

Со второй половины другого дня погода начала портиться. И когда вечером наша пятерка в перемычке хребта Петра Перво­го (7000 м) расположилась на ночлег, ветер достигал уже та­кой силы, что, казалось, ткань палатки не выдержит. Группа Богачева заночевала чуть ниже нас, намереваясь, как и мы, на следующий день налегке сходить на вершину.

Ни в эту ночь, ни днем и в следующую ночь ураган не пре­кращался ни на минуту. Нам надоело безделье (мы вспоми­нали прошлогоднее восхождение на пик Победы, где плохая погода — постоянное явление) и после второй ночи, чуть рас­свело, оделись, подвязали кошки, связались и вылезли из па­латок в непогоду. С трудом свернули палатки, постояли, вгля­дываясь в ту сторону, где была вершина. Однако видимости почти никакой. Пришлось отступить.

По пути вниз захватили с собой заболевшего Геннадия из группы Богачева. Остальные пятеро из этой команды решили переждать непогоду здесь, чтобы в первый же ясный день вый­ти наверх... Через несколько дней в базовом лагере мы встре­тили пятерку Богачева, так и не взявшую пика. У некоторых из них отмечались легкие обморожения пальцев на руках и но­гах.

Если б у альпинистов было что-то вроде эстафетной палоч­ки, то еще через несколько дней этот жезл можно было бы увидеть у команды эстонских альпинистов, сменивших нас на том же маршруте. Им, как говорят, счастье улыбнулось. Через те­леобъектив фотоаппарата из базового лагеря мы наблюдали, как девять фигурок, девять крепких парней из Прибалтики под руководством Хейно Пальцера, воспользовавшись прояснением погоды, взошли на высшую точку страны.

Акклиматизация, которую приобрели мы в неудавшемся подъеме с ночлегом на «7000», дала свои плоды: 16 августа 1970. года мы штурмовали пик. Но это был день не только по­бед. Итак,


16 АВГУСТА


В шесть часов утра, когда на небе еще горели звезды, мы вылезли из палаток и, закинув за спины невесомые рюкзаки (обед, фотоаппараты, аптечка), на кошках по жесткому фирну начали подниматься вверх. Высота набиралась легко и быст­ро — к 10 часам утра мы вышли на так называемую снежную полку «7100», на которой увидели две красные палатки и лю­дей, альпинистов общества «Труд». Они нас приняли хорошо, натопили из снега полкастрюли воды, угостили. Пока мы отды­хали, рассказывали, что идут уже семнадцатые сутки, совер­шая высотный траверс от пика Ленинград. Они устали, идут медленно, им надо снимать и упаковывать палатки, так как их дальнейший путь лежит через пик Коммунизма на противопо­ложную его сторону. Парни пожелали нам успеха и начали го­товиться к выходу, а мы ушли вверх.

Было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на пред­вершинное ребро. Отсюда поднимались на пик Коммунизма первые восходители, отсюда 37 лет назад глядел на самую вер­шину Евгений Абалаков. А слева — оттуда штурмуют верши­ну наши друзья-соперники альпинисты Узбекистана.

Последняя сотня, метров пути к самой высокой точке Совет­ского Союза!

Достаю из рюкзака фотокамеры. «Зенит» замерз, его затвор щелкает явно замедленно. Зато широкопленочная «Москва» спасает положение. Но мешает другое: хоть полдень и солнце светит так, что невозможно на миг снять очки, мороз такой, что пальцы не разгибаются. Вот так и выходит — самые интерес­ные моменты остаются за кадром.

Медленные шаги. Ноги ступают по узкому гребешку, от ко­торого вправо и влево — крутизна. Если один сорвется, другим надо спрыгивать в противоположную сторону, иначе вся связка «уйдет» по склону, обрывающемуся сотнями метров.



Сюда мы шли много дней


В прошлом году на гребне тяньшанского пика Победы мы проблуждали долго, пока нашли высшую точку. Пик Комму­низма — исключительно выраженная вершина. Гребень стано­вится положе, через несколько метров уже можно заглянуть на противоположную сторону. Идти дальше некуда! Все! На са­мом верху — небольшая темная осыпь, согретые солнцем ка­мушки, на которых пытаются «покемарить» наши парни. Руко­водитель группы пишет записку, я вовсю работаю фотоаппара­том.

Кто-то из прежних восходителей на вершине воздвиг обе­лиск— большой камень, на нем и вокруг него последующие альпинисты оставляют знаки своего пребывания. На постаменте небольшого бюста Ильича слова: «50 лет Великого Октября, 1917-1967, Днепропетровская юбилейная высотная экспеди­ция». К камню на шлямбурном крюке прикреплена пластина из белого нержавеющего металла: «Великому Ленину посвящаем. Альпинисты Челябинской области, июль 1969». Выше прицепле­на бронзовая эмблема одного из эстонских спортивных клубов: «Eesti NSV, Parnu, KEK, 1970». Здесь же на камне я пристроил на цепочке маленький скальный крюк, который просила зане­сти на вершину душанбинская альпинистка Татьяна Никитина.

Вершинный камень обвит цветными лентами, у его подно­жья в плотно закрывающихся жестяных банках — записки вос­ходителей. Забегая вперед, скажу, что в том, 1970 году, на пи­ке Коммунизма оставили записки со своими именами шестьде­сят альпинистов: москвичи, свердловчане, эстонцы, дончаяе. Особого успеха добились спортсмены Узбекистана: пятеро из них за сезон побывали на вершине по два раза — сначала по пути первовосходителя, а потом — по новому сложному маршруту. Вот они: В. Воронин, Б. Блоштейн, Г. Калинин, З. Люман, А. Путинцев. В списке восходителей значится также бывший душанбинец Юрий Кожухин.

По неписаным горным традициям записки с вершин поло­жено снимать, оставляя взамен свои. Но такие вершины, как пик Коммунизма,— дело особое. Некто Бондарчук, у которого сыну Косте сейчас три года, просит не снимать записку. Поручает это сделать сыну или, если того не произойдет, снять ее через 30 лет, т.е. в 2000 году. О сохранности записки просит сооб­щать ему через 10 и 20 лет (в Алтайский край).

Чтобы сделать круговую фотопанораму с максимально вы­сокой точки, я отошел на несколько метров от главного камня и поднялся на снежную подушку, каменная плита под ней чуть качнулась и приподнялась, обнажив что-то завернутое в «сереб­ряную» бумагу от шоколада. Развертываю. Маленький фотопор­трет женщины с косами, уложенными вокруг головы. И ни слова. Кладу его на прежнее место...

Как хорошо, что мы взошли в ясную погоду! Рядом, чуть ниже нас — третья вершина Памира — пик Евг. Корженевской. На северо-востоке виден пик Ленина — до него напрямик не бу­дет и ста километров. Близко самый большой горный глетчер нашей планеты — ледник Федченко. Его видно дважды — бе­лое поле в верховьях перед пиками Революции и Парижской Коммуны и ледяной поток с полосами морен в нижней части. И много-много других гор, хребтов, ледников...



Таким почетным знаком награждается каждый, поднявшийся на самую вы­сокую точку советской земли. К началу 1978 года их вручено 825.


Поднявшийся последним из нашей группы Петр Желоботкин просит быстрей начать спуск, так как в той группе, кото­рую мы обогнали на ночевке «7100», у одного из альпинистов «отнимаются ноги». Спускаемся вниз и примерно на «7400» встречаем группу «Труда». Заболел мастер спорта Блюм Го­лубков, его состояние очень тяжелое, он уже не может сделать ни шага. Принять какие-либо медицинские меры на месте или хотя бы осмотреть Блюма не удается, так как находимся на крутом участке гребня, к тому же к вечеру усилился ветер. Не­медленно начинаем спуск Блюма, однако это оказывается де­лом совсем не простым: Блюм не может идти и вниз, ноги у не­го подкашиваются, и, если его не поддерживать с боков, то он валится на снег. Нас троих начинают спускать на веревках: Блюм в середине, а мы с Виктором Русановым сопровождаем его справа и слева. Скорость — 30-40 метров за час. Остается метров пять до площадки, где можно будет дать больному от­дохнуть, но Блюму становится все хуже. Ускоряем спуск, даем лечь Блюму на камни. Исчез пульс, нет дыхания. Из спиртовой упаковки извлекаем шприц, но содержимое всех ампул превра­тилось в ледышки. Поджигаем спирт, греем ампулы, набираем растворы в шприц, вводим Блюму, но улучшения не видно. Снова сердечные и дыхательные средства, снова и снова искус­ственное дыхание, массаж сердца. Безрезультатно. Длинной иг­лой делаем еще один укол, но и это не дает эффекта... В пятом часу вечера на высоте чуть меньше «7400» москвич Блюм Го­лубков, знакомый нашим альпинистам по работе в альплагере «Варзоб», погиб, не дойдя до вершины ста метров.

  1   2   3   4   5   6   7



Похожие:

Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconАлис’ины Приключения в Чудо стране Глава II
Бедная Алиса! Это было самое большее что [это было так много как] она могла сделать
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconМ. А. Левин. Эфир ный подход или царский путь в сто
Сто. Однако «слухи о смерти сто сильно преувеличены». Сто изящно объяснила целый ряд экспериментальных фактов и стала толчком для...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconПеревод финской статьи
Еще до наступления полночи, до того как на сцену забрались родные хим, стало ясно, что это место собрало около 25 000 поклонников...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconО тайнах дней грядущих…
От автора: это рассказ написан с юмором и слегка отклоняется от сюжета, однако мы не знаем наверняка, было это или не было. О том...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconСовременные возможности интенсивного обучения на расстоянии
«акме». Понятие «акме» (на греческом «вершина») понимается как вершина профессионализма и раскрытие внутренних резервов личности
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconАркадий Викторович Белинков (1921-1970)
В сущности, от него хотели только, чтобы в дальнейшем он учитывал форму мраморной глыбы. Но в то же время оставалось много неясного....
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconШенные. Всё остальное превращено в кучи щебня. Жителей осталась тысяча человек, а до войны было сто с небольшим тысяч
...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconМедицинский и психологический подход в психотерапии
Само название доклада предполагает противопоставление двух подходов в психотерапии. Как это часто бывает, то, что было очевидно и...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconГлубокая игра: заметки о петушиных боях
Когда мы приблизиться к кому-нибудь (что в такой атмосфере категорически не рекомендуется), человек отходил в сто­рону не демонстративно,...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconГлобальная сеть internet ведение
Появление и развитие компьютерной техники дало толчок к развитию компьютерных сетей. Это было связано с тем, что людям понадобилось...
Главная вершина было около двенадцати часов дня, когда мы вышли на предвершинное ребро. Стало ясно, что вершина — наша! Ведь до высшей точки — и это было понятно снизу — оставалось по вертикали метров сто, ну, самое большее, сто пятьдесят. iconСимметрия по вертикали: основание параллелограмм медиана площадь отрезок вершина
По горизонтали: координата конус квадрат пространство ромб диаметр радиус треугольник диагональ 10. Симметрия
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов