Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 icon

Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1



НазваниеРичард Бах. Ничто не случайно Глава 1
страница5/12
Дата конвертации16.09.2012
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
1. /Nothing by Chance.docРичард Бах. Ничто не случайно Глава 1
Глава 7.


НА ХОЛМАХ РАСКИНУЛОСЬ ржаное поле, и верхушки колосьев лежали плотным нетронутым ковром, укрывая всё, кроме деревьев у горизонта в четверти мили отсюда. Ах, чтоб тебя! Я должен был поточнее приметить место его падения. Где он там теперь? - Эй! Стью! - Здесь я...

Голос был довольно слабый. Я напролом двинулся через густые колосья на звук его голоса и неожиданно наткнулся на беззаботного прыгуна, занятого временной укладкой своего парашюта. - Парень, я уж было подумал, что мы тебя здесь потеряли. Ты в порядке? - Да, конечно. Удар был жестковат. Эти заросли выше, чем кажется с воздуха.

Странные наши слова и звучали как-то странно; рожь, словно губка, впитывала звуки. Рокота мотора я уже вообще не слышал, и если бы не оставленный мною, когда я пробирался сюда, след, я бы не имел представления, где он находится.

Я взял запасной парашют и шлем Стью, и мы начали пробиваться через висконсинские пампасы. - "Прыгун во ржи"3, - задумчиво произнес Стью. Наконец, до наших ушей донесся рокот мотора, и, спустя минуту, мы уже стояли на короткой траве посадочной полосы. Я забросил его вещи в переднюю кабину, он встал на крыло, и мы отправились восвояси.

Там нас дожидались четверо пассажиров и небольшая толпа зрителей, интересующихся, что мы станем делать дальше. Я прокатил пассажиров, две супружеские пары, - и на этом наш эксперимент с дневным прыжком закончился. Для буднего дня совсем неплохо.

Спустя какое-то время мы убрались с посадочной полосы и неторопливым шагом отправились гулять по Мэйн-стрит, длиною в три квартала. Мы были пешими туристами, глазеющими на витрины. В десятицентовом магазинчике виднелся плакат:

ПИКНИК АМЕРИКАНСКОГО ЛЕГИОНА

И ПОЖАРНЫХ,

САЛЛИВАН, ШТАТ ВИСКОНСИН

Суббота-воскресенье, 25-26 июня

Красочный парад

Оркестр трубачей и барабанщиков Kiltie Kadets

Домашняя выпечка! Сэндвичи в любое время!

Каждый вечер рестлинг. Побеждает выигравший два раунда из трех.

Человек-маска из неведомых краев. Джонни Джилберт, Мичиган-сити, штат Индиана.

Пикник пожарных - звучит многообещающе. Выйдут рестлеры в своих борцовских одеяниях. Человек-маска был огромной грудой мяса, хмуро глядящей сквозь маску из черного чулка. Джилберт был красив, подтянут. Нечего и говорить, столкновение добра и зла будет колоссальным, и я уже начал задумываться, есть ли в Салливане, штат Висконсин, подходящий сенокос поближе к рингу.

Сам десятицентовый магазинчик был длинным узким помещением с дощатыми полами, с витавшим в воздухе запахом воздушной кукурузы и нагретой бумаги.
Здесь присутствовали элементы вечности: крытый стеклом прилавок с конусами и подносами, полными конфет, видавший виды жестяной совок для конфет, наполовину утонувший в красных леденцах, квадратный стеклянный автомат, заполненный разноцветными пряниками, а из самого дальнего угла помещения, оттуда, где сходились в одну точку длинные прилавки, к нам просочился тонкий голосок:

- Чем могу служить, мальчики? Мы чуть было не стали извиняться за то, что вошли, - путники из иного столетия, не знающие, что в разгар дня в десятицентовые магазины люди не ходят. - Мне нужна жатая бумага, - сказал Стью. - У вас есть широкая жатая бумага?

Издалека, мимо стеллажей с товарами к нам направилась маленькая-маленькая женщина и, приближаясь к нам, постепенно прибавляла в росте. Дойдя до отдела писчебумажных товаров, она превратилась в существо нормального роста, и там, среди папок из мраморной бумаги и пятицентовых блокнотов, нашелся материал для ветровых вымпелов Стью. Женщина как-то странно на нас посмотрела, но ограничилась одним "спасибо", когда мы, звякнув колокольчиком, снова вышли на солнечный свет.

Мне нужно было тяжелое масло для биплана, поэтому Стью и я отправились на боковую улицу к торговцу инструментами. Пол двинулся дальше - изучать другую улицу. Инструментальный магазинчик был деревянной пещерой с неструганым полом, с целыми штабелями автопокрышек, деталями машин и разбросанными повсюду старыми рекламами. Здесь стоял запах новой резины и было очень прохладно.

Торговец был чем-то очень занят, и прошло не меньше двадцати минут, прежде чем я смог спросить, есть ли у него тяжелое масло. - Вы говорите, марки 60? 50, может, и есть, 60 - вряд ли. А для чего оно вам? - У меня здесь старый самолет, ему нужно тяжелое масло. Подойдет и 50, если у вас нет 60.

- А, так вы те самые парни с самолетами. Я видел, как вы тут летали вчера вечером. А в аэропорту разве нет масла? - Нет. Это старый аэроплан; для таких, как этот, они масла не держат. Он сказал, что посмотрит, и исчез, спустившись по деревянным ступеням в подвал.

Пока мы ждали, я заметил пыльный плакат, высоко пришпиленный к деревянной обшивке стены: "Мы можем... Мы хотим... Мы должны.... Франклин Д. Рузвельт. Покупайте облигации военного займа США и марки СЕЙЧАС!" На картинке яркими цветами был изображен американский флаг и авианосец, мчащийся по аккуратным гребешкам морских волн. Плакат висел на этой стене дольше, чем наш парашютист жил на этой земле.

Мы побродили среди всех этих блоков, смазки, газонокосилок, и, наконец, наш торговец появился с галлоном масла в банке. - Это 50, - всё, что я смог для вас найти. Подойдет? - Отлично. Большое вам спасибо.

Потом за доллар и двадцать пять центов я купил банку новомодной смазки, поскольку излюбленной старыми бродячими пилотами марки в продаже не было. Новейшая моторная смазка - Она умощняет, - гласила этикетка. Я не был убежден, что хочу, чтобы мой Райт "умощнился", но должен же я был иметь что-нибудь для смазки блока цилиндров, а это тоже годилось.

Одно из наших правил гласило, что всё горючее и топливо мы оплачиваем из доходов от Великого Американского Воздушного Цирка, отложенных до раздела заработков, поэтому я записал, что Великий Американский Цирк должен мне два доллара двадцать пять центов, которые я выложил из своего кармана.

К тому времени, как мы вернулись в аэропорт, на поле нас дожидались две машины со зрителями. Стью разложил для укладки свой парашют, а я захотел научиться чему -нибудь в этом деле, поэтому Пол взялся прокатить двух юных пассажиров в своем Ласкомбе. Приятно было наблюдать, как Пол летает и зарабатывает для нас деньги, пока мы возимся с тонким нейлоном.

В первый раз Стью говорил, а я слушал. - Потяни эту стропу, будь добр... да, вот за эту штуку с железным уголком на конце. Теперь возьмем все стропы от этих лямок...

Укладка парашюта всегда была для меня загадкой. Стью приложил все старания, чтобы показать, как это делается, - раскладка парашютных строп (...мы уже не называем их подвесными стропами. Страшновато звучит, по-моему...), складывание клиньев полотнища в длинную аккуратную тощую пирамиду, втягивание этой пирамиды в камеру, загибание углов, что каким-то образом должно было предотвращать прожигание ткани при раскрытии парашюта, и запихивание всего этого в ранец.

- Теперь мы продеваем тросик вытяжного кольца сюда... вот так. И вот мы готовы к прыжку. - Он похлопал по ранцу и затолкал внутрь торчавшие куски материала. После этого, он снова превратился в лаконичного Стью и коротко спросил, не совершить ли нам еще один прыжок после полудня.

- Почему бы и нет, - сказал Пол, оказавшись поблизости и окинув оценивающим взглядом уложенный ранец. Уже много лет прошло с тех пор, как он прекратил прыжки, этот побывавший во всяких переделках парашютист, имевший за плечами 230 прыжков, не раз получавший травмы при приземлении, которые месяцами держали его в госпитале.

- Это можно и сейчас сделать, - сказал он, - если ты пообещаешь приземлиться поближе к цели. - Я постараюсь. Пять минут спустя они уже взлетели на Ласкомбе, а я следил за ними с земли, держа в руках кинокамеру Пола, получив от него задание заснять прыжок.

В объективе видоискателя Стью выглядел кувыркающейся черной точкой, затем, крестообразно раскинув руки и ноги, он стабилизировал падение, по огромной спирали спикировал сначала в одну сторону, потом в другую. Он полностью владел своим телом в полете; по-моему, он мог лететь в любом направлении, только не вверх. Он падал секунд двадцать, потом его руки рывком сложились, снова раскрылись, он дернул вытяжное кольцо, и парашют раскрылся. Звук выстреливающего из ранца нейлона был похож на одиночный выстрел из пистолета 50-го калибра. Такой же громкий и резкий.

Как и всякий прыгун, Стью жил только ради свободного падения в прыжке, ради двадцати секунд из целых двадцати четырех часов, составляющих сутки. Теперь он уже был "под куполом", каковые слова должны произноситься очень небрежным тоном, ибо собственно прыжок уже закончился, хотя до земли еще 2000 футов и еще предстоит проделать несколько искусных манипуляций с этим летательным аппаратом шириной в 28 футов и высотой в 40.

Он хорошо заходил на цель, опускаясь прямо на меня, стоявшего рядом с ветровым конусом. Последнюю сотню футов его полета и приземление я заснял на пленку, несколько подавшись назад, чтобы своими ботинками он не врезался в дорогостоящий объектив Пола.

Прыгун, как я это заметил через видоискатель, испытывает в момент приземления довольно сильный удар. У меня под ногами вздрогнула земля, когда Стью приземлился в 20 футах от меня. Ветер относил купол прямо на меня, но я отодвинулся чуть севернее. Внезапно меня охватила гордость за Стью. Он был частью нашей маленькой команды, обладал отвагой и мастерством, которым не обладали мы, и работал как профессионал, опытный прыгун, хотя за плечами у него было всего двадцать пять прыжков.

- Шикарно, малыш. - По крайней мере, меня не занесло на ржаное поле. - Он выскользнул из ремней и принялся собирать стропы в длинную косу. Спустя минуту приземлился Пол и подошел к нам.

- Слушай, я таки свалился с этой высоты, как огонь, - сказал он. - Как тебе это скольжение? Я буквально заставил его встать на крыло, верно? А потом КАМНЕМ вниз! Что ты об этом думаешь? - Я не видел твоего скольжения. Пол. Я снимал Стью.

В этот самый момент к нашей компании подошла девочка лет шести-семи, протянула маленький неисписанный блокнот и робко попросила у Стью автограф. - У меня? - переспросил Стью, обалдевший от того, что оказался на сцене в лучах прожекторов. Она кивнула. Он смело поставил свою подпись на бумаге, и девочка убежала со своим призом.

- ЗВЕЗДА! - сказал Хансен. - Все хотят видеть только ЗВЕЗДУ! Никто не видит моего выдающегося скольжения, потому что НА СЦЕНЕ старый охотник за славой! - Мне очень жаль, Пол, - сказал Стью. Я в душе решил купить в десятицентовом магазине коробочку золотых звезд и расклеить их на всех вещах Стью.

Звезда сразу же разложила свой парашют и целиком погрузилась в его укладку на завтра. Я отправился к биплану, и Пол пошел за мной следом. - Пока пассажиров больше нет, - сказал он. - Затишье перед бурей. - Я похлопал по борту биплана. - Хочешь полетать на нем?

Это был вопрос, чреватый последствиями. Старый биплан Детройт-Паркс, как я неустанно твердил Полу, был самым трудным самолетом, который я когда-либо осваивал. - Тут какой-то боковой ветерок, - состорожничал он, давая мне возможность отменить приглашение.

- Проблем не будет, если ты не будешь спать при посадке, - сказал я. - Он в воздухе словно котенок, но при посадке держи ухо востро. Временами ему хочется повилять, так что приходится быть начеку, чтобы выровнять его ручкой газа и рулем направления. У тебя всё отлично получится.

Ни слова не говоря, он быстренько забрался в кабину и натянул шлем и очки. Я завел вручную инерционный стартер, крикнул "Готово!" и отскочил в сторону, как только взревел мотор. Странное это было чувство - видеть, как заводится твой самолет, а в кабине сидит другой человек.

Я обошел самолет и облокотился о фюзеляж рядом с его плечом. - Не забудь, развернись лучше на новый заход, если посадка тебе не понравится. Горючего у тебя на полтора часа, так что, здесь проблем не будет. Если он вздумает вилять, врежь ему газом и педалями.

Пол кивнул и, взревев мотором, двинул самолет вперед, на взлетную полосу. Я вернулся, взял его кинокамеру, навел фокус и следил за его взлетом через видоискатель. Я чувствовал себя так, словно это был мой первый одиночный вылет на биплане, а не Пола. Но вот он гладко взлетел и начал набирать высоту, а я был поражен тем, как красиво биплан смотрится в воздухе, да еще нежным, мягким рокотом двигателя, доносившимся издалека.

Они набрали высоту, сделали разворот и плавно устремились вниз, пока я шел с кинокамерой к дальнему концу посадочной полосы, готовясь отснять посадку. Я всё еще нервничал, почувствовав себя одиноким без самолета. Там, в высоте, кружил весь мой мир этого лета, и сейчас он был во власти другого человека. У меня было всего четверо друзей, которым я мог бы позволить сесть за штурвал этого самолета, и Хансен был одним из них.

Ну и что, думал я. Вот он возьмет да и разобьет эту штуку вдребезги. Его дружба для меня важнее, чем самолет. Самолет - это всего лишь куча деревяшек, проволоки и ткани, инструмент для того, чтобы побольше узнать о небе и о том, каков я сам, когда летаю. Самолет заменяет собой свободу, радость, способность понимать и проявлять это понимание. А эти вещи уничтожить невозможно.

Сейчас Полу предоставился шанс, которого он ожидал два года. Он был хорошим пилотом и теперь мерился силами с самой трудной машиной, о которой он когда-либо слышал. Далеко вверху рокот биплана совершенно стих, и, наблюдая за тем, как он проходит через ряд срывов, пока Пол учится управлять им на малых скоростях, я знал, что он при этом чувствует. Управление закрылками никуда не годилось, руль высоты был паршивый, и сейчас ручка управления мертво и бесполезно болталась в его руке.

Лучшим средством управления, остававшимся в его распоряжении, был руль направления, но там, где он больше всего ему понадобится, когда самолет покатится по земле после приземления, он окажется бесполезным. Чтобы заставить самолет слушаться, чтобы не дать ему разлететься на куски в бешеном, всё корежащем кувыркании по земле, требовался хороший удар по педали, газ, руль и мощный порыв ветра.

Мотор снова взревел, когда он разобрался, сколько ветра выдержит его руль. Молодец, подумал я, знакомься с ним понемногу. Последние мои тревоги рассеялись, когда я уяснил себе, что главное - это то, что мой друг встретился со своим персональным вызовом и нашел в себе достаточно мужества и уверенности, чтобы ему противостоять.

Он сделал несколько широких разворотов с набором высоты, затем на большой скорости пронесся над самой травой. Я заснял этот пролет его кинокамерой и пожалел, что не могу напомнить ему, что, когда он будет заходить на посадку, большой серебристый нос самолета окажется приподнятым у него перед глазами, так что он ничего не будет видеть. Это всё равно что пытаться сесть вслепую, и он должен всё сделать правильно, причем с первого же раза.

Как бы я себя чувствовал на его месте? Трудно сказать. Когда-то давно, когда я только начинал летать, что-то внутри меня щелкнуло, и я завоевал их доверие. Тогда я в душе понял, что смогу летать на любом когда-либо построенном самолете - от планера до реактивного лайнера. Так это было или нет, можно было выяснить только на практике, но уверенность оставалась, и я не побоялся бы поднять в воздух всё, что имеет крылья. Хорошее чувство - эта самая уверенность, и вот Пол работал в небе, чтобы услышать в себе такой же самый щелчок.

Биплан развернулся на посадку, достаточно близко от полосы, чтобы успеть сесть независимо от того, заглохнет мотор или нет. Он несся к траве, постепенно снижая скорость, плавно, ровно, над деревьями, над шоссе, с тихо посвистывающими расчалками и снизившим обороты двигателем, над оградой в конце полосы, начал планировать, всё гладко, без сучка и задоринки. Пока он всё держит под контролем, он в безопасности, думал я, следя за ним через видоискатель и держа палец на затворе, подающем ток от батареек к кассетам с пленкой.

Касание было плавным, словно таяние льда в летний день, колеса скользнули по земле прежде, чем начали катиться. Я ему даже позавидовал. Всё у него отлично получилось с моим самолетом, он обращался с ним так, словно он был сделан из тонкой, как бумага, яичной скорлупы.

Они гладко катили дальше, хвост опустился в тот самый критический момент, когда пассажиры обычно начинают махать руками, вертеться по сторонам и улыбаться, и вот самолет ровненько катит по траве. У него всё получилось. Мой вздох облегчения несомненно будет виден на экране.

В этот момент яркая машина, такая огромная в объективе камеры, начала вилять. Левое крыло чуть накренилось, само лет крутануло вправо. Руль направления блеснул, когда Пол до отказа выжал левую педаль. - Газ, парень, дай газу! - завопил я. Всё зря. Крыло накренилось еще сильнее и спустя секунду коснулось земли в небольшом фонтане срезанной травы. Биплан потерял управление.

Я престал смотреть в видоискатель, зная, что на пленке будет только качающееся смазанное изображение ближней травы, но мне было уже всё равно. Может, он как-то выберется из этого, может, биплан выйдет невредимым из неуправляемого разворота.

Раздался тоскливый звук уамп - сломалось левое шасси. Какое-то время биплан скользил боком, сначала сгибаясь, потом разламываясь. Он клюнул носом и, наконец, остановился. Пропеллер провернулся в последний раз и увяз лопастью в грунте.

Я навел всё еще жужжащую камеру на всю эту картину. Ох, Пол. Как же долго придется тебе завоевывать доверие? Я попытался представить, как бы я себя чувствовал, разбив Ласкомб Пола, если бы он мне его доверил. Чувство было кошмарное, и я тут же бросил это дело. Я был рад, что это я, а не Пол.

Я медленно подошел к самолету. Всё было хуже, чем авария в Прери. Длинная задняя кромка верхнего крыла изгибалась какими-то дикими, отчаянными волнами. Тканевая обшивка нижнего левого крыла снова взялась глубокими морщинами, а его конец зарылся в грязь. Три подкоса торчали мучительными изломами, крича о том, что какая-то гигантская беспощадная сила скрутила их и погнула. Левое шасси сломалось и валялось под самолетом.

Пол выпрыгнул из кабины и швырнул шлем и летные очки на сиденье. Я попытался найти убедительные слова утешения, но не мог найти слов, чтобы сказать ему, как он меня обидел, разбив мой самолет. - Где найдешь, где потеряешь, - вот и всё, что я мог сказать. - Ты не знаешь, - сказал Пол, - не знаешь, как мне жаль...

-Брось. Не о чем переживать. Самолет - это инструмент познания, Пол, а инструменты иногда немного ломаются. - Я был горд, что смог сказать это спокойным тоном. - Всё, что тебе нужно сделать, - это починить его и снова начать летать. - Да.

- Ничто не происходит случайно, друг мой. - Больше чем Пола, я старался убедить себя. - Везения просто не существует. В каждой мелочи есть свой смысл, и в этом тоже есть свой смысл. Какая-то часть тебе, какая-то - мне. Сейчас мы можем не понимать этого отчетливо, но немного погодя, мы поймем.

- Хотел бы я тоже так сказать, Дик. А пока я только могу сказать, что мне очень жаль. Биплан выглядел полной развалиной.


Глава 8.


МЫ ВТАЩИЛИ САМОЛЕТ с беспомощно повисшими крыльями под крышу тронутого ржавчиной жестяного ангара, и развлекательным полетам внезапно пришел конец. Великий Американский Воздушный Цирк снова оказался не у дел.

Помимо погнутых подкосов и одной сломанной стойки шасси, крепления другой стойки тоже начали отламываться, рычаг тормоза был начисто оторван, крышка капота погнута, правые амортизаторы сломаны, крепления левого закрылка были так покручены, что заклинило ручку управления.

Но владельцем соседнего ангара был некий Стэн Герлах, и это было своеобразное чудо. Стэн Герлах был владельцем и летал на самолетах с 1932 года. Он хранил у себя запасные части и детали конструкций всех самолетов, которыми когда-либо владел.

- Слушайте, парни, - сказал он в тот день, - у меня здесь три ангара и, по-моему, в этом лежат старые подкосы от самолета Трэвелер, который у меня когда-то был. Можете взять всё, что вам здесь подойдет для ремонта.

Он поднял широкую жестяную дверь. - Вот здесь лежат подкосы, там колеса и другой хлам... - Он с громом и скрежетом пробрался к доходившей ему до пояса груде железа и начал вытаскивать из нее старые сварные детали самолетов. - Вот это могло бы подойти... и это...

Подкосы представляли собой самую большую проблему, поскольку целые недели ушли бы на то, чтобы послать за стальными заготовками и сделать новые детали для самолета. А выкрашенный в синий цвет кусок стали из валявшейся на полу груды, похоже, был именно тем, что нам нужно. Не задумываясь, я взял один и примерил его к одной из целых меж-крыльных стоек на правом крыле Паркса. Он был длиннее всего на одну шестнадцатую дюйма.

- Стэн! Вот эта штуковина отлично подходит! Отлично! Она точно сюда встанет! - В самом деле? Вот и хорошо. Возьми тогда ее себе, да поройся еще, посмотри, нет ли здесь еще чего-нибудь подходящего.

Во мне снова бурным паводком ожили надежды. Здесь уже не могло быть и речи о простом совпадении. Шансы на то, что мы разобьем самолет в забытом Богом городишке, в котором совершенно случайно живет тот, у кого есть сорокалетней давности запчасти для ремонта; шансы на то, что он окажется на месте происшествия; шансы на то, что мы втолкнем свой самолет в соседний с ним ангар, всего в десяти футах от нужных нам деталей, - все эти шансы были столь малы, что "совпадение" было бы глупым ответом. Я с нетерпением ожидал, как решатся остальные мои проблемы.

- Тебе надо будет как-то приподнять этот самолет, - сказал Стэн, - чтобы снять нагрузку с шасси, пока ты будешь приваривать крепления. У меня здесь есть большая А-образная рама, и мы сможем это сделать. Он еще чем-то погромыхал в недрах своего ангара и вышел, таща за собой 15-футовый обрезок стальной трубы.

- Она там, под стеной, так что можно ее вытащить прямо сейчас и сложить. Через десять минут мы сложили трубу в высокую консоль, с которой можно было спустить лебедку, чтобы поднять переднюю часть самолета. Дело оставалось только за лебедкой.

- По-моему, где-то в сарае у меня был полиспаст... Конечно, есть. Едемте со мной и заберите его. Я отправился вместе со Стэном в его сарай, находившийся в двух милях от Пальмиры. - Я живу ради моих самолетов, - говорил он, пока мы ехали. - Я не знаю... я действительно чуть помешан на самолетах. Не знаю, что я стану делать, когда завалю медкомиссию... думаю, всё равно буду летать.

- Стэн, ты просто не знаешь... просто не знаешь, как я тебе признателен. - Чего там. Хорошо, что эти стойки вам сгодились, вместо того, чтобы валяться в ангаре. Я даю рекламу и много запчастей продаю тем, кто в них нуждается. Здесь вы можете взять любую стойку, но какому-нибудь пройдохе, который развернется и тут же их перепродаст, они обошлись бы в пятьдесят долларов. У меня в ангаре есть всё необходимое для сварки и еще много чего, что вам могло бы пригодиться.

Мы свернули с шоссе и остановились у старого, с облупившейся краской красного сарая. С одной из балок свисал полиспаст. - Так я и знал, что он здесь, - сказал он. Мы сняли его, погрузили в кузов грузовичка и отправились обратно на аэродром. Мы подъехали к самолету и в последних лучах заходящего солнца смонтировали полиспаст на раме.

- Эй, парни, - сказал Стэн, - мне пора ехать. Здесь есть аварийная лампа и где-то был удлинитель, есть и верстак, пользуйтесь. Закройте только всё, когда будете уходить, ладно? - О'кей, Стэн, спасибо. - Рад был помочь.

Мы принялись снимать погнутые стойки. Когда они были убраны, крылья обвисли еще больше, и мы подставили козлы под края нижних крыльев. До темноты мы успели выпрямить крепления закрылков и отрихтовать капот. Немного погодя мы оставили работу и отправились ужинать, заперев за собой ангар Стэна.

- Ну, Пол, должен сказать, ты и выдал номер. "Если в вашем самолете есть какое-нибудь слабое место, Испытательная Служба Пола Хансена отыщет и сломает его для вас". - Нет, - сказал Пол, - я только коснулся земли и сказал: "Боже правый, я его посадил!" - как тут - бабах! Знаешь, о чем я сразу подумал? О твоей жене. "Что подумает Бетт?" Первым делом.

- Я ей позвоню. Скажу, что ты о ней думал. "Бетт, Пол думал о тебе сегодня, когда вдребезги разбивал мой самолет". Некоторое время мы ели молча, затем Пол просиял. - Мы сегодня кое-что заработали. Эй, казначей. Сколько мы сегодня заработали? Стью отложил вилку и достал бумажник.

- Шесть долларов. - Но Великий Американский должен мне кое-что, - сказал Пол. - Я уплатил четвертак мальчишкам, нашедшим ветровой вымпел. - А я купил жатую бумагу, - сказал Стью. - Она стоила шестьдесят центов. - А я купил масло, - сказал я. - Это уже интересно.

Стью выплатил каждому по два доллара, потом я потребовал часть их доли для возмещения расходов на масло, с каждого по семьдесят пять центов. Но и сам я был должен Полу восемь и одну треть цента, как часть платы за нахождение ветрового вымпела, а Стью я был должен двадцать центов за жатую бумагу.

Так что Стью уплатил Полу восемь центов, вычел из моего заработка двадцать центов и выдал мне пятьдесят пять центов. Пол снял со своего счета восемь центов и остался мне должен шестьдесят семь центов. Но мелочи у него не было, поэтому он дал мне монету в пятьдесят центов и две по десять, а я дал ему два пенни. Я со звоном бросил их на его кофейное блюдце.

Мы сидели за столом перед маленькими столбиками монет, и я сказал: - Все в расчете? Говорите сразу или навсегда оставьте это при себе... - Ты должен мне пятьдесят центов, - сказал Стью. - Пятьдесят центов! Откуда это я тебе должен пятьдесят центов? - спросил я. - Ничего я тебе не должен!

-Ты забыл включить зажигание. После того как я чуть не отдал концы, крутя ручку, ты забыл включить зажигание. Пятьдесят центов. Неужели это было сегодня утром? Было, и я заплатил. Джо Райт, проезжая мимо, остановился и стал настаивать, чтобы мы переночевали в конторе. Никто не будет пересчитывать банки с маслом.

Там было две кушетки, но мы свалили в конторе всё наше имущество, и наша спальня снова больше походила на авиазавод, чем на спальню в конторе. - Знаете что? - заговорил Пол, лежа в темноте и куря сигарету. - Что? - Знаете, я не испытывал страха перед тем, что могу получить какую-нибудь травму. Единственное, чего я боялся, так это повредить самолет. Я вроде бы знал, что самолет не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Ну не смешно ли?

Будущее "Великого Американского" зависело от пилота, прыгуна, механика и друга, и всем им было имя Джонни Колин, который летал с нами в Прери-ду-Шин и буквально сотворил чудо, приведя биплан в порядок после той аварии. На другой день в три пополудни Пол завел Ласкомб и вылетел на запад, в Эппл-Ривер, где у Джонни была своя взлетная полоса. Если всё пойдет по плану, он должен вернуться до темноты.

Стью и я хлопотали у самолета, доделывая всё, что можно было, до начала сварочных работ, и, наконец, делать больше стало нечего. Теперь всё зависело от того, привезет ли Пол Джонни в своем Ласкомбе.

Немного погодя появился Стэн и выкатил свой Пайпер Пейсер для дневного полета. Приземлился трехлапый Чероки, тут же развернулся и снова взлетел. Тихий день в маленьком аэропорту. У крыла остановилась автомашина, и из нее вышло несколько пальмирцев, которых мы со вчерашнего дня уже знали.

- Как идут дела? - Дела о'кей. Немного сварки, и можно будет собирать его в кучу. - На мой взгляд, он всё же выглядит довольно побитым. Сказавшая это женщина сочувственно улыбнулась, показывая, что не хочет нас обидеть, но ее друзья этого не заметили. - Не доставай их, Дьюк. Они тут целый день вкалывали над этим бедолагой-старичком. - Да они на нем еще полетают, - сказала Дьюк.

Странная это была женщина, и с первого взгляда, мне показалось, что она находится где-то в тысяче миль отсюда и что эта ее часть, живущая в Пальмире, штат Висконсин, вот-вот произнесет волшебное слово и исчезнет.

Когда Дьюк начинала говорить, все ее слушали. Она излучала едва уловимую печаль, словно была представительницей некоей затерянной расы, захваченной в детстве людьми и воспитанной в наших порядках, но всё еще помнящей свой дом на другой планете.

- Это всё, чем вы зарабатываете себе на жизнь, летая по округе и катая людей на самолетах? - спросила она. И взглянула мне прямо в глаза, ожидая услышать правду. - В общем, похоже на то. - А что вы думаете о городках, которые видите? - Все они разные. У городов, как и людей, есть свое лицо. - А у нас какое лицо? - спросила она.

- Вы, пожалуй, осторожны, степенны, уверенны. Довольно настороженны к чужакам. - Вот и ошиблись. Такой город называется Пейтон-Плейс. Вернулся из полета Стэн, низко прошелся над полосой, а мы всё следили за тем, как он проносится мимо, ворча мотором. Пол запаздывал вот уже на час, а солнце совсем низко висело над горизонтом. Если у него всё получилось, то он должен быть где-то на подходе.

- Где ваш друг? - спросила Дьюк. - Он отправился за одним парнем, очень хорошим сварщиком. Она уселась на переднем бампере машины, эта тоненькая, не лишенная привлекательности инопланетянка, и принялась глядеть в небо. Я взялся за оставленное было закрашивание старой заплатки на крыле.

- Вот он, - сказал кто-то и показал в небо. Они ошибались. Самолет, не снижаясь, полетел дальше на восток, по направлению к озеру Мичиган. Спустя некоторое время появился еще один самолет, и теперь это был Ласкомб. Он скользнул вниз, коснулся колесами травы и резво покатил мимо нас. Пол был один, больше в самолете никого не было. Я отвернулся и посмотрел на сварочный аппарат. Развлекательным полетам конец.

- Что-то у нас сегодня уйма самолетов, - сказала Дьюк. Следом за Полом села Аэронка Чемпион, а в ее кабине сидел Джонни Колин. Он прилетел в своем самолете. Джонни подрулил поближе к нам и заглушил мотор. Он вышел из самолета, выпрямляясь во весь рост и заметно уменьшая его своими габаритами. На нем был неизменный зеленый берет, и он улыбался.

- Джонни! Чертовски рад тебя видеть. Он вытащил из своего самолета ящик с инструментами. - Привет. Пол говорит, что вовсю потрудился над твоим самолетом и порядочно его погнул. - Он разложил инструменты и присмотрелся к дожидающимся сварки стойкам. - Завтра рано утром я должен лететь в Маскетайн, забирать новый самолет. Привет, Стью.

- Привет, Джонни. Так что тут стряслось? Вот это колесо? - Он окинул взглядом сломанное крепление шасси и другую дожидающуюся его работу. - Ну, это немного. Он тут же надел черные очки и запустил сварочный аппарат. Этот хлопок газа прозвучал очень обнадеживающе, и я перевел дух. Весь день, вот до этой самой секунды я был в напряжении и только теперь немного расслабился. Благодарение Богу за то, что на свете есть друзья.

В три минуты Джонни расправился с рычагом тормоза, пройдясь по нему сварочным стержнем и лезвием пламени. Затем он опустился на колени у тяжелого крепления шасси, и спустя пятнадцать минут оно снова было в полном порядке, готовое принять на себя вес самолета. Он поручил Полу отпилить лишние куски заготовок под стойки, в то время как Стью отправился в сумерках за едой.

К тому времени, как Стью вернулся, неся гамбургеры, горячий шоколад и полгаллона молока, с одной стойкой было покончено. Все мы быстро перекусили в неровном свете аварийной лампы. Затем сварка с шипением ожила снова, черные очки опустились на глаза, и началась работа над второй стойкой.

- Знаешь, что он сказал, когда я появился у него в доме? - тихо спросил Пол. - Он только пришел с работы, у жены ужин стоял на плите. А он сгреб в охапку ящик с инструментами и говорит: "Утром вернусь. Тут один разбитый самолет надо починить". Как тебе это, а?

Раскаленная добела выправленная стойка была отложена в сторонку, в темноту. Осталось еще два дела, самых сложных. Здесь разорванный металл находился всего в паре дюймов от тканевой обшивки самолета, а обшивка, пропитанная краской, могла вспыхнуть, как теплый динамит. - Возьми-ка ведро воды и ветошь, - сказал Джонни. - Сделай нам экран. А то мы слишком близко подобрались.

Из мокрой ветоши был выстроен экран, и я удерживал его на месте, пока горелка делала свое дело. Прищурив глаза, я наблюдал за тем, как касается металла слепящий жар огня, превращая его в яркую расплавленную лужицу, прокладывая шов вдоль того, что было разломом. Вода на тряпичной дамбе начала испаряться, и я снова был весь внимание.

Спустя порядочный кусок времени одна тяжелая работа была закончена, и осталась последняя, самая сложная. Это был тяжелый сквозной болт, окруженный пропитанной краской тканью и промасленной древесиной. В десяти дюймах над 6 тысячами градусов газовой горелки в старой деревянной раме покоился бак с горючим. В нем был 41 галлон авиационного бензина, - вполне достаточно, чтобы весь самолет взлетел в воздух на тысячу футов.

Джонни выключил горелку и долго изучал обстановку в свете лампы. - Здесь надо быть поосторожнее, - сказан он. - Нам опять понадобится экран, много воды, и как только увидите огонь, кричите и всё заливайте водой. Мы с Джонни устроились под брюхом самолета, между стойками шасси. Вся работа и весь огонь будут прямо над нами, скорчившимися на траве.

- Стью, - сказал я. - Заберись-ка в переднюю кабину и следи, не появится ли огонь где-нибудь под топливным баком. Возьми огнетушитель Стэна. Как только увидишь что-нибудь, ори во всю глотку и поливай из огнетушителя. Если будет похоже, что всё вот-вот взорвется, поднимай крик и выматывайся отсюда к чертям. Самолет мы можем потерять, но себя-то надо пожалеть.

Было уже около полуночи, когда Джонни снова включил горелку и поднял ее над головой, рядом с моей мокрой дамбой. Сталь была толстая, и работа шла медленно. Меня тревожило, что жар может пройти сквозь металл и поджечь ткань уже за экраном. - Пол, ты там посматривай, не появится ли дым или огонь.

Находящаяся совсем рядом горелка издавала мощный рев и изрыгала пламя, словно ракета на старте. Глядя прямо вверх, я видел сквозь узкую щель небольшое пространство под топливным баком. Если туда доберется огонь, тогда дело плохо. А в ярком сиянии и реве горелки трудно было что-либо увидеть.

Пламя то и дело выстреливало, разбрасывая вокруг себя и над нами белые искры. В том месте, где огонь касался самолета, все погружалось в дым. Здесь, под брюхом самолета, была наша маленькая частная преисподняя. Внезапно над моей головой послышался резкий треск, и я услышал, как Стью что-то невнятно произнес.

- ПОЛ! - заорал я. - ЧТО ГОВОРИТ СТЬЮ? ТЫ ПОНЯЛ, ЧТО ОН СКАЗАЛ? Вверху блеснул огонь. СТОЙ, ДЖОННИ! ГОРИМ! - Я начал заталкивать мокрую тряпку в эту щель над своей головой. Тряпка зашипела в клубах пара. СТЬЮ! ЧТОБ ТЕБЯ! ГРОМЧЕ! У ТЕБЯ ТАМ ЧТО, ПОЖАР НАВЕРХУ?

- Уже всё в порядке, - послышался слабый голос. Расстояние, подумал я. Рев горелки. Я его не слышу. Не надо на него орать. Но мне не хватало терпения. Нас всех разорвет на кусочки, если он недостаточно громко прокричит, что начинается пожар. - ТЫ ПРИСЛУШИВАЙСЯ К НЕМУ ПОЛ, ЛАДНО? Я НЕ СЛЫШУ НИ СЛОВА ИЗ ТОГО, ЧТО ОН ГОВОРИТ!

Джонни с горелкой вернулся на свое место, и наверху снова начался треск и повалил дым. - Это просто кипит смазка, - сказал он. В нашей маленькой преисподней мы пережили еще три пожара и погасили их совсем рядом с топливным баком. Но никто из нас об этом не пожалел, когда в два часа ночи горелка погасла и приведенное в порядок посадочное устройство тихо светилось в темноте.

- Пожалуй, всё, - сказал Джонни. - Может, ты хочешь, чтобы я остался здесь и помог тебе всё собрать? - Нет. Дальше уже нет проблем. Ты спас нас, Джон. Теперь идем спать, ладно? Не хотел бы я пережить такое еще раз, парень. По Джонни не было видно, что он устал, зато я был как выжатый лимон.

В 5.30 утра мы с Джонни поднялись и подошли к его покрытой росой Аэронке. Он запустил остывший двигатель и уложил инструменты на заднее сиденье. - Спасибо, Джонни, - сказал я. - Да. Ничего. Рад был помочь. Ты теперь поосторожнее с этим самолетом, ладно? - Он вытер ладонью росу с лобового стекла и забрался в кабину.

Я не знал, что еще сказать. Без него моя мечта была бы уничтожена уже дважды. - Надеюсь, мы скоро снова полетаем вместе. - Когда-нибудь непременно. Он двинул вперед ручку газа и вырулил в предутренние сумерки. Мгновение спустя он был лишь всё уменьшающейся точкой на западном горизонте, наша проблема была улажена, и Великий Американский Воздушный Цирк снова воскрес.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Похожие:

Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард БАХ.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах. Иллюзии .doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард БАХ Рассказы..doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Иллюзии.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард и Лесли Бах - Единственная.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Бегство от безопасности.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах-Мост через вечность.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах. Мост через вечность.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - За пределпми моего разума.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Далеких мест не бывает.doc
Ричард Бах. Ничто не случайно Глава 1 iconДокументы
1. /Ричард Бах - Чайка по имени Джонатан Ливингстон.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов