Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» icon

Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…»



НазваниеТатьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…»
Дата конвертации02.11.2012
Размер273.91 Kb.
ТипДокументы



Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…»

Впервые я встала на коньки в пять лет в детском парке им. Дзержинскоого на катке чуть поюольше. Чем две комнаты в обычной квартире. Но настояший спорт – тренировки на льду – начался уже на стадионе Юных пионеров.


В фигурное катание я попала
благодаря папе. Он сказал: «Уж
если родилась девчонкой,
пусть хоть стоит на коньках».
Кстати, на первых порах я и
стояла-то на коньках плохо.
Начинала в одной группе с Милой IIaxo-
мовой (ее в фигурное тоже привел папа,
он был Героем Советского Союза, но ра-
но умер, в сорок лет). Мы с Пахомовой
считались абсолютно бесперспективны-
ми фигуристками, только «артистками
хорошими» — все время сами придумы-
вали себе программы...

Анатолий Владимирович был вели
ким хоккейным тренером, наверное, ему не просто было смириться с тем,
что он не может передать свое умение
дочерям, ведь хоккей — не женское дело...


— Я заменяла отцу сына. И воспитывалась как мальчик. Папа не понимал, как
это я могу не встать в полседьмого утра
на зарядку, ведь я в отличие от старшей
сестры Гали занимаюсь спортом! Он вы-
гонял меня на улицу в мороз и с балкона
смотрел на мою разминку. И если делала
зарядку плохо, выгонял меня снова. Вна-
чале я ревела, потом началась школа,
приходилось паздывать на занятия, но
отец был неумолим.

Поэтому нет ничего удивительного в
том, что в детстве повадками я напоми-
нала мальчишку. Часами, несмотря на
строжайший запрет, сидела в трубах.
(Около нашего дома прятали под землю
речку Таракановку, и залезать в пригото-
вленные для этого трубы почему-то дос-
тавляло огромное наслаждение.) Си-
дишь где-нибудь в последней трубе и
слышишь: «Танька! Тебя мать ищет!» Вы-
бираешься долго, а в конце трубы тебя
выволакивают уже за шиворот. Мама по-
сле этого очень старалась спокойно
пройти со мной через двор, но, как пра-
вило, не выдерживала и начинала муту-
зить дочку, даже не дойдя до подъезда.

Отец постоянно был на соревновани-
ях или на сборах, он «не вылезал» из сво-
его хоккея. Поэтому управляться со
мной приходилось маме.

Мне было десять, когда у мамы слу-
чился инфаркт при двустороннем вос-
палении легких. Я еще мало что понима-
ла, но было ясно: мама умирает, и неиз-
вестно, смогут ли ее спасти. Отец ничего
не знал, он был тогда в Канале. Маму с
трудом выходили. Ей было тридцать де-
вять лет. Через десять лет она пережила еще одну череду тяжелых болезней, но
тем не менее Лого выглядела едва ли не моложе нас с сестрой, во всяком случае, на подъем была легче.
Ей ничего не стоило в семьдесят лет отправиться из одного конца города в другой — поднялась и поехала.

Мама — продолжение бабушки, Ва-
лентины Константиновны. И она, и па-
пина мама, Екатерина Харитоновна,
очень помогали нам.

Екатерина Харитоновна вырастила
папу и его брата Юру (он погиб в 1950
году в авиационной катастрофе, когда
потерпел аварию самолет с хоккейной
командой ВВС) одна. Она потрясающе
шила (когда бабушке было всего пятнадцать лет, ей заказывала наряды сама Вера Холодная!). Екатерина Харитонов-
на и мне сшила первое платье для фи-
гурного катания (на него пошла старая
папина бирюзовая майка, которую ему
выдали в ЦСКА). Бабушка могла сделать
абсолютно все — платья, шапки, шляп-
ки, пальто. Бесконечно все перелицо-
вывала... Тогда ведь ничего не было. Вот,
например, невозможно было купить
колготки. И знаете, как мы выходили из
положения? Пришивали чулки к тру-
сам. Или выступали в шерстяных рейту-
зах. Счастьем считали, если удавалось

выклянчить в Большом театре хлопча-
тобумажные трико. Трико тогда поче-
му-то шились исключительно розового
цвета, в результате все мы выбегали на
лед с одинаковыми поросячьими нога-
ми.

^ Но ведь Анатолий Владимирович с
командой ездил за границу и мог отту-
да привезти абсолютно все...


— Вещами он нас никогда не баловал.
Ни маму (однажды привез ей туфли 41-
го размера, хотя у мамы был 37-й. Когда
она выходила в них на улицу, соседи го-
ворили: «О, Нина на лыжах идет!»), ни
нас с Галей. Даже если отец и привозил
мне какую-нибудь обновку, с ней обяза-
тельно случалась неприятность. Помню,
купил он мне в Праге ботинки, краснень-
кие на белом каучуке. Так ребята тут же
загнали меня в стоявшее во дворе коры-
то с остывающим варом. И я прилипла к
нему новыми ботинками! Через полчаса
меня засосало в вар уже по щиколотки, в
этот момент дочку с балкона заметила мама. Прибежала, протянула мне палку и
с трудом вытащила. Я потом еле-еле ноги
передвигала.

В общем, не везло с обновками! Толь-
ко светлое пальто купили, выпустили на улицу — и я тут же прислонилась к окрашенному столбу...

Когда отец возвращался со сборов
или соревнований, дом затихал (у нас в
семье мой авторитет как тренера со все-ми своими чемпионами был абсолютно
несопоставим с отцовским). Все сразу
подчинялось его настроению и желани-
ям. Дома отец бывал нечасто, поэтому
все старались сделать ему приятное. Го-
товили его любимое пюре. Впрочем, он
и сам частенько кормил нас с Галей, ко-
гда мы собирались в школу. И даже если
блюдо было нелюбимое, съедалось до
последней крошки без звука.

^ Говорили, что Анатолий Владимирович был очень властным человеком...

— Конечно. Но если бы он был дру-
гим, то не стал бы тем, кем стал. Хотя мне
случалось видеть, как отец плакал.

Однажды мы на машине возвраща-
лись с юга. Мне было семь лет. Наша
«Волга» выскочила на дорогу, залитую
маслом, отец не смог удержать руль, и
мы перевернулись. Я спала на заднем си-
денье и влетела головой в дверную руч-
ку. Больше никто не пострадал. А я полу-
чила тяжелое сотрясение мозга, голова
была залита кровью, платье тоже. Очнув-
шись, я увидела, что отец лежит на пе-
реднем сиденье и рыдает.

Второй раз отец плакал на чемпиона-
те страны 1969 года после знаменитого
матча ЦСКА — «Спартак», где он, показы-
вая на секундомер, говорил, что время
еще не закончилось. Но его не слушали.
Тогда отец отказался вывести команду
доигрывать встречу, и через день с него
сняли звание заслуженного тренера. Он
находился дома один, я вошла случайно
и увидела, как он плакал. Это было очень
тяжелое время. Помочь отцу мы ничем
не могли. Сильным людям вообще слож
но помочь...

А как тяжело отец переживал свою от-
ставку... Когда вспоминаю то время,
сердце разрывается. Папа недоработал.
Для себя, может быть, даже перетрудил-
ся, но для хоккея недоработал. Ему было
пятьдесят четыре года.

Выйдя на пенсию, он жил в том же ре
жиме, как и всегда: ложился около деся
ти, вставал между четырьмя и пятью ча-
сами утра, после чего садился писать
книги и учебники (кстати, весь папин
архив до сих пор лежит в его рабочем
столе невостребованным, в нашей стра
не эти уникальные записи никого не интересуют).

Папа тогда уехал на дачу и занялся выращиванием - цветов ( наша дача - это
своеобразный гимн хоккею: забор залатан старыми поломанными клюшками,
и все кустики помидоров привязаны к
клюшкам, и калитка собрана из клю-
шек). Все, за что он брался, в итоге пре-
вращалось во что-то грандиозное. Папа
посадил шикарную махровую сирень. А
сколько у нас весной распускалось тюль-
панов! По-моему, несколько тысяч. И все
разноцветные! Отец тогда уже плохо хо-
дил, поэтому ему не удавалось отогнать
мальчишек, которые залезали в сад и
срезали цветы. Но даже после их набегов
тюльпанов оставалось так много, что не-
куда было ставить ни дома, ни на даче.
Папа возил их в ЦСКА, дарил нянечкам
на катке, всем администраторам (забав-
но: в папиной «Волге» всегда были ведра
с водой, в которых стояли разноцветные
тюльпаны). Потом он снова сажал что--
нибудь экзотическое — из другой клима-
тической зоны. Цветы то росли, то не
росли, но отец все равно упорно продол-
жал что-то окапывать на участке. Я так и
вижу его в наколенниках и майке с над-
писью «Тренер».

Как истинно талантливый человек,
папа все делал по-своему. Любой куст,
любое дерево сажал так, как никто не са-
жает. Пусть не растет — он все равно во-
ткнет в землю по-своему. Однажды ре-
шил посадить розы и сказал, что под ка-
ждый куст надо выкопать яму в один
квадратный метр! И вся семья, хоть и
протестуя, начинала копать.

Когда мы приезжали на дачи, папа ра-
довался безгранично! Топил баню. ря-
дом с которой стояла огромная бочка.
сделанная по его заказу. Смешно и трога-
тельно было видеть, как отец в ней ку-
пался! Выпрыгнет из парной — и падает
в эту бадью.

Помню, однажды подарила папе ог-
ромные кресла для дачи. Я делала спек-
такль «Спящая красавица (у меня тогда
уже был свой ледовый театр). и при из-
готовлении декораций к нему допусти-
ли ошибку в размерах. В результате мне
достались два невероятно больших
кресла, которые совершенно некуда бы-
ло девать. И я приволокла их на дачу.
Отцу эти почти трехметровые по высо-
те кресла очень понравились. Он облю-
бовал себе одно и сидел в нем постоян-
но, несмотря на то что взбираться на
кресло приходилось при помощи сту-
пеньки.


^ Татьяна Анатольевна, выбор ва-
шей профессии был предопределен?


— Вообще-то, когда я решила уйти из
фигурного катания (вывихнула плечо, а
с такой травмой оставаться в большом
спорте было невозможно), то хотела по-
ступить в Государственный ансамбль на-
родного танца СССР, а еще в ГИТИС на
балетмейстерское отделение. Но отец
круто поломал мои планы. Он заявил,
что артисток в нашей семье никогда не
было и не будет!

Папа посоветовал мне стать трене-
ром, сказав, что в этой профессии я най-
ду себя. Хотя, честно говоря, я в этом со-
всем не была уверена. По его настоянию
я поступила в Институт физкультуры и
долгое время училась там довольно безо-
бразно.

Когда начала работать, то, что я «доч-
ка Тарасова», на первых порах помогало,
но признания я добивалась сама. В на-
шем деле иначе и быть не может. По зна
комству или по наследству хорошим
тренером не станешь. И задаваться тоже
никогда не стоит. «Вечером тебя носили
на руках, — говорил отец, — а ночью ты
все равно обязана написать план завт-
рашней тренировки». Кстати, отец не на-
чинал дня, пока не придумывал десять
новых упражнений для тренировки. Все
гда.

Ко мне на тренировку отец пришел
всего один раз, когда я работала с Ири-
ной Родниной. Увидев, что я вышла на
лед без коньков, он молча отсидел все за-
нятие и так же молча ушел. Я долго не
знала, как потом к нему подступиться.

Вообще когда отец узнал, что я согла-
силась тренировать Иру Роднину и Алек-
сандра Зайцева (они тогда только что
ушли от Станислава Алексеевича Жука),
он мне сказал: «Ну смотри, Таня. Берешь
на себя огромную ответственность. Те-
перь не о себе думай — ты ЕЕ не можешь
подвести (папа всегда называл Роднину
«великая чемпионка»). Ты теперь ночью
спать не должна, пока не придумаешь
что-нибудь интересное». Это был 19 4
год.

^ И вам удалось придумать Родни-
ной «что-то интересное». Ее имя благо
даря вам гремело на весь мир.
..

— Я старалась, сделала Ире много хороших, настоящих программ и придума-
ла массу новых элементов. Но работали
мы с Родниной и Зайцевым по-всякому.
Временами было тяжело. Случалось, и ругались. Ира не терпела, когда ее срав-
нивали с кем-то. Она не позволяла мне
работать с другими дуэтами, старалась
занять все время. Шла на всякие ухищре-
ния, только бы не отпускать мое внима-
ние от себя. То разговаривать вдруг пере-
станет на тренировках, то озлится непо-
нятно на что.

Но как бы то ни было, с Ирой и Сашей
мы стали близкими людьми. По имени и
отчеству меня называть им было трудно,
разница-то в возрасте невелика — три--
четыре года. Саша стал звать меня тетей
Таней, так за мной это и закрепилось.

Помню. Ира очень загрустила. когда
узнала. что беременна. А у меня почему-то даже мысли не возникало, что ей при-
дется оставить спорт: «И в голову не бе-
ри. Все равно будешь кататься. Ты такая
сильная! Родишь — и через месяц вый-
дешь на лед. С ребенком мама поможет.
Все будет отлично». Впереди была Олим-
пиада в Лейк-Плэсиде, до нее оставалось
полтора года.

Ира вот-вот должна была родить, но
на тренировки все равно холила. Я ее
умоляла убраться с катка, чтобы духу ее
не было на льду она же упорно продол
жала кататься, еще и подпрыгивать пы-
талась!

23 февраля родился Саша- мамаленький. Саша-большой пришел к нам, и мы втроем – с нами был еще мой муж Володя – поехали к ире в больницу, под окнамиклиники пели, кричали. Танцевали, А через три дня стою у роддома, смотрю в
Ирино окно. И вдруг вижу, она делает
мне какие-то жесты, предлагая смотреть
внимательнее. И что же? Я пригляделась:
Ира показывает мне, как она ловко под-
нимает ногу! Я, честно сказать, испуга-
лась и стала кричать: «Немедленно пре-
крати!» Но в этом вся Ира.

Через неделю она с сыном вернулась
домой. Однажды звонит мне и говорит:
«Сашка плачет, и знаешь, что я придума-
ла, чтобы его успокоить? Я приседаю с
ним на руках сто раз. А если он опять на-
чинает плакать, я его поднимаю вверх
сколько сил хватает».

Она вышла на лед через два месяца
после родов. Толстенькая, неуклюжая.
Попыталась прыгнуть, а к ногам будто
гири привешены. Так она каждый день
сантиметр за сантиметром отрывалась
ото льда. Через три месяца уже каталась
и прыгала в полную силу.

К победам Родниной и Зайцева все
привыкли. Говорили: «Ну, Роднина все-
гда выиграет». Но не надо забывать: ребя-
та десять лет доказывали себе и всем, что
являются лучшими из лучших.

^ Победы наших спортсменов в тан
цах на льду связывают с именами двух
тренеров — Тарасовой и Чайковской...


— Мы с Леной познакомилась на Пет-
ровке, 26 — маленьком динамовском
катке, где я занималась еще до того, как
ушла в тренеры. Чайковской исполнился
21 год, она тогда была молодым хорео-
графом, студенткой балетмейстерского
факультета ГИТИСа. Помню, Лена появи-
лась на катке в валенках и тулупе, в боль-
шом мохеровом платке, модном в те го-
лы. и пахнущая французскими духами.

Она производила сильное впечатле-
ние: стройная, красивая, с большими за-
гадочными глазами. Лена оказалась от-
крытым и добрым человеком, и все, кто у
нее занимался, сразу к ней привязались.
Стали пропадать у нее дома, нянчили ее
сына Игоря.

Скоро Лена стала тренером. И я со
своим партнером Жорой попросилась к
ней в ученики. Ходила за Леной как тень,
забыв про родной дом. Бегала в молоч-
ную и булочную, химчистку и прачеч-
ную, сидела с Игорем и стала просто чле-
ном ее семьи. Нас связывала очень тес-
ная дружба. Впрочем, и сейчас, в тяже-
лые дни, мы вместе.

А какие истории с нами случались!
Помню, приехали на сборы в Горький. Я
и моя подруга Лена Котова с разреше-
ния Чайковской пошли погулять. Лена
предупредила, чтобы в десять мы были
дома. А нас пригласили в кафе молодые
люди, и вернуться к десяти мы, естест-
венно, не успели. Добрели до гостиницы
только около двенадцати. Чайковская
встретила нас зареванная — она уже ус-
пела представить все ужасы, какие мог-
ли с нами случиться, и конкретно сказала, кто мы есть и что она о нас думает.
Лена, все еще в слезах, легла спать, от-
вернувшись от меня к стенке (мы жили в
одном номере). Мне же никак не спа-
лось. Проворочавшись целый час, я ре-
шила, что сейчас прыгну к ней на кро-
вать, обниму, поцелую, и она мне все
простит. И вот в темноте делаю прыжок
и падаю на Чайковскую. А она в это вре-
мя уже безмятежно спала! Ох, и кричала
же Лена на меня...

Чайковская прощала мне любые выходки. Даже такие, какие красивая женшина простить девочке не может.

Помню. возвращались мы с юга в Мо-
скву. Лене предстояла важная встреча, и
— хотела эффектно выглядеть. Пива,
чтобы накрутить волосы, мы не нашли, и
я ляпнула. что волосы можно уложить с помощью арбузного сока, заверив Чайковскую, что получается ничуть не хуже. Я старательно ее накрутила, и мы легли
спать. А утром бигуди — о ужас! — отры-
вались от головы только вместе с волоса-
ми! Как Лена пошла на свидание с такой
прической, не знаю...

Чайковская была для меня образцом
во всем. Одевалась она, конечно, совсем
не так, как сейчас, но выглядела всегда
ослепительно! Помню, она купила по дешевке — всего за десятку — валенки для
тренировок. Вся штука заключалась в
том, что они были 45-го размера! Но тем
не менее, надевая на каток эти валенки и
тулуп, Лена все равно была безумно эле-
гантна. На нее всегда оглядывались.

Когда я решила оставить спорт, нам с
Чайковской было нелегко. Лена ведь была не только моим тренером, но и подру-
гой и резко расстаться со мной не могла
Я ходила угнетенная и подавленная. В
итоге назло Лене перешла в ИСКА. Н
это ничего не изменило — вывих плеча
не позволял кататься в полную силу. Надо было искать работу. И я стала тренировать.

Впоследствии тренерское дело, которое развело меня и Чайковскую, снова нас сблизило. На Олимпиаде в Лейк-Плесиде нас с Еленой Анатольевной поселили в одном номере. Помню, сразу стали
передвигать мебель — кровати были
двухэтажными, а никто из нас не хотел
забираться наверх. Начали перестанов-
ку уже ночью, и я, уставшая, уронила здо-
ровенную железяку прямо на Чайков
скую...

В общем, мы провозились до утра в
этой крошечной комнате. В итоге прохо-
да между нашими с Чайковской кроватя-
ми не оказалось, и мы спали как бы в од-
ной двуспальной кровати. После того
как мы наконец устроились, я мгновен-
но уснула, а неугомонная Чайковская
еще отправилась стирать свой олимпий-
ский тренировочный костюм. В резуль-
тате она постирала не свой костюм, а мой! Проснувшись, я, к своей великой
радости, обнаружила, что она перепута-
ла костюмы. Чайковская же, напротив,
проклинала на чем свет и меня, и мой ко-
стюм, и Лейк-Плэсид...

Чайковская очень сильный человек.
Когда я на Олимпиаде лежала без сил от
переживаний (у меня такая особенность:
в тяжелый момент я обязательно должна
лечь), она сидела рядом и всячески меня
успокаивала. Сама же Лена, чтобы снять
стресс, все время бегает. Она может убе-
жать в шесть утра и вернуться за полночь
— и все бегом.

В Лейк-Плэсиде нервы у меня совсем
расшатались: когда Роднина и Зайцев
вышли на лед, я стояла у бортика и так за

них переживала, что свело руки. Кисти
еще в течение получаса, после того как
закончилась программа, были будто
окостеневшие. Чтобы снять напряже
ние, мне даже пришлось делать уколы.
Только после этого я смогла пошевелить
пальцами.

^ Татьяна Анатольевна, а как ваш
муж мирится с тем, что вы все время в
разъездах?


— В семье, где один из супругов — тре-
нер, все невольно подчинено его работе.
Семья — никуда не денешься — живет в
режиме тренировок, сборов, соревнова-
ний. Профессия тренера — это как нарко-
тик, неизлечимое заболевание... Но у Во
лоди загруженность ничуть не меньше - -
он концертирующий пианист и к тому же
профессор, ведет классы по всему миру.

^ Но несмотря на ваш плотный гра-
фик, вам приходится еще выполнять
обязанности хозяйки дома...


— Само собой. Как-то странно пред-
ставить Володю — известного пианиста
— за уборкой или готовкой. Но обедать
надо каждый день., и вообще в доме, учитывая-
мои отлучки, должны быть большие запасы еды.

Когда мы с мужем жили в Москве, мой
день заканчивался так: приезжала с тре-
нировки, ставила на слабый огонь ог-
ромную кастрюлю супа (у нас в семье ка-
стрюли только пятилитровые, меньше
нет, потому что обед сразу делается в
расчете и на друзей, которые приходят к

нам всегда), после чего ложилась спать,
предварительно поставив будильник на
два часа ночи. Когда будильник прозве-
нит, вставала и шла снимать кастрюлю с
огня. Вот у меня уже бульон и готов. Ут-
ром его заправляю. А котлеты или отбив-
ные готовила в таком количестве, как в

небольшой заводской столовой к обе
денному перерыву, и так же, как в столо-
вой, они съедаются в тот же день — в на-
шем доме всегда много гостей.

Раньше собирались огромные компа-
нии — до семидесяти человек! Напри-
мер, когда в нашем доме устраивались
чтения Михаила Жванецкого. У нас было
не протолкнуться! Я и тогда, и сейчас мо-
гу слушать и перечитывать Жванецкого
бесконечно, потому что Миша — гений!
Часть мебели в гостиной убиралась, все
садились на пол, Миша становился в углу
и начинал читать свои новые произведе-
ния. Тогда Жванецкий был запрещен в
шестнадцати городах!

Мы с Мишей познакомились в Одессе.
Я там проводила очень много времени
на сборах. Хорошо помню Мишину ма-
му. Даже помню вкус ее котлет, Мишина
мама всегда приходила на фигурное ка-
тание и обязательно с другом. Выглядела
она прекрасно. Я тогда сделала для себя
такой вывод: если женщина приходит с
другом, она в любом возрасте остается
женщиной, сколько бы лет ей ни было.

Я бывала у Миши в гостях. Они с ма-
мой жили в центре Одессы, в одном из
старых домов, где лестницы выходят на
улицу. Квартира была крошечная: при
хожая, похожая на чулан, потом комната
мамы, совсем маленькая, и комната Ми-
ши, еще меньше. Туалет — внутри. Но по-
скольку места категорически не хватало.
а жить как-то надо, душ висел над туале-
том — меня тогда это поразило! И из ду-
ша все время капало тебе на голову,

С Мишей мы дружим всю жизнь. У ме-
ня много потрясающих друзей — акте-
ров, музыкантов — еще с юности. Мы це-
лыми компаниями собирались у моей
подруги Жени Фрадкиной, дочери зна-
менитого композитора Марка Фрадкина. Она жила в центре, и когда хотелось
где-то посидеть, все непременно ехали к
ней.

Кстати, со своим будущим мужем я познакомилась именно в ломе Фрадкиных. Володя тоже дружил с Женей. Забавно, что мы много друг о друге слышали, но никогда не встречались. Женя мне все время твердила: «Надо тебя познакомить с Крайневым». (Крайнев тогда уже несколько лет как развелся с женой Ка-
риной Геворкян, они с Володей Спивако-
вым в то время были самыми завидными
женихами в Москве.) То же она говорила
и Володе: «Надо тебя познакомить с Та-
расовой».

Так продолжалось довольно долго, до
тех пор пока в один прекрасный день мы
с подругами Мариной Нееловой и Леной
Матвеевой не поехали на окраину Москвы к гадалке, милой бабушке Прасковье.
Уже не помню, кто нам дал ее адрес. Ба-
бушка эта гадала по утренней росе. Успе-
ли мы к ней каким-то чудом, подняв-
шись то ли в полседьмого, то ли в семь,
что для нас, раньше двух ночи не засыпа-
ющих, было подвигом. Поехали в бог
знает каком виде — немыты-нечесаны.
Понятно, что она не очень интересова-
лась искусством и фигурным катанием, но в то утро нас не признали бы даже
близкие родственники.

Старушка — божий одуванчик — что--
то рассказала Марине, что-то Лене, а по-
том взялась за меня. Напомнила о том
страшном, что случилось в моей жизни
два года назад, когда умер мой первый
муж. Именно об этом она и начала рас-
сказывать. Я попробовала ее остановить:
«Не надо, не надо мне больше ничего го-
ворить. Я не хочу слушать!» Но она при-
казала: «Надо дослушать». Старушка объяснялась какими-то своими, непередава-
емыми выражениями, например: «Ты
очень скоро выйдешь замуж,. ты позна
комишься с человеком, который пляшет
и поет, у него профессия на одной нож-
ке». Помню, мы все тогда засмеялись и
предположили вслух: наверное, бабушка
о каком-то хромом говорит, или воен-
ном, или о пожилом человеке. Но гадалка нас поправила: «Нет, у него работа та-
кая: вроде как артист, но не артист. Не
тот, что по телевизору выступает, но
очень известный. Не бойся, что он роста
будет маленького, выходи за него замуж,
сразу будешь жить с ним хорошо. Он бу-
дет тебя понимать».

Выйдя от старушки, мы хохотали до
умопомрачения. А оказалось, что она со-
вершенно точно все мне нагадала...

На обратном пути, поскольку на рабо-
ту ехать было еще рано, решили загля-
нуть к Жене Фрадкиной — попить чайку
и поболтать. Заскочили на базар, купили
творога, чтобы позавтракать. Когда мы
приехали, на кухне с Жениной мамой
уже сидел Крайнев. Я как зашла, так и вы-
палила, смеясь: «Вот он — мое счастье!» А
напомню, что выглядели мы тогда так,
что буквально шапку с головы было
стыдно снять. У Жени хотели привести
себя в порядок.

Мы с Крайневым поздоровались:
«Привет». — «Привет». И он засобирался
уходить. Спрашивает: «Куда вам, девки?»,
а мне тихо: «Я тебя отвезу». Я еще тогда
подумала: какая наглость — сразу на ты!
Но Володя все-таки повез меня на рабо-
ту. И вот едем мы через Каменный мост.
спускаемся к «Ударнику», а за нами, пря-
мо над Кремлем, поднялись две радуги—
клянусь! Я говорю Володе: «Две радуги -
я никогда в жизни такого не видела...» А
он в ответ: «Это к большому счастью...»

Через девять дней мы поженились.

Предстояло ехать показываться Воло-
диной маме, Иле Моисеевне, она тогда
выхаживала бабушку в Кишиневе. Мы
полетели туда на один день. Бабушка Во-
вина только-только отошла от инсульта,
но поинтересовалась у меня, кто я и чем
занимаюсь. Я сказала. Затем она очень
медленно спрашивает: «А какое у тебя
образование?» «Татьяна Иосифовна,—
говорю, — я работаю чуть ли не с самого
детства, с девятнадцати лет, и эта работа
меня так захлестнула, что я не успела по-
лучить образование. Зато стала заслу-
женным тренером». Вовина бабушка вы-
держала паузу и раздельно произнесла:
«Человек без высшего образования — не
человек, а скотина!», повернулась к стене
и больше не вымолвила ни слова. Вся се-
мья была в шоке, а я, напротив, очень
смеялась.

^ Вы так скоропалительно пожени-
лись, практически не зная друг друга.
Наверное, не просто было привыкать?


— Нам с Володей хорошо вместе, по-
тому что у нас похожие характеры. Не
надо друг другу объяснять свои поступки.

1983 году Володя придумал, как
можно вытащить меня с бесконечных
сборов и тренировок. Да я и сама к тому
времени устала от соревнований — гото-
вилась тогда к своей пятой Олимпиаде и
была вымотана до предела. Володя пред-
ложил мне создать театр «Все звезды»,
где работали бы знаменитые фигуристы,
ушедшие из большого спорта.

Это было очень счастливое время.
Мне удалось собрать уникальную труп-
пу: каждый артист — чистый бриллиант!
Мы гастролировали по всему миру, и нас
прекрасно принимали. Все закончилось,
когда наш импресарио предложил мне
продать труппу. Я, естественно, отказа-
лась. И тогда моих ребят раскупили по
одному. Теперь все ледовые шоу «Диснея
на льду» держатся на моих артистах.

В 1992 году мы с Володей переехали в
Ганновер: он заключил контракт с кон-
серваторией. Я еще работала с театром и
примчалась в Германию на десять дней,
чтобы обустроить новый дом. Из Моск-
вы мы привезли только книги и ноты.
Мебели, ясное дело, никакой. С утра я на-
девала кроссовки и целый день ходила
по мебельным магазинам, присматривая
все необходимое для дома. Голова шла
кругом!

Нам очень помогала Володина мама.
Иля проявляла непостижимую для по-
жилого человека активность. Ей тогда
шел семьдесят пятый год, к тому же она
пережила войну.

Она выполняла и до сих пор выполня-
ет нечеловеческую работу. У нас в доме
всегда жили Володины ученики, и Иля
чуть ли не с вечера делала по десять—
пятнадцать бутербродов, чтобы потом
разложить их мальчикам по портфелям,
прежде чем они уйдут на занятия. Она же
давала им с собой кофе или чай в термо-
сах, а иногда и бульон, если ребята ухо-
дили на целый день. В общем, Иля забо-
тится и о Володиных учениках, и о Воло-
де. Дом полностью на ней.

Что поделаешь, если мне приходится
ездить по всему миру! До недавнего вре-
мени моя жизнь проходила между тремя
странами — Россией, Германией и США.
В Америке я тренировала одного из сво-
их любимых учеников, Лешу Ягудина.

Я взяла Лешу, когда мои ученики Илья
Кулик и пара Грищук — Платов победили на Олимпийских играх. А Ягудин тогда
как раз ушел от профессора Алексея Ни-
колаевича Мишина. Явился ко мне до-
мой — толстенький такой, румяный па-
ренек. Многие предостерегали, что он
«никакой» и что не стоит тратить на него
время — ничего не получится. А Ягудин
стал четырехкратным чемпионом мира
и олимпийским чемпионом, получив
оценку 6,0, — это абсолютный рекорд!

У Леши есть одна особенность: раз в
три недели у него ломались ботинки. За
сезон он менял пять пар. Наверное, это
своеобразный рекорд, но в то же время
невероятная мука, ведь снова и снова но-
ги стираются в кровь, пока ботинки не
«сядут». «Поставить» ботинок — это все
равно что настроить скрипку. Милли-
метр влево или вправо — и кататься уже
невозможно, срываются все прыжки.
Помню, у него конек сломался накануне
первенства Европы. Катастрофа! А Леша
справился и стал чемпионом.

Мы с Ягудиным не только работали,
но и жили вместе. Кстати, очень непро-
сто все время быть рядом — и на катке, и дома. Однажды Леша взмолился: «Давай-
те купим собаку! Пожалуйста!» Я ему ска-
зала: «Прыгнешь четверной прыжок, тог-
да куплю». И он прыгнул! Мне пришлось
исполнить свое обещание. Так у нас поя-
вился кокер-спаниель Лорик.

Лорик, конечно, внес тепло в нашу
жизнь, но вместе с тем он едва не унич-
тожил наш американский дом! С утра на
белом ковре в гостиной было не меньше
пятнадцати луж! Лорик спал с Лешкой, а
просыпаясь, прибегал будить меня, что-
бы я за ним убрала.

А у меня в это время как раз соскочил
позвонок и почти отнялись ноги. Лешка
таскал меня на тренировки — я не могла
ни сесть, ни встать. Щенок был единст
венным, ради кого я поднималась — на-
до же было его выводить. Сползала на
пол, потом как-то вставала на ноги. Так
Лорик спас меня от полной неподвиж-
ности. Но за свой подвиг он потом сгрыз
в доме все, включая плинтуса.

^ Говорят, спортсмены очень суеверны. Вы в знаменитой шубе у бортика
стали притчей во языцех...


— В молодые годы я на суеверия вни-
мания не обращала. Например, счита-
лось, что на старт надо надевать одно и
то же, ни в коем случае не переодеваться.
Раньше я об этом как-то не думала. Но
потом тоже стала во время соревнова-
ний носить один и тот же костюм три
дня подряд. А шубу я не снимала, потому
что Наташа Бестемьянова и Андрей Бу-
кин, которых я тоже тренировала, назы-
вали ее счастливой. Для них я была гото-
ва париться в ней даже летом.

В кармане шубы у меня лежит талис-
ман — черепашка (однажды мне сказали,
что я сама похожа на черепаху Тортиллу).
Тридцать лет назад мне подарил ее извест-
ный тренер сборной ГДР Йохан Линднер,
сказав: «Я знаю, она принесет тебе сча-
стье». Эта небольшая, с ладонь, черепашка
oбъехала со мной весь мир. Сшитая из ку-
сочков, она начала рваться. Накануне
Олимпиады в Лейк-Плэсиде я дала ее Род-
ниной, и Ира ее аккуратно подштопала. В
1983 году отдала черепашку Наташе Бестемьяновой. Она вернула ее перед чемпи-
онатом Европы, на котором они с Андрю-
шей впервые завоевали золотые медали.

Эта черепаха положила начало целой
коллекции (сейчас у меня уже больше
четырехсот зверюшек). Могу разгляды-
вать их часами. Я так отдыхаю. Правда,
мама при этом замечает: Такое ощуще-
ние, что ты не с людьми работаешь, а в
зоопарке. Все медали и кубки на полки
выставляют, а ты — черепах!»

Амулеты есть и у других тренеров: на-
пример, шапка у Елены Чайковской.
Впрочем, теперь она ее не надевает. На-
верное, носит в сумке.

...В последнее время я часто думаю о
папе, который никак не мог пережить
расставание с любимым хоккеем. Но ни-
кто не может работать вечно. Вот и мне
пора успокаиваться, надо подумать о
том, как отвлечься от фигурного ката-
ния. Но если бы вы знали, как трудно это
сделать, когда лед — вся твоя жизнь.'..

Беседовала Юлия Ушакова.



Похожие:

Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconДенисенко Татьяна Ивановна Записки очевидца
Мне бы хотелось описать их так, как они воспринимались и виделись мною тогда, в те дни, пока живы во мне те эмоции, те мысли, то...
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconТатьяна Лукашевич Кум и кума
Гродно, 1980 год. 18 ноября в Доме офицеров состоялся концерт «Песняров». Этот судьбоносный концерт на 23 года определил нашу жизнь:...
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» icon«Ваша честь»
«У вас есть четыре минуты двад­цать секунд», сказала мне фе­деральный судья Бабушкинского межмуниципального суда Татьяна Юрьевна...
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconДжон и мэри гриббин ричард Фейнман жизнь в науке
Мне интересно, почему. Мне интересно, почему. Мне интересно, почему мне интересно. Мне интересно, почему мне интересно, почему. Мне...
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconВечная формула урока: Скажи мне, и я забуду
«Скажи мне, и я забуду. Покажи мне, и я запомню. Дай мне действовать самому, и я научусь.»
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconНоминация «Лучшие традиции в образовании» Грошева Татьяна Григорьевна
Грошева Татьяна Григорьевна, учитель английского языка первой квалификационной категории
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconНоминация «Лучшие традиции в образовании» Грошева Татьяна Григорьевна
Грошева Татьяна Григорьевна, учитель английского языка первой квалификационной категории
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconВозможности использования интерактивных технологий на уроках физики
«Скажи мне и я забуду. Покажи мне и я запомню. Дай мне действовать самому и я научусь»
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» iconДокументы
1. /Статья Тарасова В.И.docx
Татьяна Тарасова: «Мужа мне нагадали…» icon«выйти замуж или за мужа» анкета

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов