Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой icon

Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой



НазваниеИрма кудрова гибель Марины Цветаевой
страница7/11
Дата конвертации18.09.2012
Размер0.69 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
1. /Гибель_Цветаевой.doc
2. /Цветаева-анализ.doc
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой
Анализ стихотворения Марины Цветаевой

7



           Мертвенную застылость отмечают в облике чистопольской Цветаевой почти все. В воспоминаниях Флоры Лейтес, приведенных Белкиной, Марине Ивановне трудно было смотреть в глаза — такой безысходностью был полон ее взгляд. Почти слово в слово то же повторяла в устном рассказе и Татьяна Алексеевна Евтеева-Шнейдер. С Лидией Чуковской Цветаеву знакомят на улице; Марина Ивановна произносит при этом приветливые слова. Но они, как пишет Л. К. Чуковская в мемуарном очерке «Предсмертие», «не сопровождались, однако, приветливой улыбкой. Вообще никакой улыбкой — ни глаз, ни губ. Ни искусственно светской, ни искренне радующейся. Произнесла она свое любезное приветствие голосом без звука, фразами без интонаций»12.
         И другой литератор, Петр Семынин (тот же очерк Чуковской) называет безжизненно «механическим» голос Цветаевой, повторявший как бы заранее заученные фразы.
         26 августа, на второй день пребывания Марины Ивановны в Чистополе, Чуковская находит ее в коридоре горсовета, напротив комнаты с табличкой «Парткабинет».
         «Прижавшись к стене и не спуская с двери глаз, вся серая, — Марина Ивановна.
         — Вы?! — так и кинулась она ко мне, схватила за руку, но сейчас же отдернула свою и снова вросла в прежнее место. — Не уходите! Побудьте со мной!»
         За ведомственной дверью в эти минуты повторно обсуждался вопрос о возможности поселения Цветаевой в Чистополе.
         Саму Марину Ивановну там уже выслушали, теперь она удалена в коридор и ждет решения.
         «Сейчас решается моя судьба, — проговорила она. — Если меня откажутся прописать в Чистополе, я умру. Брошусь в Каму»13.
         Отметим: эти минуты перед дверью парткабинета в глазах самой Цветаевой — роковые. Решение, которое будет вынесено, определит — ни больше, ни меньше — вопрос, оставаться ли ей дольше на этом свете.
         — Тут, в Чистополе, люди есть, а там никого. Туг хоть в центре каменные дома, а там — сплошь деревня.
         Я напомнила ей, — продолжает Чуковская, — что ведь и в Чистополе ей вместе с сыном придется жить не в центре и не в каменном доме, а в деревенской избе. Без водопровода. Без электричества. Совсем как в Елабуге.
         — Но тут есть люди, — непонятно и раздраженно повторила она. — А в Елабуге я боюсь.
         Вскоре выйдет из дверей парткабинета Вера Васильевна Смирнова и сообщит, что дело решилось благоприятно.
Цветаева может хоть сейчас идти подыскивать себе жилье — это не слишком сложно, и как только его найдет, все будет окончательно подписано, она может переезжать.
         Смирнова возвращается в комнату заседаний, Чуковская с Цветаевой выходят из здания горсовета на площадь.
         «И тут меня удивило, что Марина Ивановна как будто совсем не рада благополучному окончанию хлопот о прописке.
         — А стоит ли искать? Все равно не найду. Лучше уж я сразу отступлюсь и уеду в Елабугу.
         — Да нет же! Найти здесь комнату совсем не так уж трудно.
         — Все равно. Если и найду комнату, мне не дадут работать. Мне не на что будет жить»14.
         Отметим еще одно: «мне не дадут работать». Она могла бы сказать: «я не найду», но говорит: «не дадут». А ведь только что решилось то, что она сама назвала судьбой! И решилось лучшим образом: можно не откладывая переезжать в Чистополь, где ее знают и вот ведь — поддерживают! — где Асеев и какая-никакая защита организованного братства эвакуированных.
         Но Чуковская замечает: в ее спутнице — ни проблеска радости.
         Едва исчезло препятствие, казавшееся непреодолимым, как на его месте вырастает — и разрастается — другое, тут же гасящее облегчение.
         Чувство безысходности не рассеялось.
         Вместо того, чтобы уже свершиться, казнь продлена.
         И значит, нужны новые усилия.
         Чуковская соглашается вместе идти искать жилье, так как Марина Ивановна совсем не ориентируется в незнакомых местах.
         По дороге возникает разговор, чрезвычайно важный для уяснения душевного состояния Цветаевой.
         (Напомню здесь читателю, что «Предсмертие» написано на материале личного дневника, который Чуковская вела многие годы своей жизни подряд, в том числе и в Чистополе. Присоединим к этому особый авторитет этого автора, щепетильно и педантично приверженного правде, никогда не разукрашенной придуманными подробностями.
         Все это придает в наших глазах неоценимую важность именно ее свидетельствуо встрече с Цветаевой за несколько дней до трагического события.)
         «— Скажите, пожалуйста, — тут она приостановилась, остановив и меня, — скажите, пожалуйста, почему вы думаете, что жить еще стоит? Разве вы не понимаете будущего?
         — Стоит — не стоит — об этом я давно уже не рассуждаю. У меня в тридцать седьмом арестовали, а в тридцать восьмом расстреляли мужа. Мне жить, безусловно, не стоит, и уж, во всяком случае, все равно — как и где. Но у меня дочка.
         — Да разве вы не понимаете, что все кончено? И для вас, и для вашей дочери, и вообще.
         Мы свернули в мою улицу.
         — Что — все? — спросила я.
         — Вообще — все! — Она описала в воздухе широкий круг своим странным на руку надетым мешочком. — Ну, например, Россия!
         — Немцы?
         — Да, и немцы»15.
         Остановимся еще раз, чтобы расслышать это: «и немцы».
         Я переспрашивала Лидию Корнеевну об этих фразах. Так они ей помнятся, так записаны тогда, так звучали в ушах: «И немцы», «Ну, например, Россия». Из чего достаточно ясно, что не в одних только немцах и даже не только в России дело.
         Рискну досказать.
         В глазах Цветаевой происходящая вокруг катастрофа превышает кошмар войны. Надвигается, поглощая и Россию, бедствие глобального масштаба. Темные силы мира воплотились в «нелюдей», в их руках — абсолютная власть и сила, безжалостная к человеку. Туча гитлеровской армии, поглощающая русские земли, — только один из ликов торжествующего зла...
         Мне кажется, именно об этом — не о меньшем! — говорит Марина Ивановна 26 августа 1941 года, за четыре дня до своей гибели.
         Говорит единственному человеку, встреченному после отъезда из Москвы, в котором она угадывает сразу ту редкую породу людей, к которой принадлежит сама. Она говорит, наконец, собственным голосом, без оглядки.
         Потому что это ее масштаб оценок, всегда присущий ей взгляд на происходящее — «с крыши мира», как назвала она это в одном из своих стихотворений.
         Еще в те дни, когда чуть ли не в одночасье фашистские войска поглотили Чехословакию, Цветаева выразила трагедийное мироощущение современника в поэтическом слове. Строки «Стихов к Чехии» потрясают редкостной мощью личного чувства, соединенного с даром укрупненного видения вещей и событий:


Отказываюсь — быть.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь — жить.
С волками площадей

Отказываюсь — выть.
С акулами равнин
Отказываюсь плыть —
Вниз — по теченью спин.

Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один — отказ.

         А ведь то была всего лишь весна 1939 года!
         Правда, уже пробили удары колокола в судьбе самой Цветаевой.
         Год назад уехала из Франции в Москву ее дочь; полгода назад тайно, спасаясь от полиции, бежал туда же муж. Когда осенью тридцать девятого и мужа, и дочь арестовали, Цветаева воспринимала скорее как ошибку и странный недосмотр собственную свободу. И свободу тех, с кем она еще встречалась.
         Трагедийное напряжение эпохи властно вошло внутрь ее собственного дома еще в начале тридцатых годов, когда Эфрон подал прошение о возврате на родину.
         Между тем Марина Ивановна начисто лишена была спасительного свойства обыкновенных людей — приспособляться к непереносимому: хлопотать, обустраиваться, выживать — хотя бы и у подножия вулкана. Она пыталась что-то делать и даже иногда проявляла неожиданную предусмотрительность (вроде писем Чагина, например, вывезенных из Москвы).
         Но она не могла стать другой, если бы и хотела. Она не могла перестать слышать то, что слышала. Ощущать и переживать все — с безмерной, разрывающей сердце остротой, — так, как ощущала и переживала всю свою жизнь.
         «В Вас ударяют все молнии, а Вы должны жить...» — писала она Борису Пастернаку16 семнадцать лет назад, почти что в другой жизни. К красотам метафор ради самих красот она не прибегала никогда. Тем более обращаясь к собрату по призванию. Этими словами она говорит о том, что было ему знакомо не хуже, чем ей: о природе истинного поэта. Можно быть уверенным, — наоборот, что подбирала она наиболее точные выражения, чтобы он сразу мог узнатьэто состояние.
         В вас ударяют все молнии. А вы должны жить...
         Так, во всяком случае, было с ней самой.
         Но если уже весной тридцать девятого она столь внятно слышала поступь гибели и так непереносимо было для нее переживание невольной сопричастности к предательству, подлости и насилию, разлившимся в мире, — что же теперь?
         Пепел погибших стучал в ее сердце, равно как и страдания тех, кто еще только был обречен, приуготовлен на муку и смерть. Мир стремительно поглощала черная тень побеждающего морока, захватившего весь горизонт.
         Временами она ощущала это с такой явственной силой, что, очнувшись, готова была приписать болезни. «Я тяжело больна, — написала она в предсмертной записке спустя всего четыре дня, — это уже не я...» Это, однако, не означало ничего другого, кроме того, о чем она уже говорила Борису Леонидовичу в том давнем письме, почти двадцать лет назад (а потом еще и в эссе «Искусство при свете совести»): поэт пропускает через себя все стихии, в него ударяют все молнии — и отразить их он может только своим творчеством.
         Но если творчество совсем ушло из жизни...

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Похожие:

Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconЛитературный вечер: «Звезда Марины Цветаевой»
Звучит первая часть (Moderato) Концерта №2 для фортепиано с оркестром С. В. Рахманинова. На фоне музыки слова
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconИрма ниорадзе: "Я не интриганка"
Сама же балерина предпочитает избегать оценок. "Главное не наскучить зрителю", говорит она. И с успехом это доказывает. Сейчас Ирма...
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconДокументы
1. /Урок по Цветаевой.doc
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconДокументы
1. /Гибель Нормандии.doc
2. /Гибель-фото-1.doc
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconПриличные люди комедия в 3-х действиях Виктор Васильевич, глава семейства Элеонора Генриховна, его жена Марина, Юля – их дочери Александр, муж Марины Вика, Нина – подруги Марины Илья – муж Вики,
Терраса перед домом, слева – двустворчатая высокая дверь в дом, справа – открытый выход в сад, видна дорожка к лужайке, откуда доносятся...
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconРеферат на тему: «Цветовая картина мира М. Цветаевой» Номинация литература
Синтагматика цветообозначений (синонимический ряд с общим значением красного цвета) 10
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconСтихотворение М. Цветаевой Вчера ещё в глаза глядел
Моу «Средняя общеобразовательная школа им. М. М. Рудченко села Перелюб Перелюбского района Саратовской области»
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconЧернуха Ирма Ивановна, учитель начальных классов высшей квалификационной категории моу «Байкитская средняя общеобразовательная школа»
Тип урока: Вводный урок в теме «Имя прилагательное», по программе Н. Ф. Виноградовой
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconДокументы
1. /Гибель России.doc
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconДокументы
1. /Курлов П. - Гибель Императорской России.doc
Ирма кудрова гибель Марины Цветаевой iconДокументы
1. /Кара - Мурза C. - Революция - или гибель.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов