Ричард Бах. Мост через вечность icon

Ричард Бах. Мост через вечность



НазваниеРичард Бах. Мост через вечность
страница2/19
Дата конвертации16.09.2012
Размер3.51 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
1. /Ричард Бах - Мост через вечность.docРичард Бах. Мост через вечность

Три


В 8:40 утра я сошел с автобуса в самой середине Флориды. Я был голоден.

Деньги - не проблема, особенно для того, у кого завернуто в скатку столько наличных, сколько было у меня. Проблема была в другом: что теперь? Вот она - теплая Флорида. На автостанции меня не ждет никто - не только не родная душа, но никто вообще - ни друг, ни дом, ни даже ничто.

Вывеска кафе, куда я зашел, гласила, что администрация имеет право по собственному усмотрению отказывать, клиенту в обслуживании.

- Каждый имеет право делать, по собственному усмотрению то, что хочет, - подумал я. - Зачем об этом писать, на стенах? Похоже, вы чего-то боитесь. Чего вы боитесь? Сюда что, приходят хулиганы и устраивают погромы? Или организованные преступники? В это маленькое кафе?

Официант оглядел меня и свернутую подстилку. Моя синяя джинсовая куртка была слегка порвана в одном месте на рукаве, там, где нитка выбилась, из-под латки, на свертке - несколько небольших пятен солидола и чистого масла от двигателя Флита. Я понял, что он задался вопросом: а не настал ли тот самый миг, когда следует отказать, в обслуживании. Я приветливо улыбнулся.

- Привет, ну как тут вас?- сказал я.

- Да нормально.

В кафе было пусто. Он решил, что я для обслуживания сойду: - Кофе?

Кофе на завтрак? Фу... Эта горькая труха, наверняка из какой-нибудь дряни типа хинной коры.

- Нет, благодарю вас, - ответил я. - Наверное лучше кусок лимонного пирога - подогрейте с полминуты в микроволнушке, а? И стакан молока.

- Ясненько, - сказал он.

Раньше я заказал бы в этом случае ветчину или сосиску. Но не в последнее время. Чем больше я верил в неразрушимость жизни, тем меньше мне хотелось, хоть как-то участвовать даже в иллюзорном убийстве. И если хоть у одной свинки из миллиона благодаря этому появится шанс провести жизнь в созерцании вместо того, чтобы быть заколотой мне на завтрак, то я готов напрочь отказаться от мяса. Подогретый лимонный пирог. В любой день. Я наслаждался пирогом и через окно смотрел на городок. Похоже ли на то, что я встречу свою любовь, здесь? Не похоже. И нигде не похоже. Пара шансов на миллиард.

И как это может быть, - "я уже ее знаю"?

Ну, если верить, мудрейшим, мы знаем всех всегда и повсюду - не встречаясь, лично - не слишком удобно, когда намереваешься ограничить, поле поиска.

- Эй, мисс, привет? Помнишь меня? Сознание не ограничено пространством и временем, ты несомненно вспомнишь, что мы - старые друзья...

- Не то, неправильное вступление, - подумал я.
- Большинство мисс отдают себе отчет в том, что в мире есть некоторое количество парней, с которыми следует держать ухо востро. А такое вступление определенно выдаст парня со странностями.

Я попытался вспомнить всех женщин, с которыми встречался за многие годы. Они были замужем за карьерами, мужчинами или образцами мышления, отличными от моего.

Впрочем, замужние женщины иногда разводятся, люди меняются. Можно созвониться со всеми знакомыми женщинами...

- Алло? - скажет она.

- Алло.

- Кто говорит?

- Ричард Бах.

- Кто?

- Мы познакомились в супермаркете. Помните? Вы читали книгу, а я сказал, что это - ужасная книга, а вы спросили, откуда я знаю, а я ответил, что сам ее написал?

- А-а-а, привет!

- Привет. Вы по-прежнему замужем?

- Да.

- Было приятно с вами побеседовать. Желаю вам удачного дня, о'кей?

- Э-э-э... да, конечно...

- Пока.

Но есть более удачный вариант - должен быть - чем такой вот телефонный разговор с каждой женщиной. Просто когда наступит нужный момент, я ее найду. Но ни секундой раньше.

Завтрак обошелся мне в семьдесят пять центов. Я заплатил и вышел на солнышко. День обещал быть жарким. А вечером, вероятно, будут тучи комаров. Но какое мне дело? Ведь сегодня я буду ночевать в помещении!

И тут я вспомнил, что забыл сверток с постелью и своими деньгами на стуле возле стойки в ресторане.

А здесь, на земле, совсем другая жизнь. Не то, что просто поутру собирать пожитки, увязывая их в узел на сиденье переднего кокпита и отправляться в дневной полет. Здесь вещи носят в руках или находят себе крышу и остаются под ней. Без Флита, без моего Альфальфа Хилтона, мне больше нечего делать в скошенных полях.

В кафе был новый клиент - женщина. Она расположилась у стойки, там где недавно сидел я. Когда я подошел, она слегка испугалась.

- Прошу прощения, - сказал я, взяв сверток, лежавший на соседнем место. - Я пару минут назад был здесь. Я бы и душу собственную мог где-нибудь позабыть, если бы она не была привязана ко мне веревочкой.

Она усмехнулась и снова углубилась в изучение меню.

- Поосторожнее с лимонным пирогом, добавил я. Но, если, конечно, вам по вкусу лимонный пирог, в котором лимоны отнюдь не в избытке, то он вам определенно понравится.

Я вышел обратно на солнышко, помахивая свертком, который нес в руке, и тут вспомнил, что в ВВС Соединенных Штатов меня учили: размахивать рукой, в которой что-либо несешь, не положено. На военной службе руками не размахивают, даже если в руках всего лишь десятицентовик.

Телефон в стеклянной будочке. Автоматически возникло решение позвонить по делу кое-кому, с кем я уже довольно давно не общался. Компания, занимавшихся изданием моей книги, находится в Нью-Йорке. Но мне-то какое дело до того, что это - дальний междугороднии разговор? Позвоню, а оплату переведу на них. В каждом деле есть свои преимущества. Бродячий пилот получает плату за полеты вместо того, чтобы за них платить, писатель звонит издателю за счет вызываемого абонента, то есть издателя.

Я позвонил.

- Элеонора? Привет!

- Ричард! - воскликнула она. - Ты где был?

- Надо подумать - сказал я. - С тех пор, как мы говорили в последний раз? Висконсин, Айова, Небраска, Канзас, Миссури, потом через Индиану и Огайо обратно в Айову и Иллинойс. Я продал биплан. А теперь вот во Флориде. Давай я попробую угадать, какая у вас там погода, значит так: стратус - это облака - тонкий слой, рваные, высота шесть тысяч фугов, над ними - плотная облачность, видимость - три мили в неплотном смоге.

- Мы тут на уши встали, чтобы тебя разыскать. Ты знаешь, что тут творится?

- Две мили в смоге?

- Книга! Твоя книга, - сказала она, - ее покупают! Ее раскупают! Ее расхватывают!

- Я понимаю, что это кажется придурью - сказал я, - но меня заклинило. Ты можешь посмотреть в окно?

- Могу, Ричард, могу. Разумеется, я могу посмотреть в окно.

- И далеко видно?

- Смог. Кварталов десять-пятнадцать. Послушай, до тебя дошло, что я говорю? Твоя книга стала бестселлером! Телевидение за тобой охотится, чтобы ты у них выступил. Из газет звонят - жаждут интервью, с радио - тоже. Владельцы магазинов хотят, чтобы ты приходил и давал автографы. Мы продаем сотни тысяч экземпляров! По всему миру! Заключены контракты в Японии, Англии, Германии, Франции. С правом издания в мягком переплете. А сегодня - контракт с испанцами...

Что обычно говорят, когда слышат такое но телефону?

- Прекрасные новости, поздравляю!

- Да это я тебя поздравляю! - сказала она. - Ты что, до сих пор ничего не слыхал? Я знаю, ты там в где-то в лесах обитаешь. Однако теперь твое имя - во всех списках бестселлеров. В еженедельниках, в Нью-Йорк Таймс, везде. Все твои чеки мы отсылаем в твой банк. Ты проверял свой счет?

- Нет.

- Проверь обязательно. Плохо слышно, как будто ты очень далеко, ты меня хорошо слышишь?

- Хорошо. Здесь вовсе не леса. Отнюдь не все, что находится на западе от Манхэттена, поросло лесами.

- Из столовой для служащих мне видна река и Нью-Джерси за ней. И, как мне кажется, там одни сплошные леса.

Столовая для служащих. Она живет совсем на другой земле!

- Продал биплан? - вдруг спросила она, словно только что об этом услыхала. - Но ты же не собираешься бросить летать?

- Нет, конечно, нет, - согласился я.

- Хорошо. А то я и представить тебя не могу без чего-нибудь летающего.

Какая жуткая мысль: никогда больше не летать!

- Ладно, - сказала она, возвращаясь к делу. - Так когда ты сможешь заняться телевидением?

- Трудно сказать, - ответил я. - Не уверен, что мне хочется этим заниматься.

- Ты подумай, Ричард. Книге это пойдет на пользу, у тебя будет возможность рассказать обо всем довольно многим, рассказать историю книги.

Телецентры находятся в больших городах. Что же касается городов, по крайней мере, большинства, то я предпочитаю держаться от них подальше.

- Мне нужно подумать, я позвоню.

- Пожалуйста, позвони. Говорят, что ты - явление, и все хотят на тебя взглянуть. Будь паинькой и сообщи мне о своем решении как можно скорее.

- О'кей.

- Мои поздравления, Ричард!

- Спасибо.

- Ты что, не рад?

- Рад! Просто не знаю, что сказать.

- Подумай насчет телевидения. Я надеюсь, ты согласишься выступить хочтя бы в нескольких программах. Основных.

- О'кей. Я позвоню.

Я повесил трубку и сквозь стекло телефонной будки посмотрел на улицу. Как будто тот же городок, что и раньше, но как все изменилось.

- Tы только погляди, - думал я, - дневник, просто листки, отправленные в Нью-Йорк почти из прихоти, и вот на тебе - бестселлер! Ура!

Города, однако? Интервью? Телевидение? Не знаю, не знаю...

Я чувствовал себя бабочкой в люстре, среди множества свечей. В одно мгновение передо мной открылось столько замечательных возможностей выбора, но я не мог решить, куда лететь.

Автоматически я снял трубку и принялся усердно пробиваться сквозь массу кодов и номеров, пока, наконец, не достиг своего банка в Нью-Йорке и не убедил служащую, что звоню именно я и что мне необходимо справиться о балансе моего банковского счета.

- Минутку, - сказала она, - мне нужно найти его в компьютере.

Интересно, сколько там? Двадцать тысяч, пятьдесят тысяч долларов? Сто тысяч долларов? Если там их двадцать тысяч, да плюс еще одиннадцать в моей «постели» - я могу чувствовать себя богачом!

- Мистер Бах?- голос служащей банка.

- Да, мэм.

- Баланс этого счета составляет один миллион триста девяносто семь тысяч триста пятьдесят пять долларов шестьдесят восемь центов.

Долгая пауза.

- Вы уверены?- переспросил я.

- Да, сэр.

Еще одна пауза, теперь уже короткая.

- Это все, сэр?

- М-м-м... - сказал я, - ой, да, спасибо...

В кино, когда звонят и на том конце вешают трубку, слышны сигналы "занято". Но в жизни, когда на том конце вешают трубку, телефон просто хранит тишину. Жуткую тишину. Мы стоим там и слушаем ее долгое время.


Четыре


Немного постояв, я повесил трубку, взял свой сверток и куда-то пошел.

Приходилось ли вам когда-либо, выйдя из кино после какого-нибудь поразительного фильма, прекрасно снятого по прекрасному сценарию с прекрасной парой замечательных актеров, ощутить радость от того, что вы - человек, и сказать самому себе: надеюсь, этот фильм принесет его создателям уйму денег, надеюсь, актеры, режиссер заработают миллион долларов за то, что они сделали, за то, что они дали мне сегодня? И вы возвращаетесь и смотрите фильм еще раз, и вы счастливы быть крохотной частичкой системы, которая каждым билетом вознаграждает этих людей... актерам, которых я видел на экране, достанется двадцать, центов из вот этого самого доллара, который я сейчас плачу за билет! Только за те деньги, которые им достанутся от меня, они смогут купить себе порцию мороженого с каким угодно десертом!

Славные мгновения в искусстве, в литературе, кино и балете - они восхитительны тем, что мы видим самих себя в зеркале славы. Покупка книг, покупка билетов - это все способы аплодировать, благодарить за хорошую работу. И нам радостно, когда любимый фильм или книга попадает в список бестселлеров.

Но миллион долларов мне лично? И тут я вдруг понял, что это - обратная сторона дара, полученного мною от многих и многих писателей, книги которых я прочел с того дня, когда произнес: "Фе-ликс Сол-тен. Бэмби".

Я ощущал себя подобно спортсмену на доске для серфинга. Неподвижность и вдруг - чудовищная энергия вспучивает поверхность моря, подхватывает, не спрашивая готов ли ты, и брызги рассыпаются от носа доски, от краев, за кормой, - человек во власти могучей глубинной силы. и только поток встречного ветра растягивает в улыбку уголки его рта.

Это здорово, когда твою книгу читает множество людей. Однако иногда, мчась вниз по склону гигантской волны со скоростью мили в минуту, случается позабыть, что при отсутствии высочайшего мастерства вслед за этим возможен сюрприз, о котором иногда говорят: смыло волной.


Пять


Я перешел улицу и в аптеке узнал, как пройти в место, где может быть то, что мне необходимо. Следом за забегаловкой типа "не-проходи-мимо" - на улице Лэйк Робертс Роуд, под ветвями, заросшими испанским мхом - библиотека имени Глэдис Хатчинсон.

В книгах можно отыскать все, что нас интересует, - почитай, тщательно изучи, немного практики - и вот мы уже мастерски метаем ножи, выполняем капитальный ремонт двигателей, говорим на эсперанто как на родном.

Взято, хотя бы книги Извила Шута - закодированные голограммы порядочного человека. Опекун из мастерской, Радуга и роза. Писатель впечатывает личность, которой ни является, в каждую страницу каждой своей книги, и в тиши библиотек мы можем вычитать, его в свою собственную жизнь, если захотим.

Прохладный шорох большой комнаты, книги, обреченные жить на полках, я ощущаю, как они дрожат, предвкушая возможность чему-нибудь, меня научить. Я с нетерпением ожидаю момента, когда с головой окунусь, в книгу Итак, вы получили миллион долларов!

Как это ни странно, в каталоге такое не значилось. Я просмотрел карточки на Итак, на Миллион. Ничего. На тот случай, если название звучит иначе, скажем, Что делать, если вы внезапно стали богатым, я посмотрел также Что, Богатый и Внезапно.

Я попытался действовать иначе. И каталог "В печати" разъяснил мне, что моя проблема состоит не в том, что интересующей меня книги нет в данной библиотеке, а в том, что она вообще никогда не издавалась.

- Невозможно, - подумал я.

Я разбогател. Это происходило и со многими другими. Должен же был один из них написать книгу. Не по поводу бирж, вкладов и банков - меня интересовало не это - но о том, на что это может быть похоже, какие возможности открываются, какие мелкие напасти рычат, норовя ухватить вас за икры, какие крупные неприятности могут, подобно хищным птицам, свалиться на меня с неба в этот момент. Пожалуйста, хоть, кто-нибудь, научите меня, как быть. В библиотечном каталоге - никакого ответа.

- Простите, мэм, - сказал я.

- Да, сэр?

С улыбкой я обратился к ней за помощью. С четвертого класса мне не приходилось видеть штампик с датой, прикрепленный к деревянному карандашу, и вот теперь в ее руках я вижу его с сегодняшней датой на нем.

- Мне нужна книга о том, как быть богатым. Не о том, как добывать деньги. А что делать, если получил кучу денег. Вы бы не могли порекомендовать...

Было ясно, что к странным просьбам ей не привыкать. Да моя просьба и не была, наверное, странной... Флорида кишит цитрусовыми королями, земельными баронессами, внезапно возникшими миллионерами.

Высокие скулы, каштановые глаза, волосы до плеч волнами цвета темного шоколада. Деловая и сдержанная с теми, кого не знает как следует.

Она смотрела на меня, когда я задавал свой вопрос. Потом отвела глаза влево-вверх - направление, в котором мы обычно смотрим, когда стараемся вспомнить, что-то, что знали раньше. Вправо-вверх (я где-то читал) - туда мы бросаем взгляд, когда подыскиваем что-нибудь новое.

- Что-то не припомню... - произнесла она. - Как насчет биографии богатых людей? У нас масса книг о Кеннеди, книга о Рокфеллере, я знаю. Еще у нас есть Богатые и сверх-богатые.

- Не совсем то. Не думаю. Мне бы что-нибудь типа Как справиться со внезапно возникшим богатством.

Она покачала головой, с серьезным видом, задумчиво. Интересно, все задумчивые люди красивы?

Она нажала кнопку селектора на столе и мягко проговорила в микрофон: - Сара-Джин? Как справиться со внезапно возникшим богатством. У нас есть экземпляр?

- Никогда о таком не слышала. Есть Как я сделал миллионы на торговле недвижимость, три экземпляра...

Неудача.

- Я посижу здесь у вас немного, подумаю. Трудно поверить. Должна же где-то быть такая книга.

Она взглянула на мой сверток, на который в этот миг падал грязновачо-пятнистый свет, потом опять - на меня.

- Если вы не возражаете, - спокойно сказала она, - вы могли бы положить вашу бельевую сумку1 на пол. У нас, знаете, везде новые чехлы на стульях и креслах...

- Да, мэм.

- Наверняка - думал я, - здесь на заставленных книгами полках должно быть что-то, где написано то, что мне вероятно, следовало бы теперь знать. - Дураки очень быстро расстаются со своими деньгами. Это было единственным, что я знал доподлинно без каких бы то ни было книг.

Мало кто способен посадить Флита на скошенном поле так, как это делаю я. Но в тот миг в библиотеке имени Глэдис Хатчинсон я подумал, что с точки зрения обуздания фортуны я, возможно - единственный в своем роде несравненный заведомый неудачник. Бумажная работа всегда была для моего ума неподъемным грузом, и у меня были весьма серьезные сомнения относительно того, что все произойдет так гладко, когда нужно будет распорядиться деньгами.

Еще минут десять я изучал каталог, в итоге меня привлекли карточки, обозначенные словами Везение и Невезение. Потом я оставил эту затею. Невероятно! Такой книги, как та, которая была мне нужна, не существовало!

В растерянности и сомнений я вышел на солнышко, ощутив фотоны, бета-частицы и космические лучи, которые роились и отскакивали от всего, в тишине со скоростью света вжикая сквозь утро и сквозь меня.

Я уже почти дошел до той части городка, где находилось мое утреннее кафе, когда обнаружил исчезновение своего злополучного свертка. Вздохнув, я развернулся и отправился обратно в библиотеку по солнышку, ставшему еще теплее, за своей постелью, оставшейся лежать возле шкафа с каталогами.

- Простите, - еще раз извинился я перед библиотекаршей.

Сколько у нас книг, и сколь, многим еще предстоит быть написанными! Как свежие темные сливы на самой верхушке. Не слишком большое удовольствие - карабкаться по хлипкой лесенке, извиваться среди ветвей, превосходя самого себя в попытках до них дотянуться. Но сколь восхитительны они, когда работа закончена!

А телевидение, это - восхитительно!? Или работа по рекламе моей книги усилит мою боязнь толпы? Как мне удастся ускользнуть, если у меня не будет биплана, в который можно вскочить, и улететь на нем над деревьями прочь?

Я направился в аэропорт - единственное место в любом незнакомом городе, где летчик чувствует себя в своей тарелке. Я определил, где он находится по посадочной сетке - незаметным следам, которые большие самолеты оставляют, заходя на посадку. Я находился практически под участком между третьим и четвертым поворотами перед посадкой, так что до аэропорта было совсем недалеко.

Деньги - это одно, а вот толпы, и когда тебя узнают, а ты хочешь тишины и одиночества - это совсем другое. Честь и слава? В малых дозах - может быть, даже приятно, ну а если ты уже не в состоянии все это пресечь? Если после всех этих телевизионных штучек повсюду, куда только ни пойдешь кто-нибудь, обязательно говорит: "Я знаю вас! Ничего не говорите... а-а, вы тот самый парень, который написал эту книгу!" Мимо в предполуденном свете, не глядя, проезжали и проходили люди. Я был практически невидим. Они не знали меня, я был всего лишь, прохожим, направляющимся в сторону аэропорта с аккуратно свернутой подстилкой в руках, некто, имеющий право свободно ходить по улицам, не привлекая к себе всеобщего внимания.

Приняв решение сделаться знаменитостью, мы лишаемся этой привилегии. Но писателю это вовсе не обязательно. Писатель может оставаться неузнаваемым где угодно, даже когда множество людей читает его книги и знает его имя. Актеры так не могут. И ведущие телепередач не могут. А писатели - могут!

Если мне предстоит стать, Личностью - буду ли я об этом сожалеть? Я всегда знал - да. Вероятно, в каком-то прошлом воплощении я старался приобрести известность. Это - не захватывающе, не привлекательно, - предупреждало то воплощение, - иди на телевидение - и ты об этом пожалеешь.

Маячок. Мигалка с зелено-белым вращающимся стеклянным колпаком - ночная отметка аэропорта. Задрав нос, на посадку заходил "Аэронка-Чемпион" - двухместный тренировочный самолет с тканево-лаковой обшивкой и задним колесом под килем вместо остового спереди. Мне заочно понравился aэропорт, - только по "Чемпиону", заходящему на посадку.

А как некоторая известность отразиться на моем поиске любви? Первый ответ возник мгновенно, без малейшей тени колебания: это смертельно! Ты никогда не узнаешь, Ричард, любит она тебя или твои деньги. Послушай, если ты вообще намерен ее отыскать, - ни в коем случае никогда не становись знаменитостью. Ни в каком виде.

Все это - на одном дыхании. И тут же забылось.

Второй ответ был настолько толковым, что стал единственным, к которому я прислушался. Родная душа - светлая и милая - она ведь не путешествует из города в город в поисках некоего парня, который катает пассажиров над пастбищами. И не повысятся ли мои шансы с ней встретиться, когда она узнает, что я существую? Редкая возможность, специальное стечение обстоятельств в тот самый момент, когда мне так необходимо ее встретить!

И, несомненно, стечение обстоятельств приведет мою подругу прямо к телевизору как раз во время демонстрации нужной программы и подскажет, как нам встретиться. А публичное признание постепенно рассеется. Спрячусь на недельку в Ред Оук, штат Айова, или в Эстрелла Сэйлпорте, в пустыне к югу от Феникса2, и таким образом верну себе уединение, но найду ее! Разве это так уж плохо?

Я открыл дверь конторы аэропорта.

- Привет, - сказала она, - чем могу быть, вам полезна?

Она заполняла бланки счетов за конторкой, и улыбка ее была ослепительна.

Мой "привет" увяз где-то между ее улыбкой и вопросом. Я не знал, что сказать. Как ей объяснить, что я - свой, что аэропорт, и маячок, и ангар, и "Аэроника", и даже традиция дружески говорить, "привет" тому, кто приземлился - это все часть, моей жизни, что все это было моим так долго, а теперь вот ускользает и меняется из-за того, что я сделал, и что я вовсе не уверен, что хочу перемен, так как знаю: все это - мой единственный дом на земле?

И что могла сделать она? Напомнить мне, что дом - это все известное нам и нами любимое и что домом становится все, что мы выбираем в качестве дома? Сказать мне, что она знает ту, которую я ищу? Или что парень на бело-золотистом "Тревл Эйр" приземлялся час назад и оставил для меня записку с именем женщины и адресом? Или предложить план, сообразно которому я мог бы мудро распорядиться миллионом четырьмястами тысячами долларов? Чем она могла быть мне полезна?

- Да я, в общем-то, не знаю, чем вы можете быть мне полезны, - сказал я. - Я в некоторой растерянности, похоже. А у вас в ангаре есть старые аэропланы?

- "Потерфилд"- довольно старый - он принадлежит Джилл Хэндли. "Тигровый мотылек" Чета Дэвидсона. У Морриса Джексона - "Уэко", но он запирает машину в отдельном Т-образном ангаре...

Она засмеялась, - "Чемпионы" уже довольно старые. Вы ищете "Чемпион"?

- Это - один из лучших аэропланов в мировой истории, - сказал я.

Ее глаза сузились: - Нет, я шучу! Не думаю, что мисс Рид когда-нибудь станет продавать свои "Чемпионы".

Наверное, я был похож на покупателя. Как люди чувствуют, что у незнакомца есть миллион?

Она вновь занялась счетами, и я заметил обручальное кольцо витого золота.

- А можно заглянуть в ангар на минутку? О'кей?

- Конечно, - она улыбнулась. - Чет - механик, он должен быть где-то там, если только не вышел пообедать, в кафе напротив.

- Спасибо.

Я прошел через зал и открыл дверь, ведущую в ангар. Я был дома. Хорошо. Кремово-красная "Чессна-172" на техосмотре - колпаки двигателя открыты, свечи сняты, замена масла проведена наполовину. "Бич Банза" - серебристый с голубой полосой на борту - аккуратно установлен на желто-черных полосатых стойках - проверка механизма подъема массы. Самые разные легкие самолеты - я знал их все. В тишине ангара зависла напряженность того же типа, что чувствуется на лесной поляне... незнакомец ощущает на себе взгляды, замершее действие, затаенное дыхание.

Там стоял большой гидросамолет "Груммэн Виджен" с двумя трехсотсильными радиальными двигателями, новым отдельным лобовым стеклом, зеркалами на концах крыльев, позволяющими летчику проверить, убраны ли колеса шасси при посадке на воду. Если на такой машине сесть на воду с выпущенными колесами, то от брызг у пилотов в глазах скачут мириады солнечных зайчиков.

Я стоял возле "Виджа" и смотрел на его кокпит, почтительно держа руки за спиной. В авиации никому не нравится, когда незнакомый человек без разрешения трогает самолет. Не столько но причине возможных повреждений, сколько потому, что такое действие является неправомерной фамильярностью. Это - примерно то же самое, что, проходя мимо, потрогать жену незнакомого человека, чтобы посмотреть на его реакцию.

Позади меня, у двери ангара, - виднелся "Тигровый мотылек". Его верхнее крыло возвышалось над всеми остальными аэропланами как платок, которым друг машет вам над толпой. Крыло было раскрашено в те же цвета, что и самолет Шимоды - белый и золотистый! Чем ближе я подходил, пробираясь сквозь путаницу крыльев, хвостов, станков и приспособлений, тем в большей степени я был поражен цветом этой машины.

"Мотыльки" из Хэвилэнда! Целый пласт живой истории! Для меня всегда были героями мужчины и женщины, совершившие на "Тигровых мотыльках", "Мотыльках" и "Лисах-мотыльках" кругосветный перелет из Англии. Эми Джонсон, Дэвид Гарнетт, Фрэнсис Шайчестер, Констэнтайн Шэк Лин и сам Нэвил Шут - имена и приключения этих людей неудержимо влекли меня к борту "Мотылька". Какой милый маленький биплан! Белый с золотистыми шевронами шириной в десять дюймов, направленными остриями вперед, похожими на наконечники стрел на золотых полосах, протянувшихся до самых концов крыльев и горизонтального стабилизатора.

Включатели зажигания снаружи, верно, и если самолет восстановлен точно, то... да, на полу кабины - огромный английский военный компас! Я с трудом удержал руки за спиной, настолько красивой была эта машина. Так, теперь педали руля поворота - на них должны быть...

- Нравится самолет, да?

Я чуть не вскрикнул от неожиданности. Человек уже, вероятно, с полминуты стоял рядом, вытирая руки от масла ветошью и наблюдая за тем, как я разглядываю "Мотылька".

- Нравится?- сказал я. - Да она просто прелестна!

- Спасибо. Я закончил ее год назад. Восстановил, начиная с самых колес.

Я присмотрелся к обшивке... Сквозь краску слабо проступала фактура ткани.

- Похоже на секонит, - сказал я, - хорошо сработано.

Это было сказано в качестве необходимого вступления. За один день не научишься отличать хлопок класса А от секонитовой обшивки старых аэропланов.

- А компас? Его ты где нашел?

Он улыбнулся, довольный тем, что я заметил: - Ты не поверишь: в комиссионном магазине в Дотхэне, Алабама! Прекрасный компас королевских ВВС выпуска 1942 года. Семь долларов с полтиной. Как он там оказался? Это я у тебя могу спросить. Но я его оттуда извлек, можешь не сомневаться!

Мы обошли вокруг Мотылька. Он говорил, я слушал. И знал, что цепляюсь за свое прошлое, за известную и потому простую жизнь в полете. Может быть, я поступил чересчур импульсивно, продав Флита и обрубив все концы, связывавшие меня со вчерашним днем, чтобы отправиться на поиски неведомой любви? Там, в ангаре, у меня возникло ощущение, что мой мир как бы превратился в музей или старое фото. Отвязанный плот, который легко уплывает прочь, медленно уходя в историю...

Я тряхнул головой, нахмурился и перебил механика: - Чет, Мотылек продается?

Он не отнесся к вопросу серьезно: - Любой самолет продается. Как говорится, все дело в цене. Я скорее самолетостроитель, чем летчик, но за Мотылька запрошу уйму денег, это уж точно.

Я присел на корточки и заглянул под самолет. Ни единого следа масла на обтекателе двигателя.

Год назад восстановлена авиамехаником и с тех нор так и стоит в ангаре. Этот Мотылек - действительно особая находка. Я никогда ни на минуту не допускал и мысли, что перестану летать. На Мотыльке я могу пересечь, страну. Летая на телевизионные интервью и всюду, куда потребуется, я, может быть, найду родную душу!

Я положил на пол свою сложенную подстилку и сел на нее. Она хрустнула.

- Уйма денег - это сколько, если наличными?

Чет Дзвидсон ушел обедать с полуторачасовым опозданием. С формулярами и техническими инструкциями на Мотылька я направился в контору.

- Простите, мэм, у вас тут есть телефон, да?

- Разумеется. Местный звонок?

- Нет.

- Автомат на улице возле выхода, сэр.

- Спасибо вам. У вас замечательная улыбка.

- Вам спасибо, сэр.

Хороший обычай - обручальные кольца. Я позвонил в Нью-Йорк Элеоноре и сообщил ей, что согласен появиться на телевидении.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19



Похожие:

Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах-Мост через вечность.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах. Мост через вечность.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард БАХ.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард БАХ Рассказы..doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах. Иллюзии .doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах - Иллюзии.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард и Лесли Бах - Единственная.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах - Бегство от безопасности.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах - Далеких мест не бывает.doc
Ричард Бах. Мост через вечность iconДокументы
1. /Ричард Бах - Чайка по имени Джонатан Ливингстон.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов