25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" icon

25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема "Восток Запад" в романах "Серебряный голубь" и "Петербург"



Название25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема "Восток Запад" в романах "Серебряный голубь" и "Петербург"
Дата конвертации18.09.2012
Размер279.84 Kb.
ТипДокументы
1. /25,54 (6 шрифт).doc
2. /Белов.doc
3. /госы/билет 3.doc
4. /госы/билет 4.doc
5. /госы/билет 41,42,43,44.doc
6. /госы/билет 5.doc
7. /госы/билет 8.doc
8. /госы/билет 1,2,6,7.doc
9. /госы/билет 10.doc
10. /госы/билет 16.doc
11. /госы/билет 17.doc
12. /госы/билет 18.doc
13. /госы/билет 19 анн.doc
14. /госы/билет 21.doc
15. /госы/билет 24.doc
16. /госы/билет 25.doc
17. /госы/билет 28.doc
18. /госы/билет 29.doc
19. /госы/билет 30.doc
20. /госы/билет 31.doc
21. /госы/билет 33.doc
22. /госы/билет 34.doc
23. /госы/билет 35 тихий дон.doc
24. /госы/билет 36.doc
25. /госы/билет 37.doc
26. /госы/билет 38.doc
27. /госы/билет 39.doc
28. /госы/билет 40.doc
29. /госы/билет 41,42,43,44.doc
30. /госы/билет 43.doc
31. /госы/билет 46.doc
32. /госы/билет 47.doc
33. /госы/билет 49 Тютчев.doc
34. /госы/билет 5.doc
35. /госы/билет 50.doc
36. /госы/билет 51.doc
37. /госы/билет 52.doc
38. /госы/билет 53 доктор живаго.doc
39. /госы/билет 55.doc
40. /госы/билет 56.
doc

41. /госы/билет 57.doc
42. /госы/билет 58.doc
43. /госы/билет40.doc
44. /госы/билет46.doc
45. /госы/билет49 Тютчев.doc
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема "Восток Запад" в романах "Серебряный голубь" и "Петербург"
Творчество Василия Белова. Повести «Привычное дело». «Плотницкие рассказ
Древнерусской литературы, ее эволюция и предпосылки возникновения жанра романа. «Летописное время» в произведениях Гончарова, Достоевского, Салтыкова-Щедрина
4. «Слово о полку Игореве»: история открытия, споры об авторе и времени создания памятника; композиция и идейное содержание
Общие задачи работы над эпическим произведением
5. Черты Предвозрождения в древнерусской литературе XIV-XVI вв. "Житие Петра и Февронии Муромских" Ермолая-Еразма в контексте эпохи (материал по выбору)
8. Жизнь и творчество Г. Р. Державина и его место в истории русской литературы
Гак (билеты)
10. Художественный конфликт и формы его выражения в поэме Пушкина «Медный всадник»
16. Проблематика и жанровое своеобразие лирики Некрасова. Два течения в русской поэзии второй половины XIX века Общие сведения
17. Сатира М. Е. Салтыкова-Щедрина. Проблематика, сатирические приемы, художественные особенности
Жанровое своеобразие и особенности реализма романов Ф. М. Достоевского
Роман Л. Толстого «Анна Каренина»
21. Новаторство драматургии А. П. Чехова (анализ одной из пьес)
С конца Х1Х начала ХХ века получают широкое распространение «новейшие» декадентские, модернистские течения, резко противостоящие революционной и демократической литературе
25. А. Белый и поэтика русского символизма. Тема "Восток Запад" в романах "Серебряный голубь" и "Петербург"
28. Философские аспекты творчества Горького: мотивы философии Ницше, Шопенгауэра, религиозная проблематика. М. Горький в 1917 1918 гг
Роман -эпопея «Жизнь Клима Самгина»: итог размышления писателя над судьбами России
30. Общественная и эстетическая программа основных течений русского футурализма / Маяковский, Северянин, Хлебников / Лирика Маяковского: социально-нравственная проблематика, особенности поэтики
31. Изображение послереволюционной России в поэзии Есенина
Творчество О. Мандельштама оставило глубокий след в русской поэзии начала XX века, часто его творчество встречало либо нескрываемый восторг, либо полнейшее пренебрежение
34. Своеобразие поэтической эволюции Б. Пастернака
Роман-эпопея М. Шолохова «Тихий Дон»: жанровое своеобразие, трагедия Григория Мелехова. Роман – эпопея «Тихий Дон»
36. Драматургия М. А. Булгакова
«Нетерпение», «Отблески костра» – повести с революционной тематикой. «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь», «Дом на набережной»
38. Творческий путь В. М. Шукшина
39. Нравственно-философская проблематика творчества Астафьева
«Мастер и Маргарита» роман М. А. Булгакова. Написан в 1928 1940 гг. Впервые опубликован (со значительными купюрами) в 1966 1967 гг. (журнал «Москва», 1966, №11; 1967, №1)
Общие задачи работы над эпическим произведением
43. основные аспекты современной мпл
46. Судьбы русского реализма на рубеже XIX – XX вв. (Куприн, Андреев, Вересаев)
47. Своеобразие творческого метода Н. С. Лескова («сказ», «орнаментальная проза»)
49 «Проблематика, лирический герой поэзии Ф. Тютчева» Федор Иванович Тютчев (1803 1873) Мыслитель и поэт одновременно, Тютчев (далее Т.) обладал оригинальным романтическим душевным складом
5. Черты Предвозрождения в древнерусской литературе XIV-XVI вв. "Житие Петра и Февронии Муромских" Ермолая-Еразма в контексте эпохи (материал по выбору)
Афанасий афанасьевич фет
51. Сентиментализм: философская и историко-культурная основа, эстетическая теория, своеобразие русского сентиментализма. Творчество Карамзина и его значение для русской литературы
Своеобразие русской литературы XVII века
53. Литературная судьба и особенности поэтики и жанра романа Б. Пастернака «Доктор Живаго»
55. Поэтическая эволюция И. Бродского
56. Поэтика и философия постмодернизма (Пелевин, Сорокин)
57. Периодизация, проблематика и художественное своеобразие военной прозы второй половины XX в
В. Г. Распутин родился в 1907г., закон
«Мастер и Маргарита» роман М. А. Булгакова. Написан в 1928 1940 гг. Впервые опубликован (со значительными купюрами) в 1966 1967 гг. (журнал «Москва», 1966, №11; 1967, №1)
В 90-е гг. XIX в и в начале 900-х гг. XX в
«Проблематика, лирический герой поэзии Ф. Тютчева» Федор Иванович Тютчев (1803 1873)

25. А. Белый и поэтика рус. символизма. Тема "Восток - Запад" в романах "Серебряный голубь" и "Петербург".


«Символизм» - направление в европ. и рус. иск-ве, возникшее на рубеже XX столетия, сосредоточенное преимущ-но на худ. выр-и посредством СИМВОЛА «вещей в себе» и идей, нах. за пределами чувств. восприятия. Стремясь прорваться сквозь видимую реальность к «скрытым реальностям», сверхвременной идеальной сущности мира, его «нетленной» красоте, сим-ты выразили тоску по дух. свободе.

С-м возник в России не изолированно от Зап. На рус. символистов в известной мере влияла и фр. поэзия (Верлен, Рембо, Малларме), и англ., и нем., где сим-м проявил себя в поэзии десятилетием раньше. Рус. сим-ты ловили отголоски философии Ницше и Шопенгауэра.

Особ-ти зап. с-ма:

1). Символ – осн. ср-во приближения к тайне "неизреченного", воплощение платон. идеальных сущностей, подразумевает глубинное ед-во мира, его первоначал.

2). Символ движется от вещи видимой, осязаемой к тому, чтобы породить впечатление об идее.

3) Символ (предмет + его смысл) порождает неисчерпаемость значений и толкований → бесчисл. аналогии и соотв-я.

Однако они решительно отрицали свою принцип. зависимость от зап-европ. лит-ры. Они искали свои корни в рус. поэзии – в книгах Тютчева, Фета.

В рус. символизме сущ. 2 самост. потока:

"старшие сим-ты" (1890-е)

"младосим-ты" (1900-е)

Д. Мережковский,

В. Брюсов,

К. Бальмонт,

З. Гиппиус, и др.

А. Белый,

А. Блок,

С. Соловьев,

Вяч. Иванов, и др.

Идеологом "старших сим-тов" стал Д. Мережк. Свою теорию Мережк. изложил кн. "О причинах упадка и о новых теч-ях совр. рус. лит-ры"(1893). Он утверждал 3 гл. эл-та с-ма: "мистич. содерж-е, символы и расширение худ. впечатлит-ти". Осн. принципы таковы: 1) мистич. содержание 2) сим-сть образов, 3) понятие о двоемирии (мир земной, эмпирич. - реальность; мир иной - сверхреальность).

Особ-ти рус. с-ма.

  1. Противопост. личности «толпе»: «Я не умею жить с Людьми», «мне нужно то, чего нет на свете» - писала 3. Гиппиус, подчерк. свою «надземность». Поклонение индивид-му и проповедь личности,

  2. Отрицание реализма. Уже Мережк. в своем «манифесте» решительно выступает vs реализма в лит-ре. В кач-ве наиболее яркого отриц. примера он берет «позитивные романы Золя».

  3. Война материалистич. мировоззрению. Вера, религия – краеуг. камень че­ловеч. бытия и иск-ва.

  4. Влияние философа и поэта Вл. Соловьева. В его учении было заложено идущее от др-греч. Платона представление о сущ. 2-х миров – здешнего, земного, и потустор., высшего, совершенного, вечного. Земная дей­-сть – только отблеск, искаженное подобие верховного, запре­дельного мира, и чел-к – “связующее звено м/д божеств. и природным миром”. Соловьев звал вырваться из-под власти вещ. и временного бытия к потустор. – вечному и прекрасному миру. Эта идея о 2-х мирах – “двоемирие” – была глубоко усвоена сим-тами.

  5. Поэт – теург, маг, “тайновидец и тайнотворец жизни”, кот. дана способность приобщения к потусто., запредельному, сила прозреть его и выразить в своем иск-ве. (→ Бодлер: Поэт – объект и субъект, магнетизер и ясновидящий. Поэт – медиум, переводит голос мироздания на яз. поэтич. образов). Задача чел-ка - воплощать дух. полноту в Дей-сть. Иск-во играет большую роль в создании великого. Иск-во - высшая сфера культуры, кот. может изменить земную жизнь. Сам поэт = к богу.

  6. Символ: а) ср-во прозрения и приобщения. б) (от греч. symbolus – знак, опознават. примета) в худож-ве есть образ, несущий и аллегоричность, и свое вещ. наполнение, и широкую, лишенную строгих границ, возможность истолкования. в) таит в себе глубинный смысл, как бы светится им. г) знамения иной дей-сти д) д. выр-ть то, что нельзя про­сто “изречь” (Вяч. Иванов) е) до­рожит своей матер-тью, “верностью вещам, ведёт от земной реальности к высшей. ж) Символы - это не изобретения людей, но некие знамения, означающие нечто, принадлежащее божеств. действ-ти. Они обл. самост. бытием и наделены комплексом значений, по-разному раскрывающихся на различ. ур. бытия и сознания. з) Символ принципиально неоднозначен и не воспринимаем на логич. уровне. Он не дает точного знания о своем содержании, но лишь в большей или меньшей мере намекает на него. Символы не говорят, но "подмигивают" и "кивают". Символ - это нечто внеш., надежно укрывающее внутр. и защищающее его от непосвящ.: "Идеология шлема и бронировки" - это идеология символич. мышления. Сокрытие и защита, однако, - не гл. ƒ символа, но скорее необходимость, вытекающая из принципиальной трудновыразимости его внутр. содерж-я. Гл. же его задача, конечно, позитивная - открывать тайну тем, кто способен ее понять. "...символ - окно в Вечность".

  7. Яз.: не всем доступный, дост. элитарный, яз. намеков, недосказов: нельзя ни понять всего, о чем догадываешься, ни объяснить всего, что прозреваешь или что болезненно в себе ощущаешь, но для чего в яз. не найдешь и слова. Появились даже, начиная со стих-ний Вл. Соловьева, целые гнезда слов-символов, слов-сигналов (“небо”, “звезды”, “зори”, “восходы”, “ла­зурь”), которым придавался мистич. смысл. Особенности "магии" слов:

- Алогизм ассоциаций ("Тень несозданных созданий" Брюсов),

- Туманно-мистич. видения,

- Звуковая игра,

- Музыкальность стиха (музыка служит основанием мировой воли по Шопенгауэру)

  1. Иск-во: В. Брюсов, обосновывая интуитивн., антирассудоч. взгляд на иск-во, исходил из эстетики Шопенгауэра, утверждая, что «иск-во есть постижение мира иными, не рассудоч. путями. Иск-во - то, что в др. обл. мы называем откровением». Иск-во – высш. сфера культуры, кот. м. изменить земную жизнь. Иск-во - религия, способная создать нов. мир.

  2. Если одни сим-ты (Мережк., Гиппиус) видели смысл поэзии только в вопл. мистич., потустор. дей-ти, то др. сим-ты стремились к гармонич. сочетанию в изображении сущ. и потустор. миров (Бальмонт)

  3. 3 гл. эл-та нов. иск-ва, считают символисты, – мистическое содерж-е, символы и расширение худ. впечатлит-ти.

  4. Изд-ва: "Скорпион", "Сириус"; журн.: "Весы", "Нов. путь", "Золотое руно", "Аполлон". С-м в живописи: Врубель, Борисов-Мусатов, гр. худ-ков "Мир иск-ва" (Сомов, Бенуа). В музыке - Скрябин, он соед. разные виды иск-ва в одно. Вообще хар-рен синкретизм. Белый писал лит. симфонии. Появление циклов и книг стихов. У Фета уже было стремление выразить поэтич. мысль в цикле. У сим-тов цикличность - это форма мышления. Т. к. мир многомерен, то и че-к тоже. Им недостаточно выр-ть всё в одном стих-и. У Блока - "Стихи о прекр. даме". Эти циклы объед. потом в книги.

  5. Моск. с-м: а) жизнь порождала иск-во, иск-во переливалось в жизнь – строило ее по своим законам. Игра перерастала в реальность, и все оказывалось соответствием всего; б) причудливая дей-сть становилась повседневной атмосферой, ею жили и дышали

  6. СПб с-м: а) Сим-ты стремились к туманным намекам на неясный им самим смысл, напр. мысль читателя по пути прихотливых ассоциаций, и старались определить словами еще никем не познанную сущность Вселенной; б) Сим-м – особое сост. мира и чел-ка, повлекшее за собой перемены во всех обл. жизни; в) Гл. в чел-ке – особ. нервность, тяготение к мистич. познанию. г) Сим-ты стремились продемонстрировать обостр. чувствит-сть, непонятные обыч. человеку переживания, неожид. видения, описать мир духов, доступный спиритам. д) С-м – это игра со светом и тенью. Вера в то, что помимо мира видимого, реального, сущ. др. – невидимый, сверхъестеств.; вера в возможность чел-ка общаться с этим миром. С-м по СПб – это разрыв границ и прорыв в буд., а вместе с тем и в прош., прорыв в иное измерение. е) Религ. сим-м. Религ-сть понимается max широко – не только православие, но и иные вероисповедания и религ. искания: от нар., сект-их, до рассуд. конструкций высокообразованных людей.

К 1910 г. м/д сим-тами обозначился явный раскол. В марте этого года сначала в Москве, затем в СПб, в Обществе ревнителей худ. слова, Вяч. Иванов прочитал свой доклад “Заветы с-ма”. В поддержку Иванова выступил Блок, а позднее и Белый. Вяч. Иванов выдвигал, на 1 план как гл. задачу сим-ского движения его теургич. воздействие, “жизнестроит-во”, “преображ. жизни”. Брюсов же звал теургов быть творцами поэзии и не более того, он заявлял, что с-м “хотел быть и всегда был только иск-вом”. Поэты-теурги, замечал он, клонят к тому, чтобы лишить поэзию ее свободы, ее “автономии”. Брюсов все решитель­нее отмежевывался от ивановской мистики, за что Андрей Белый обвинял его в измене с-му. Дискуссия символистов 1910 года многими была воспринята не только как кризис, но и как распад символист. школы.

С-м изжил себя самого, и изживание это пошло по 2-м напр. С одн. стороны, требование обязат. “мистики”, “раскрытия тайны”, “постижения” бесконеч. в конечном привело к утрате подлинности поэзии; “религ. и мистич. пафос “корифеев с-ма оказался подмененным своего рода мистич. трафаретом, шаблоном. С др. — увлечением “муз. основой” стиха привело к созданию поэзии, лишенной всякого логич. смысла, в кот. слово низведено до роли уже не муз. звука, а жестяной, звенящей побрякушки.

Вдохновителем "младосим-тов" был Андрей Белый. Настоящее имя - Борис Ник. Бугаев (1880.X.14(26)-1934.I.8). В псевдониме этом всё не случайно. И имя св. апостола Андрея, брата Симона, кот. И.Х. первым призвал к себе в ученики, и эпитет к нему “Белый” - символ света, непорочности, чистоты, свободы, очищения мира в день страш. суда – любимый цвет Влад. Соловьёва, представл. собой гармонич. сочет. всех цветов. Личный сокровенный смысл этого псевдонима – символ. Рус. поэт, прозаик, критик, мемуарист. АБ создал свой особый жанр – симфонию. По форме это нечто ср. м/д стихами и прозой. Их отличие от стихов в отсутств. рифмы и размера. Впрочем, и то и др. словно непроизвольно вливается местами. От прозы – тоже существенное отличие в особой напевности строк. Эти строки имеют не только смысл., но и звук., муз.подобранность др. к др. Это именно музыка жизни – и музыка не мелодич…а самая сложная, симфонич.

АБ считал, что поэт-сим-т – связующее звено м/д 2-мя мирами: земным и небесным → и нов. задача иск-ва: поэт д. стать не только художником, но и "органом мировой души…тайновидцем и тайнотворцем жизни". Оттого и считались особенно ценными прозрения, откровения, позволявшие по слабым отраж-ям представить себе иные миры. Именно символизация, по мнению АБ, и даёт возможность худ-ку проникнуть за грань осязаемого мира, обнаружить потенц. смысл явлений, то есть вскрыть их подл. сущность. Шопенгауэр, Ницше, Дост. первыми по мнению АБ, открыли путь к интуитивно-личному проникновению в сущность мира.

Такого рода постижение мира и ставит своей задачей АБ. Символ служит в его глазах ср-вом преодоления преграды м/д явлением и его подлинной сущности, между сущностью и “видимостью”, в конеч. итоге – м/д иск-вом и дей-стью, кот., пройдя сквозь горнило символистич. истолкования, выступает в своём глубинном значении, но и “очищенном” виде. “Подчеркнуть в образе идею – значит претворить этот образ в символ, и с этой точки зрения весь мир – “лес, полный символов”, по выражению Бодлера”.

Не случайно этот новый жанр, постр. по законам музыки, но воплощ. в слове, родился в недрах символистич. школы. Лит. симфонии – рез-т синкрети. культуры с-ма. В них сказалась многогранность или, как говорил Белый, “многострунность” нов. дух. культуры, созданной с-мом. Именно рус. сим-ты, “второй волны” и особенно теоретики и организаторы этого течения АБ и Вяч. Иванов необычайно остро осознавали все явления жизни как многообразное диалектич. ед-во. Ед-во науки и искусства, философии и религии, злобы дня и историч. традиций, совр-ти и вечности.

Борьба сил света и тьмы, божеств. и сатанистич. организует общую муз. тональность в первой – “Северной симфонии” АБ созд. им в 1900 году.

Глубокий автобиографизм 2-ой симфонии определяет ее сущность и окраску. Симфония эта писалась в 1901 году - переломном году нов. века. Для АБ, С. Соловьева и всего круга молодых сим-тов это “год зорь”, предчувствий и чаяний, влияния теорий и стихов Вл. Соловьева, пора высокой влюбленности.

3-я симфония АБ “Возврат” построена на идее вечного возвращения. Судьба героя дана как бы в трех ипостасях - сначала до земной; ребенок играет с орлом на берегу океана. Он погружен в беспредельное блаж-во ед. потока Вечности. Затем - земной круг, когда отзвуком далекого сна к герою возвращается воспоминание об этой вечно прекрасной жизни, а сам он - магистрант Хандриков - влачит жалкое сущ-е в убогих условиях с некрасивой умирающей женой, дефективным ребенком, злыми сослуживцами научной лаборатории; и, наконец, послед. ч., когда в освобождающем безумии Хандриков вырывается из тесных пределов этой беспросветной жизни, попадает в санаторий для душевнобольных, управляемый доктором Орловым, в забвении обретает счастье утраченной вечности и тонет.

В сознании АБ “созревает план буд. лит. работ, кот. создадут совсем новую форму лит-ры”. В конечном счёте этот замысел, в 1906 году и ещё не совсем ясный, к 1911 году оформляется в стремлении создать “Трилогию”, посвящённую исторической загадке, исторической судьбе России.

Повесть “Сер. голубь”, законч. в 1909 году, и б. 1-ой кн. этой трилогии, 2-ой ч. кот. д. стать роман “Петербург”. Как нечто синтезирующ. воплощённые в них идеи, вернее, как противовес отраж. в них негативным тенденциям замысливалась 3-я кн. – “Невидимый град”, в которой поэт хотел коснуться положит. устремлений душевной жизни.

В отл. от “Симфонии”, где алеющий зорями Восток противопост. “смердящему”, умирающему Западу, в “Трилогии” у АБ оба этих начала оцениваются как опасные и угрожающ. России и намечается мысль об их преодолении и обретении своего собств., особ. нац. пути развития, прерв. петр. реформой.

1909-10 нач. перелома в мироощущении АБ, поисков новых позитивных "путей жизни". Попытки обретения "нов. почвы", синтеза Запада и Востока ощутимы в романе "Сер. голубь". Первоначально он был повестью, которая в предисловии к 1-му изданию б. названа началом трилогии "Восток-Запад". В "Сер. голубе" АБ соединил приемы с-ма с принципами реализма.

Роман “Сер. голубь” – б. написан в форме “симфонии”. Каждый персонаж романа, воссоздаваемые в нём соц. позиции, худ. детали помимо своего реального значения закл. в себе особый смысл, образуя сложнейшую систему символов, раскрывающую отношение писателя к “Востоку и Западу”.

“Герой романа “Сер. голубь” силится преодолеть в себе интеллигента в бегстве к народу, - замечает АБ позже в книге “М/д двух революций”, - но народ для него – нечто среднее и поэтому нарывается он на тёмные элементы, выдавливающие из себя мутный ужас эротич. секты, кот. губит его”. Физич. смерть Дарьяльского от рук сектантов, потерявших надежду на то, что Матрёна родит от него св. дитя, и испугавшихся разоблачения после провала задуманного, явл. в романе одновр. и дух. гибелью героя, его надежд на возрождение через приобщение к земляной, почв. органич. жизни, к голубиному духу народному.

Д. прекрасно понимает, что наиболее дух. близка ему племянница баронессы Катя – символ уходящей усадебной дворянск. культуры, - но в ней нет языч. первозданной силы М., той почв., земляной силой, в кот. так нуждается ослабл. беспощадной умств. рефлексией герой. Именно эта опустошающая душу, оторванная от почвы, односторонняя жизнь в разуме и заставляет Д. искать спасение в “безумстве сердечном”, окунуться в омут стихийной, органич. жизни. Но эта жизнь, лишённая сознания, и приводит его к гибели.

"Сер. голубь" д. б. выразить преимуществ. вост. начало, страстное, темное и иррац., то, что в истории России порождает бессмысленные бунты и кровавые казни.

В критике утвердилось мнение о том, что гл. герой – Д., явл. выразителем автор. идеи, и что этот образ с большой точностью отражает интеллект. лик автора. Д. – это новейший вар-т славянофильства. АБ исследует в повести феномен разлада м/д народом и интеллигенцией и ту, во многом рок. роль, кот. сыграло в этом процессе берущее свое начало у истоков славянофильства утопич. "народолюбие". В повести также присутствует миф о спящей России и заколдовавшем её колдуне. В "Сер. голубе" чертами колдуна наделен Кудеяров, носитель противопол., вост. начала.

У АБ сквозь искусно выписанный быт рус. провинции отчетливо просвечивают черты отданного во власть дьяволу и его слугам мира. Дьявол усыпляет чел-ка, подавляя его сознание и волю: "Снова Д. прислушивается к вещим словам: разве всё, что с ним - не чудесный сон, снящийся наяву? <...> Одно мгновение не спал, - на один миг проснулся, - думает Петр, - вот уже иду в сон". В "Сер. голубе" настойчиво проводится мысль о недостаточности, а часто и ложности первого впечатления чел-ка от наблюдаемых им пейзажей, ландшафтов, интерьеров. Дей-сть в "Сер. голубе" на поверку оборачивается совсем иной, чем она хотела бы казаться. Самые обыкн., самые привычные реалии и события обнажают свою бесовскую суть. Тезис о зыбкости и размытости окруж. героев реальности выр-но иллюстрируется образом пруда-зеркала. В зеркале этом причудливо преломляются природные и рукотворные предметы. У АБ мир отражается в пруде-зеркале очень ясно: "Опять оторвался от думы Д., уже подходя к церкви; он проходил мимо пруда, отраженный в глубокой, синей воде <...> Ясный солнечный день, ясная солнечная водица: голубая такая; коли заглянуть, не знаешь, вода ли то или небо. Ей, молодец, закружится голова, отойди!".

"Вост.", стихийно-песенное начало становится доминантой восприятия Д. рус. нар. жизни, сектантского вероучения и быта, его возлюбленной из народа М. С ним спорит др. половина души героя, вспоминающая своё интеллигентское, "зап." происх-е и воспитание. Этот спор Вост. и Зап. в душе героя отраж. в соответств. изменении тональности стиля, в кот. превалирует то фолькл., то книж.-лит. черты. Конфликт Вост. и Зап. отражен и в столкновении интонаций различ. персонажей, борющихся за душу Д. Наибольшего напряжения конфликт достигает к концу 6 гл., после попытки барона убедить Д. в фантасмагорич. природе его увлеченности М. и "голубиным делом". Пробудившийся рассудок подсказывает, что секта, в кот. он втянут, это "не Русь - а темная бездна Востока". В посл., 7-ой гл. сознание Д. вырывается из-под власти вост. начала, фольклорная стилизация уже не появляется. Можно сказать, что в "Сер. голубе" АБ изобличил тьму вост. стихии в нашей нар. жизни.

Высшее творч. достижение – роман "П." (1913; сокращ. редакция 1922), сосредоточ. в себе историософ. проблематику, связ. с подведением итогов пути России м/д Зап. и Вост. В романе "П." - символизированное и сатирич. изображение рос. государств-ти.

Роман “П.” б. задуман вначале как сюжетное продолжение “Сер. голубя” под названием “Путники”, где д. б. описываться события, связанные с поисками неожид. исчезнувшего Д. Но вот весьма хар-ная для АБ – художника черта. “Внеш.” сюжетная связь романов оказывается для него несуществ., и в процессе обдумывания замысла у него складывается концепция романа, постр. уже соверш. на “иной фабуле” и связанного с первым лишь внутр. связью, ед-вом его отношения к общей проблеме трилогии — проблеме Вост. и Зап., проблеме историч. судеб России. Как и всегда у АБ, на 1-ом плане оказывается худ. исследование особ-стей сознания героев романа, их дух. жизни.

Пытаясь объяснить наличие в произведении всякого рода погрешностей в опис. быта, рев. событий 1905 года, обществ. среды того времени и т.п., писатель в письме к Иванову – Разумнику замечает: “Весь роман мой изображ. в символах места и времени подсознат. жизнь искалеченных мысленных форм... Мой “П.” есть в сущности зафиксир. мгновенно жизнь подсознательная людей, сознанием оторв. от своей стихийности... подл. место действия романа — душа некоего не данного в романе лица, переутомленного мозговой работой; а действующие лица — мысленные формы... А быт, “П.”, провокация с проходящей где-то на фоне романа революцией — только условное одеяние этих мысленных форм”.

Роман о П. б. задуман АБ, вероятно, в конце 1906 года. В 1907 г. писатель упоминает в частных письмах, что работает над романом "Адмиралтейская игла". В том же году в ж. "Весы" выходят критич. статьи Белого о петерб. литераторах. В этих работах возникает образ города-призрака, завораживающего людей своими туманами, губительного для всякой жизни. Первопричиной такого отношения была личная трагедия АБ: в 1906 г. в П. он получил решит. отказ Л.Д. Менделеевой-Блок, в кот. был безумно влюблен. Крах отношений с Л.Д. поэт воспринял как свое поражение в борьбе с П. Но 1-ый замысел оказался нереализованным. В 1911 г. Брюсов уговаривает редактора "Рус. мысли" согл. на публикацию продолжения "Сер. голубя". Но в процессе работы выяснилось, что "Сер. голубь" не м. иметь продолжения: повесть переросла в роман, где гл. действующим лицом стал П. Прочитав первые главы, Струве категорически отказался от публикации: "Роман плох до чудовищности", - ответил он на уговоры Брюсова. Иначе восприняли его у Вяч. Иванова, где Белый устроил чтение, - произведение было принято безоговорочно. Именно Иванов предложил название "П." (до этого Белый рассматривал варианты "Тени", "Злые тени", "Адм. игла", "Лакир. карета").

Белый вновь и вновь правил и перепис. текст. В конце концов "П." был сущ-но сокращен и перекроен. Автор стремился "сухости, краткости и концентрированности изложения", но на деле роман утратил свои лучшие черты.

Больше столетия в рус. культуре создавался миф о П. - городе-призраке, возникшем на пустом месте, построенном одной человеч. волей, непостижимом городе воды, камня и туманов, городе, далеком от России, но ставшем ее символом. Писатель собрал воедино легенды города, все его лит. образы: среди его "сотворцов" АСП, Гоголь, Дост., Мережк., С-Щ. Среди персонажей - тени героев "Медного всадника", "Бесов", "Идиота", "Шинели", "Пиковой дамы" (причем, не повести АСП, а оперы Чайковского). Роман АБ б. итогом этого мифотворчества, предвестником грядущих великих потрясений.

Герои романа имеют не только лит., но и историч. прототипы. Образу сенатора А.А Аблеухова приданы черты К.П. Победоносцева, В.К. Плеве, К.Н.Леонтьева. Именно убийство министра внутр. дел Плеве стало той отправной точкой, из кот. вырос роман: АБ преследовало видение кареты, разнесенной взрывом. Отсюда возникло и первонач. название. Слож. отнош-я в семье писателя, его детские воспоминания явились стержнем для передачи конфликта в семье Аблеуховых.

Действие романа происх. в 1905 году, на фоне событий, еще слишком памятных совр-кам писателя и несущих в себе пророчество о грядущей вселенской катастрофе.

Внеш. план раскрывает нам быт. и соц.-полит. проблем-ку романа. И в этом смысле “П.” дает читателю пусть неполное, одностороннее, но все же очень живое, яркое представление о рус. рев. 1905 года. Правда, автор еще оценивал рев. движение с позиций романтич. идеала, отвергая присущие ему, на его взгляд, дух. нигилизм, соц. упрощенство, жесткий экономич. детерминизм и т. п. Но в целом он объективно воссоздал соц. конфликты своего времени, сумел передать ощущение грозовой атмосферы рев. эпохи, смятение, охватившее все слои рос. общества. В романе дана резко сатирич. хар-ка бюрократич. элиты империи, развенчиваются претензии на роль ведущей культ., дух. силы общества либеральной интеллигенции П. Но это лишь внеш. фон дух. драмы, разворачивающейся в романе. Тема П., тема Петр. империи, как “Зап. в России”, намеченная в изображении реальных событий совр. писателю обществ. жизни, постепенно раскр. в романе в историко-философ. аспекте.

Исп. худ. образы П., созданные его предшеств-ми, с помощью прямых лит. ассоциаций емких философ. формул, целой системы многознач. символов, АБ на небольшом врем. романном пространстве как бы концентрирует всю историю послепетр. России, приведшей ее народ к искусств., омертвленной бессмысленным порядком жизни, к “бреду капиталистич. культуры”. Отсюда — особая насыщенность в худ. ткани романа образов и мотивов произведений АСП (“Мед. всадник”), Гоголя (“Пет. повести”), романов и публицистики Дост., каждый из кот. прямо спроецирован на изображенный писателем совр. ему мир. В “Пет. повестях” Гоголя город также не только историч. реальность. П. – призрак, фантом, рожденный воображением героя.

В "П." разрабатываются 2 сюжетные линии, форм. вокруг образов Н. Аблеухова, призванного совершить убийство своего отца-сенатора, и Дудкина, члена террористич. партии, раскрывающего заговор в самом сердце партии. Но гл. действ. лицом остается П. АБ пытается разрешить загадку города, а вместе с тем понять судьбу страны. Что такое Россия – Вост. или Зап.? Не то и не др., но то и другое одновременно. Преобл. любой из этих стихий одинаково губительны для России. АБ говорит, что Россия нах. не на Западе и не на Востоке, а посередине, и её миссия в том, чтобы синтезировать, совместить Зап. и Вост. в себе, в каждом чел-ке. В "П." показана эра распада. АБ не ищет выходов из кризиса, он лишь озвучивает тайные ритмы эпохи, и сам ужасается открывающемуся хаосу. И "хор.", слащаво-приторный конец романа – только попытка убежать от собств. предчувствий.

Реальность П. у АБ не только лишена смысла, она вообще дематериализована. П. со всеми населяющими его персонажами - порождение "мозговой игры" некоего повествователя. АБ предпочитает роль реж. этого фантастич. действия. Каждый из персонажей в "П." наделен в той или иной мере авт. функциями. Каждый создаёт другого. Рожденный из головы Аблеухова-старшего Дудкин в свою очередь сотворяет образы Липпанченко, Медичи, Всадника, Шишнарфнэ.

В "П." ничего не выговаривается прямо, все увидено бок. зрением, погружено в атмосферу иронич. игры, намеков на иной, скрытый смысл. АБ открывает новый вид перспективы – отраж. др. в др. кривых зеркал. В фабуле романа вопл. тема провокации, дьявольского наваждения. Истинный источник провокации - те таинств. силы, что вторгаются в мозг, в сознание Автора, Ап. Ап., его сына, Дудкина в виде "мозг. игры". Источ. провокации - то, что крадется за спиной каждого.

Через весь роман послед-но проведен горизонт. принцип членения пространства на "центр" и "периферию": П. явл. центром по отнош-ю ко всей рос. империи. Но и сам он разделен на центр и периферию: Петерб. сторона и острова. Центр по отнош-ю к периферии кажется воплощением регламента, порядка, прямой линии. Тогда как "прочие рус. города представ. собой дерев. кучу домишек".

П., помимо всего прочего, нах. на границе, в точке касания Зап. и Вост. Сначала кажется, что АБ их решительно разводит, противопост. по линии центр - периферия: идущая с Вост. угроза - это угроза центру со стороны периферии. Но Вост. изначально засел в самом центре построенной Петром по зап. образцу империи: и сенатор-реакционер Аблеухов, и его сын - потомки мирзы Аб-Лая. Оба Аблеухова ведут спор. И оказывается, что и охрана устоев петр. госуд-сти, и метание в эту госуд-сть бомб - равно "вост." дела, как и "зап.". Оба начала – зап. и вост. - бесплодны, смертоносны, они пронизывают и рус. реакцию и рус. рев.

АБ удалось найти яз. форму, соответств. содерж-ю: нарочитое косноязычие перебивается сложнейшей мелодикой ритмически организованных реч. периодов. Прилизанный, вычищенный вариант 1922 года утратил это кач-во.

Проблем-ка романа. В ответе на вопрос: “Что есть Рус. Империя наша?” мы узнаем: “Рус. Империя наша есть географич. ед-во, что значит: часть известной планеты. И Рус. Империя закл.: во-первых – великую, малую, белую и червонную Русь; во-вторых – грузинское, польское, казанское и астраханское царство; в-третьих, она закл.…Но – прочая, прочая, прочая”.

В приведенной цитате уже намечена географич. и вместе с тем этнич. двойств-сть Руси, нах. м/д Вост. и Зап. “Эволюция мифа, - пишет Л. Долгополов, - от народных преданий XVIII века к Пушкину и от Пушкина к эпохе Блока и Белого привела к тому, что он захватил в свою орбиту многие общие вопросы, связанные с темой историч. судьбы России, кот., в свою очередь, осмысляется теперь как вариация темы Вост. и Зап.... В сферу сопост. на рубеже XIX — XX веков втягивается нов. кат. — Вост, кот. присутств. в сознании людей рубежа веков и как некое географич. понятие, и как своеобразная нрав.-этич. кат... Россия оказалась в фокусе, в центре пересечения 2-х противопол. воздействий, средоточием разнородных и противостоящих историч. тенденций, и здесь-то стали теперь отыскиваться особ-сти ее историч. судьбы и нац. хар-ра рус. чел-ка”. Каковы же эти особ-сти?

Проблема влияния Вост. на Русь затронута писателем в романе “Сер. голубь”. По мнению АБ, “темная бездна Вост.” порабощает Русь. Рац. Запад в буд. соединится с оккультным Вост. и на этой основе возникнет некое новое ед-во. В “Сер. голубе” побеждает Вост. (Д. не уезжает за границу, на Зап., и вскоре погибает), а тема “Вост.—Зап. имеет продолжение в романе “П.”, усиливая тем самым его “иррац.” звучание.

Тягу Руси к Западу АБ подчеркивает, упоминая Константинополь. “П.”, или СПб, или Питер подлинно принадлежит Рос. Империи. А Царь-град, Константиноград (или, как говорят, Константинополь), принадлежит по праву наследия”. В Др. Руси (после того как Рим. император Константин Великий переносит в IV в. и. э. в Константинополь столицу империи) город начинают называть Царь - градом. За этим историч. фактом скрыт еще один немаловажный момент. Софья Палеолог (племянница Константина XI, последнего визант. императора) была выдана замуж за моск. великого князя Ивана III и привезла с собой трон с изображением двуглавого орла (позже—герб России), символизир. ед-во Вост. и Зап. Рим. империи. Установленная в прошлом историч. общность на протяжении многих столетий объединяла Россию и Запад, но, по мнению А. Белого, эта связь стала ослабевать, а в будущем, возможно, исчезнет вообще. И первым обречен на исчезновение именно П.-город европейский, зап. Эту мысль дополнит тема регулярности города, также обреченного на исчезновение. Центр. проспект — Невский — “обл. разительным св-вом: он сост. из пространства для циркуляции публики; нумерованные дома ограничивают его; нумерация идет в порядке домов — и поиски нужного дома весьма облегчаются... Невский Проспект прямолинеен ... потому что он — Европ. проспект... Прочие рус. города представляют собой дерев. кучу домишек. И разительно от них всех отлич. П”.

“Циркуляцию”, регулярность города будет подчерк. писатель и в послед. главах. “Планомерность и симметрия успокоили нервы сенатора... Более всего он любил прямолинейный проспект... Мокрый, скользкий проспект: там дома сливалися кубами в планомерный, пятиэтажный ряд... Вдохновение овладевало душою сенатора, когда линию Невского разрезал лакированный куб: там виднелась домовая нумерация; и шла циркуляция...”. И далее: “Параллельные линии некогда провел Петр”.

Но “зап. круг” замыкается. Передние копыта Мед. всадника уже занесены над бездной, в пустоту; только два задних еще держатся в гранит. почве. И все же в буд. мед. всадник — Петр оторвется от земли, а с этим прыжком исчез. и сам город — П.

Весь петерб. период истории империи раскрывается в романе как гигантская провокация, осуществл. в отнош-и России Петром, расколовшим ее надвое, ввергнувшим ее в темноту бреда капиталистич. культуры, в бессмысленность чуждого ей и губительного для нее зап. бездуш. рац-зма, прервавшим ее естеств., органич. развитие. Тема провокации – одна из центр. тем романа, объед. все 3 аспекта его идейно-худ. плана.

Провокацией оказывается не только дело Петра, но и, в соц.-полит. срезе произведения, само рев. движение, ибо оно лишь “подмена дух. и творч. рев.”, “вложение в человеч-во нового импульса — темной реакцией, нумерацией, механизацией; соц. рев. (“красное домино” — образ, не однажды появл. в романе) превращается в бунт реакции, если дух. сдвига сознания нет; в рез-те же — статика нумерованного Проспекта на вековечные времена в соц. сознании; и — развязывание “диких страстей” в индивид. сознании...”.

Дух. нигилизм и скептицизм рев-ра Дудкина прямо сопост. в романе с нац. нигилизмом и сухим зап. рац-мом Петра. И не случайно явившийся к помраченному сознанием Дудкину в образе “Мед. всадника” император признает в нем своего историч. преемника, приветствуя его словами: “Здравствуй, сынок”. “Социал - державие”, воспользуемся здесь фразеологией АБ, совпадало в романе по своей сути с “самодержавием”.

Но все происх. в романе не м. б. объяснено и не исчерпывается лишь историч. и соц. провокацией, корни зла, как дает понять писатель, находятся гораздо глубже. События петерб. жизни — “лишь усл. одеяние” “искалеченных мысленных форм”, отражение “мозг. игры”, происх. в сознании героев, своего рода условность, маска. Но и “мозг. игра”, например, сенатора Аблеухова — тоже лишь “маска; под этою маскою совершается вторжение в мозг разнообразия сил: и пусть Ап. Ап.соткан из нашего мозга, он сумеет все-таки напугать неким, потрясающим бытием, нападающим ночью: “Атрибутами этого бытия наделена его мозг. игра”.

И здесь мы подходим вплотную к мистич. эсхатологич. плану романа, разъясняющему нам смысл главной, великой провокации, совершаемой под влиянием сил мирового, вселенского зла. И историч.провокация Петра и соц.-политич. рев-ров — “лишь теневая проекция” этой великой провокации, извращающей смысл их деяний.

“Нота близкой катастрофы, определяющая общую тональность романа, тесно сплетается в нем с “нотой вост.” (монголов, татар)”. Главная угроза России видится А. Белому в опасности, указанной еще В. Соловьевым, в монг. Востоке, панмонголизме. Разумеется, термин “панмонголизм” следует понимать не буквально, а как символ бездух., демонич. сторон жизни Вост., “как символ тьмы, азиатчины, внутренне заливающей сознание наше”.

Гл. проводником этой опасности выступает в романе глава имперского бюрократич. Учреждения сенатор Аблеухов “монг. рода”, потомок киргизкайсацкого мирзы Аб-Лая, сам не подозревающий, что управляет рос. делами по плану, намеченному его “туранскими” предками. “Монг. дух”, темная стихия Вост. руководит и действиями провокатора, псевдорев-ра Липпанченко, этой “помесью семита с монголом”, прообразом кот. был известный в те годы “двойной провокатор” эсер Азеф.

Цель этой темной вост. силы закл. вовсе не в разрушении арийского мира, как думает сын сенатора Ник. Ап., “проповедник крайнего тер-ма, автор яростных рефератиков, теоретик восстания” и неокантианец. Задачей мертвящей бездух. силы Востока было сохр. механической, предельно рационализир., регламентир. жизни Запада. Темные стороны зап. и вост. идей оказываются в романе составными одной и той же вселенской сатанинской силы — “мирового нигилизма”, одним из представителей кот. и является в “Петербурге” загадочный Шишнарфнэ.

Поэтому нет ничего удивит. и противореч. в том, что исполнитель вост. “монг. дела” сенатор Аблеухов явл. одновр. и убежденным и ревностным исполнителем зап. идеи регламентации жизни, а его сын, поклонник зап. философии, неокантианец, “старающийся при помощи Канта, реакционера в познании, обосновать соц. рев. без всякого Духа”,— осущ. цели вост. своих предков.

Ник. Ап. Аблеухов, давший в свое время рев-рам неосмотрит. обещание убить реакционера отца, долгое время до рокового для него “астрального” сна и не знал, что служил хотя и иными с-вами одному с ним общему делу, что он воплотился, как и его отец, “в кровь и плоть столбового дворянства Рос. империи, чтобы исполнить одну стародавнюю заповед. цель!— расшатать все устои; в испорч. крови аристократа должен разгореться Старинный Дракон и все пожрать пламенем...”.

Предчувствие “близкой катастрофы” во время созд. “П.” все же не лишало АБ надежды на будущее возрожд. России.

Если говорить о романе “П.” в широком смысле, то пафос его - в утверждении дух. жизни, в страстном призыве к людям обратить свой взор к высш. ценностям бытия, разорвать сковывающие их сознание оковы “застылых понятий”, ложных верований и губит. иллюзий. АБ с особой силой выразил в своем тв-ве тот дух. порыв, кот. б. присущ рус. лит-ре XIX века в целом и в кот. отразилось общее для всего чел-ва стремление — преодолеть сущ-ющие и принижающие чел-ка рамки бурж. рационализиров. культуры, утвердить идеалы красоты, добра, высок. дух-сти.

Бурж. мир жил расколотый, разъедаемый чудовищными конфликтами, кот. особ. ясно осознавались на рубеже XIX—XX веков, как бы подводящем итог его развития. Противоречия м/д трудом и капиталом, бытом и бытием, индивидуальным и общим, логикой и историей, идеалами и дей-стью, дух. мощью чел-ка и его несовершенными и разрозненными знаниями о жизни, живущим в душе человека ощущением ед-ва и целостности бытия и реально сущ-ющим разъединением его “я” и среды, его окружающей, на субъект и объект создавали ложный мир, оборачивались тюрьмой для личности, миром Майи, как любил говорить А. Белый, используя одно из понятий древнеиндийской религиозной философии.

Возникала необходимость в создании новой концепции мира и чел-ка, учения о жизнестроении, кот. бы дало целостное представление о бытии чел-ка, обнаружило связывающее ед-во его противоречивых сторон, синтезировало бы их на основе к-т гл. цели человеч. развития.

Одной из попыток создания такого синтетич., целостного учения о жизни ср-вами иск-ва и был с-м, кот., ни в коей мере нельзя сводить лишь к лит. движению, т. к. гл. целью его было преобразование и дух. обновление мира и человека. И надо сказать, что наиболее мощное и послед-ное выр-е эта его направ-сть нашла именно в тв-ве АБ, ведущего теоретика и практика символизма.


54. История создания, жанр и поэтика романа Солженицына «В круге первом».

Роман нач. в ссылке, в Кок-Тереке (Юж. Казахстан), в 1955 г. 1-я ред. (96 гл.) законч. в деревне Мильцево (Владимир. обл.) в 1957 г. 2-я и 3-я ред. – в Рязани в 1958 г. Позже все было уничтожено из конспиративных соображений. В 1962 г. сделана 4-я ред., которую автор считал окончательной. В 1963 году появилась мысль о возможной част. публикации, б. выбраны отд. главы и предложены Твардовскому. Эта мысль привела к полному разъему романа на гл., исключению невозможных, политич. смягчению остальных. Так была сост. 5-я ред. (87 глав). Была сменена гл. сюжет. линия – вместо «атомного» был взят сюжет об «измене» врача, передавшего лекарство на Запад. Роман был принят «Новым миром» в 1964 г., но попытка публикации не удалась. Тогда Солж. сост. 6-ю ред. Фотопленка с ней была отправлена на Запад. В 1965 г. «публичный» вариант (5-я ред.) был захвачен КГБ, чем была окончат. заблокирована публикация романа в СССР. В 1967 г. этот вар. широко распр. в самиздате. В 1968 г. 6-я ред. была опубл. в амер. изд-ве по-русски. Летом 1968 г. б. сделана еще одна редакция (7-я), полный и окончательный текст романа (96 гл.) Этот текст никогда в самиздате не ходил и не издавался отд. книгой. Впервые печатается в собрании сочинений (1991г.).

Это мастерски сделанный роман. Он близок к традиции классич. рус. романа: много персонажей, много сюжетных ответвлений, ряд пространств. площадок (от тюремной комнаты для свиданий до спальни Сталина), экскурсы в прошлое (дорев. Россия, гражд. война, 30-е годы), неспешные разговоры персонажей, коммент. автора-демиурга. Однако роман композиционно строг и компактен. Фигуры выстроены в систему, сюжет с детект. интригой, все сюжетные ответвления стягиваются к одному узлу. Непосредств. сюжетное действие укладывается менее чем в 3 суток.

Гл. эстетич. принцип – тотальное отталкивание от содержат. и формальных стереотипов и клише соцреализма. Это принципиально антисоцреалистич. произведение. Идеи полемика с самым почитаемым жанром соцреализма – «производств. романом». Солж. берет эту жанровую структуру целиком, переворачивая в ней иерархию эстетич. координат. Изображается некое производство (изобретение инструментов сыска на шарашке). Вопрос, стоящий перед героями – участвовать в этом или нет. По аналогии с «производств. романом» есть вредитель – Володин, предатель Родины. Он оказывается героем – подвижником. Образом социалистич. произв-ва оказывается спецтюрьма.

Название романа семантически многослойно – тюрьма как 1-ый круг гулаговского ада, высший круг ада, где содержатся философы, единств. порок кот. – неверие (параллель с Данте), Ноев ковчег, плывущий по океану.

Устойчивый принцип поэтики романа – сцепление натуралистич. точности с условностью, придающей образу обобщ.-символич. значение. Эти стыки приводят к тому, что фактура «производств. романа» перетекает в иную жанр. систему – в сист. координат идеологич. романа (столкновение противопол. соц. лагерей, в противоборстве кот. раскрываются сила или ущербность их идей). Противопост. традиционно: угнетатели (при описании стилистика гротеска: 5 глав о Сталине в жанре памфлета) /угнетенные.

Концепция истории в романе. Решение вопроса о понятии свободы. Центр. место в интеллект. поле романа занимает спор м/д разн. историософ. концепциями – разными версиями историч. судьбы России в 20 веке. Носители этих концепций – центр. персонажи романа Нержин, Сологдин и Рубин. Каждый из них предан своей идее, явл. сложившейся личностью.

Глеб Нержин – один из гл. героев, заключенный, математик, вобрал в себя многие черты характера и биографии молодого автора. Он воевал, военная цензура выудила из его письма к другу крамолу - критику Сталина, затем был арестован: тюрьма, пересылка, лагерь. Действие романа происходит в канун 1950 г. в спецтюрьме №1, прозванной шарашкой, - НИИ в Марфино, где работают заключенные, науч. работники, свезенные сюда из разн. лагерей. Он противник сущ. режима. Он знает, что сидит «за образ мыслей». Он историк по призванию. Со шк. лет в Глебе развилось острое чутье на политич. ложь. Он избавился от иллюзий насчет Советской власти. Гл. вопрос – почему Россия, взлетев к невиданной свободе, оказалась в худшей из тираний. Главное – «… Узнать и понять! Откопать и напомнить!» На шарашке он пишет заметки о рус. истории. Его понимание народа: «Не по рождению, не по труду своих рук и не по крылам своей образованности отбираются люди в народ. А – по душе».

Дм. Сологдин также в оппозиции к власти. Данная власть – от Дьявола, новое смутное время: «Мы должны иметь мужество видеть зло мира и искоренить его». Сологдин исповедует просвещ. нац. консерватизм. Он остается аристократом даже в усл-ях тюрьмы, сохраняя высочайшее чувство собств. достоинства. Народ для него – «безразличное тесто истории, из кот. лепятся грубые, толстые, но необх. ноги для Колосса».

Лев Рубин – заключенный, филолог, друг и оппонент Нержина в спорах. Прототипом для этого образа послужил филолог-германист Лев Копелев, автор книги "Хранить вечно". Идеальный сов. чел-к, искренне преданный коммунистич. идее. Он считает, что в его случае произошла ошибка. Система не идеальна, ее надо спасать, а не уничтожать. И к истории он подходит избирательно: «… следовало отбирать для них, как и для Истории (как бессознат. отбирал он и для себя) – только те из происходящих событий, кот. подтверждали предсказанную столбовую дорогу, и пренебрегать теми, кот. заворачивали как бы не в болото». Рубин доказывает другу Нержину: «Истор. материализм не мог перестать б. истиной из-за того только, что мы с тобой в тюрьме». Нержин хар-ет сущ-ющую систему так: «А аплодировать по команде – это прыжок в царство свободы, да?». Народ для Рубина разделен на классы, но только пролетариату принадлежит будущее. Рубин – трагич. фигура (утопич. идея о гражд. храмах).

В соотв. с законами жанра «идеологич. романа» сост-сть концепции проверяется ситуацией нрав. выбора, в кот. ставится носитель идеи (в романе – это отказ или согласие уч-вать в разработке инструментов сыска). Нержин отказывается без колебаний, решив выпить всю чашу до дна, познать все ужасы ГУЛАГа до конца, чтобы воплотить их в слове. Рубин с радостью соглашается, искренне полагая, что призван на службу революции. Он искренне убежден в том, что чел-к, звонивший в посольство – предатель Родины. Сологдин колеблется, но соблазн творч-ва и самореализации побеждают - прототипом послужил Дмитрий Михайлович Папин, автор книги "Лубянка-Экибастуз: лагерные записки".

Каждый поступает в соотв. со своими взглядами, но субъект. правда вступает в противоречие с правдой объективной. Любой компромисс с тиранией унижает человека.

Но особо подробно механизм принятия решения показан на примере Иннокентия Володина. Его дух. эволюция проходит в 3 этапа: чтение записей покойной матери, кот. открыли ему щедрость и богатство дорев. мира; общение с тверским дядей Авениром, в рез-те чего понял, что не стоит смешивать понятия отечества и прав-ва; путешествие в деревню Рождество, где видит контраст м/д величием природы и изувеченным чел-ком, разбитой церковью.

Интересны мнения об истории и некот. др. персонажей. Руська Доронин: «Кто кого схопает, тот того и лопает». Яконов: «… побеждает тот, кто жесточе. В этом … вся история и все пороки».

В романе ставится вопрос о свободе. Можно сказать, что на историч. материале Солж. ищет ответы на вечные вопросы – в чем сост. дух. свобода, на какие опоры может опираться чел-к в противост. тотальному злу. Внутр. свобода по Солж. – это способность к действиям, не зависящим от внешних пут. Чистое проявление внутр. свободы – отказ работать на тиранич. режим (Нержин, Герасимович, Бобынин, Володин). Оплоты, помогающие обрести внутр. свободу:

1) Народный разум. О том, что понимается под словом «народ», говорит вывод Нержина, к кот. он пришел путем долгих размышлений и жизн. опыта. Принадлежность к народу определяется по душе, по ее нрав. достоинствам. Персонифиц. носителем народной мудрости становится дворник Спиридон (хотя его фраза «Волкодав прав, а людоед – нет» взята из книги интеллигента Эренбурга).

2) Бог. Он присутствует и в молитвах немцев-протестантов на шарашке, он присутствует в мыслях Вождя и в его страхе перед богом, боязни оскорбить бога. Образы разоренных церквей говорят об утрате дух-сти. Это понимает и Рубин, занимаясь своим проектом гражд. храмов.

3) Идея аскезы. Для того чтобы оказаться свободным, надо отказаться от всех желаний и привязанностей, вкл. стремление вернуться к семьям и любимым. Бесправный зек Бобынин, у кот. отобрали все, держит себя перед министром Абакумовым абсолютно независимо. У него нет страха перед буд. В это же время, люди, стоящие у власти несвободны. Их поработили страх и ложь. Несвободен и Сталин. Его бронированный бункер скорее похож на одиночку. Володин освобождается только после ареста, потеряв страх. Эта идея отречения явл. ед-венно возможным путем на пути к свободе в данных усл-ях.

4) Слово. Надежда на то, что оно «разрушит бетон», донесет до потомков правду. Слово уничтожает ложь.

Итак, худ. стратегия Солж. сложна и противоречива. Базовую роль в худ. претворении реальности в романе играют принципы классич. реализма (объект анализа, модель мира – взаимодействие м/д типич. характерами и типич. обст-вами). Именно эти принципы противопост. эстетике соцреализма. Хотя воспит. ƒ иск-ва у Солж. остается. Доктрине казарменного соцреализма противопост. нрав. доктрина гордого стоицизма, приобретающая надлич. хар-р. В романе происх. скорее «обновление» соцреализма за счет контаминации его эстетич. принципов с романтич. традициями, традициями высокой духовной эстетики.

Такое пересечение эстетич. принципов классич. реализма, «соцреализма наоборот» и романтич. традиции определяет своеобразие всей поэтики романа (доминирование авторитарности в повествоват. дискурсе, симбиоз натурализма и символики, изобразит. пластики и риторики, сосущ. м/д жесткой заданностью всей худ. конструкции и органикой сюжет. со-бытия).



Похожие:

25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconАндрей Белый Серебряный голубь ocr busya
Серебряный голубь (1909) – повесть выдающегося писателя символиста а белого (1880 – 1934) – посвящена историческим судьбам России,...
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconСеребряный голубь повесть в семи главах
Источник: Андрей Белый. Сочинения в двух томах. М.: Художественная литература, 1990. Том 1, стр. 377 -642
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconО рациональных основаниях определения понятий «восток», «запад», «восточная философия» и «история восточной философии»
Однако совсем не банален вопрос о том, что же на самом деле представляют собой Запад и Восток. Мало кто дает вразумительный и аргументированный...
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconАндрей Белый Петербург ocr busya
Роман «Петербург» – одно из самых ярких явлений русской прозы начала ХХ века – по праву считается главным произведением Андрея Белого....
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих восток-запад
Взаимодействие культур Востока и Запада, их общие истоки и элементы будущего синтеза в процессе космической эволюции человечества...
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconТема: «Древний Восток и Древняя Греция»

25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconРабочая программа по предмету «Серебряный пояс России»
Рабочая программа разработана на основе образовательного стандарта учебного курса «Серебряный пояс России», программы курса «Серебряный...
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconКапитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда
И если вы хотите убедиться в том, что остался еще в нас заповедный запас душевности, то берите билет на поезд в дальние края. Хоть...
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconЭкскурсия по городу Грайворону
В грайвороне нас встретила экскурсовод краеведческого музея Е. С. … Наша экскурсия была начата с красивого памятника «Ангел доброй...
25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconДокументы
1. /СЛОВАРЬ КОРАНА (РУС)/DOC/СЛОВА ИЗ СУРЫ 36 ЙА-СИН/Ч. 1.doc
2. /СЛОВАРЬ...

25. А. Белый и поэтика рус символизма. Тема \"Восток Запад\" в романах \"Серебряный голубь\" и \"Петербург\" iconТема: Северо-западный район
Из учебника (параграф «Северо-Запад») найти краткие ответы на следующие вопросы (пишется номер вопроса и ответ)
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов