Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 icon

Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1



НазваниеРичард Бах. Ничто не случайно Глава 1
страница4/12
Дата конвертации16.09.2012
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
1. /Nothing by Chance.docРичард Бах. Ничто не случайно Глава 1
Глава 6.


ОН ПОЯВИЛСЯ ПЕРЕД НАМИ, как и все городки Среднего Запада, в виде кучки зеленых деревьев, затерявшейся в просторах возделанных полей. Сначала, это были просто деревья, потом взгляд различил шпили церквей, потом окраинные дома, и, в конце концов, стало ясно, что под этими деревьями скрываются солидные дома и наши потенциальные пассажиры.

Городок раскинулся по берегам двух озер и располагал огромной травяной посадочной полосой. Я чуть не поддался искушению пролететь мимо, потому что на летном поле было не меньше полутора десятков маленьких ангаров, а посадочная полоса была снабжена сигнальными огнями. Это было весьма далеко от традиционного сенокоса истинного бродячего пилота.

Но Великий Американский Воздушный Цирк испытывал финансовые затруднения, посадочная полоса была меньше чем в одном квартале от города, а прохладные озера звали нас своим прозрачным сверканием в солнечном свете. Так что мы свалились вниз и быстренько приземлились на траву.

Место было пустынное. Мы подрулили к заправке, которая оказалась рядом стальных люков в траве, и заглушили моторы. - Что ты об этом думаешь? - обратился я к Полу, когда тот выбрался из своего самолета. - Выглядит неплохо. - Ты не думаешь, что для работы здесь многовато места? - Да нет, хорошо смотрится.

Рядом с заправкой находилась небольшая квадратная контора, но она была заперта. - Я не так себе представляю сенокосный луг бродячего пилота. - А почему бы и нет, если учесть, сколько здесь народу. - Они начнут появляться где-то к ужину, как обычно. Из города, тяжело переваливаясь на грунтовой дороге, ведущей к конторе, к нам подкатил старенький бьюик-седан, и из него, улыбаясь, вышел худощавый, покрытый морщинами человек.

- Я полагаю, вы хотите заправиться? - Да, это бы нам пригодилось. Он поднялся на деревянное крыльцо и отпер контору. - Хорошее тут у вас поле, - сказал я. - Для дернового покрытия - неплохое. Плохо дело, подумал я. Когда хозяину не нравится дерновое покрытие, он стремится заполучить бетонную полосу и делать деньги на коммерческих самолетах, а не на бродячих пилотах.

- Что это вы, ребята, делали, когда пытались посмотреть, как низко можно пролететь, не врезаясь в землю? - Он тронул выключатель, и загудел насос заправки. Я взглянул на Пола и подумал: я-же-тебе-говорил, здесь нам нечего делать. - Да так, немного полетали в строю, - сказал Пол. - Мы это каждый день делаем. - Каждый день? Так чем же вы занимаетесь? Вы что, работаете в воздушном шоу?

- Что-то в этом роде. Мы проводим развлекательные полеты в этих краях, - сказал я. - - Мы подумали, что могли бы остановиться здесь на несколько дней, подхватить несколько пассажиров, привлечь людей к аэропорту.
Какое-то время он обдумывал наши слова, взвешивая возможные последствия.

- Это, разумеется, не мой аэродром, - сказал он, пока мы заправлялись и заливали несколько кварт масла в двигатели. - Он принадлежит городу и управляется клубом. Один я не могу принять решения. Я должен созвать совещание директоров. Я мог бы сделать это сегодня вечером, да и вы могли бы подойти и переговорить с ними.

Я что-то не припоминал, чтобы бродячие пилоты встречались с директорами ради разрешения на работу в городе. - Да это ничего особенного, - сказал я. - Только мы, на двух самолетах. Мы выполняем полеты в строю, показываем немного высшего пилотажа, а потом вот этот Стью прыгает с парашютом. Вот и всё, да еще катание пассажиров.

- Всё равно, думаю, без совещания здесь не обойтись. Сколько вы за это берете? - Ничего. Всё бесплатно, - сказал я, возвращая заправочный шланг на свое место. - Всё, что мы стараемся сделать, - это заработать на горючее, масло и гамбургеры, катая пассажиров по три доллара за полет.

У меня почему-то создалось впечатление, что в прошлом город подвергся разрушительному налету бродячей воздушной труппы. Этот прием разительно отличался от ставших привычными радостных встреч в небольших городках. - Меня зовут Джо Райт. Мы тоже представились, и Джо сел на телефон и обзвонил несколько директоров Аэроклуба Пальмиры. Управившись со своим делом, он сказал:

- Мы соберемся сегодня вечером; хотелось бы, чтобы и вы подошли для разговора. А пока, я думаю, вам не мешало бы что-нибудь перекусить. Тут как раз по дороге есть одно местечко. Я подвезу вас, если хотите, а то есть еще бесплатный автомобиль.

Я бы предпочел идти пешком, но Джо настоял на своем и, погрузившись в его бьюик, мы поехали. Он хорошо знал город и устроил нам небольшую экскурсию по дороге в кафе. Пальмира была щедро наделена прекрасной зеленью; мельничный пруд был неподвижен, как лист кувшинки, и его спокойная гладь отсвечивала зеленью, как это и полагается мельничным прудам; грунтовые деревенские дороги, укрытые сплетающимися ветвями высоких изогнутых деревьев, и тихие окраинные улицы с витражами в окнах домов и овальными с розовыми стеклами входными дверями.

Будни бродячего пилота понемногу делали этот факт всё очевиднее... единственное место, где время движется вперед, - это города. К тому моменту, когда мы подъехали к придорожному кафе, мы получили хорошее представление о городе, чьим главным промышленным предприятием был литейный заводик, скрытый за деревьями, и о Джо Райте, оказавшемся добродушным добровольным управляющим аэропорта. Он подвез нас до двери и уехал, чтобы обзвонить остальных и организовать совещание.

- Не нравится мне это, Пол, - сказал я, когда мы сделали заказ. - Зачем нам все эти хлопоты, если ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет? Помни, мы люди свободные... летим куда хотим. Кроме этого городка, в округе еще восемь тысяч таких же.

Не надо судить поспешно, - ответил он. - Что плохого в том, что мы пойдем на это их совещание? Мы пойдем себе туда и будем хорошо себя вести, и они дадут добро. Тогда у нас не будет проблем, и все будут знать, что мы хорошие ребята.

Но если мы пойдем на это совещание, мы же унизим себя, как ты этого не понимаешь? Мы прилетели сюда, чтобы забраться подальше от всяких комиссий и совещаний и чтобы узнать, сможем ли мы отыскать здесь, в небольших городках, настоящих людей. Мы просто промасленные старые пилоты-бродяги, свободные в воздухе, летающие когда и куда нам заблагорассудится.

- Послушай, - сказал Пол. - Это ведь хорошее место, верно? - Нет, неверно. Слишком много здесь самолетов. - Зато близко от города, есть озера, есть люди, о'кей? - Ну... На этом мы закончили разговор, хотя я по-прежнему хотел улететь, а Пол по-прежнему хотел остаться. Стью сохранял нейтралитет, но, по-моему, он склонялся к тому, чтобы остаться.

Когда мы пешком вернулись к самолетам, мы обнаружили там несколько припаркованных машин и нескольких пальмирцев, заглядывающих в наши кабины. Стью развернул плакаты ЛЕТИ $3 ЛЕТИ, и мы приступили к работе. - Пальмира, вид с воздуха! Самый красивый городок в мире! Кто летит первым?

Я подошел к припаркованным автомобилям, когда зеваки, глазевшие на наши кабины, сказали, что им просто было любопытно. - Вы готовы полетать на самолете, сэр? - Хе-хе-хе-хе, - это был единственный услышанный мною ответ, и он совершенно ясно говорил: ты что, жулик несчастный, в самом деле считаешь меня таким дураком, чтобы взлететь на этой рухляди?

Характер этого смешка заставил меня замереть на месте и резко повернуть назад. До чего же сокрушительная разница между этим местом и остальными городишками, где нас принимали с таким радушием. Если мы занялись поиском настоящих, искренних жителей Америки, то нам немедленно надо уносить отсюда ноги.

- Не могли бы вы меня покатать? - Отважно направившийся ко мне из другой машины человек моментально изменил мое настроение. - С удовольствием, - сказал я. - Стъю! Пассажир! Поехали! Подбежал рысцой Стью и помог пассажиру устроиться в передней кабине, пока я пристегивался в задней. В своем маленьком кабинете со знакомой приборной панелью и всеми рычагами я чувствовал себя как дома и был в нем счастлив. Стью принялся вручную заводить инерционный стартер с помощью ручки, время от времени принимаемой фермерами за "молочный сепаратор".

Напряженно вцепившись в ручку, поначалу медленно ее проворачивая, вкладывая тяжкое усилие в запуск стальной массы скрытого под капотом маховика, Стью по каплям отдавал чистую энергию своего сердца стартеру. Наконец, когда взвыл маховик стартера, Стью отскочил в сторону и крикнул: "Готово!" Я потянул рукоятку стартера, и пропеллер рывком пришел в движение.

Но вращался он всего десять секунд. Потом он замедлил вращение и остановился. Именно в этот один-единственный раз двигатель не завелся. В чем дело, - подумал я. Эта штуковина всегда запускалась; он никогда не глох на старте! Стью обалдело на меня уставился, недоумевая, как вся эта пытка ручного запуска могла уйти впустую.

Только я покачал головой, давая ему понять, что не знаю, почему двигатель не запустился, как обнаружил, в чем дело. Я просто не включил зажигание. Я настолько уютно чувствовал себя в кабине, что, по моему разумению, все ее рычаги и переключатели уже должны были действовать самостоятельно.

- Стью... а... мне очень неловко... но... я забыл включить зажигание извини, это была конечно глупость с моей стороны, крутани ее еще раз ладно? Он прикрыл глаза, призывая на меня все небесные кары, а когда это не подействовачо, собрался было швырнуть ручку мне в голову. Но, вовремя сдержавшись, он с видом христианского мученика снова воткнул ручку и принялся ее крутить.

- Извини ради Бога, Стью, - сказал я, снова удобно усаживаясь в кабине. - С меня пятьдесят центов за забывчивость. Он не ответил, у него не было сил разговаривать. Когда я второй раз потянул рукоятку стартера, мотор тут же взревел, а наш парашютист посмотрел на меня, словно на несчастное бестолковое животное в клетке.

Я быстренько покатил прочь и спустя минуту уже был в воздухе с моим пассажиром. Биплан сразу освоился с полетной схемой над Пальмирой с небольшим отклонением в сторону, чтобы взглянуть на озера, и с небольшим набором высоты, потому что к востоку от городка не было удобных площадок для аварийных посадок.

Полет занял ровно десять минут. На пробеге биплан на секунду завилял, пока я раздумывал о том, какая здесь замечательная травяная посадочная полоса. Очнись! - говорил он мне. Ни один взлет, ни одна посадка не похожи на остальные, ни один! И не забывай об этом! Тут же раскаявшись, я прекратил виляние, выжав педаль.

Когда мы заруливали на стоянку, Пол с пассажиром уже выруливал на своем Ласкомбе на старт. Я немного повеселел. Может, Пальмира не так уж безнадежна, в конце концов. Но на этом в тот день всё и закончилось. Зрители у нас были, не было только пассажиров. Стью взял деньги с моего пассажира и подошел к кабине.

- Ничего не могу с ними поделать, - прокричал он сквозь рев двигателя. - Если они остановятся и выйдут из машин, пассажиры у нас будут. Но если они останутся сидеть в машинах, тогда это только зрители и полеты их не интересуют.

Трудно было поверить, что могло съехаться столько машин и не было ни одного пассажира, но всё было именно так. Зрители были знакомы друг с другом, и вскоре между ними завязался оживленный разговор. А тут еще подъехали директора, чтобы самим определиться, что мы собой представляем.

Пол приземлился, зарулил на стоянку и, поскольку пассажиров больше не было, заглушил мотор. До нас донесся обрывок разговора: - ...он пролетел прямо над моим домом! - Да он над всеми домами пролетел. Пальмира не так уж велика. - ...кто вам сказал, что у нас сегодня совещание? - Моя жена. Кто-то ей позвонил и совершенно взбудоражил.

Подошел Джо Райт и представил нас кое-кому из директоров, и мы еще раз рассказали им нашу историю. Мне уже начинало надоедать это раздувание из мухи слона. Почему бы им сразу не сказать нам, желанные мы здесь гости или нет? Невелика забота - просто двое бродячих пилотов.

- У вас есть какой-нибудь график ваших шоу? - Никаких графиков нет. Мы летаем, когда захотим. - Ваши самолеты, разумеется, застрахованы; какова сумма страховки? - Страховой полис для наших самолетов - это наше умение летать, - сказал я и чуть было язвительно не добавил: парень. - Другой страховки нет, ни единого цента; никакого ущерба имуществу, никакой ответственности.

- Я хотел сказать, что страховка - это не снабженный подписями клочок бумаги. Страховка - это наши знания о небе, о ветре, это полный контакт с машинами, на которых мы летаем. Если бы мы не были уверены в себе или не знали своих самолетов, никакая подпись, никакие бы деньги в мире не обеспечили безопасность ни нам, ни нашим пассажирам. Но я просто сказал еще раз: - ...ни одного пенни страховки.

- Ну, - он озадаченно помолчал. - Нам не хотелось бы говорить, что вы здесь нежеланные гости... это всё-таки городской аэродром. Я усмехнулся в надежде, что Пол получил свой урок. - Где карты? - рявкнул я ему. Пока я гордо шествовал к биплану, он пытался меня успокоить.

Слушай. Уже почти стемнело, а они еще будут совещаться, и мы всё равно пока никуда не можем улететь, так что, мы могли бы здесь переночевать, а завтра с утра двинуться дальше. Парень, мы, бродячие пилоты, привязаны к этому месту не больше, чем к международному аэропорту имени Кеннеди. Мы...

- Нет, ты только послушай, - сказал он. - В ближайшее воскресенье они проводят воздушный утренник. Они уже пообещали, что Сессна-180 будет катать здесь пассажиров. Чуть раньше я слышал, как кто-то говорил, что 180-го не будет, так что у них некому будет возить пассажиров. А тут появились мы. Думаю, после этого своего совещания они захотят, чтобы мы остались. Они загнаны в угол, а мы можем им помочь.

- Как тебе не стыдно, Пол. К воскресенью мы будем уже в Индиане. До воскресенья целых четыре дня! И меньше всего на свете мне хочется выручать их с этим воздушным утренником. Говорю тебе, здесь нас ничто не удерживает! Всё, что им здесь нужно, - это современные самолеты с трехколесными шасси, которые можно водить как автомашины. А я хочу быть пилотом аэроплана, парень! И вообще, какая муха тебя укусила?

Я взял промасленную ветошь и принялся в темноте обтирать капот двигателя. Будь у биплана фары, я бы в ту же минуту улетел прочь. Спустя какое-то время совещание в конторе закончилось, и все сделались к нам добрыми и ласковыми. Я сразу же заподозрил неладное.

- Как, ребята, не могли бы вы остаться до воскресенья? - произнес чей-то голос из группы директоров. - У нас тут будет небольшой воздушный утренник, слетятся сотни самолетов, съедутся тысячи людей. Вы заработаете кучу денег. Я вынужден был рассмеяться. Вот что бывает, когда о тебе судят по твоей бродяжьей внешности. На какое-то мгновение мне даже стало жаль этих людей.

- Почему бы вам не переночевать сегодня в конторе, ребята? - сказал другой голос, а потом, чуть потише, своему соседу. - Мы проведем инвентаризацию стоящего там масла. Я не сразу уловил смысл последних, сказанных вполголоса слов, зато Пол тут же все понял.

- Ты слышал? - обалдело спросил он. - Ты это слышал? - Думаю, да, А что? - Они собираются пересчитать канистры с маслом, прежде чем впускать нас в контору. Они пересчитают канистры с маслом! Я ответил тому, кто предлагал нам контору: - Нет, спасибо. Мы переночуем на воздухе.

В самом деле, мы с удовольствием предоставим вам контору для ночлега, - сказал тот же голос. - Нет уж, - сказал Пол. - Мы не будем спать спокойно рядом со всеми вашими канистрами масла. Да и вы вряд ли захотите доверить нам свое драгоценное масло. Я опять расхохотался в темноте. Хансен, наш горячий сторонник Пальмиры и ее жителей, теперь был в ярости от того, что они усомнились в его порядочности.

- Я оставляю незапертой в самолете фотоаппаратуру стоимостью в полторы тысячи долларов, когда мы уходим обедать, доверяя этим людишкам, а они думают, что мы украдем канистру масла! Стью спокойно стоял рядом, не говоря ни слова, только слушая. И только уже в полной темноте, за ужином в кафе, Пол успокоился окончательно.

- Мы пытаемся отыскать идеальный мир, - втолковывал он Джо Райту, имевшему достаточно смелости, чтобы составить нам компанию. - Все мы до сих пор жили в ином мире, в ожесточенном, дешевом мире, где единственное, что имеет значение, - это всемогущий бакс. Где люди даже не знают настоящей цены деньгам. Нам это всё надоело, и вот мы живем здесь, в нашем идеальном мире, где всё просто. За три доллара мы продаем то, что не имеет цены, и этим мы зарабатываем себе на еду и горючее, чтобы продолжать свою затею дальше.

Пол так увлекся разговором с этим пальмирцем, что начисто забыл о своем жареном цыпленке. Чего ради мы так обрабатываем Джо, зачем мы так старательно перед ним оправдываемся? - думал я. Разве мы не уверены в себе? А может, мы настолько уверены в себе, что хотим еще кого-нибудь обратить в свою веру?

Наши миссионерские усилия над Джо были, однако, напрасны, - по нему нельзя было сказать, что наши речи были для него чем-то новым или значительным.

Стью молча поглощал свой ужин. Я задумался над внутренним "я" этого паренька, - о чем он думал, что принимал близко к сердцу. Хотел бы я познакомиться с ним поближе, но сейчас он только слушал... слушал... не говоря ни слова, не внося ни одной своей мысли в клубящийся вокруг него водоворот идей. Ну что ж, - подумал я, - он хороший парашютист, и он думает. Трудно было требовать чего-то большего.

- Я отвезу вас обратно в контору, если хотите, - сказал Джо. - Спасибо, Джо, - сказал Пол. - Мы, конечно, воспользуемся вашим предложением, но ночевать в конторе не станем. Мы переночуем под крылом. Если кто-нибудь ошибется при подсчете канистр с маслом, а потом пересчитает их правильно, когда мы улетим отсюда, мы автоматически станем ворами. Так что для нас же лучше, если контора будет заперта, а мы переночуем под крылом.

Спустя полчаса биплан был огромной безмолвной конструкцией из черноты, возвышающейся над нашими спальными мешками, а над этой чернотой ярко сияла туманность Млечного Пути.

- Центр Галактики, - сказал я. - Что именно? - Млечный Путь. Это центр Галактики. - Глядя на него, должно быть, чувствуешь себя совсем маленьким, верно? - сказал Пол. - Бывало. Но сейчас уже не так. Наверно, я немного подрос. - Я пожевал травинку. - Как ты теперь думаешь? Заработаем мы здесь что-нибудь или нет? - Поживем - увидим.

-Я думаю, всё будет в порядке, - сказал я, оптимист под звездами. - Не могу представить, чтобы даже в этом городке никто не пришел взглянуть на старые самолеты. Я смотрел на Галактику, где мерцало созвездие Лебедя, словно огромный воздушный змей на звездном ветру. Подо мной была мягкая трава, из ботинок получилась жесткая кожаная подушка.

- Утро вечера мудренее. Под крылом всё стихло, один лишь прохладный ветер низким голосом простонал в растяжках между крыльями биплана. Рассвет следующего дня был туманным, и я проснулся от гулкого стука капель тумана, падающих с верхнего крыла на тканевую обшивку нижнего. Стью уже не спал и бесшумно скатывал новый ветровой вымпел из двадцати ярдов жатой бумаги. Пол спал, натянув шляпу на глаза.

- Эй, Пол. Ты не спишь? Никакого ответа. - Эй, Пол! Ты еще спишь? - Мгм. - Он подвинулся на дюйм. - А, похоже, ты еще спишь. - Мгм. - Ну, валяй, спи дальше, мы пока летать не будем. - То есть как это? - спросил он. - Туман. Рука, выползшая из зеленого спального мешка, приподняла шляпу. - Угу. Туман. Это с озер. - Да. Часам к десяти рассеется. Ставлю пятак.

Ответа не было. Я попробовал слизнуть капли тумана, осевшие на стеблях травы, но для утоления жажды это не годилось. Я уложил поудобнее свои ботинки-подушки и попытался снова немного вздремнуть. В этот момент Пол внезапно проснулся.

- Ох! Моя рубашка промокла насквозь! С нее буквально течет вода! - Ох уж эти мне городские пилоты. Если бы я вздумал промочить свою рубашку насквозь, я бы разложил ее на крыле так, как это сделал ты. Тебе надо было запрятать рубашку в спальный мешок. Я выскользнул из своего мешка прямо в теплую, сухую и совершенно измятую рубашку, на которой я спал.

- Нет ничего лучше по утрам, чем славная сухая рубашка. - Ха-ха. Я снял чехлы с кабин и выгрузил из самолетов инструменты, банки с маслом, а из передней кабины - объявление ЛЕТИ $3 ЛЕТИ. Я протер лобовые стекла, несколько раз провернул пропеллер и вообще должным образом подготовился, в надежде на заполненный развлекательными полетами день. Туман начал подниматься.

Разделавшись с завтраком, Стью уселся на стул и вытянул ноги. - Попробуем дневной прыжок, посмотрим, что получится? - Как хочешь, - ответил Пол. - Спроси сначала лучше у командира. - И он кивнул на меня. - Это ещё что такое? Вечно я оказываюсь командиром! Никакой я не командир! Не командир! Хватит! Я ухожу в отставку!

Так что мы приняли коллективное решение, что хорошо было бы сделать дневной прыжок и посмотреть, не появится ли со временем кто-нибудь, чтобы полетать. - Не трать только времени на свободное падение, - сказал Пол, - всё равно никто тебя не увидит. Как насчет прыжка с трех тысяч?

Стью эту идею не принял. - Мне бы чуть побольше времени на стабилизацию. Три с половиной тысячи в самый раз. - Согласен, - сказал Пол. - Если ты не вытянешь кольца, Стью, или у тебя не раскроется парашют, - сказал я, - мы полетим себе дальше в другой город. - Думаю, мне это будет уже всё равно, - ответил он с редкой для него улыбкой.

К полудню мы уже были в воздухе, уходя строем в высоту небес. Стью с ветровым вымпелом в руке, глядя вниз, сидел в открытой по правому борту дверце самолета Пола. Забравшись на намеченную нами высоту прыжка, я отвалил в сторону, сделал несколько мёртвых петель и бочек, а затем вскарабкался на прежнюю высоту.

На улицах под нами не было ни души. Ласкомб выровнялся и взял курс на аэропорт, за борт нырнул ветровой вымпел, замедлил падение до скорости раскрытого парашюта и, вращаясь, устремился к земле. Летя по ветру, он упал в нескольких сотнях футов к западу от цели.

Далеко вверху, у меня над головой, Стью выбирал точку приземления с поправкой на ветер, чтобы не врезаться в провода или деревья. Я перестал резвиться и начал описывать круги под маленьким спортивным самолетом, который к этому времени уже достиг прыжковой высоты. Развернувшись, Пол лег на прыжковый курс против ветра, и мы стали ждать. Ласкомб, монотонно гудя, полз со скоростью пешехода; только присмотревшись внимательно, я мог бы определить, что он вообще движется. И тут Стью Макферсон прыгнул.

Крошечной черной точкой стремительно понесшееся вниз, его тело развернулось влево, выровнялось, развернулось вправо, перекувырнулось. Я на секунду зажмурился от этой скорости. Спустя пару секунд это была уже не черная точка, а человек, мчащийся вниз подобно атакующему соколу.

Время остановилось. Наши самолеты застыли в воздухе. Ни звука, ни ветерка. Единственным движением была свистящая скорость человека, которого я в последний раз видел втискивающимся на маленькое правое сиденье Ласкомбя.. Теперь он мчался со скоростью, по меньшей мере, 150 миль в час к плоской неподвижной земле. В этой тишине я слышал, как он падает.

Стью всё еще находился выше меня, когда прижал обе руки к телу, затем снова развел их широко в стороны, и парашют длинной яркой ракетой заструился из его ранца. Это ничуть не замедлило его падения. Узенькая полоска парашюта просто повисла в воздухе, а человек по-прежнему стремительно падал. Затем резкая остановка. Парашют неожиданно резко раскрылся, опять сложился и раскрылся в нежную пушинку чертополоха, под которой всё еще над моей головой плыл человек.

Время сразу же снова повело свой отсчет, а Пол и я были двумя самолетами, снова шныряющими в небе, земля была круглой и теплой, и единственным звуком был рев ветра и мотора. И медленнее всех двигался купол, неторопливо дрейфующий вниз.

На высокой скорости промчался Пол на Ласкомбе, и мы кружили над раскрытым парашютом по обе стороны от нашего прыгуна. Он помахал рукой, закрутил волчком свой парашют и тяжело скользнул по ветру, который оказался сильнее, чем он рассчитывал. Он снова скользнул, изо всех сил подтягивая лямки и чуть не погасив купол с одной стороны.

Всё бесполезно. Мы оставались на высоте 500 футов, когда Стью тяжело рухнул в поле высокой ржи, граничившее с посадочной полосой. Оно казалось мягким, пока он не врезался в землю, вот тогда оно показалось по-настоящему жестким.

Я развернулся и спикировал, чтобы пройти низко над его головой, затем вслед за Полом пошел на посадку. Я подрулил к краю ржаного поля и выбрался из кабины, надеясь в любую минуту увидеть нашего прыгуна. А он всё не появлялся. Я оставил самолет и вошел в доходившие мне до плеча колосья. Рокот мотора позади меня доносился всё глуше.

- Стью! Ответа не было. Я попытался вспомнить, видел ли я, как он поднимался на ноги и махал рукой, что всё в порядке. И не мог. - Стью! Никакого ответа.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Похожие:

Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард БАХ.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах. Иллюзии .doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард БАХ Рассказы..doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Иллюзии.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард и Лесли Бах - Единственная.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Бегство от безопасности.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах-Мост через вечность.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах. Мост через вечность.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - За пределпми моего разума.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Далеких мест не бывает.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Чайка по имени Джонатан Ливингстон.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов