08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! icon

08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы!



Название08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы!
Дата конвертации18.09.2012
Размер213.1 Kb.
ТипРешение





08.07.-22.07.2006


  • Давай разрешение от мамы!

  • Какое разрешение?!

  • На выезд без родителей.

  • Вообще-то, мне уже 25.

  • А…

С этого диалога у окна паспортного контроля в аэропорту Домодедово началось моё самостоятельное путешествие в Лондон – без турагентств, гидов и прочих ограничивающих свободу элементов.

Я летела учиться! Правда, это громко сказано. Официально я летела учиться. В мой паспорт была вклеена желтушная студенческая виза UK, в сумочке лежало приглашение от школы, но по факту мне предстоял стремительный кросс по достопримечательностям Британской столицы.

Боинг Трансаэро напоминал начальную школу во время перемены. Рядом со мной оказались два юных джентльмена, которые на протяжении всего полёта пребывали в таком приподнятом состоянии, что, если бы к ним можно было подвести шнур электропитания, наш Боинг, без сомнения, добрался бы до Лондона без всякого топлива, исключительно на энергии этих юных отпрысков. Когда погас сигнал «Пристегните ремни» и в салоне раздалось дружное и протяжное «Ура!», мои соседи затеяли ожесточённый бой на пластиковых бутылках с газировкой, потом в ход пошли игрушечные самолётики. Вскоре к ним присоединился ещё более младший путешественник со своим Спайдерменом. Бой закончился с внесением самолётного обеда, за который они принялись с воплями «Булка, ты окружена, сдавайся пищеварению!» Трапеза прошла под заунывное пение ребёнка сзади, который тихонько завывал, выговаривая нечто вроде «Потя-я-нем! Потя-я-нем!» Иногда слышалось «Батя-я-ня! Батя-я-ня!» А в это время, быстро расправившись с обедом, мальчишки «били штрафные» пластиковыми чашками из-под чая. Одним словом, лететь было весело.

Аэропорт Гэтвик напоминал Домодедово. Можно было подумать, что мы сделали гигантский крюк продолжительностью в 4 часа и приземлились обратно, на родную землю. Дорога до Лондона, которую я проделала на поезде, тоже жутко походила на родину, и, прибыв на вокзал Виктория, я поняла, что, видимо, Англия – это мой второй дом, - так здесь всё просто и понятно.

Место, где я жила, можно было без преувеличения назвать элитным. Это был Южный Кенсингтон – фешенебельный район на западной оконечности центрального Лондона, где белели колонны дорогих резиденций и манили прохладой Кенсингтонские сады. Я жила… и язык то не поворачивается назвать это институтской общагой, ибо по уровню обслуживания это был настоящий трёхзвёздочный отель с ежедневной уборкой и замечательным завтраком «шведский стол», любимым блюдом на котором у меня были пышные круассаны, по вкусу чем-то напоминавшие наши родные гренки. Из моего номера открывался исключительный вид на концертный зал Royal Albert Hall и Музей музыкальных инструментов, чем я весьма гордилась и безбожно хвасталась всем, кто только интересовался местом моего обитания.
До Кенсингтонских садов было 5 минут ходьбы, и я часто встречала утро в окружении белок, которые прыгали по пустынным дорожкам, обрамлённым цветущими кустами и высокими деревьями. До школы я шла 15 минут мимо похожего на дворец Музея Естественной Истории, а после уроков всегда имела возможность вернуться «домой», дабы пообедать и переодеться, а уж после этого пускаться в изучение Лондона.

Школа Frances King была выбрана мной за хорошее местоположение, умеренные цены и, главным образом, милый и понятный Интернет-сайт. Меня определили в некий класс F, то есть «Продвинутый», хотя позже выяснилось, что среди учеников повальное большинство составляли товарищи под литерой E – продвинутые в меньшей степени, да ещё и с жутким акцентом. Наибольшее впечатление производил загадочный азиатский английский в исполнении вездесущих кореянок, хотя к концу своего пребывания я научилась хорошо понимать и их, и свою соседку из Венесуэлы. Второе место по количеству занятых в школе мест составляли итальянцы, сплошь и рядом жалующиеся на убийственное положение экономики в своей стране. Это был приятный, но хилый народец, который с трудом переносил стоявшую в то время 30-градусную жару, так что можно было подумать, будто они воспитывались на далёком севере. На третьем месте были русские, отличающиеся от всех прочих тем, что безупречно выговаривали сложные названия грамматических времён типа «Present Perfect Continuous Tense», хотя и не всегда знали, что скрывается под этими впечатляющими кликухами. Немцы и французы отсутствовали как класс.

Нашей учительницей была очаровательная девушка по имени Katie, умевшая превратить урок в весёлое развлечение. Может, единственным её недостатком было то, что она никогда не поправляла речевые ошибки своих учеников, и моя соседка Венесуэлка все две недели резала мне слух фразой «Every people» - что-то вроде «Каждый людь». Что до меня, то я была в школе инкогнито, - заявляла, что работаю менеджером в крупной фирме (так оно и есть по трудовой книжке), а на вопросы, почему я так хорошо говорю по-английски, отвечала: «Учила в школе с 6 лет, в институте 5 лет, брала педагогов и ходила на курсы». Поэтому исправлять чужие ошибки в мои обязанности не входило.

Чему я искренне удивилась, пообщавшись с народом, так это то, что вольных бабочек, на две-три недели решивших упорхнуть в Британскую столицу, было крайне мало. Народ ехал на месяцы, уверенный, что за полгода махина английского языка поддастся и сдвинется с места. В результате те, кто приходили в школу в понедельник, счастливо прогуливали вторник, в который появлялись, в свою очередь, те, кто прогулял понедельник. Немногие личности присутствовали в классе ежедневно, и чаще всего это были немногочисленные двухнедельные отпускники.

Культурное ознакомление со столицей проходило в том же темпе. Я уверена, что за свои 2 недели увидела в Лондоне в 10 раз больше тех, кто пробыл там месяц, и в 100 раз больше тех, кто пробыл там полгода.

В первый же день я заслужила уважение нашей учительницы за свою неуёмную познавательную активность. Дело в том, что, прилетев в субботу, за уикэнд я успела пообщаться с Тауэром, Тауэрским мостом, Ист-эндом, музеем Шекспировского театра «Глобус», королевским дворцом Хэмптон-Корт и, самое примечательное, посетила знаменитую на весь мир выставку цветов в дворцовом парке, завершившуюся аккурат в воскресенье.

  • Кто был на выставке в Хэмптон Корт? – вопросила Кэти своих студентов, энный месяц околачивающихся в Лондоне.

  • Я! – бодренько отозвалась ваша покорная слуга в блаженном одиночестве.

В дальнейшем каждое утро начиналась с того, что я подробно излагала всем, куда я успела вчера сходить и что там нужно смотреть. Я, можно сказать, несла просвещение в массы. «Ты залезал на Монумент? А то я вот собираюсь…» - поинтересовалась я как-то у мальчика-бразильца, отбывающего в Лондоне свою третью неделю. «А где это?» - не понял он. Через пару дней, снабжённый моими инструкциями, где искать загадочный Монумент (оказалось просто – в центре Лондона, рядом с одноименной станцией), он уже хвастался полученным сертификатом, который ему выдали за преодоление 311 ступенек.

В конце своей второй недели я торжественно сообщила, что в моём списке посещений уже более 30 объектов, не считая парков, площадей и улиц, и Кэти посоветовала мне подать заявку в Книгу рекордов Гиннеса.

Что мы делали на уроках? Выполняли упражнения. Беседовали. Играли. Как-то Кэти устроила игру на знание Лондона и Англии вообще. Мы разделились на 2 группы, наши соперники выбрали себе название «Brilliant Smiles» – «Блестящие Улыбки», а мы долго думали и, в конце концов, я состряпала нам название «Smart but not Quick» - «Умные, но не быстрые». Соревнование на знание Лондона мы выиграли, а вот победа в конкурсе на быстроту, сами понимаете, досталась «Улыбкам».

И всё же, надо признать, школа не являлась центральным пунктом моей Лондонской программы. Мама и папа, ежедневно получающие от меня SMSки, удивлялись, почему я совершенно не пишу о своей учёбе. Но если учёба изо дня в день шла примерно одинаково, то мои экскурсионные впечатления менялись с неописуемой скоростью. И поскольку их описание в хронологическом порядке утомит даже самых преданных моих читателей, я позволю себе отступить от чёткой последовательности и впасть во власть изумительного хаоса, который так свойственен Лондону.


Если вы спросите меня, что больше всего поражает в Лондоне и в Англии вообще, я назову три вещи. Это парки, транспорт и удивительная атмосфера гармоничного хаоса. Правда, хаос – это только о Лондоне. Остальная Англия, пожалуй, - сама гармония, но вот столица кишмя кишит разнообразием культур, стилей, акцентов и фасонов. Здесь толпа иностранцев и ещё больше тех, кто осел в Лондоне, но не поменял своих привычек и своего произношения. Негры, азиаты, индийцы и европейцы в такой дивной пропорции намешаны в этом огромном городе, что ни одна культура не перебивает другую, и Лондон напоминает пудинг, в белом рисе которого щедро рассыпаны изюм, орехи и корица, превращённые умелым поваром в единую вкусную массу. Эта масса, тем не менее, живёт, движется, причём весьма активно, поэтому ритм жизни в Лондоне близок Московскому, - разве что, здесь никто не бегает по метровским эскалаторам.

То же самое и в архитектуре. Все, изучавшие в школе английский язык, наверняка помнят, как тексты из замусоленных учебников любых времён внушали нам, что Лондон делится на три части: центральный деловой City, богатый West End - Западный конец и бедный район доков East End – Восточный конец. С течением времени некоторые книги были переизданы, и кое-где появились уверения, что с East End’ом покончено. Но, поверьте, Лондон по-прежнему разный: на западе – богатый, красивый и безопасный. Кое-где дома здесь украшены лепными Амурчиками, на окнах краснеет герань, улицы наблюдаются десятками видеокамер. Запад – это красота парков, Трафальгарская площадь, Пикадилли, Theatreland – Земля театров, это Биг Бен и Парламент. На востоке, куда я случайно забрела, Лондон хотя и не пахнет захолустьем, но представляется уже не столь живописным: он местами бедноват, местами страшноват, без парков, герани и видеокамер. Сити мерно перетекает в восток и как бы противостоит Западу, устремляясь ввысь своими жутковатыми новостройками-небоскрёбами. Когда-то здесь дивило народ здание компании Lloyd’s, но теперь оно поблекло рядом с вздымающейся неподалёку башней Mary Axe, в 2006 году признанной лучшим современным зданием. Благодаря своей форме башня получила название «Gerkin», то есть «Корнишон», но на фоне исторического Тауэра она упорно напоминает атомную боеголовку.

А вот Лондонские парки – чудесны! В них есть удивительная естественность. Огромные деревья стоят вдоль дорожек, по которым утром бегают любители здорового образа жизни и ездят велосипедисты. Вечером парки наполняются гуляющей публикой. Люди сидят на траве, едят огромные сэндвичи или салаты, играют в футбол или поливают друг из водных пистолетов. Грин-парк, разделённый улицей на две равные половинки, полон бело-зелёных полосатых шезлонгов. Он плавно перетекает в самый центральный Сент-Джеймский парк, который может похвастаться романтическим озером и живущим на нём семейством пеликанов. С другой стороны Грин-парка, если перейти улицу, попадаешь в самый большой и знаменитый Гайд парк, но он же при том самый скучный. На его северо-восточной оконечности располагается Уголок ораторов, но мне так и не довелось увидеть ни одного. Продолговатое озеро Серпантин отделяет Гайд-парк от Кенсингтонских садов – места менее шумного и потому более уютного. Особенно хорошо бывает ранним утром возле Круглого Пруда, который облюбовали лебеди. В Кенсингтонских садах больше цветов и белок, а где-то на берегу Серпантина стоит статуя Питера Пэна. Я долго его искала, но почему-то неизменно натыкалась на изваяние некоего юноша на коне. «Может, это Питер?» - думала я, в конец отчаявшись, но присутствие лошади как-то не стыковалось с историей о Питере. Впрочем, юноша был хорош, и когда я нашла-таки истинного Питера Пэна – маленького босоногого мальчика в компании фей, я несколько разочаровалась: Питер всегда представлялся мне в образе более романтичном и уж точно повзрослее.

Риджентс-парк к северу от центра - самый изысканный парк Лондона. Здесь есть замечательный розовый сад королевы Мэри, извилистый пруд и роскошные цветочные клумбы в каменных вазах.

Если доехать почти до конечной станции юго-западной ветки метро, можно попасть в сады Кью, где помимо высаженных под открытым небом цветов, есть теплицы с тропическими растениями, пальмами, бананами, кактусами и огромными водяными лилиями. Здесь на свободе гуляют гуси и павлины, а внушительная территория, отдалённость от центра и входная плата в размере 11 фунтов несколько сбавляют количество желающих поваляться на мягкой траве Кью.

Кстати сказать, в Англии очень быстро привыкаешь садиться прямо на траву и устраивать пикник в любом понравившемся месте. Здесь удивительно чисто, и мои туфли, в России после любой прогулки покрывающиеся слоем пыли, были идеальны и после целого дня хождения по любой местности.

Ещё один парк Лондона, в который я успела сходить – был центром охраны дикой природы Wetland, то есть Влажная земля. Wetland был создан как маленький заповедник для перелётных водоплавающих птиц, движение которых здесь отслеживают и сообщают посетителям. Например, в то время, когда я была в Wetland’е, ожидался прилёт наших сибирских уток.

Третий пунктик, который я отметила как особо запоминающийся в Лондоне, это транспорт. Английский транспорт, кажется, компенсирует многочисленные облачные дни, характерные для Туманного Альбиона, и раскрашивает унылые городские улицы в насыщенный красный цвет. Лондонские двухэтажные автобусы дабл-деккеры, -безусловно, лучший аттракцион для туристов. Поездка на переднем сиденье его второго этажа обязательно должна входить в любую программу пребывания в Лондоне. Городское метро – место не менее яркое. Здесь тоже преобладает красный, а символ подземки, красный круг с написанным по горизонтали словом Underground, растиражирован на сувенирных майках, ручках, ластиках и кружках. Английские поезда делятся по географическим направлениям и раскрашены в зависимости от этого. Одни из самых ярких – красно-синие Юго-западные, а также те, что идут до Леголенда близ Виндзора. Прямые поезда развивают сумасшедшие скорости, и когда они проходят туннель, уши закладывает почище, чем при взлёте самолёта. Одним из моих самых сильных впечатлений от поездки в Виндзор стал, как ни парадоксально, прямой поезд Оксфорд-Лондон, который пронёсся мимо нашей платформы, чуть ли не вдавив нас всех в стенку. Наконец, знаменитые лондонские такси – старомодного вида автомобильчики респектабельного чёрного цвета, снуют по Лондону в изобилии. Как и любая столица, Лондон полон машин, и за въезд в его центральную часть даже взимается плата – так называемая Congestion fee. В пробке мне не довелось постоять, а вот в метро в час-пик я побывала, и, должна сказать, малоприятное зрелище. Велосипедисты в городе не редкость, хотя Германия или Австрия в этом деле обгоняют Англию. В Лондоне гораздо чаще можно увидеть таблички «Велосипеды не оставлять. Частная собственность», чем сами велосипеды. Для пешеходов-иностранцев местные власти постарались и подписали на асфальте у пешеходных переходов «Смотри направо», «Смотри налево». Некоторое время после возвращения на родину я начинала переход дороги с взгляда на асфальт, по привычке надеясь увидеть там указания к действию.

Чем ещё приятно удивляет Лондон, так это бесплатным входом в большинство самых знаменитых музеев. Безусловно, на пике славы среди них стоит Британский музей, поражающий своими размерами, но ими же и угнетающий. Я отважно решилась посвятить ему часок-другой, но, едва переступив порог, поняла смысл знаменитой фразы «Жизнь коротка, искусство вечно», поэтому предоставила искусству жить своей вечной жизнью и отправилась восвояси. Зато я доблестно обошла всю Национальную Галерею и Тейт Британию, где меня неприятно удивил зал современного искусства, сплошь увешанный нелепой мазнёй, от которой так и разило агрессией.

В отличие от многих, я бы не стала рассыпать восторги по поводу Музея Естественной Истории. В детстве я несколько раз побывала в палеонтологическом музее, и кости динозавров, не говоря уже о чучелах и камешках, не особенно вдохновляли меня.

Разрекламированный на все лады Музей Мадам Тюссо запомнился часовой очередью за билетами и тем, что иные посетители там оказались гораздо интереснее его экспонатов. Я уже загорелась желанием сфотографироваться с каким-то толстым дядечкой с удивительной чёрной бородой и в чалме (я подумала: «Не знаю, кто это, но тип выразительный!»), как он ожил, и сам пошёл фотографироваться с английской королевой. Как истинная театралка, я обошла Музей театра, изобилующий афишами, костюмами и прочей театральной дребеденью, а также побывала в маленьком уютном Музее игрушек Поллока. Признаться, у меня уже был неприятный опыт посещения мюнхенского музея игрушек, набитого старыми медведями, но, переступив этот порог, я поняла, что тут меня ждёт нечто более занимательное. Музей Поллока – один из самых очаровательных в Лондоне. Он располагается в маленьких комнатушках, связанных друг с другом узкой скрипучей лестницей, и завален разнообразными детскими радостями: куклами, мягкими и деревянными игрушками, машинками и марионетками со всего мира. Матрёшки там тоже есть.

Но самый лучший музей Лондона – это, конечно, дом Шерлока Холмса. Думаю, для ценителей детективов по адресу Бейкер стрит 221Б располагается не иначе как своеобразный центр паломничества. Такого дома здесь никогда не существовало, но, публика требовала, и его создали, заполнили в соответствии с описанием Конан Дойля, и теперь каждый пришедший может посидеть в уютном кресле Холмса перед камином, обрядиться в его шляпу, взять в руки трубку и почувствовать себя великим детективом. На чердаке – местный музей восковых фигур, - Холмс и Ватсон, а также многочисленные злодеи и жертвы, убийцы и убитые. Есть своя восковая собака Баскервилей и коварный Мориарти – главный противник Шерлока Холмса. Когда я рассказала в классе, что побывала на Бейкер-стрит, Кэти заметила, что почему-то именно русские всегда впадают в восторг от этого места и жаждут обязательно там побывать. «Мы к Шерлоку Холмсу так не относимся», - сказала она.

Помимо Музея Шерлока Холмса, в Лондоне есть место, которое точно придётся по душе русской публике. В силу небольшой известности в России и высокой цены входного билета россиян здесь мало, а жаль! Это музей вина Винополис. Собственно, про то, что это музей, здесь забываешь после первой дегустации и дальше предаёшься исключительно процессу поглощения алкоголя. Я выпила пару бокалов белого английского вина, кстати, очень недурного на вкус, после чего опробовала коктейль Бомбей-Сапфир, затем приложилась к красным винам из Китая и Новой Зеландии. Мало того, я ещё прослушала лекцию на тему «Как дегустировать вино» и к концу тура по Винополису была пьяной, но знающей тонкости дела. Правда, в этом заведении меня единственный раз одолела тоска по родине, а точнее, по соотечественникам. Как я уже сказала, русских здесь почти не бывает, здесь ходят только степенные иностранцы, которые пьют медленно и тихо. Они не собираются толпой и не поднимают тосты «за дружбу» или ещё за какие приятности жизни, они не чокаются и не осушают залпом бокалы. Они скучны до безобразия, и в мыслях возникает: «Эх, русских бы сюда! Мы бы вам показали, как надо пить!»

Зато русских очень много в Гринвиче. Иногда мне кажется, что мы себя недооцениваем, и, на самом деле, наши соотечественники куда просвещённее туристов из других стран, хотя те изучают путеводители, а наши предпочитают, чтобы их завезли скопом и скомандовали, куда идти, когда возвращаться, и где поблизости туалет. Про нулевой меридиан все наши хорошо знают. Чем он нам дался, этот нулевой меридиан, понятия не имею, но сама лично устремилась туда в один из дней, сев около Тауэра на лёгкое наземное метро DLR. Бывший район доков, через который пролегает путь, одет в стекло и бетон и является предметом гордости Лондона. Башни бизнес центров Canary Wharf хорошо видны с Тауэрского моста, а когда проезжаешь в их непосредственном окружении, габариты поражают воображение. Район неподалёку, расположенный на Собачьем острове, сейчас называют Венецией 21-го века, но, если это так, то мы стремительно деградируем. А вот Гринвич – тихое уютное местечко. Центром притяжения здесь является парк, где на холме стоит Королевская обсерватория и отмечена линия нулевого меридиана. Тоскующим по родной речи настоятельно рекомендую посетить это место.

Наших много и в Виндзоре. Виндзор – это замок, который находится за пределами Лондона и является действующей резиденцией Королевы, куда она иногда приезжает. Тогда на знаменитой Круглой башне поднимается королевский штандарт, и туристам дают от ворот поворот. В другое время замок и часть внутренних покоев открыты, и за два часа по Виндзору можно нагуляться вдоволь.

Ещё одна королевская резиденция, только уже на окраине Лондона и полностью отданная туристам, - дворец Хэмптон Корт. На мой привередливый вкус, всё самое интересное здесь – снаружи. Особый интерес у меня вызвал лабиринт, описанный Джеромом в книге «Трое в лодке»: помните, как Харрис водил заплутавшую в лабиринте публику? «Ну и сколько это займёт?» - поинтересовалась я перед входом. «Около 2-х часов!» - обрадовал меня служитель. У меня в наличие было полчаса (именно через это время начинался дневной вход на выставку цветов), поэтому я решила действовать быстро и бодренько добралась до вожделенной точки через 5 минут после старта. Мне очень хотелось сфотографировать свою победу, но имеющиеся поблизости люди лежали на лавочке и дремали. Я не решилась их будить, подумав «Боже мой, а может, это мне так повезло, а эти бедолаги тут ещё с утра бродили?» - и я пошла на выставку.

Выставка цветов в Хэмптон Корт – идеальное место, чтобы увидеть, как трепетно англичане относятся к садоводству. Здесь представлены разнообразные цветы, украшения для садов и прочие достижения народного хозяйства (Ваша покорная слуга прикупила там бутылку замечательного австралийского Темпранильо). Но не только за цветами надо отправляться сюда. Здесь интересны люди. Мне повезло, потому что я была на выставке в последний день, тогда, когда экспонаты переставали быть только экспонатами, а становились обычным товаром, который скупали так яростно и такими охапками, что дух захватывало. Квадратные тележки, видимо, продававшиеся или бравшиеся в наём прямо здесь, сновали туда сюда. Народ покупал, потом восстанавливал силы под раскинутыми в парке шатрами или прямо на траве, потом опять покупал. В конце дня поезд до центра Лондона пестрел цветами и дышал всевозможными ароматами.

Цветочная выставка стала одним из самых ярких событий в моей Лондонской жизни, но далеко не единственным.

Лондон – город, замечательный тем, что там вам не дадут заскучать. Для любителей выпить здесь есть пабы, для любителей зрелищ здесь есть театры! Я вам больше скажу: здесь есть очаровательный район Theatreland – театральная земля. К тому же, в Лондоне находится Шекспировский театр «Глобус», так что, сами понимаете, театральный аспект не мог не войти в мою насыщенную программу.

Я начала с «Глобуса», где посмотрела пьесу «Кориоланус» и очень сильно затосковала по родному русскому театру. «Да, Шекспир родился у вас! – признала я, - Но зато Станиславский – у нас!»

В Королевской Опере Ковент Гарден меня опять охватила гордость за Россию. Безусловно, наш Большой, и даже его Новая сцена – это дворец роскоши по сравнению с Ковент Гарден, который оформлен в скромном стиле и украшен лишь уютными светильниками вдоль ярусов. Я слушала оперу Доницетти «Дон Паскуале» - милую лёгкую вещичку, с декорациями в виде открытого кукольного домика. Когда сидишь в партере, - а я была именно там, - совершенно отсутствует ощущение того, что находишься в большом зале, где много народа. Недавно Оперу перестроили, добавив огромную галёрку, места на которой теперь помечаются при продаже как «нежелательные для лиц, боящихся высоты». Зато народные массы как нельзя лучше видны во время антракта. Они все сидят в просторном местном ресторане (в Ковент Гарден – ресторан, забудьте про наши театральные буфеты!), едят, пьют, заказывая вино бутылками, - в общем, складывается впечатление, что все театралы здесь – люди жутко голодные.

Сам по себе район Ковент Гарден – место чрезвычайно приятное, полное магазинчиков, театров и музыкантов. Здесь находится знаменитый рынок и располагается Театральный музей.

Что до уличных представлений, их здесь предостаточно. В Лондоне любят концерты на открытом воздухе, в нескольких парках существуют открытые театры, сам Глобус, как это было во времена Шекспира, стоит без центральной крыши, оголяющей стоячий партер. Но одно из самых значимых ежедневных уличных событий – это смена караула возле Букингемского дворца. Задолго до 11 часов утра народ подтягивается к мемориалу королевы Виктории и ограде дворца. Процессия длится недолго. Сначала идёт оркестр, потом следуют гвардейцы, потом оркестр ещё долго играет разную музыку за воротами дворца, - говорят, иногда это что-нибудь современное, из Элтона Джона или знаменитых мюзиклов, но на мою долю выпала классика.

А вообще-то, классики мне досталось много. Ещё одним культурным мероприятием в Лондоне, которое мне очень понравилось, стал концерт Баха в церкви святого Мартина в полях. В полях она стояла когда-то очень давно, а теперь стоит на оживлённой Трафальгарской площади и вызванивает на всю округу колокольные мелодии. Утром и днём здесь проходят богослужения, поёт хор, которому подтягивают прихожане, а вечером в церкви проводятся светские концерты при свечах. В крипте есть замечательный магазинчик, где много сувениров с музыкальной символикой, чашек, кружек, ручек, елочных игрушек в виде ангелочков и прочего чудесного барахла.

Живя напротив Альберт Холла, я не могла не сходить туда на концерт классической музыки. Этот культпоход я организовывала уже не самостоятельно, а доверившись социальной программе нашей школы. Таких, как я, набралось девять человек плюс очень занятный учитель-сопровождающий по имени Стив. Стив приехал на велосипеде, а всю дорогу до Альберт Холла жевал чипсы, сообщив, что это его обед. Добравшись до концертного зала, он ударился в своё хобби – фотографирование. Он фотографировал всех нас вместе и по отдельности, на все наши фотоаппараты по очереди и на свой тоже. Он фотографировал и само здание, - в этом я ему даже подсобила, указав, откуда на него открывается лучший вид. В процессе беседы выяснилось, что Стив впервые видит Альберт Холл и, конечно же, он впервые на Proms (это очень популярная летняя серия концертов), и я не удивлюсь, если Дворжака, Сметану и Шостаковича, которые исполнялись в тот вечер, он тоже слышал впервые. По окончании концерта Стив рьяно звонил своей маме, которая в это время смотрела прямую трансляцию по BBC, и докладывал, что больше всего ему понравился Сметана. «Ведь это был Сметана, да?» - переспрашивал он меня.

После посещения Proms со Стивом, который оказался главным организатором социальной программы, я больше не стала решаться на коллективные выходы.

Правда, было одно исключение. Чуть ли не в первый день своего пребывания в школе я отправилась покупать загородные туры на выходные дни. В программе школы значилось порядка 8 объектов, из которых я выбрала Стоунхендж и Стрэтфорд-на-Эйвоне. Я бы выбрала все, но туров было много, а я одна. После длительных «надо уточнить» и «не знаю, состоится ли» ближе к концу недели меня умудрились вписать-таки на Кентербери, при этом по прибытии на место встречи выяснилось, что группа туда тоже не набралась, и я уехала с другой более или менее набравшейся группой в Кембридж.

Организаторы имели малое отношение к моей школе. Они собирали жаждущих познания личностей со всех учебных мест, и сильно с ними не церемонились. Вместо ожидаемого автобуса, нам объявили, что, так как нас мало, в Кембридж мы поедем на поезде.

Кембридж – замечательный университетский город. Он чем-то похож на Францию, пожалуй, из-за светло-песчаного цвета домов и церквей, цветов на фонарных стобах и особого ощущения беззаботности. Центральные улицы узкие и кривые, вдоль колледжей извивается речушка Кэм, по которой плавают панты – плоские деревянные лодки, которые управляются шестами, как гондолы. По собственному почину я в компании русской девочки Марии и Николь из Гонконга покаталась на этих симпатичных лодочках. Наш «гондольер», или его лучше назвать «пантельер», отличался сияющей улыбкой и пристрастием бить шестом по воде, окатывая брызгами встречные панты, вызывая истошный визг их пассажиров. Мы проплывали мимо колледжей, под многочисленными мостами, из которых самые знаменитые - Математический мост, сделанный без гвоздей, и местный Мост Вздохов, похожий на венецианский. Особо интересно было сталкиваться с другими пантами, а потом пытаться расплыться в разные стороны. Во время свободного времени мы с Марией забрались на вершину местной церкви, а вот информационно я мало обогатила свой интеллект. Экскурсию для нашей группы проводил толстый бородатый гид, вызвавший у меня необъяснимую неприязнь, и вскоре я потеряла нить повествования и ударилась в болтовню с сопровождающим нас молодым англичанином по имени Саймон, в обязанности которого входило доставить нас обратно в Лондон. Саймон оказался историком по профессии и писателем по склонности – он как раз заканчивал свой первый роман. Когда мы на обратном пути сидели с ним в поезде, я сказала: «Надо сфотографироваться, а то вдруг я сижу с великим писателем?!» Саймон сделал мне огромный комплимент, обнаружив у меня американский, а никак не русский акцент, кроме того, он (по моей просьбе, конечно) образовывал меня на тему национальных алкогольных напитков, посоветовав купить некий Pimm’s, вкус которого он так и не сумел описать.

Впоследствии мне несколько раз говорили про американский акцент, однажды меня также приняли за француженку, а одна итальянка вообще решила, что я коренная англичанка. Что до интересных встреч с местным и приезжим населением, то их было достаточно. Как то раз, когда я гуляла по Сент-Джеймскому парку, меня отловил бывший мальтиец, вот уже который год живущий в Лондоне. О, это был худший акцент из всех, что я когда-либо слышала! Его обладатель - молодой человек не запоминающейся внешности – долго рассказывал мне про хлопоты открытия своего дела в Лондоне, периодически прерываясь, чтобы сообщить, что он очень хочет снять майку и позагорать. Идея о ликвидации майки не казалась мне очень впечатляющей, и я поспешила ретироваться прежде, чем мой новый знакомый оголит свои телеса.

Ещё двое ребят – на сей раз из Венесуэлы и с хорошим английским – вошли в азарт фотографироваться со мной во время путешествия на кораблике по Темзе. Около знаменитых кованых ворот театра Глобус, где каждая фигурка обозначает пьесу Шекспира, я поболтала с одиноким сингапурцем, которого тоже занимали ворота, Шекспир, Лондон и в некоторой степени я: он с восторгом отметил, что впервые разговаривает с человеком из России. Я не осталась в долгу и сообщила ему, что тоже впервые разговариваю с жителем Сингапура, - он расчувствовался и стал показывать мне свои наброски собора святого Павла – очень приличные наброски, надо сказать.

Как-то вечером возле Биг Бена некий мужчина остановил меня вопросом, заходила ли я в Парламент. Я ответила, что нет, но это не преуменьшило его интерес к моей персоне, и он выказал желание немножко пройтись со мной. На мой вопрос о его роде занятий, он ответил таинственно: «О, вам не понравится то, что я делаю!» «И всё же?» - настаивала я. «Я мистик, - сказал он, - Я пишу книги и могу видеть ауру людей. Вот вашу ауру вижу». «Ну и как она, моя аура?» - заинтересовалась я. «Она зелёная». «Это что значит?» «Это значит, вы на чём-то сосредоточены. Не знаю, может, на архитектуре…» Я бы сказала ему, что больше всего я сосредоточена на том, чтобы этот мистик не спёр у меня из сумки кошелёк с деньгами, но такое недоверие к людям, конечно же, дурно меня характеризовало, и я внимательно выслушала его повествование о существовании астрального моста, проходящего через Стоунхендж куда-то к Петербургу.

Гораздо более милый разговор вышел у меня с колоритным водителем автобуса, когда я возвращалась из Wetland’а. До этого парка примерно раз в полчаса ходит небольшой и почти пустой автобус под названием «Утиный». Народу в парке немного, и автобус часто стоит и ждёт, пока соберутся, по крайней мере, несколько человек. Ли, - так его звали, - был отчаянно чёрен, с длинными волосами, заплетёнными в многочисленные косички. Он говорил на красивом английском, и пока мы ждали других желающих выехать из парка, успели немного поболтать. «Ну как впечатления?» - спросил он. «Здесь - как на моей подмосковной даче! – сказала я ему, - такая же высокая густая трава». Выяснилось, что Ли вот уже который год возит людей до парка и обратно, но ни разу внутрь не заходил, хоть и очень хотел бы. Услышав, что я из России, он очень оживился и сообщил, что всегда мечтал поехать и посмотреть Москву. «Красивый город, наверное!» - сказал он.

В Москву мне предстояло возвращаться уже очень скоро. В один из последних дней я добралась до достопримечательности, которая с момента своего создания стала туристической целью №1 в Лондоне, опередив даже Британский музей. Лондонское око, или глаз, - как вам больше нравится, - стоит на южном берегу Темзы, недалеко от Биг Бена. Большое колесо с вместительными округлыми кабинами медленно движется, распахивая перед туристами просторы Лондона. Это самая высокая смотровая площадка в городе, хотя это не значит, что ею можно ограничится. Между Грин парком и углом Гайд Парка стоит невысокая арка Веллингтона, откуда получаются замечательные фотографии идущих в разные стороны автобусов. Знаменитый Тауэрский мост – великолепная смотровая площадка над Темзой. С вершины Монумента, установленного в честь великого пожара 1666 года, открывается вид на Сити – место, правда, не слишком романтичное. Можно залезть на смотровую площадку огромного собора св. Павла, расположенного неподалёку или ограничиться Whispering Gallery – Галереей Шёпота, идущей кругом по нижнему ярусу купола, - с неё открывается вид на внутреннюю часть собора, но основное, что привлекает в ней туристов, - её особенность хорошо передавать едва слышно произнесенные слова на дальнее расстояние.

Лондон определённо надо смотреть во всех ракурсах: с высоты, забираясь на смотровые площадки, со второго этажа дабл-деккеров, которые промчат вас по знаменитой Пиккадилли, мимо целящегося в толпу Эроса, мимо колонны Нельсона на Трафальгарской площади. Обследовать Лондон пешком – тоже невероятное удовольствие, особенно если вы блуждаете по улочкам, идущим от широкого Стрэнда на север, или бродите по паркам, или изучаете башни Тауэра. Интересно взглянуть на Лондон с воды - сесть на кораблик и прокатиться по Темзе или отправиться на север, в район, называемый Маленькой Венецией, и, сев на длинную низкую лодочку медленно проплыть по каналу Риджентс мимо зоопарка до пёстрого района Кэмден, где рынок и лавки с одеждой разукрашивают центральную улицу. А вечером Лондон рано зажжёт фонари, и, хотя он никогда не сможет перещеголять сверкающий Париж, его приглушённые тона с вспыхивающими тут и там фарами двухэтажных автобусов, останутся в памяти, - станут ещё одной частичкой калейдоскопа, который Лондон неустанно вращает перед глазами восхищённых путешественников, влюблённых в этот город. По уши!


Написано 20-21 августа 2006






Похожие:

08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconПрипев: Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах Где-нибудь, когда-нибудь Мы будем говорить. Вспомню я пехоту и родную роту, и тебя — за то, что ты дал мне закурить. Давай закурим, товарищ, по одной, Давай закурим, товарищ мой!

08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconБудет пыль стирать
Ведущий. Мама! Самое понятное слово на земле. Оно звучит на всех языках одинаково нежно. У мамы самые ласковые руки, они всё умеют....
08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconПротокол №2 от 07. 11. 2006 г. Гончарова Т. И введено в действие с 8 ноября 2006 г. 8 ноября 2006 г. (приказ по школе от 07. 11. 2006 №339) положение
Совет старшеклассников состоит из учащихся 8-11-х классов, является выборным органом ученического самоуправления школы
08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconБюллетень Алкогольной, Наркотической, Табачной Информации (анти) №21 8 октября 2006 года трезвенники присказка
Крестьяне – расширили посевы моркови. Цены на морковь упали. Увидел трезвенник морковь по льготной цене и давай скупать. Морковь...
08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconСценарий подготовлен заместителем директора по вр моу гимназии №88 г. Краснодар Балацкой Ириной Феодоросовной сценарий вечера, посвященного дню матери
Оно звучит на всех языках мира одинаково нежно (перечисление слова «мама», на разных языках). У мамы самые ласковые и нежные руки,...
08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconСеминар по организации и правилам судейства соревнования
Турнир проводится 1 и 2 апреля 2006 г в спортивном зале главного корпуса Дворца. Взвешивание и регистрация участников в 10 часов...
08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconДавай, заводи

08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconДавай помиримся

08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconДавай, забудем

08. 07. 22. 07. 2006 Давай разрешение от мамы! iconДавай помолчим

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов