Федор Михайлович Достоевский icon

Федор Михайлович Достоевский



НазваниеФедор Михайлович Достоевский
страница32/32
Дата конвертации05.09.2012
Размер7.32 Mb.
ТипДокументы
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32
1. /o5.docФедор Михайлович Достоевский

Дергачева и комп., без сомнения не столь оригинальных, как ваша. А наконец,

я в высшей степени согласен с мнением многоуважаемейшей Татьяны Павловны,

которую хотя и знавал лично, но не в состоянии был доселе оценить в той

мере, как она того заслуживает. Мысль ее о поступлении вашем в университет в

высшей степени для вас благотворна. Наука и жизнь несомненно раскроют, в

три-четыре года, еще шире горизонты мыслей и стремлений ваших, а если и

после университета пожелаете снова обратиться к вашей "идее", то ничто не

помешает тому.

Теперь позвольте мне самому, и уже без вашей просьбы, изложить вам

откровенно несколько мыслей и впечатлений, пришедших мне в ум и душу при

чтении столь откровенных записок ваших. Да, я согласен с Андреем Петровичем,

что за вас и за уединенную юность вашу действительно можно было опасаться. И

таких, как вы, юношей немало, и способности их действительно всегда угрожают

развиться к худшему - или в молчалинское подобострастие, или в затаенное

желание беспорядка. Но это желание беспорядка - и даже чаще всего -

происходит, может быть, от затаенной жажды порядка и "благообразия"

(употребляю ваше слово)? Юность чиста уже потому, что она - юность. Может

быть, в этих, столь ранних, порывах безумия заключается именно эта жажда

порядка и это искание истины, и кто ж виноват, что некоторые современные

молодые люди видят эту истину и этот порядок в таких глупеньких и смешных

вещах, что не понимаешь даже, как могли они им поверить! Замечу кстати, что

прежде, в довольно недавнее прошлое, всего лишь поколение назад, этих

интересных юношей можно было и не столь жалеть, ибо в те времена они почти

всегда кончали тем, что с успехом примыкали впоследствии к нашему высшему

культурному слою и сливались с ним в одно целое. И если, например, и

сознавали, в начале дороги, всю беспорядочность и случайность свою, все

отсутствие благородного в их хотя бы семейной обстановке, отсутствие

родового предания и красивых законченных форм, то тем даже и лучше было, ибо

уже сознательно добивались того потом сами и тем самым приучались его

ценить. Ныне уже несколько иначе - именно потому, что примкнуть почти не к

чему.

Разъясню сравнением или, так сказать, уподоблением.
Если бы я был

русским романистом и имел талант, то непременно брал бы героев моих из

русского родового дворянства, потому что лишь в одном этом типе культурных

русских людей возможен хоть вид красивого порядка и красивого впечатления,

столь необходимого в романе для изящного воздействия на читателя. Говоря

так, вовсе не шучу, хотя сам я - совершенно не дворянин, что, впрочем, вам и

самим известно. Еще Пушкин наметил сюжеты будущих романов своих в "Преданиях

русского семейства", и, поверьте, что тут действительно все, что у нас было

доселе красивого. По крайней мере тут все, что было у нас хотя

сколько-нибудь завершенного. Я не потому говорю, что так уже безусловно

согласен с правильностью и правдивостью красоты этой; но тут, например, уже

были законченные формы чести и долга, чего, кроме дворянства, нигде на Руси

не только нет законченного, но даже нигде и не начато. Я говорю как человек

спокойный и ищущий спокойствия.

Там хороша ли эта честь и верен ли долг - это вопрос второй; но важнее

для меня именно законченность форм и хоть какой-нибудь да порядок, и уже не

предписанный, а самими наконец-то выжитый. Боже, да у нас именно важнее

всего хоть какой-нибудь, да свой, наконец, порядок! В том заключалась

надежда и, так сказать, отдых: хоть что-нибудь наконец построенное, а не

вечная эта ломка, не летающие повсюду щепки, не мусор и сор, из которых вот

уже двести лет все ничего не выходит.

Не обвините в славянофильстве; это - я лишь так, от мизантропии, ибо

тяжело на сердце! Ныне, с недавнего времени, происходит у нас нечто совсем

обратное изображенному выше. Уже не сор прирастает к высшему слою людей, а

напротив, от красивого типа отрываются, с веселою торопливостью, куски и

комки и сбиваются в одну кучу с беспорядствующими и завидующими. И далеко не

единичный случай, что самые отцы и родоначальники бывших культурных семейств

смеются уже над тем, во что, может быть, еще хотели бы верить их дети. Мало

того, с увлечением не скрывают от детей своих свою алчную радость о

внезапном праве на бесчестье, которое они вдруг из чего-то вывели целою

массой. Не про истинных прогрессистов я говорю, милейший Аркадий Макарович,

а про тот лишь сброд, оказавшийся бесчисленным, про который сказано:

"Grattez le russe et vous verrez le tartare". И поверьте, что истинных

либералов, истинных и великодушных друзей человечества у нас вовсе не так

много, как это нам вдруг показалось.

Но все это - философия; воротимся к воображаемому романисту. Положение

нашего романиста в таком случае было бы совершенно определенное: он не мог

бы писать в другом роде, как в историческом, ибо красивого типа уже нет в

наше время, а если и остались остатки, то, по владычествующему теперь

мнению, не удержали красоты за собою. О, и в историческом роде возможно

изобразить множество еще чрезвычайно приятных и отрадных подробностей! Можно

даже до того увлечь читателя, что он примет историческую картину за

возможную еще и в настоящем. Такое произведение, при великом таланте, уже

принадлежало бы не столько к русской литературе, сколько к русской истории.

Это была бы картина, художественно законченная, русского миража, но

существовавшего действительно, пока не догадались, что это - мираж. Внук тех

героев, которые были изображены в картине, изображавшей русское семейство

средневысшего культурного круга в течение трех поколений сряду и в связи с

историей русской, - этот потомок предков своих уже не мог бы быть изображен

в современном типе своем иначе, как в несколько мизантропическом, уединенном

и несомненно грустном виде. Даже должен явиться каким-нибудь чудаком,

которого читатель с первого взгляда мог бы признать как за сошедшего с поля

и убедиться, что не за ним осталось поле. Еще далее - и исчезнет даже и этот

внук-мизантроп; явятся новые лица, еще неизвестные, и новый мираж; но какие

же лица? Если некрасивые, то невозможен дальнейший русский роман. Но увы!

роман ли только окажется тогда невозможным?

Чем далеко ходить, прибегну к вашей же рукописи. Взгляните, например,

на оба семейства господина Версилова (на сей раз позвольте уж мне быть

вполне откровенным). Во-первых, про самого Андрея Петровича я не

распространяюсь; но, однако, он - все же из родоначальников. Это - дворянин

древнейшего рода и в то же время парижский коммунар. Он истинный поэт и

любит Россию, но зато и отрицает ее вполне. Он без всякой религии, но готов

почти умереть за что-то неопределенное, чего и назвать не умеет, но во что

страстно верует, по примеру множества русских европейских цивилизаторов

петербургского периода русской истории. Но довольно о нем самом; вот, однако

же, его родовое семейство: про сына его и говорить не стану, да и не стоит

он этой чести. Те, у кого есть глаза, знают заранее, до чего дойдут у нас

подобные сорванцы, а кстати и других доведут. Но вот его дочь, Анна

Андреевна, - и чем же не с характером девица? Лицо в размерах матушки

игуменьи Митрофании - разумеется, не предрекая ничего уголовного, что было

бы уже несправедливым с моей стороны. Скажите мне теперь, Аркадий Макарович,

что семейство это - явление случайное, и я возрадуюсь духом. Но, напротив,

не будет ли справедливее вывод, что уже множество таких, несомненно родовых,

семейств русских с неудержимою силою переходят массами в семейства случайные

и сливаются с ними в общем беспорядке и хаосе. Тип этого случайного

семейства указываете отчасти и вы в вашей рукописи. Да, Аркадий Макарович,

вы - член случайного семейства, в противоположность еще недавним родовым

нашим типам, имевшим столь различные от ваших детство и отрочество.

Признаюсь, не желал бы я быть романистом героя из случайного семейства!

Работа неблагодарная и без красивых форм. Да и типы эти, во всяком

случае, - еще дело текущее, а потому и не могут быть художественно

законченными. Возможны важные ошибки, возможны преувеличения, недосмотры. Во

всяком случае, предстояло бы слишком много угадывать. Но что делать, однако

ж, писателю, не желающему писать лишь в одном историческом роде и одержимому

тоской по текущему? Угадывать и... ошибаться.

Но такие "Записки", как ваши, могли бы, кажется мне, послужить

материалом для будущего художественного произведения, для будущей картины -

беспорядочной, но уже прошедшей эпохи. О, когда минет злоба дня и настанет

будущее, тогда будущий художник отыщет прекрасные формы даже для изображения

минувшего беспорядка и хаоса. Вот тогда-то и понадобятся подобные "Записки",

как ваши, и дадут материал - были бы искренни, несмотря даже на всю их

хаотичность и случайность... Уцелеют по крайней мере хотя некоторые верные

черты, чтоб угадать по ним, что могло таиться в душе иного подростка

тогдашнего смутного времени, - дознание, не совсем ничтожное, ибо из

подростков созидаются поколения..."


Примечания

(1) т. е. из шкурок ягнят

(2) дешевое сукно

(3) Подождите! (франц.)

(4) илька - мех американского хорька

(5) доверенным лицом
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32



Похожие:

Федор Михайлович Достоевский iconЛекция 22. Фёдор Михайлович Достоевский. Схождение во ад
Михаил Михайлович Достоевский (его брат) вспоминает, что припадки эпилепсии мучили Фёдора Михайловича и до каторги, но усилились...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Жена моя вчера, в бытность нашу у Семена Алексеича, весьма кстати подшутила над вами, говоря, что вас с Татьяной Петровной вышла
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Однажды утром, когда я уже совсем собрался идти в должность, вошла ко мне Аграфена, моя кухарка, прачка и домоводка, и, к удивлению...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский ползунков
Я начал всматриваться в этого человека. Даже в наружности его было что-то такое особенное, что невольно заставляло вдруг, как бы...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
А уж известно, что если один петербургский господин вдруг заговорит на улице о чем нибудь с другим, совершенно незнакомым ему господином,...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Полина Александровна, увидев меня, спросила, что я так долго? и, не дождавшись ответа, ушла куда то. Разумеется, она сделала это...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С м...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский. Хозяйка
Ордынов решился наконец переменить квартиру. Хозяйка его, очень бедная пожилая вдова и чиновница, у которой он нанимал помещение,...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Хоть кому приятная сумма! Желал бы я видеть теперь человека, для которого эта сумма была бы ничтожною суммою? Такая сумма может далеко...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Пассаже. Имея уже в кармане свой билет для выезда (не столько по болезни, сколько из любознательности) за границу, а следственно,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов